Дневник будущего: Тень мечты

Глава II

“My Kind of Town”

I

Масуми Нисидзима до недавнего времени думал, что хорошо знал этот город. Ещё мальчишкой он любил гулять по улицам Сакурами, любуясь всем, что попадало в его поле зрения. Это могли быть тесно сбитые маленькие домишки, магазины с большими стеклянными витринами или чудаковатые одинокие постройки, оставшиеся еще со времен основания города. И конечно же, возвышающаяся над всем этим, достающая почти до облаков, Башня Сакурами – настоящая городская достопримечательность, самое высокое здание во всей префектуре. Прогулки мальчика часто превращались в настоящие приключения, и он, бывало, допоздна задерживался в своих городских экспедициях, возвращаясь домой уже в сумерках, за что часто получал нагоняй от отца. Сакурами молодому Масуми представлялся огромным, почти необъятным местом. Каждый раз выходя из дома, он предвкушал новые открытия, фанатично исследуя глубинки города сначала пешком, а затем и на велосипеде. Где бы ему не доводилось побывать, будь то богатый или бедный район, одна вещь всегда оставалась для него неизменным воспоминанием — улыбчивые лица прохожих. Они всегда добродушно подсказывали юноше дорогу или просто интересовались, как дела у молодого краеведа, когда он останавливался перекусить или перевести дух. Масуми чувствовал необъяснимую связь с этим городом. Во время семейных поездок, он часто ощущал себя не в своей тарелке и всегда был чрезвычайно рад возвращению в родные места. Со временем дошло до того, что родители и вовсе перестали брать его с собой, оставляя на попечительство бабушке. Став старше, молодой человек наконец понял, что так выгодно отличало Сакурами от других городов Японии. Хотя город сложно было бы назвать маленьким, его жители были намного более общительны нежели в иных мегаполисах. Казалось, что некая невидимая глазу – воспринимаемая скорее интуитивно – нить соединяла всех обитателей Сакурами. В итоге каждый относился к своим соседям с куда большей эмпатией нежели подобает городским обывателям. Масуми не был исключением и так же испытывал чувство сродства с окружавшими его людьми. Таким образом любовь к городу и его жителям крепко вросла в сердце юноши. Однако повзрослев, Масуми понял, что и Сакурами не лишен своих недостатков. Его отец, работавший тогда старшим детективом, долго не хотел разрушать представления сына – тем более преступность в городе была на то время почти в три раза ниже среднего уровня по всей Японии. Но все таки долг родителя обязывал рассказать Масуми об общих проблемах, впрочем, скрасив это тем, что здешние люди действительно добрее, нежели в других местах. Первое время юноше было неловко думать о прежней наивности — конечно же, не могли существовать места, где не было бы насилия и жестокости. И все же опасения отца о потере сыном столь искренней любви к своему городу не сбылись. Вместо этого чувства молодого человека преобразовались сначала в цель, а затем и вовсе в мечту. Масуми решил последовать примеру отца и стать защитником города — если сейчас и не существовало земли обетованной, то он должен был приложить все силы для того, чтобы приблизить Сакурами к этому званию. Учеба в полицейской академии давалась непросто, однако упорный юноша смог закончить её с отличием. Проработав младшим детективом два года, Масуми оставался непоколебим в своих стремлениях, хотя уже тогда увидел всю тернистую изнанку города: грабежи, насилие, войны преступных группировок и, конечно, убийства. Ему придавала сил одна мысль — с каждым днем он делает этот город хоть чуточку лучше. Сакурами действительно отличался от других мест. Его никогда нельзя было обхватить полностью — всегда оставалось чувство, что город скрыл какую-то деталь. Совсем маленькую, но чрезвычайно важную. Надежда — так себе твердил молодой детектив. Вот только… город таил нечто иное.

***

г. Сакурами 22 апреля. Улица в километре школы, юго-восточное направление. Масуми сидел в машине, допивая кофе, который наспех успел сварить у себя дома. Одной рукой он держался за ручку двери, но никак не мог заставить себя открыть её. Депрессия сжимала его стальными клещами, рисуя в голове образ того, что ему сейчас предстоит увидеть. Детектив перевел тусклый взгляд на часы — 5:10; он вызвался быть на месте уже как десять минут назад. “Да открой же ты эту чертову дверь!” Но тело отказывалось слушаться, и он отпустил дверную ручку. Масуми просидел в апатии еще минуту, надеясь, что это паршивое состояние успеет рассосаться, пока ему не позвонит напарник и не спросит, где его, черт побери, носит. Сделав последний глоток горького кофе, детектив увидел, как из-за угла ближайшего здания ему машет рукой один из офицеров. Масуми глубоко вздохнул – лучше ему так и не стало. Наконец выйдя из машины, он направился к стоявшему у переулка офицеру – совсем молодому – видимо только окончившему академию. — Доброе утро, детектив! Ваш напарник, старший детектив Курусу, уже около получаса тут.. — Не доброе, офицер. — Масуми оперся рукой об угол кирпичной стены, голова ужасно болела. — Вы считаете, так выглядит доброе утро? Молодой парень недоуменно захлопал глазами. По его лицу было сразу понятно, что он не имел в виду ничего язвительного или циничного. В голове Масуми сразу прокрутились сцены из прошлого, когда он столь же необдуманно бросался словами. — Нет… Нет конечно! Простите, детектив. — Там все ужасно, да? — Ч… Честно говоря, я не был внутри. Сейчас на месте преступления только старший детектив, профайлер Хатори и мой коллега, — молодой человек явно выглядел немного растерянным, — мне сказали д… дожидаться вас, детектив. — Ладно, спасибо, и... простите за грубость офицер, — Масуми решил немного разрядить обстановку, — сказывается недостаток сна. Офицер легонько кивнул и направился отгонять любопытных зевак. Приготовившись к худшему, Масуми шагнул вглубь темного переулка, преодолев оцепление. В предрассветной мгле проем между зданиями, словно окутанный туманом, приобретал особый мутный оттенок. — О боже, Иоширо, меня сейчас вырвет, — навстречу детективу быстрым шагом вышел еще один молодой офицер в полицейской форме с фонариком. Сердце Масуми бешено заколотилось. Пройдя чуть дальше, он увидел темные кровавые следы и стоявшие возле них знакомые желтые знаки с нумерацией улик. Та, что значилась под первым номером, сразу вызвала у детектива тошноту, заставив выпитый кофе подняться до гортани. В луже крови лежала отрезанная женская кисть. Была особая жуткая ирония в том, как элегантные, хрупкие черты лежащей неподвижно части тела бросались в глаза. Гладкая бледная кожа. Блестящие лакированные ногти. Длинные тонкие пальцы. Все эти атрибуты, обычно ассоциирующееся с нежной красотой, сейчас не вызывали ничего кроме холодного ужаса. Алая лужа, в которой лежала рука, выглядела неравномерной: в той стороне, которая была ближе к детективу, крови было меньше, и проступало черное покрытие асфальта. Те самые тонкие пальцы были пересечены ровным порезом. Стоило Масуми ближе присмотреться к пятну, как резкий запах меди тут же ударил детективу в нос. Какое-то время он боролся со смрадом, пытаясь лучше изучить жуткую картину, но разъедающее облако вызывало слишком сильное головокружение. Сдавшись, детектив резко отвернулся и пошел дальше вглубь переулка, вдоль которого теперь тянулась полоска крови. — Мне нужно хоть что-нибудь, волосы, отпечатки, слюни, сперма. Он оставил что-нибудь? Масуми сразу узнал знакомый голос, доносящийся из-за поворота — это был Кейго Курусу, старший детектив