Прибрежный ветер

      Цинсюань начинал нервничать по мере приближения разговора с братом.       Мин И, сопровождавший его всю дорогу был спокоен и угрюм. Цинсюань даже был рад чужой неприветливости, ведь это была привычная картина, которую он видел каждый день, едва не постоянно, но даже она сейчас не спасала его от нервного переживания ближайшей встречи.       «Да не съест он меня!»       Внутренне сокрушался младший Ши.       Он уже давно принял мужской облик. Злить и раздражать старшего брата не хотелось, особенно такой мелочью. В конце-концов с него не убудет поменять внешний вид.       — Мин И, — Цинсюань остановился, и по наитии судорожно схватил Повелителя Земли за руку крепкой хваткой. Мин И никак не отреагировал, привыкший и даже смирившийся с чрезмерной тактильностью Цинсюаня, — Скажи… что мне кажется и в воздухе совершенно не витает влажность, — на грани обморока и плаксивости произнёс, улавливая распространяющийся в воздухе конденсат.       В голове крутилась, как в водовороте, лишь одна мысль: «Это плохо. Это очень плохо»       Наученный горьким опытом, Цинсюань знал, что его брат не тот человек, нет-нет божество — тут же поправил он себя — что станет открыто показывать свои эмоции. Он всегда держал лицо, словно был самой высокооплачиваемой ойран, словно от его лица, его жестов зависел настрой солдат, будто он всегда был под прицелом жадных глаз.       — Он же не может так на меня злиться? — тихо проговорил Цинсюань, фокусируясь на Мин И. Ему было спокойнее от присутствия друга, ведь он был всегда стабилен, прямо как скалы… Но тот молчал и ему показалось, что в неверном тёмном свете тайного прохода на бледном лице пробежала совсем едва заметная жалось, быстро сменившая гневом и уступившая привычному ничто — таким постным было его лицо.       Цинсюань не верил своим глазам. Он был готов сам опровергнуть свои наблюдения и утверждать, что ему привиделось, что он накладывает на чужое лицо свои эмоции, пусть и скрытые. Видеть в таком родном человеке чувство, которые можно описать, как жалость и разочарование не хотелось от слова совсем. Это был бы очень болезненный укол в его сердечко.       — Тебе… — начал говорить Мин И и Цинсюань в тайне надеялся, что он скажет «показалось», ведь тогда он сможет выдохнуть и пойти свободнее, зная, что он лишь накручивает себя, — не показалось, — довольно быстро произнёс Бог Земли. Он смотрел на него прямо и в лице его ничего не отражалось, будто он был открытой чистой книгой на которой ещё не было истории, переживаний, симпатий…       — А… Да, конечно, — рассеяно произнёс Цинсюань, освобождая холодную руку Мин И.       Растерянность от собственных действий… Осознание последствий… Когда он был таким напуганным в последний раз?       — Мин-сюн, прошу!!!       В голове раздался то ли стон, то ли крик.       Цинсюань зажмуриться. Чужие голоса вызывали лишь головные боли, и подступающее раздражение усугубляло его положение и внутреннее состояние.       «Если я схожу с ума… Да не могу я сходить с ума! Я не сумасшедший!!!»       Цинсюань похлопал себя по щекам, приводя в чувство и возвращая себе тонус в тело и бодрость в душу.       «Я со всем разберусь по мере необходимости. И сейчас у меня встреча с гэ…»       Он сделал глубокий и резкий вдох. Задержал дыхание. И словно боясь передумать решительно шагнул вперёд, к двери.       «Давай… Это не сложно. Нужно лишь сделать небольшой шаг… А там уже и сбежать не получится»       — Гэ! — громко произнес младший Ши, широко открывая двери. Солнечный свет ослепил своей яркостью после тёмного коридора, который был полу секретным, однако Цинсюань был рад такой напасти. Так он мог не видеть лицо своего брата и говорить всё что думает и как думает, — Как я рад тебя видеть!       Цинсюань нервничал. А когда он нервничал, он много говорил. Не всегда по делу, и не всегда связно, но говорил много и с чувством. Как и сейчас.       — Ты знал, что тебе не идут морщины? Ну, конечно, знаешь, ты же умный! О! От того что ты хмуришься могут появиться мимические морщины. Да-да… Я даже не знаю, спасёт ли тебя божественность от такой напасти, — почти скороговоркой говорил Цинсюань, печально жестикулируя ладонями.       