Прибрежный ветер

Светлое свечение медленно угасало, рассеивалось, подобно заходящему солнцу, играющему тёплыми красками на облаках. Оно уже не горело тем предрассветным заревом, лишь отголоски, намёки оставались в тени углов и размеренности стен. Ветер, ещё недавно гулявший по замкнутому пространству, стих. Он лениво ворошил лёгкую ткань у ног, подобно верному псу, заглядывающему в глаза хозяину, как напоминание о себе. Цинсюань прибыл в столицу. Юный бог, подобно красивой картине, неторопливо приходил в движение, словно разнеженное тёплым сном дитя. Медленно раскрывал веки, лениво ведя пушистыми ресницами вверх-вниз. Слегка приоткрыл рот, отчего пухлые губы изобразили приплюснутое «о». Он сделал вдох, задержал дыхание, словно пробуя воздух на вкус и выдохнул. «Даже дышится свободнее!» Из личных побуждений Цинсюань решил, что лучше не отправляться сразу в дворец Воды и Ветра, а немного подождать… И привыкнуть к местному воздуху. «И вовсе я не откладываю встречу с гэ. Я просто даю ему время остыть… Да, всё именно так». Кивнув своим мыслям и расслабившись, Цинсюань чуть не прозевал момент, когда все его тщательно выбираемые покупки начали выскальзывать из рук. — Ай-яй-яй, не падать! Так! Вот так. Подхватывая падающую из рук еду и управляя собственной силой, он удерживал выскользнувшие продукты. Цинсюань мысленно зарёкся больше не покупать такое большое количество товара… во всяком случае, когда он несёт это всё один. «И зачем я столько всего набрал?.. Хотя Мин И всё съест за милую душу и даже в один присест». Вздохнув о необычной, можно сказать, необычайной любви Мин И к еде, Цинсюань поудобнее подхватив покупки, отправился в сторону выхода из «Общего дома», построенного небожителями после последнего вознесения Наследного Принца Сян Ле. «Толку унывать? Я уже купил. Я уже несу… Нужно поскорее найти Мин И…» Недолго думая, он тут же связался по духовной связи с Повелителем Земли. — Мин И!!! — громко произнёс Повелитель Ветра в голове, — Мин И, Мин И, Мин И… — продолжал звать друга, поминутно сгорая от нетерпения встречи и желания наконец избавиться от отягощающей руки ноши. — Замолчи, — недовольный голос раздался в голове, и Цинсюань был готов подпрыгнуть от восторга, что ему ответили и ещё большего восторга от того, что знакомый голос был таким же, каким он и помнил. Сухим и звучным. Похожим на своего противоречивого хозяина. — Ох, Мин И, ну как же так? Меня столько не было, а ты сразу говоришь мне замолчи. Это не очень то приятно. И вообще, ты должен был успеть побыть в тишине за то время, что меня не было, так что нет, я буду говорить, и говорить я буду с тобой, — довольный собой слегка распел последнее слово. - … — Мин И, ты слушаешь? Игнорировать нехорошо, тем более меня! Мин И…Ты меня слышишь? — не дождавшись никакой реакции, Цинсюань плотнее прижал к груди покупки. Чувство дискомфорта начало медленно прорастать в нём. «Ну с чего бы мне нервничать? Ха-ха. Это же столица. Что в ней может произойти?» — Где ты? — услышал он по связи усталый голос, мигом ощущая облегчение. — Я в Небесной столице! Ты в столице? О! Даже если нет, давай встретимся в «Общежитии»! Я сейчас как раз здесь, — как на духу выдал Цинсюань, беря в лёгкие как можно больше кислорода, чтобы продолжить, но внезапно остановился, сражённый новой мыслью. «А нужно ли? Я ведь ему не навязываюсь? Глупость! Это же Мин И! Если его что-то не устраивает — он даёт об этом знать!» Рождённое сомнение было таким сильным, что Цинсюань больше не связывался по сети с Мин И. Это было похоже на состояние занесённой над дверью руки, когда готов предупредить о своём прибытии и ворваться в чужую жизнь, но замираешь, не решаясь в самый последний момент. Цинсюань переступал с одной ноги на другую. Перекладывал вещи из руки в руку. Напевал рыбацкую песню. Даже жонглировал едой! Воровато оглядываясь по сторонам, как какой-то воришка. Но так и не обратился к Повелителю Земли. Он находил это