и по совместительству его напарник. Пожалуй, даже если бы они не работали каждый день вместе, низкий сухой голос Курусу, более подходивший закостенелому вояке, чем служителю закона, глубоко заседал в памяти. — Насчет волос и отпечатков не знаю, придется ждать криминалистов, а вот сперму думаю можно исключить – это его десятая жертва и лишь первая женского пола. Не думаю, что имеет место сексуальное влечение. Второй голос принадлежал юной профайлерше Хатори Сузу, единственной из всего отдела специалистов, кто по доброй воле могла лично приехать на место убийства, а не исследовать лишь фотографии. Восходящая звезда профайлинга, она уже в молодом возрасте стала ведущим сотрудником. Последнее время умение девушки по составлению психологических портретов и методик поиска оказалось настолько успешным, что финансирование их отдела было решено расширить. К сожалению, в полиции крайне не хватало работников ее профиля. Особенно не хватало тех, кто мог бы, как Хатори, быстро принимать решения и справляться с убийствами так нетипичными для этого города. — Ты уже звонила в участок? Они долго буд… Нисидзима! — Да… привет, Курусу, прости, задержался. Смотрю даже вы меня опередили, Хатори. — Примчалась по первому звонку, детектив, — кинула в ответ девушка, — особо не топчите здесь, надо дать специалистам возможность все здесь осмотреть. Профессионализм и холодность коллеги шли рука об руку. Масуми улыбнулся, принимая замечание, и подошел ближе к напарнику, дабы наконец увидеть причину собрания. Рассматривать трупы удовольствие не из приятных, но все таки, будучи детективом, он насмотрелся подобного и уже выработал своеобразный барьер. Но ни один здравомыслящий человек не смог бы принять того ужаса, что в очередной раз предстал перед ним. Выколотые глаза, располосованное лицо, бесчетное число ран на животе и, конечно, отсутствие кисти... — Обстоятельства аналогичны? — Масуми пытался сосредоточиться на следах крови на стене, сбивая поток нахлынувшей тошноты. — Видимо так. По крайней мере нет оснований считать это делом подражателя. — Кто первый нашел тело? — Полицейский патруль. Правда, тело осмотрел лишь один из них. Затем сюда приехал ваш напарник, минут пятнадцать назад я. — Хатори говорила спокойно и размеренно, но все же старалась не смотреть в сторону убитого. — Руку уже видел? — спросил Курусу, не скрывая отвращения. Масуми кивнул головой и украдкой посмотрел на напарника. Даже в полумраке переулка было понятно, что Курусу не спал уже несколько дней. В отличии от своих коллег, старший детектив стоял прямо над трупом и, не отрывая взгляда, искал что-то в своем телефоне. Масуми уже давно знал о привычке напарника записывать ход расследования, но в этот раз не было похоже, что Курусу что-нибудь набирал на клавиатуре. Сделав глубокий вздох, старший детектив повернулся к девушке. — Пройдемся по имеющемуся, раз мы все уже в сборе. Хатори, давай еще раз все просуммируем. — Десятая жертва Сакурамского потрошителся. Личность не опознана, пол женский. Очевидцев нет. Первоначальный осмотр места преступления не показал каких-то отличительных от прошлых случаев улик. Хотя, конечно же, нужно дождаться экспертов... Девушка пожала плечами. — Старший детектив, я уже говорила – моя специальность профайлинг. Мне и самой необходимо послушать, что скажут профессионалы. — За девять прошлых случаев эти профессионалы не смогли дать ничего ценного, Хатори. Девушка взглядом попросила у Масуми поддержки, но детектив сразу встал в позу, которую она интерпретировала как ”сама виновата, что так торопилась сюда”. Признаться, в отсутствии напарника, Масуми бы не стал давить на девушку – тем более, что она права, ей не положено делать какие-либо первоначальные выводы. Но он встал на сторону напарника, за что получил в ответ нахмуренное лицо Хатори. — Как и у четверых последних жертв до этого случая – отрезанная кисть. Количество ран на теле слишком разнообразно: от неглубоких, до смертельных, — девушка начала потирать переносицу, — психотип преступника сбивает меня с толку. Для потрошителя слишком уж мало глубоких ран. Может он получает удовольствие от пыток? Но одни из первых ран некоторых жертв оказывались сразу смертельными, да и такие подонки не оставляют трупы на улице. Преступник ищет свой стиль? — И за девять предыдущих случаев так ничего и не придумал? Кроме расчленения, конечно. С головой у него явно все плохо. Твое мнение, Нисидзима? — Он слишком организован… К преступлению готовится, но что делать с жертвой не знает? Это странно. Курусу первый раз за весь разговор оторвал взгляд от телефона. Пара усталых глаз уставилось прямо на Масуми. За все время их совместной работы, детектив ни разу не видел своего напарника таким изможденным. “Надо будет с ним поговорить. Если бы только я мог взять все дело на себя…” Масуми, не в силах смотреть в красные глаза старшего детектива, виновато посмотрел на Хатори. Похоже, что девушка тоже заметила последствия опасного трудоголизма Курусу и сейчас буравила его помощника взглядом. “Мог приехать пораньше, хотя бы для приличия” — слова явственно читались на ее лице. Пожалуй, злить ее сегодня была не лучшая идея. — Мы все время что-то успускаем. Ещё раз, Хатори, пройдемся по всему списку ещё раз.

II

г. Сакурами 22 апреля. Улица в километре школы, юго-восточное направление. Детективы ещё около двух часов провели на месте преступления. Когда приехали криминалисты, Курусу провел с каждым из них приватный разговор, уточняя буквально каждую деталь преступления. После того как были сделаны все фотографии, труп увезли, а вместе с ним опустел и злосчастный переулок. “Угораздило же выехать ровно как всем приспичило на работу! Боже, я сейчас усну”. Масуми постукивал пальцами по кожаной обивке руля своего ниссана. Намертво застряв в пробке, он изредка переводил взгляд с дороги на своего напарника. По сравнению с ним Масуми, должно быть, выглядел как огурчик, однако не похоже, чтобы старшего детектива волновал собственный недосып. Он был явно погружен в размышления о деле. Образцовое поведение напарника прибавило к палитре настроения Масуми еще и чувство вины. Вся поездка проходила в напряженном молчании. “Давай, поговори с ним!” В участке детективам предстояло заполнить уйму бумаг и послушать мнения криминалистов об убийстве - на разговоры времени не будет. Масуми знал, что если сейчас не попросит Курусу передать ему, хотя бы на время, дело о потрошителе, то в скором времени его напарник и вовсе превратится в нежить. Если бы это было что угодно другое – грабеж, разбой, да даже простое убийство! – Масуми бы не задумываясь взял все на себя. Но сейчас детективу было страшно. Страшно так, как не должно быть служителю закона. Проехав несколько сот метров и обогнув здание городского муниципалитета, они в очередной раз встали на долгом светофоре возле перекрестка. — Скажи честно, ты сегодня хоть немного спал? Выглядишь как зомби. — Масуми наконец решил начать разговор. — От силы пару часов за три дня. — Мне нужно говорить, что бессонница явно не пойдет на пользу расследованию? — Знаю, знаю, — Курусу, легко усмехнувшись, подпер рукой голову, — просто в такой работе всегда чувствуешь себя ответственным за кровь на улицах. Иногда… иногда просто хочется пойти на многое, чтобы поймать преступника. Уверен, ты меня понимаешь. Курусу был одним из людей, чья жажда правосудия всегда перевешивала его собственные потребности. Наверное из-за этой черты Масуми всегда смотрел на своего старшего напарника с восхищением. И когда последний