Ши Уду, Правитель Вод, Водный тиран, Бог Богатства… Так много обликов в одной личности. Старший брат вызывал в душе Цинсюаня трепет, почти что преклонение перед его величием и непоколебимостью, но как раз эти черты и давили на него, они были, словно невидимой удавкой, что сжимала его.       — Остановись, Цинсюань, — Уду говорил размерено и плавно, глубокий голос можно было бы назвать чувственным, не будь его обладатель Ши Уду… Он всегда давил своим взглядом собеседника.       Повелитель Ветра замолчал.       «Это всего лишь разговор. Тебе нечего волноваться. Вы просто поговорите»       Повелитель Вод оглядел брата и перевёл взгляд за его спину. Тонкие губы едва заметно сжались.       Цинсюань на мгновение почувствовал себя меж двух огней. С одной стороны был Мин И, с другой Ши Уду, и оба они были дороги ему, и от этого он был к ним более чувствителен. Цинсюань физически улавливал недовольство брата, недовольство друга. Ему становилось некомфортно.       — Привел поддержку? — Цинсюань не был уверен, что брат именно спрашивал, а не утверждал увиденное.       Бог Ветра улыбнулся чуть устало и нервно. Порой ему было тяжело лавировать между двумя такими выдающимися и — чего таить? — тяжёлыми личностями.       — Ох, Гэ, не обижай Мин-сюна, он мой лучший друг и мне бы пришлось повторять вам одно и то же в разных местах… Чего злиться, что я хочу оставить немного времени для себя? — он начал обмахивать себя веером. Плавные, небольшие движения разгоняли ветер достаточно, чтобы он задышал полной грудью… — Так вот к чему я? Я был эти три дня? Верно же? В мире смертных. Со мной всё хорошо. Переживать не о чём.       -…       Комната погрузилась в тишину. Только трепет его волос по одежде да затронутые ветром документы шуршали.       «И слова больше не скажу, — решил он. — Говорить всё равно не о чем. Я не знаю что произошло… Было бы куда удобнее переложить эту проблему на чужую голову»       — Если это всё, брат, я хотел бы уйти, — сложив веер привычным жестом от которого раздался звук «щёлк», Цинсюань понимал что дёргает льва за усы, но при этом он был удивительно спокоен. Был ли тому причиной стоявший позади него Мин И или же святая уверенность, что гэ ничего ему не сделает, а оттого Цинсюань начинал получать садистское удовольствие от остроты ситуации в которую он попал.       «Святые небеса… Ну и мысли в голове… Хотя, это весело»       — Ладно я пошёл, — легко произнёс, когда Уду никак на его выходку не среагировал.       «А ведь это мог быть такой комичный момент… Всё же чувство юмора чуждо этому брату»       Развернувшись и сделав шаг обратно к туннелю, младший Ши прозевал момент, как Уду сделав волевой пасс рукой призвал свою силу.       Холодные воды упали маленьким водопадом на бедную голову Повелителя Ветров. Капли стекали с его длинных волос, падая на деревянный пол, тот час растворяясь. Вымокшая одежда прижималась к телу неприятным, навязчивым куском ткани. Задетая гордость давала о себе знать.       — Вот как значит, — произнёс себе под нос Повелитель Ветра спустя пару секунд после незапланированной ванны.       Резко развернувшись в сторону родича, Цинсюань пустил ци через веер, вызывая ветра достаточно сильные, чтобы устроить беспорядок в кабинете и неприятно пройтись по одному вредному типу.       Продолжая сидеть, Уду медленно поправил свою причёску, убирая пальцами растрепавшиеся от ветра волосы с лица.       Цинсюань же беззаботно и даже весело обмахивался веером, поспешно суша на себе и волосы и ткань, и всё на свете до чего дотягивался тёплый ветер.       У него не было ни капли угрызения совести. Даже смущения или трепета не было, не то что страха и ужаса… Азарт, озорством, пожалуй это он испытывал сейчас.       — Ох, Гэ, чего же ты так неосторожно себя ведёшь? А если бы я сильнее ответил? От твоего кабинета и боюсь, нашего дворца осталась бы лишь часть, — с беспокойством и участием произнёс младший Ши, продолжая обмахиваться веером, от чего его подсохшие волосы то отдалялись от него, то ударялись о плечи и спину.       — Как ты себя ведёшь? — во властном голосе старшего брата появилось не скрываемое раздражение.       — Гэ… Ты чего? А если кто увидит тебя сейчас? Твоей же репутации спокойного человека придёт конец! — ужаснулся Цинсюань, плохо понимая чего больше в его словах — иронии, предупреждения или беспокойства.       — А ну сядь! — голос Повелителя Вод был всё так же властным и прекрасным, но если раньше он напоминал едва покачивающие волны на берегу, то сейчас это был резкий тайфун.       — Я насиделся, — капризно произнёс вечно юный бог.       — Цинсюань! — добавил в свой голос раскатов грома Повелитель Вод удивительно сохраняя достоинство и статность.       — Уду, — спокойно произнёс Цинсюань, чем-то напоминая беспомощного болванчика, с той лишь разницей, что вместо качающейся головы, он застрял в эмоциональном плане созерцательного веселья. — Брат. Я серьёзно обеспокоен твоим состоянием. Я в не настолько плохой форме, чтобы не знать своё имя.       Злобно сверкнув глазами, от чего холодная голубизна глаз стала тёмно синей, Повелитель Вод повторно облил своего глупого брата водой.       Тяжело вздохнув, будучи мокрым вновь, Цинсюань понимал что ему всё больше не нравится быть таким… Таким водным.       Вздохнув, он готовился использовать веер, чтобы ответить брату понятным языком, однако был остановлен жёсткой и холодной хваткой длинных пальцев, что в моменте напомнили безжизненный метал.       Переведя взгляд из-под промокших и слипнувшихся между собой ресниц, Цинсюань чуть недовольно посмотрел на Мин И.       — Пришла подстава откуда не ждали, — сокрушался Цинсюань без особого энтузиазма. Желание угрожать Повелителю Земли редкой возможностью полёта ушло так же быстро, как и появилось. — Держать меня не обязательно… Но ты продолжай, — подмигнул Цинсюань, прекрасно зная, что нелюдимый и колючий, как рыба фуга, характер друга сделает всю работу за него самого, освобождая его от захвата.       Только от чего-то хватка на запястье вопреки его знанию усилилась. Стало не так комфортно.       Цинсюань мог бы начать просить его отпустить и в жалостливо шутливой манере изображать как ему больно, но вместо этого он продолжал смотреть в лицо своего друга.       Нахмурились, чужое лицо состарились, делая и так лицо не молодого мужчины старше, острее и тяжелее.       — Не хмурься, морщины появятся, — разглаживая кожу между бровями большим пальцем, Цинсюань получил невесомый, однако ощутимый удар по пальцам. — Больно вообще-то! — возмутился он, на показ дуя на свои пострадавшие пальцы.       — Повелитель Земли, — сухо обратился к нему Уду. От спокойствия в голосе брата Цинсюань лишь обиженно надул губы, продолжая баюкать пострадавшую конечность. — Вам здесь делать нечего.       Как только эти слова дошли до мозга Цинсюаня, тот возмущённо произнёс:       — Гэ!       Праведный гнев поднимался из недр его щедрой души.       «Никто… Никто не смеет указывать Мин И, что делать! Только я! И то не всегда»       Повелитель Земли продолжал стоять с тем же стоическим, равнодушным выражением лица, что и большую часть своей жизни. Будучи повёрнутым к Уду спиной, он не терял его из своего поля зрения, продолжая удерживать младшего Ши.       — Мне не нужна работа по отстройке дворца, — его голос на фоне колокольчиков Цинсюаня и безбрежных вод Уду казался сухим и лишённым жизни, словно горячая пустыня или холодная морская пучина глубоко под толстыми слоями светлых живых вод.       У Цинсюаня по коже пошли мурашки от такого сравнения…       — Ха-ха, Мин-сюн, ты неподражаем. Другой мастер ухватился бы за эту возможность руками и ногами, а ты нос воротишь, — мягко пожурив его Цинсюань. По сути ему было всё равно кто стал бы отстраивать дворец возникни такая необходимость, однако ему требовалось убрать с себя наваждение этой мёртвой пучины. А что может быть лучше чем смех и смена темы?       Мин И злобно посмотрел на него, отчего чёрные глаза наполнились огнём. Цинсюань был заворожен этим видом, но в то же время ему было и неприятно, словно горящий пламенный взгляд обещал опалить и его.       — Я настаиваю, — повторил просьбу Уду. Цинсюань не по наслышке знал какой властной личностью был его брат… Каким упрямым был Мин И… И всё же ему не хотелось выбирать между ними и быть на перекрёстном огне всё время.       — Мы останемся, — сухо ответил Мин-сюн. От хрипотцы его голоса Цинсюань внутренне воспел аккапелу, так он ему нравился. Возможно, это была одна из причин почему он всегда таскался за Мин-сюном — надеялся побольше урвать его голоса.       Мин И отпустив Ши Цинсюаня и взяв себе стул, сел напротив Ши Уду, оставаясь рядом с Цинсюанем.       Это всё произошло так быстро, что Цинсюань несколько растерянно смотрел на сложившуюся картину.       — Садись, Цинсюань, — Цинсюань бы и рад возмутиться и сделать всё по своему, всё же он говорил о желании уйти, однако именно это и остановило его. Что такого мог сказать или сделать Мин И, что решил напрочь проигнорировать его желания? Вздохнув, Цинсюань пошёл за стулом.       Уду сопровождал его пыхтения с удивительно невзрачным лицом, будто он вдруг стал престарелым монахом в сердце гор, совершенно отрешённым от всего мирского, но его глаза внимательно следили за братом, будто коршун выслеживал добычу с высоты своего полёта.       — Итак… С чего начнём? — спросил Цинсюань, скользя по стулу от мокрых одежд.       «Нет, ну что за безобразие! Неровен час так и простыть можно, и всё равно, что боги не болеют»       — Что именно было в мире смертных? — отвлёк его от мыслей Мин И.       Цинсюань прекратил ёрзать и собирался произнести спич, как подув, всё же сдулся и ответил весьма аппатично для своего состояния:       — Я не помню.       — Поясни, — вступил в диалог Уду.       Цинсюань ещё раз вдохнул и заговорил:       — Да нечего объяснять. Я не помню как оказался в том месте и что делал… Я даже не сразу понял, что прошло три дня, если бы не ты, гэ.       — Где ты был? — спросил Мин И.       — М~, в каком-то заброшенном доме. Наверное, -почувствовав дискомфорт, он начал неспешно обмахивать себя веером. — Никого не было. Было пусто и тихо… — только сейчас, говоря всё это, он понял какой дискомфорт испытал тогда. — Ох, ещё я не мог ни с кем связаться по духовной сети, — ожил Цинсюань, отогнав неприятные воспоминания от себя.       — Ты не смог? Ты хоть пытался? — не поверил ему Мин И. Цинсюань аж воспылал от такого отношения.       — Конечно! Тебе, гэ… Но вы бы мне ответили, я знаю, а так… Я больше ни с кем и не пытался связаться. Глупо, да? — возможно, ему следовало «стучаться» до всех знакомых небожителей, но был ли он в том состоянии? К тому же он очень быстро выбрался оттуда.       — Где это место? — спросил Уду.       — Рядом с рынком… Забыл город. То место, где ты часто берёшь баоцзы, — постучав себя по лбу закрытым веером, Цинсюань всё ни как не мог вспомнить название города.       «Это же элементарно. Мы же так часто там бываем»       — Понятно, — произнёс Мин И пока Цинсюань сокрушался на свою память.       — И? — Уду смотрел на Повелителя Земли.       — И пойду проверю, — ответил Мин И.       Цинсюань пару секунд переводил взгляд с одного на второго, чётко ловя аналогию с баранами на узком утёсе.       — Я пойду с тобой! — воскликнул Цинсюань.       — Нет, — отбраковал его партию Мин И.       — Исключено, — запретил Ши Уду.       — Почему?! — гневно всплеснув руками, Цинсюань переводил взгляд с одного на второго, не радуясь их единодушию.       — Потому что твой брат подозревает тебя на одержимость, — со скупым злорадством произнёс Мин И.       — Что? — потерянно спросил Цинсюань, переводя взгляд с друга на брата, — Абсурд!       — Иначе зачем обливать его святой водой, не так ли? — продолжил свою линию Мин И.       Уду бросил на него убийственный взгляд, но отрицать не стал.       Цинсюань не знал как реагировать. Он не знал что чувствовал.       Его брат его проверял? Но зачем? И как? Разве он сделал что-то не так? И Мин И… Он сразу всё понял? Тогда почему?..       — У тебя есть время до часа тигра, — смотря в упор на Мин И скупо произнёс Уду.       Повелитель Земли ничего не ответил. Молча удалился, оставив после себя лишь дыру, такую же глухую и мрачную, как и его чёрные одеяния.