странным. В конце концов, они столько всего вместе пережили, что было бы глупо спрашивать «Хочешь со мной общаться?». «С другой стороны, я ведь никогда это у него и не спрашивал… А-а! Как быть?! Почему стало так сложно жить? Почему я задаюсь такими тривиальными вопросами?» Цинсюань нервно ходил из стороны в сторону, нарезая неровную дугу. «С чего бы мне вообще об этом думать? Это же Мин И — мой лучший друг! Единственный настоящий друг… Так с чего?» Он не мог отрицать, что дни, проведённые без памяти оказали на него определённое влияние, но чтобы чувствовать себя побитым щенком? «Нет-нет, это странно, слишком странно». Он закачал головой, словно желая выбросить ненужные мысли. «Я не хочу об этом думать. Не хочу». ...чу

Я хочу…

...умереть

Цинсюань замер. Он широко раскрытыми глазами смотрел в никуда, слишком поражённый услышанным. «Привиделось», — единственное объяснение, которое он готов был принять с чистым сердцем. Чужой голос так похожий на его собственный, был тихим, чуть надрывным и словно иссохшим. Будто говоривший был сломлен настолько, что едва шевелил губами. Одна фраза пустила за собой рябь, как брошенный камень по воде, оставляющий за собой блямбы — блинчики на ровной глади, так и внутри божества начали появляться выщерблены и нарывы — ещё маленькие, незаметные, но уже дающие о себе знать. «Это… просто послышалось… Мне просто послышалось! Ха-ха, ну конечно, послышалось». Образовавшаяся капля пота в коротких волосах на виске противно скатилась вниз по щеке. Он не был напуган, но чувство, близкое к нему, было ему знакомо не меньше первого. «Это дурное… Слишком похожее на…» Цинсюань изо всех сил закрыл глаза, стараясь отрешиться, спрятаться, успокоить расшалившиеся нервы. Только темнота, как назло, усиливала всё, что происходило с ним. Он ощущал, как сквозняк пробирался по полу и змейкой шевелил одежду, касаясь прохладной кожи, оставляя жгучие узоры на ней. Как отяжелевшие и словно онемевшие пальцы начинали противно покалывать, будто здесь было не вечное лето, а стоял мороз. И даже стоять стало труднее, словно мир плывёт, а ты всю жизнь провёл на суше. Это незаметно с открытыми глазами. «Нет-нет-нет, так только хуже. Где Мин И, когда он так нужен?!» Цинсюань паниковал. И пусть это была лишь капля, ему хватило и этого, чтобы захлебнуться в эмоциях. «Нет-нет, с ним точно покончено! От божка не было ни слуху ни духу несколько столетий. Ему просто нечего делать на небесах!!!» Разгорячённый и взволнованный, он снова начал ходить по комнате, нет-нет да косясь себе за спину. «Тот голос… Он так похож на мой… Нет. Невозможно» Цинсюань успокаивал себя мыслью, что в Небесной Гавани он в безопасности. Здесь столько богов, что пробираться в эту обитель низшей твари неразумно. Это всё равно что положить свою голову тигру в пасть. Но всё же… Цинсюань не понаслышке знал, как порой этот демон и его породы могут издеваться. Слабые физически, они давят морально, уничтожая тебя внутренне, делают слабым на дух, уничтожают веру в себя и будущее, топят в чувстве вины… Делают загнанной добычей. Цинсюань сглотнул вязкую слюну. Ему определённо не стоило об этом думать и… вспоминать! «Боже, только не снова». Не обращаясь ни к кому конкретному, Цинсюань неожиданно нашёл некий внутренний покой. Он не один. «Даже если у меня есть проблемы — мне всегда помогут. Да-да. У меня есть гэ, есть Мин-сюн… Чем не команда мечты?!» Успокаивал себя Повелитель Ветра. «Да я и сам божество! И далеко не последнее, а входящее в десятку самых почитаемых! Я смогу справиться с мерзким демоном! И не с такими справлялись». Противный внутренний голос вторил его уверенным мыслям: — Ты любим лишь из-за страха смертных перед твоим братом. Справлялся с демонами всегда с кем-то. Забыл, сколько раз Мин И был ранен из-за тебя? Можешь справиться… Смешно, ведь ты дрожишь от страха лишь при мысли о нём. Цинсюань зажмурился изо всех сил, отгоняя противный голос в голове, но вопреки