предложил перейти на “ты” в обход традициям, Масуми сразу согласился. Пройдя с напарником огонь и воду, Масуми стал относится к Курусу как к старшему брату, чьему чутью и наставничеству он всегда доверял. — Хоть сегодня выспись! Не думаю, что результаты вскрытия будут сделаны до завтрашнего дня. — Да уж… — Слушай, — Масуми сделал паузу, набираясь духа, — передай мне это дело, хотя бы на время. Я могу и сам присутствовать на вскрытиях и заполнять бумаги. Лучше потрать освободившиеся часы на сон. Выпалив свою просьбу на одном дыхании, детектив жадно втянул ртом воздух. Внутри Масуми все защемило – как же это нелепо прозвучало! Всё выглядело так, будто он делает Курусу одолжение! Но, к удивлению Масуми, старший детектив лишь жизнерадостно рассмеялся. Грубый басистый смех с намеком на хрипотцу. Таким обычно обладают харизматичные персонажи голливудских боевиков. Мало того, он к тому же был заразительным – Масуми и сам глухо усмехнулся. Подумать только, столько лет проработали вместе, а смех напарника все еще воспринимался как нечто новое. — Спасибо, я ценю это. Знаю, это паршивое дело вызывает оторопь. Рад, что ты с ней борешься, — с этими словами Курусу вытащил из кармана мобильник и начал просматривать в нем какие-то записи, — думаю, пару вещей и правда можно тебе передать. Не волнуйся, я уверен, что мы в самом скором времени поймаем этого ублюдка. На измождённом лицо напарника наконец вернулись живые краски. — Из тебя выйдет первоклассный детектив, Нисидзима. — С…спасибо. Буду стараться! Слова напарника взбодрили Масуми сильнее любого кофеина. Тронутый, он на некоторое время тупо уставился на светофор в конце перекрестка, силясь придумать, куда дальше свести разговор. В голову так ничего и не пришло, и детектив переключился на растирание внезапно вспотевшего лба. Разгоряченное смущение, которые испытывал Масуми, сильно контрастировало со спокойствием его старшего напарника, который в очередной раз ушел в себя. Как только загорелся зеленый свет, машина двинулась дальше в направлении местного полицейского управления. Спустя полчаса езды показался нужный подземный проезд с предостерегающей надписью: “ДЛЯ СЛУЖЕБНОГО ТРАНСПОРТА”. Здание департамента представляло собой длинное приземистое сооружение в виде продолговатой коробки. Проект реновации, организованный мэром, конечно, касался и полиции, однако вопрос о переезде на повестку дня ставить не спешили. Да и с появлением маньяка в городе никто не осмеливался поднимать этот вопрос. Масуми аккуратно припарковал машину рядом с “Тойотой Камри”, принадлежащей Хатори Сузу. Девушка покинула место преступления на час раньше и сейчас, должно быть, уже заполняла необходимые формы психологического портрета. Напарники вышли из автомобиля и подошли ко входу в здание департамента. В отличии от парадных дверей на поверхности, двери из подземной парковки были выполнены под стать стилю всего здания: тяжелые металлические створки белого цвета и вечно холодная рукоятка никак не способствовали хорошим ассоциациям, особенно депрессивным утром. Мрачный коридор за дверью вел на широкий лестничный пролет, который соединял все общие коридоры здания. Отдел Масуми находился на пятом этаже под самой крышей. Стоило им только войти в офис, послышался высокий женский голос: — Старший детектив, комиссар ожидает вас у себя в кабинете. — И тебе привет, Аки, — с улыбкой ответил Масуми сидевшей в застекленной комнате девушке. Она лишь сухо кивнула и поправила толстые очки. Последнее время в департаменте все, включая диспетчера, работали сверхурочно – в таком режиме было трудно сохранить приветливость. — Скажи, что я сейчас подойду, — Курусу быстро развернулся, останавливая рукой еще не успевшую закрыться дверь, — Нисидзима, думаю тебе тоже нужно присутствовать. Ты же как раз хотел поактивнее участвовать в расследовании? — А… Да! Конечно! На мгновение Масуми опешил, не понимая, что имеет ввиду напарник. Ему доводилось встречаться с начальником лишь при поступлении на службу, и уже тогда он показался детективу страшным бюрократом, для которого пометка на бумаге означала куда больше раскрытого дела. Нелестные высказывания Курусу лишь укрепили это впечатление. Отбросив неприятное предчувствие, детектив последовал за напарником, скрывшимся за дверью офиса. Кабинет комиссара полиции, Арэты Кабаяси, находился на втором этаже прямо напротив лестничного пролета. Перед входом, под которым лежал небольшой черный коврик для обуви, уже стоял Курусу, нетерпеливо пощелкивая пальцами. Стены вокруг были испещрены различными объявлениями; Масуми сразу приглянулся единственный цветной лист с извещением о вручении награды комиссару полиции Сакурами от мэрии. Этому событию уже не меньше полугода, но никто так и не удосужился снять это со стены. Заметив напарника, старший детектив кивнул и со стуком открыл дверь кабинета. — Да-да. А, Курусу, — комиссар, сидя за рабочим столом, пролистывал местную газету, — заходите. С вами что, еще кто-то? — Мой напарник, Нисидзима Масуми, — сухо отрапортовал Курусу, одновременно шаркая подошвами обуви о коврик, — думаю, ему тоже следует присутствовать. — Но… А, черт, ладно. Заходите. Масуми повторил за напарником ритуал с ковром и вошел внутрь. Когда детективы встали по сторонам от деревянного стола, комиссар, все это время судорожно просматривающий газету, отложил ее в сторону и покачал головой. — Надеюсь, вы понимаете всю серьезность ситуации, в которую мы попали. Это уже десятый подобный случай. Десятый! Как вы думаете, какую волну паники это может вызвать? А что насчёт подражателей? Более того, даже нет – хуже того! — комиссар протянул Курусо газету. — Во время прошлого нападения я сказал, что мы привлечем все силы для поимки маньяка. Вы представляете, что сейчас напишут в газетах? Курусу открыл страницу с прошлым выступлением шефа, быстро просмотрел колонку и положил на стол. Он сделал это так, чтобы напарнику сразу бросился в глаза заголовок “ПОЛИЦИЯ САКУРАМИ ЗАВЕРЯЕТ, ЧТО УЖЕ ВЫШЛА НА СЛЕД САКУРАМСКОГО ПОТРОШИТЕЛЯ!”. Шеф Кабаяси схватился руками за лысую голову, и его ладони медленно поползли вниз, пока на остановились, закрыв глаза. — Журналюги уже в курсе произошедшего и знают, что это дело рук потрошителя, — Кабаяси резко запыхтел, — и, конечно же, ждут моих слов... Курусу, я полагался на вас. — Я отвечаю за его поимку и признаю, что не преуспел в этом. — ответил с холодом в голосе старший детектив. — Каковы наши следующие действия? Комиссар убрал руки от лица, откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Выражение его лица было поникшее, почти жалкое. При получении комиссарского звания он явно не ожидал, что когда-нибудь будет окружен столь назойливым вниманием. Впрочем, маньяк был неожиданным ужасом для всего города. — За все время мы получили свыше шестидесяти звонков с признаниями – и все, конечно же, ложные. Все катится к чертям! Сначала разборки между бандами, маньяк, теперь журналюги, чтоб они провалились. Вы знали, что у нас в городе столько ненормальных!? В наступившей тишине был слышен лишь звук тиканья крупных настенных часов. Последние месяцы у полиции действительно не было и пары дней без происшествий. История с маньяком, разумеется, выглядела самой аппетитной для прессы. Хотя управление города просило редакции не распалять эту тему, спустя месяцы безрезультатных поисков газеты запестрели колонками о сакурамском потрошителе, как его прозвали обыватели. Он буквально стал героем местных новостей. На фоне его убийств обычные бандитские разборки казались сущей мелочью. С другой стороны, в полиции знали, что систематичность стычек говорила о войне, пусть и небольшой, между целыми группировками, нежели действиями одиночек. Наконец Арэта нарочито громко вздохнул и подтянул к себе кружку кофе. — Курусу, час назад мне позвонили из офиса мэра. Попросили оповестить их о ходе расследования, причем именно вас, — чашка в руках комиссара слегка затряслась, — не спрашивайте, я не знаю почему именно вас. Вы должны убедить управление в том, что ситуация под контролем. Встреча назначена на три часа. — Мне сказать что-то конкретное? — Не знаю… — комиссар достал из ящика стола три упаковки сливок, — если так и дальше пойдет, объявят коменданский час, а после... все мы получим море проблем. Детективы, это обязан быть последний случай! Курусу молча кивнул. Масуми, все это время переводивший взгляд с напарника на комиссара, понял, что и ему бы не помешало поучаствовать в разговоре. — Мы приложим все силы, господин Кабаяси, — детектив попытался вложить в слова как можно больше уверенности. Комиссар ничего не ответил – будто вовсе не замечал присутствие Масуми – и снова откинулся на кресле и поднес к губам кружку кофе. Стало очевидно, что разговор закончился. Поклонившись, детективы покинули кабинет. Уже на пороге Курусу отточенным движением руки достал из кармана телефон и вновь принялся перебирать ведомые лишь ему записи. — Мне поехать с тобой к мэру? — спросил Масуми, стараясь краем глаза увидеть надписи на дисплее. — Да, было бы неплохо. К тому же раз ты уже метишь на мое место, то и опыт тебе понадобится. Масуми почувствовал как лицо, загораясь, заливается краской. — Я вовсе не это имел ввиду! Старший детектив усмехнулся и, спрятав телефон в карман, потрепал напарника по плечу. — Просто шучу! Я был бы очень рад, если б ты…. — Детектив, вот вы где… уф… — голос мчащегося по коридору офицера перебил Курусу. Масуми сразу подметил знакомое лицо мужчины, которого уже ранее видел на месте преступления – того самого, кто вышел из темного проулка, держась рукой за рот, борясь с тошнотой. — Там, в вашем кабинете какой-то парень белокурый. Говорит, ваш помощник, и что у него есть какой-то временный пропуск. — Что еще за временный пропуск? Говоришь, белокурый парень? — Курусу вопросительно посмотрел на своего напарника. — Это тот, о ком я думаю? Мы же вроде это обсуждали, Нисидзима. — Да, конечно, я ему сто раз говорил. Даже больше!.. Я… я пойду поговорю с ним. Спасибо, офицер. Пожалуйста, никому не говорите больше об этом. — Да что вы, я… Масуми не стал дослушивать офицера и быстрым шагом пошел по направлению к лестнице. Пожалуй, шаг был слишком быстрым, чтобы не привлекать внимание, и в то же время слишком медленным, когда речь шла о секундах. Детектив поднимался по ступенькам с одной мыслью — только бы парниша сейчас чего не учудил и не навлёк на них неприятности. Детектив преодолел половину офиса, по пути кивая коллегам в знак приветствия. Наконец, достигнув двери, Масуми в одну секунду проник в свой кабинет, напоследок проверяя через узкую щелочку, не последовал ли кто за ним. — Скрываетесь от кого-то? — позади Масуми донесся легкий вопросительный смешок. Детектив тяжело вздохнул и закрыл дверь. Как же повезло, что у их отдела был лишний свободный кабинет, и коллективом было решено отдать его младшему детективу. И вдвойне повезло, что его коллеги были исключительно доброжелательными людьми. — Акисе, мы же договорились! Представляешь, что могло произойти, если бы офицер, увидевший тебя, прибежал бы не ко мне, а к кому-то другому? Напомнить тебе, чем все закончилось в прошлый раз? — Скажу им, что я ваш помощник. — Белокурый парень ответил как на автомате и принялся рассматривать что-то в желтой папке с пометкой “СП10”. Видимо, Хатори уже принесла материалы дела – только она могла так пометить пачку документов. — Если вы хотите, чтобы я раскрыл очередное дело, то мне надо бы ознакомиться с материалами. Смотрю, дело инте… — Акисе, у тебя нет прав просматривать это! — Масуми рывком отнял у блондина папку и тут же закрыл ее. — И ты не мой помощник. Сколько раз мы это обсуждали? Нету у нас такой должности. Нету! А даже если бы и была, школьнику, вроде тебя, ничего бы не светило. — На временной стажировке.. — Нет. — Волонтер.. — Прекрати уже! — Масуми устало упал на свое кресло. К уже начавшему проявлять себя недосыпу прибавилась еще и затекшая шея. Надавив на пару точек плечевого сплетения, он виновато посмотрел на стоявшего с недовольным выражением лица парня. — Хочешь кофе? — Не особо, — кисло сказал Ару Акисе, усевшись на стул напротив детектива. — В чем проблема? Я же помог вам с тем мошенником месяц назад, и в деле об ограбле… — И ты ведь тогда сказал, что все понял? Проблема в том, что ты должен ходить в школу, а не разбираться с МАНЬЯКАМИ! Акисе опустил глаза. На бледно белом, довольно красивом лице паренька проступила угрюмая тень. Масуми стал медленно водить большим пальцем по папке, будто сметая невидимую пыль. Он знал, что ему не стоило срываться на парне, но после увиденного утром… Не хватало только, чтобы Акисе вместо учебы занимался трупами. Конечно, хорошо, что парень не пустился во все тяжкие и пытается занять себя полезной деятельностью. Но, как ни крути, детектив не должен позволять несовершеннолетнему заниматься расследованиями. Причем незаконность происходящего была лишь на втором месте. Масуми боялся, что прошлыми делами лишь воспалил в Акисе ненормальную для такого возраста тягу к криминалистике. — Акисе, послушай… Ты правда очень одаренный. В будущем у тебя будет блистательная карьера – сможешь стать первоклассным криминалистом или детективом. Ты ведь не хочешь все это потерять из-за своих прогулов? Паренек начал растирать шею, отводя взгляд от детектива. Потрепанная неглаженая рубаха, край которой небрежно выглядывал из джинс. Последние, судя по вмятинам, никогда не были сложены правильно – скорее всего всегда валялись как попало. В принципе, сложно было ожидать иного от подростка, которого родители предоставили самому себе на шестнадцатилетие, уехав в другой город. Приемные родители. Масуми вывело из мыслей внезапно раздавшееся карканье вороны. Прямо под его окном росла зеленая сосна, на которой часто любили посидеть пернатые. Детектив понял, что все это время они просидели молча, погруженные в собственные размышления. Акисе сидел неподвижно, буравя взглядом полированную ножку рабочего стола и, судя по всему, не заметил вороньего крика. — Акисе… Акисее! — детектив жестом руки привлек внимание парня, — послушай… ну разве школа это прям настолько плохо? Ты ведь хоть с кем-нибудь нашел общий язык? Акисе смутился, и это моментально отразилось в его глазах. Детектив сразу понял, что парню не очень хотелось выслушивать его лекии. Если Масуми что-то и понимал в психологии, то это то, что блондину явно хотелось сбежать от своих проблем. Вряд ли его желание расследовать дела было разновидностью трудоголизма, хотя стоило бы уточнить у Хатори. То была скорее изощренная, если не извращенная, вариация эскапизма. От этих мыслей было совсем не по себе, но какой другой школьник мог бы так рьяно рваться изучать материалы преступлений. Особенно, когда речь шла о маньяке. — Ну есть… думаю, — после продолжительной паузы ответил Акисе, — Юкитеру... хороший парень. Думаю, у нас с ним есть что-то общее. — А как насчет девчонок? — спросил Масуми с легкой ухмылкой. — Никто не цепляет твое внимание? Лицо парня покраснело, что отчетливо виднелось на белой коже. Масуми сделал