надежде он становился сильнее. «Ты как обычно потерпел неудачу. И сейчас вместо того, чтобы пойти к брату и хотя бы попытаться решить проблему, трусливо прячешься» Мантра Я не прячусь. Я не прячусь. Янепрячусь была бессильна перед внутренним критиком. «Гордый Повелитель Ветра… А на самом деле трус». Цинсюаню хотелось закрыть уши и больше ничего никогда не слышать, но разве от него спрячешься? «Всё хорошо. Всё хорошо. Я просто… Я просто попал в передрягу. Но я обязательно из неё выберусь!» Цинсюань часто-часто задышал маленькими короткими вздохами-выдохами. Бесполезный. Цинсюань замер и даже перестал дышать. Он не делал ни вдоха ни выдоха, замерев подобно статуе. Эта мысль, это слово… «Ну и что?!» Непривычно разозлился на себя младший Ши. «Что с того?! Что? Ты? Так? Решил!» Цинсюань на короткий миг испугался той ярости, с которой он думал об этой ситуации… Но это был лишь короткий миг. Он был готов снести злыми ветрами говорившего, и чего таить от себя? Сейчас он был не против посмотреть, как сильные порывы ветра разорвали бы его на мелкие куски. — Покажись, — с внутренней силой произнёс, удерживая в себе внезапно взявшийся гнев, что давал ему твёрдость и уверенность. В ответ ему была тишина. И даже ветер — его верный спутник и друг, стих, не выдавая своего присутствия. «Да что не так?!» Злясь и пугаясь, чувствуя досаду и обиду, Цинсюань, скованный ношей, выплёскивал негодование посредством громких шагов. «Всё не так». Цинсюань в немом порыве топнул ногой. Этот до обидного детский жест немного его остудил, но лишь немного… «Ну да, а когда у меня было всё так? Да ни-ког-да! Я вечно куда-то влипаю. У меня же шило вместо задницы и ветер вместо разумных мыслей! Что ещё ожидать от такого, как я?!» Цинсюань выдохнул и, наверное, впервые уже осмысленно начал выискивать возможного Пустослова. «Будто я не знаю, кто я. Х-ха. Да я все свои минусы на отлично знаю! И что мне теперь, пойти утопиться?» Цинсюань понял одну простую вещь — его друга нет слишком долго. — Где тебя носит?! Я устал ждать! Ты заснул по дороге или встретил женщину своей мечты, раз забыл обо мне?! А? А?! Отвечай! — начал с атаки на бедную голову Повелителя Земли, — Или ты подумал, что раз я великодушно оставил тебя в покое, обо мне можно и не вспоминать? А ну отвечай мне! — Да тебя забудешь, — устало и словно с неохотой ответил Мин И. — Естественно не забудешь, где же ты ещё встретишь такого красивого меня? — Цинсюань задрал нос кверху, тут же остывая. — Так чего так долго? Или ты и в самом деле встретил деву, вскружившую тебе голову одним видом? — У тебя одна чушь в голове, — раздражённо отозвался Мин И. — Я встретил твоего брата и пошёл окольным путём, чтобы с ним не пересечься. — И когда придёшь? У меня руки устали, — пожаловался Цинсюань на свою ношу, быстро и с удовольствием переключая своё внимание на житейские хлопоты и друга. — Ты не думал с ним подружиться? — закинул метафорическую удочку Цинсюань, — Я прекрасно понимаю, что мой гэ — не подарок… для большинства. Но чтобы избегать его, а если не избегать, то цапаться… Это наводит на некоторые мысли. — И какие же? — ворчливо отозвался голос Мин И. Цинсюаню даже показалось, что в его вопросе был вызов. Бог Ветра вздохнул поглубже и, пока не передумал и не лишился своей смелости, выпалил: — Вы встречаетесь! Это получилось громко, чётко, уверенно и обвинительно, будто он дулся из-за того, что двое его дорогих людей не сообщили ему такую важную новость. — Я сказал это. Сказал! Ха-ха. И даже по шапке не получил! — радовался младший Ши, пребывая в странном восторге. — Сейчас получишь, — тихо пообещал Мин И. И Цинсюаню стоило бы прислушаться, но святая уверенность, что его друг никогда его серьёзно не тронет, а лишь угрожает словесно, была куда сильнее. — Ты этого не сделаешь, — удерживая остывшие булочки с помощью силы, Цинсюань стал закручивать прядь волос на палец, — Хотя бы потому что у меня нет шапки. Ахаха, — журчаще