про себя заметку, что Акисе слишком уж легко читался. Почти как открытая книга. Наверняка это была бы его единственная слабость в качестве детектива. Если он, конечно, выберет этот путь. И все же его реакция на интимный вопрос давала надежду, что он ещё не потерян. — Я не.. — Ладно, прости за мое вмешательство, — Масуми встал из-за стола и по-доброму похлопал парня по плечу, — давай сделаем так: я как обычно притворяюсь, что ты сюда не вламывался, помогаю тебе со справкой о болезни, а завтра ты послушно идешь в школу. Идет? Буркнув что-то неразборчивое себе под нос, Акисе поднялся со стула. В каждом его движении читалось неприкрытое разочарование. Улыбнувшись подростковому протесту, детектив на скорую руку сделал пару записей в блокноте, оторвал листок и протянул его Акисе. — Как мы уже проворачивали: подойди к нашему врачу, скажи, что от меня, дай эту бумажку, и она выпишет тебе справку. Акисе, снова что-то пробубнив, взял лист бумаги и подошел к двери. — Простите, что отнял врем... — Если хоть теперь не будешь сбегать с уроков, то летом помогу тебя устроить на практику в департаменте, — прервал его Масуми. — Это, конечно, будет не оперативная служба, но что-нибудь тебе подкину. На секунду остановившись, Акисе в первый раз за весь разговор искренне улыбнулся. — Спасибо, детектив, буду стараться! Масуми, поставив чайник кипятиться, вернулся на свое кресло. Он раскрыл папку и, повернув абажур настольной лампы так, чтобы свет хорошо освещал мелкий шрифт документов, принялся изучать материалы. Как он и предполагал, в них было задокументировано все, что касалось сегодняшнего происшествия. Естественно с комментариями профайлера Хатори. Через некоторое время его отвлек стук в дверь, на пороге показался Курусу. — Разобрался со своим помощником? — с тенью улыбки спросил напарник, — надеюсь хоть в этот раз ты не нарушал закон с распространением материалов дела? — Нет, нет. Мы обстоятельно поговорили, — Масуми спрятал свое смущение, оперевшись головой на руку. Он никогда не говорил напарнику, но страсть Акисе стать служителем закона, напоминала детективу о собственной юности. Но дело было не только в увлечении: у паренька действительно были большие задатки, и, при должном наставлении, он мог бы стать лучшим детективом не только города, но и всей Японии. Прошлые два дела юноша смог раскрыть буквально за ночь, что в свое время просто поразило Масуми, ведь он всего лишь дал ему ознакомиться с материалами дел. Наверное, расплатой за этот дар послужили как сиротничество, так и болезнь — еще одна тема, которую детектив боялся затронуть в разговоре. — Так что, придумал, о чем доложишь мэру Баккусу? — Масуми вопросительно посмотрел на напарника. — Думаю, придется сказать, как есть, — пожав плечами, ответил Курусу, — даже если это и не понравится комиссару.

III

г. Сакурами 22 апреля. Муниципальное здание администрации. Как только детективы покинули полицейский участок, на Масуми накинулась череда разных мелких неприятности. Началось все с ключей от машины, которые он умудрился забыть в кабинете, затем был пролитый на рабочей пиджак кофе. И наконец неприятное покалывание в глазу, тот покрылся сворой красных сосудов. В определенный момент, однако, боль утихла, оставшаяся поездка прошла спокойно, и Курусу не пришлось садиться на место водителя. Напарники припарковались на запыленной дороге в нескольких минутах ходьбы от здания администрации. Даже здесь, в центре города, велись работы по реконструкции и участок, примыкающий к мэрии, был весь во власти проходившей стройки. Сегодняшний день был жарким, почти знойным, по крайней мере для Масуми. Расстегнув две верхние пуговицы своей белой рубашки, детектив окинул взглядом окрестности. Высокий небоскреб сразу приковал к себе все внимание – мелкие близлежащие домики были попросту незаметны на его фоне. Он казался столпом городского пейзажа, статичным в окружении находящихся в неустанном движении маленьких, почти незаметных составных деталей. Краем глаза детектив заметил, как Курусу в который раз открыл свой синий мобильник. Сегодня напарник слишком уж часто стал в него заглядывать. — Еще целых двадцать минут, расслабься, — с улыбкой сказал Масуми. Сухо кивнув, Курусу бросил на напарника быстрый взгляд и спрятал телефон в карман брюк. Какое-то время детективы шли молча. Чирканье пары туфель по потертому покрытию тротуара гармонично сочеталось с тоном городского движения, дополняя расходящиеся по улицам – словно кровь по венам – потоки суетливого шума. Масуми усмехнулся; он думал, что серая рутина и бессонные ночи уже давно отобрали у него способность наслаждаться такими, на первый взгляд, обыденными вещами. — Хорошо, наверно, работать в здании с такими окнами, — старший детектив прервал молчание и кивком указал на огромные стеклянные панели небоскреба. — Надеюсь, нас когда-нибудь все же ждет переезд в место повыше пятого этажа. — Масуми поднял глаза на сияющие под лучами солнца стекла небоскреба. На его замечание напарник лишь подбадривающе похлопал детектива по плечу. Интересно, не слепит ли глаза людям, находящимся внутри? На такой высоте солнце, пожалуй, являлось единственным недостатком, который, однако, полностью окупала панорама городских джунглей. С пятого этажа полицейского управления открывался лишь угрюмый вид на соседнее здание. Хотя это и помогало не отрываться от работы. Напарники дошли до автоматических дверей, представляющих вход в административное учреждение. Не успели они встать напротив сканирующего устройства, как стеклянные тонированные ставни внезапно раздвинулись. Им навстречу вышла молодая девушка в легкой бирюзовой куртке и подходящих ей по цвету кремовых клешеных брюках. Отличительной, если не поразительной, особенностью девушки был цвет ее волос. Фиолетовый. У нее были собранные в хвост волосы фиолетового цвета. Заметив напарников, незнакомка быстро развернулась и поспешным шагом удалилась за поворот, напоследок окинув детективов холодным взглядом. — И что они находят в этом раскрашивании? — Курусу остановился у дверей, смотря девушке в след. — Ты слишком старомоден, такое сейчас вполне в моде у девушек, — усмехнулся в ответ Масуми. Стоило переступить порог здания, как теплый стоячий воздух сменился прохладой кондиционера. Масуми остановился. Внутри здания его встретила тишина. Он, конечно же, слышал звуки голосов и шорох ботинок, но они как будто постоянно удалялись или подавлялись. В здании стоял на удивление приятный воздух. К напарникам подошел охранник. Он же, расспросив их о цели визита и сделав пару телефонных звонков, указал на находившееся за стальной оградой лифты. Весь вестибюль был выполнен из мрамора разного цвета. Пол имел светло-коричневый оттенок, стены вокруг – белый, а отделка вокруг дверей лифта была зеленой. — Сейчас открою турникет. Нажмите на панели цифру двенадцать, приедет один из шести имеющихся, войдите в него и он поднимет вас наверх. — Спасибо за детальное разъясне… — Только вас двоих, – охранник передавал явно заученные фразы, — только двоих, остальные будут ждать других лифтов. Курусу нахмурился и, буркнув что-то вроде “спасибо”, подошел к металлической оградке. Масуми, все еще сбитый с толку манерой охранника, поспешил за напарником. Пройдя через турникет и нажав на прикрепленной к стене электронной панели цифру двенадцать, Курусу стал поправлять запонки костюма. — Что здесь с охраной? Тот парень как-будто на нервах или…— Масуми заметил, что Курусу глубоко погружен в свои мысли. — Я думаю, нам не о чем волноваться, — Масуми постучал пальцами по металлической стойке лифта, — мы просто уверим его, что делаем все возможное. Набрал же он себе, конечно, персонала. — Я уже встречался с Бакусом. Он из тех, кто считает всех людей своими подчиненными, — вздохнул Курусу, — очень тяжелый человек. Раздался характерный звоночек, и двери лифта открылись. Зайдя в кабинку, внутри которой играл легкий джаз, Масуми почувствовал легкое покалывание на кончиках пальцев. Он хотел о чем-то спросить напарника, но не понимал о чем. Почему-то глубоко внутри него все было в напряжении. Неужели он так боялся встречи с мэром? Но самым непонятным было то, что в отражении зеркала на стенке лифта детектив выглядел неестественно спокойным. Все тот же характерный звук и створки раздвинулись, представив взору длинный коридор с несколькими боковыми дверьми и красиво украшенной большой центральной дверью, черная панель которой была покрыта сетью изящных узоров. Мэр явно имел хороший вкус. По бокам от центральной двери стояли длинные скамейки, на которых сейчас сидели по разные стороны два человека. — Я поищу секретаря, доложу о нашем прибытии. Подожди пока здесь, — с этими словами Курусу, со стуком, вошел в одну из боковых дверей. Масуми, некоторое время простоял у стены, ожидая с минуты на минуту увидеть напарника. Но Курусу все никак не появлялся. Сидевшие на скамьях фигуры, казалось вообще не обращали на него внимание, а напарник слишком уж надолго пропал в недрах кабинетов. Было так тихо, что Масуми начал потирать ткань штанин – лишь бы услышать хоть-что то постороннее. Это было глупо, неужели после событий сегодняшнего утра и недосыпа у него начала расшатываться психика? Но эта сводящая с ума тишина, как вообще можно было ее достичь? Очевидно, здешние стены обладали удивительным шумоподавлением: звуки характерные для подобных учреждений - или любых больших офисов в принципе - попросту отсутствовали. Не было слышно ни голосов, ни шагов, ни каких-либо пощелкиваний клавиш, скрипов дверей, шорохов. В отличии от лобби, здесь попросту отсутствовал звук! Детективу мог описать здешнюю обстановку лишь известной фразой - “тихо как в морге”. Разве что, к счастью, мертвецов не предвиделось. Постояв в нерешительности еще некоторое время, Масуми решил поближе рассмотреть центральную дверь судя по всему ведущую прямиком в офис мэра. Узоры ее панели еще на пороге лифта привлекли его внимание, издалека они казались густо переплетенными ветками золотистых деревьев, словно прикрывающими вход в сердце чащобы. Намереваясь изучить необычный декор, Масуми шел по направлению к двери, но остановился между стоящими друг напротив друга скамьями. Наваждение, оставленное узором, внезапно ослабло, стоило детективу обратить внимание на сидящих в молчании незнакомцев. Мужчина сидевший слева, был одет совсем просто, почти непримечательно. Легкая куртка бледно-зеленого цвета, неуклюже висевшая на его худощавом телосложении, совершенно бесцветные, выцветшие джинсы и самая потертая пара сапог, которую видел Масуми. Согнувшись, незнакомец сидел, облокотив лоб на руки, сложенные в кулак. Из под обвисшего рукава выглядывало какое то темное пятно на коже, прямо на месте соединения предплечья и кисти. С ракурса детектива сложно было определить точно, но похоже это было подобием рисунка. Если не брать его в расчет, то в остальном этот человек представлял собой олицетворение невзрачности. О таких ещё говорят, что их незаметно в толпе. Напротив него сидел – развалившись почти на два места – незнакомец, казавшийся полной противоположностью невзрачности и серости. Изящный бежевый пиджак и такого же цвета брюки, на указательном пальце и мизинце красовались персти, а запястье украшали золотые часы, марку которых Масуми не мог определить, но по виду стоили они недешево. Однако самым удивительным его атрибутом были волосы, которые он умудрился уложить в завитой и вытянутый вперед помпадур. “Интересно, что бы на это сказал Курусу”, усмехнулся про себя детектив. В такие моменты он ловил себя на мысли, что по нему и его старшему напарнику можно сверять разницу между поколениями. Сам Масуми не был против столь одиозного представления. В отличии от Курусу. Определенно, если бы волосы незнакомца были еще и фиолетового цвета, как у встреченной девушки, то его напарник наверняка бы разочаровался в современных тенденциях. Масуми немного подождал, ожидая увидеть на себе взгляд кого-нибудь из сидящих, но никто из них даже не посмотрел в его сторону. Невзрачник сидел в мертвенной неподвижности, а модник, сложив на груди руки, дремал, опершись о стену. Решив вернуться к первоначальной цели, детектив подошел еще ближе к двери. Взору Масуми наконец предстали сложные спиралевидные узоры. Золотистые линии переплетались и разделялись, образуя причудливые сплетения, глазу так и хотелось проследить за каждой из них и узнать куда они ведут. — Удивительный мир, не правда ли? Неожиданный голос, молодой и энергичный, отдернул детектива. — Простите? — спросил Масуми, оборачиваясь. — Простому инвалиду в нем живется гораздо тяжелее, чем простому обывателю. Не будет ли правильно компенсировать это? Голос принадлежал мужчине в зеленой куртке. Его поникшая поза не изменилась - голова по прежнему была опущена. Он произнес что-то еще, но пробормотал слова под нос, отчего Масуми не удалось уловить их. Но детектив посчитал, что это было что-то вроде шутки. — Я не понимаю, о чем вы? — Масуми перевел взгляд на модника, но тот все так же сидел с закрытыми глазами — Вы обращаетесь ко мне? Незнакомец поднял голову. Его плотно сжатые сухие губы растянулись в улыбке. Лицо покрытое черной щетиной было бледным и худым – впалые щеки словно обтягивали череп. Молодой голос, услышанный детективом, никак не сочетался с представленным образом. Мужчина провел рукой по волосам и оказалось, что за копной густых русых локонов скрывались черные очки. Первые секунды Масуми непонимающе смотрел на открывшееся ему лицо, но затем пазл сложился - невзрачник был слепым! Хотя зачем было вообще давать оценку его внешности и называть его подобным образом? Детективу стало стыдно, что он даже не подумал об этом и сразу решил заклеймить человека. — Я…я прошу прощения, — сказал Масуми в ответ на свои мысли, хотя вряд ли мужчина напротив это бы понял, — не сразу обратил внимание на вашу ситуацию. О какой компенсации идет речь? Может быть я бы мог поговорить с мэром? Я детектив из городской полиции, как раз по приглашению мэ…. — Приглашению. — Незнакомец прервал Масуми, передразнив саркастическим тоном. Детектив оказался в растерянности, он не ожидал столь недружелюбного начала разговора. — Простите, можно узнать ваше имя? — заискивающим тоном спросил Масуми. — Ах-ха-ха-ха. — Незнакомец бодро рассмеялся, под конец обнажив ряд ровных белых зубов. Особо в глаза бросались длинные клыки. — Зачем оно вам нужно, детектив? Думаю справедли... — Да твою мать! — Мужчина в бежевом пиджаке ударил себя ладонью по лбу. — Сколько ты можешь повторять это слово? Я уже в сотый раз слышу его за этот проклятый час! Масуми вздрогнул от раздавшегося агрессивного крика. Модник принялся хрустеть пальцами, буравя взглядом сидевшего напротив слепого. Последний замолчал, но ни один мускул на его лице не шелохнулся. — Я не пойму, у тебя слуха нет или зрения? Я тебя предупреждал, что.. — Давайте не будем выходить за рамки! — Детектив встал между мужчинами, обернувшись лицом к зрячему. — И зачем вы встреваете, детектив? Вам самому не кажется, что у этого чудика не все дома? — модник перевел гневный