засмеялся от своей же находчивости. — Цинсюань, ты… — Восхитительный, великолепный и самый лучший? — вклинился в слова друга. Цинсюань был доволен. Невероятно доволен. Будто он наконец получил то, что хотел, то чего желал и то, без чего он не был бы собой, — Ну какой я? Какой? — нетерпеливо спрашивал, жадно ловя каждое мгновение. — Надоедливый, — голос раздался за его спиной. — Мин И!!! — радостно воскликнул Бог Ветра, быстро оборачиваясь к другу и совершенно не обращая внимание на обидное, в общем-то, слово. — Это тебе. И это тебе. А ещё это… Тут всё тебе! — с удовольствием передавал ношу в нужные руки, чуть ли не сияя от довольства. «Ах, Мин-сюн такой красивый с загруженными по макушку вещами». — Скучал по мне? Скучал же? — допытывался Цинсюань, чуть нагибаясь корпусом к Мин И. — По глазам вижу, что скучал, — покивал на свои же слова. Стоило восторгу чуть спать, как младший Ши вновь задумался о том, что ему делать. «Вести себя как обычно? А нормально ли это? А что, собственно, изменилось?» — Вкусно? — живо поинтересовался Цинсюань, сочтя молчание не лучшим вариантом. Мин И, чья голова стала видна из-за стремительно убывающей еды, кивнул. — Вот и славно, — мягко произнёс Цинсюань. С опустевшими руками он почувствовал себя удивительно беззащитным, уязвлённым. Не зная, куда деть себя и в частности, что делать с руками, он не придумал ничего лучше, как начать легонько обмахивать себя веером, прячась. «Кошмар какой! Я никогда не чувствовал себя так неловко с Мин И… С этим нужно что-то делать и делать срочно». Закрыв веер, Цинсюань решительно посмотрел на доедающего рисовые булочки друга, что из-за активно работающих челюстей походил на жадного бурундука или вечно голодного сома. — Что-то случилось? — прожевав очередную закуску, Мин И обратился к Повелителю Ветра, чувствуя то ли дискомфорт от пристального взгляда во время еды, то ли ловя перемены рядом стоящего слишком чутко. — Да. Нет… Наверное, — выдохнул Цинсюань, начиная массировать переносицу. — Что-то, конечно, случилось, но я не помню что… Давай ты пойдёшь со мной к гэ, чтобы мне не пришлось повторять одно и тоже по несколько раз? — Боишься последствий своего исчезновения? — словестно поддел его Мин И. «Бяка, - Цинсюань сдержал себя от того, чтобы показать этому нелюбимому божеству язык. Он задумался о вопросе. — Боюсь ли? Мой брат бывает временами жесток, но он любит меня». — Нет, — ответил он, — Максимум, что сделает гэ — влепет пощёчину. — И ты так спокойно об этом говоришь? — со скрытым недоверием, близким к иронии, спрашивал Мин И. — А чего бояться, если это всё равно произойдёт? Точнее, может произойти. Я, знаешь ли, не умею заглядывать в будущее. Ха-ха, — Цинсюань неловко улыбнулся, быстро пряча нижнюю половину лица за веером. Мин И доедал угощения. В голове Цинсюаня зрел дикий в своём исполнении план. «Я это сделаю. И докажу себе же, что ничего не изменилось, а все эти переживания возникли на пустом месте». — Так пойдёшь со мной? — начал издалека Цинсюань, подходя ближе к Мин И. — Или предпочтёшь услышать всё наедине? — Цинсюань не владел навыками соблазнения, но сочтя, что то или иное действие могло бы понравится ему, как мужчине, он пустил всё своё немалое обаяние вперёд. В женском облике он был ниже Мин-сюна головы на полторы. Ему было удобно обхватить тонкими руками чужое туловище и прижаться к широкой груди головой. «Тепло… И сердце так приятно бьётся». — Что ты делаешь? — раздался знакомый голос в голове. Цинсюань чувствовал всем телом, как напрягся Мин И. — Как что? — подняв голову, Цинсюань увидел примилейшую картину того, как его друг — вечный любитель поесть, застыл с одинокой мантоу во рту, что аппетитно выглядывала наполовину. — Предлагаю тебе выбор, — поднявшись на кончики пальцев и удерживая опору руками, Цинсюань опирался в грудь Мин И, приближаясь к заветной цели. «Я явно сошёл с ума. Сумасшедший». Коснувшись губами сладкой булочки, Цинсюань откусил маленький