взгляд на Масуми. — Я и, как оказалось, это пугало, также были приглашены мэром, но как видите нас то можно и подвинуть. — Подвинуть? — спросил Масуми, не понимая, что незнакомец имел ввиду. Мужчина встал и Нисидзима заметил, что модник выше него минимум на голову и судя по выпирающему пиджаку обладал развитой мускулатурой. Детективу и раньше приходилось иметь дело с такими громилами, но стоять так близко значило не иметь шансов успеть вытащить оружие. Не подавая вида проигрышной ситуации, Масуми уверенно смотрел в глаза своего оппонента. — Схожу перекурю ненадолго, раз мэр обладает столь непутевой привычкой все сдвигать. — Спустя короткую битву взглядов, сообщил модник. — Надеюсь, вы не проторчите там долго, детектив. Незнакомец достал из кармана черную расческу и сделал несколько ловких движений ею по волосам - скорее по некоторой привычке, чем по необходимости, - а затем направился к лифту. “Интересно, по какому делу мэр мог вызвать этих двоих?” Масуми пребывал в легком замешательстве от прошедшего разговора. Вместе с тем было и что-то иное. Да, разыгранная сцена общения с этими двумя больше подходила ночному бару, чем офису мэра, но детектив почувствовал, как внутреннее напряжение спало. Как только он вошел в здание, его нутро постоянно ощущало давление. И эта пугающая тишина - она как будто погружала детектива в себя, удушая любую попытку появления нового звука. Когда модник скрылся за дверью лифта, из боковой двери вышел уже изрядно припозднившийся Курусу. Он удивленно посмотрел в сторону Масуми. -Я слышал какие то крики, все в порядке? -Слышал? Я думал тут все звуко… – начал Масуми, но, увидев нахмуренное лицо напарника, решил сменить тему – Все в порядке. Просто маленькое недопонимание. “Видимо мы и правда сильно шумели”. Масуми перевел взгляд на слепого незнакомца. Тот вернулся к своей первоначальной позе, никак не реагируя на происходящее. Детектив предположил, что слишком устал и накручивает себе нелепые ощущения – всему виной были недосып и усталость. — Я не нашел секретаря, но один из охранников сказал, что нас уже ожидают внутри. Так что пойдем. Ты как, в норме? -Да, все в порядке, пойдем. Курусу со стуком дернул золотую ручку двери и зашел внутрь. Его примеру последовал и Масуми, оказавшись в крайне просторной комнате с панорамным видом на город. Кожаное кресло, примыкающее к рабочему столу мэра, заставленного тремя мониторами, пустовало, да и в самом кабинете на первый взгляд никого не было. Как только Масуми переступил порог, его вновь перехватило холодным напряжением. Ему крайне не хотелось здесь находится. Несмотря на все внутренние убеждения, он будто оказался на какой-то невообразимой глубине, куда не проникал ни единый звук. Детектив перестал слышать свое дыхание. — Господин мэр? — неуверенно произнес Курусу чуть продвинувшись вглубь комнаты. Масуми понял, что его напарник что-то сказал, но не услышал, что именно. — Его сегодня нет. В мертвой тишине раздался тихий спокойный голос. Еще раз обыскав глазами кабинет, Масуми наткнулся на ранее не увиденную застывшую фигуру стоявшую у окна в углу комнаты. Судя по комплекции – мужчина. Он был повернут спиной, одетый в приличную белую пиджачную пару – менее броскую, чем у того модника в коридоре, – шею обрамлял желтый рубашечный воротник, над которым лежали рыжие волосы. Его руки были сцеплены за спиной, и Масуми показалось, что открытые пальцы были слишком длинными и скрюченными. Сердце детектива учащенно забилось, но он не слышал и не реагировал на это. Он находился в невероятном – Масуми сам не верил в тот нелепый страх, который внушал ему неподвижный образ – внутреннем напряжении. С секунды на секунду человек в пиджаке мог обернуться, и тогда произошло бы что-то, чего Масуми крайне боялся. Произошло бы что-то, к чему Масуми не был готов, ощущая это отвратительное чувство каждой клеточкой своего тела. Но фигура, словно зловещий манекен, лишь стращала своим возможным поворотом. Она не должна была повернуться. Ведь тогда бы звуки перестали раздаваться… Масуми вздрогнул и накрывшая его волна напряжения внезапно утихла, снимая психическое окостенение. Он уже слышал свое сбитое дыхание и шум кондиционера. Детектив начал различать доносящиеся за дверью шаги и даже голос того, слишком уж быстро вернувшегося, модника, вновь жалующегося на своего соседа. Перед ним, уже развернувшись лицом, стоял приятный юноша. Детектив не заметил как произошел оборот, словно юноша развернулся в одно мгновенье, но сейчас в стоящей перед ним фигуре не было ничего страшного. Напротив, стройное молодое лицо, на котором лучилась добрая улыбка, сразу вызывало к себе симпатию. Юноша поклонился и двинулся на встречу детективам. Масуми заметил, что белый костюм сидел почти идеально, однако вид омрачали помятые лацканы. “Мне точно необходимо выспаться сегодня”. Детектив был ошеломлен своими галлюцинациями не имевшими ничего общего с реальностью. — Как такое может быть?! Нам назначали встречу. — Лицо Курусу покрыло недоумение . — Я вас кстати повсюду искал... секретарь. Курусу запнулся на последнем слове. — Неотложные дела, — улыбнулся юноша, — не волнуйтесь, я уполномочен встретить вас заместо господина мэра. Прошу прощения, что не вышел к вам сразу. Улыбка секретаря была необычной. В ней присутствовала чрезмерная искренность; можно было сказать, что он улыбается за Масуми с Курусу. На лице незнакомого человека, такая улыбка должна вызывать недоумение, если не неприязнь. Но Масуми улыбнулся – ведь улыбка секретаря была заразительной. Даже губы Курусу растянулись в улыбке, пускай и ненадолго. Смущенный своей реакцией, старший детектив тут же сменился в лице, нахмурив брови, как он обычно делал. — Крхм, давайте сразу перейдем к делу. — Терпение, господа, — секретарь развел руками, — давайте не будем спешить. Вас я знаю старший детектив, а вас как зовут? Он стоял совсем близко к Масуми, но его голос звучал так, будто бы доносился издалека или, что может быть точнее, из чего-то глубокого. Тем не менее голос был приятным и неторопливым. Детектив сразу подался вперед навстречу руки секретаря. Рукопожатие вышло уверенным и поначалу довольно мягким. Поначалу. Нет, секретарь не усилил хватку, но Масуми ощутил, что вся его рука до локтя вдруг стала охвачена чем-то невероятно жестким. — Меня зовут Рюи, Куросаки Рюи. Я секретарь господина Баккуса. — Масуми Нисидзима, детектив, хотя это вы должно быть и так знаете. — Прекрасно, очень рад с вами познакомиться. Жаль только, что встречу назначали по такому ужасающему, даже мерзкому, поводу как серийные убийства. — Лицо секретаря изменилась на серьезное и даже немного печальное. — Я так понимаю, администрация интересуется ходом расследования и поэтому нас сюда вызвали? — спросил Курусу. — Да, мы бы очень хотели знать о состоянии дел, — Куросаки внимательно посмотрел в глаза старшего детектива и вежливым отточенным жестом указал на пару кресел стоявших у окна, — хотя мы конечно понимаем, что вы делаете все возможное. Вижу вы несколько ночей не спали… все в работе? Любезная прямота секретаря сбила Масуми с толку. По описанию Курусу мэр был жестким человеком, тогда как же его секретарь может быть столь мягким с ними? Обстановка была даже чересчур расслабленной. Напарники прошли к мягким креслам с подушечными подлокотниками и стоявшему между ними небольшому прямоугольному стеклянному столику, на котором лежали стопки бумаг. Расположившись на сиденье, Масуми почувствовал как с его спины сходит нагрузка, попутно расслабляя шею и