кусочек, медленно отстраняясь и вставая уже нормально. — Вкусно! — с восторгом проговорила Повелительница Ветра, прожёвывая свою добычу, — Мин-сюн дай ещё! — Больше нету, — придя в себя Повелитель Земли мгновенно, словно опасаясь, что его еду отнимут, расправился с немногочисленными яствами. — Точно? — заглядывая в знакомые тёмно синие глаза, Цинсюань вновь подалась вперёд. — Точно, — повторил Мин И и словно скривился от своего же ответа. — И ничего сладкого больше нет? — с грустью спросила она. — Нет. Обратись к слугам своего двора, уверен они достанут всё, что захочешь, — раздражённо ответил Мин И, сжигая в пальцах промасленную бумагу от еды. — Врунишка, — мягко пожурила его Цинсюань. Мин И смерил её таким взглядом, будто она сказала несусветную чушь и оболгала его на чём свет стоит.— А это что? — подойдя ещё ближе, Цинсюань знакомым жестом коснулась его руки пальцами. — Там ничего нет, Цинсюань, — устало произнёс Мин И, расжимая ладонь указанной руки. Он и сам наклонился, будто удостоверялся, что он пуст. Что у него ничего нет. Мысленно завопив от своей же дерзости и легкомыслия, Цинсюань закрыла глаза и подавшись вперёд, легко коснулась чужих губ. В собственной груди неистового стучало сердце. «Я явно не в себе… Но как же хочется продолжить». Мин И не отстранялся и богиня посчитала это добрым знаком, чуть сильнее прижимаясь к его губам. Чужое дыхание было тихим, что не стой Цинсюань в такой непозволительной близости от него и не услышала бы. Осмелев, она открыла глаза, заглядывая вверх. Тёмные, будто сама морская мгла, глаза смотрели на неё не отрываясь. Сердце забилось раненой пташкой, стуча в грудную клетку от испуга. «Спокойно… Он сам не отстранился» Успокоившись и набравшись тем самым смелости в случае своего оправдания, Цинсюань напоследок лизнула его верхнюю губу, так осторожно, словно боялась порезаться об острые скалы, медленно отстраняясь. — Сладко, — тихо проговорила она, чувствуя ещё чужую упругость губ и слабый запах чернил и благовоний. Прикрыв нижнюю половину лица одной рукой, богиня, словно испуганный подросток проводила языком по свои губам, не веря в то, что только что было. «Я. Поцеловала. Мин И! Никогда такого не было и вот, пожалуйста» — Если не хочешь — можешь не идти, — всё ещё пряча за длинным рукавом ханьфу, приобретавшие красный оттенок щёки, Цинсюань поспешила на выход. «Дура. Дура-дура-дура. С какого-то боку выдумала себе проблему и натворила дел, а сейчас, поджав хвост, сбегаешь. И не стыдно тебе? Если хотела его поцеловать — нужно было об этом сказать, а не делать… Какая идиотка» Остановившись, Цинсюань обернулась к другу… Пока ещё другу. Надеясь, что в случае неприятия он сможет сделать вид, что ничего не было. «И это было бы обидно» — Идёшь? — обратилась она к Богу Земли. — Мы об этом поговорим, — весьма сухо произнёс Мин И, поравнявшись с ней. Цинсюань успокоилась, сочтя, что его голос звучал весьма спокойно и даже приветливо? «Это явно лишнее» Зажмурившись и мысленно дав себе затрещину по голове с наказом не быть мямлей, Цинсюань прямо посмотрела на него. — Как скажешь, — мягко улыбнулась она, любуясь таким родным профилем.— Что делал всё это время? Ты хорошо кушал? Или тебя отправили на задание? — интересовалась богиня, чуть ли не в припрышку шагая по коридору. — О, ты хочешь взять меня за руку? Я знаю, что ты хочешь взять меня за руку, — насквозь проигнорировав чужой, не до конца понятный, взгляд, Цинсюань, мягко переплела пальцы с Мин И, не удерживая его и давая возможность вырваться. — Что собираешь делать вечером? Я вот не знаю, ха-ха, — почувствовал, как длинные пальцы обхватывают её, Цинсюань расслабилась, чувствуя себя хорошо рядом с ним, — Спасибо, — нежно произнесла, ласково смотря на него и испытывая непонятный спектр эмоций, начиная от счастья и заканчивая опасением. «Кажется, всё хорошо». Она перевела взгляд на переплетённые пальцы, вновь чувствуя жар на щеках. «Всё будет хорошо».