плечи. Удобно. Курусу начал зачитывать секретарю последние сводки и результаты. Тот внимательно его слушал и, кивая головой, задавал новые вопросы. — Понимаю, спасибо за откровенность. Так значит, вас сбивает с толку психологический портрет преступника? Как интересно. — задумчиво проговорил Куросаки. — Не совсем. Будет точнее сказать, что мы даже не можем составить этот портрет. — Даже так? — секретарь достал из нагрудного кармана блокнот и начал пролистывать его, — мы бы могли пригласить специалистов из Токио, если собственных сил не хватает. — Если это необходимо. В скором времени мы поймаем этого сумасшедшего, уверяю вас. — Не вы ли только что заявляли, что у вас ничего нет, — с любопытством заявил секретарь, постукивая наманикюренным ногтем по блокноту, — у вас есть что-то еще? Обычно хладнокровный Курусу едва заметно ерзнул рукой о край кресла. Это могло быть заметно только для тех, кто хорошо его знал так что, наверняка, секретарь ничего не заметил. -Дело в том… Курусу и секретарь все продолжали и продолжали говорить, но Масуми уже их не слушал. В какой то момент он понял, что потерял нить разговора, а сам унесся куда-то далеко – туда, где не было проблем Сакурами. Детектив чувствовал невероятную легкость и свободу. Будто и не было безрезультатных месяцев поисков, будто сегодня утром он спал, а не поехал на место преступления. Приятно. Совсем скоро кончится рабочий день, можно будет, как раньше, побродить, исследовать этот город. Яркие воспоминания детства накрыли детектива. И как он мог только подумать устроиться туда, где толкают такие нудные речи какие, должно быть, произносит сейчас его напарник? Масуми уже почти закрыл глаза, дабы перенестись в те прошедшие, но еще живые дни, когда заметил на столике перед собой стеклянную банку. Банку наполненную конфетами. Детектив похлопал глазами – банка не пропала. Перед ним в большой колбе между разложенных бумаг лежала горка леденцов разных вкусов. И как он ее не заметил, когда первый раз осматривал стол? Масуми открыл крышку и достал оранжевую конфету, видимо это была апельсиновая. Должно быть… Вкусно. Детектив только прикоснулся к обертке, когда всем телом почувствовал взгляд. Он впился в него со всех сторон. Он наблюдал. Виски пронзил сильный импульс. Воздух стал тяжелым. Масуми понимал, что во всем происходящем было что-то неправлиьное. В одну секунду Масуми вырвал себя из внезапного обворожения – Курусу все так же что то рассказывал, а секретарь делал новые записи в блокнот. Кажется они даже и не заметили его – теперь уже очевидно – странное поведение. Детективу стало неловко, напарник отчитывается о ходе операции, поимке маньяка и проблемах, а его самого отвлекли какие то конфеты. Масуми положил леденец на стол, воспоминания о сегодняшнем утре вдруг нахлынули новой волной, и голова стала тяжелой. Снова причуды от переутомления? Видимо, Физическая и психологическая усталости смешались и погрузили в совсем уж нелепые галлюцинации. Детектив быстро нашел причину своего неуместного припадка и постарался снова вникнуть в обсуждение. Куросаки со вздохом начал постукивать кончиками пальцев друг о друга. — Стало быть убийства стали происходить ближе к муниципальной школе. Это чрезвычайно опасно. — Вы абсолютно правы, — поникшим тоном произнес Курусу. — Думаю имеет смысл усилить охрану школьных учреждений. Вы можете поговорить завтра об этом с директором? — секретарь со всей серьезностью посмотрел на старшего детектива. — Именно я? — удивленно переспросил Курусу. — Наверно лучше поручить это начальству. — Не скромничайте! — воскликнул Куросаки, — вы ведете расследование и находитесь буквально в центре внимания. Город нуждается в вас! Я позвоню директору, предупрежу о вашем приходе. Обдумайте это детектив, возможно придется отрядить патруль на школу. — Хорошо, если это нужно администрации. — Курусу кивнул. — Спасибо за визит и доклад об обстановке, детективы. — Куросаки спрятал блокнот в карман пиджака и встал с кресла. — А сейчас прошу прощения, мне нужно переговорить с другими посетителями. Масуми посмотрел на часы — они провели в кабинете около тридцати минут, хотя по ощущениям детектив только переступил порог кабинета. — С вами все в порядке, мистер Нисидзима? — спросил секретарь, добродушно окидывая детектива взглядом. — Да, простите, что витаю в облаках, — Масуми виновато потер затылок и прикрыл глаза, — ночная работа явно не идет на пользу. Но, не подумайте ничего такого, я приложу все силы чтобы… — Все в порядке, детектив, — спокойно ответил секретарь, — я уверен, вы отдаете все силы этому делу. Это вы нас извините, что отрываем вас от работы. Масуми был почти поражен доброжелательностью этого юноши. Все тяжелые мысли куда то ушли, а смехотворные припадки казались уже артефактом ужасного дня. Секретарь сопроводил напарников до входной двери, напоследок еще раз одарив гостей своей коронной улыбкой. — Мы обязательно должны еще раз встретится, надеюсь уже в другой обстановке. — Довольно протянул Куросаки, бросив взгляд на окно. Попрощавшись с секретарем, напарники покинули кабинет и быстрым шагом дошли до лифта. Двое незнакомцев, имена которых Масуми так и не узнал, все так же сидели по бокам от двери. — Нисидзима, ты..ты не заметил ничего странного в секретаре? — спросил Курусу как только лифт тронулся вниз. — Знаешь сегодня весь день какой-то странный. Но именно он… Хм… Да нет, думаю. Ну разве что рукопожатие сильное и.., — Масуми хотел рассказать о том, как отвлекся на конфету, да и про слуховые галлюцинации, но тут же подумал как глупо это будет звучать, — ...нет, ничего, приятный любезный парень. — Когда он пожал мне руку, мне показалось, что я сжимаю деревяшку, — сказал Курусу, поправляя запонки, — и ты правильно тогда заметил, что с охранником было что-то странное. — Может быть нам просто почудилось, — ответил Масуми в очередной раз подмечая привычки своего друга. Когда они оставались вдвоем, Курусу часто что-то тер в руках или постукивал пальцами. — Может быть. Лифт опустился на первый этаж и напарники подошли к турникетам. — Да и вообще, Курусу, разве ты до этого с ним не встречался? Уж тебе должно быть известно о том какой он. Курусу остановился и взглянул на Масуми, держа руку на периле турникета. В его глазах читалась озадаченность. — Да, ты прав, он..всегда был таким. Почему же я… — Курусу устало потер лоб свободной рукой, —забудь, видимо мне и вправду нужно выспаться.

***

Секретарь еще долгое время в одиночестве смотрел на открывающиеся в окне городские пейзажи. Прекрасный. Все таки это прекрасный город.

IV

г. Сакурами 22 апреля. Недалеко от дома Амано Юкитеру. Я стоял, не в силах пошевелиться. Передо мной был лишь взгляд. Её взгляд. Он горел – холодный, пробирающий до костей, – но он горел. Розовое пламя играющие в ее глазах, такое страстное и жадное, оно завораживало, притягивало к себе своей пестрой игрой. Погружаясь в него, я с каждой секундой терял частичку воли. Клубившийся огонь растворял меня, одновременно сплетая внутри терпкие незнакомые чувства. Я смотрел на хищника, поймавшего добычу. — Юкиии, — девушка провела рукой по моей шее. В ее прикосновении не ощущалась рука смерти или страха, как в случае с Хиямой. Я боялся, чертовски боялся! но было что-то ещё, что невероятно сложно объяснить. В этом безумном оттенке наполнявшем ее глаза, подобно вспышке неконтролируемого огня посреди пустоты порядка, была ужасная красота. Я сам не понимал о чем думаю – от чего боялся еще больше, – но какая то часть меня будто хотела быть пойманным. “Беги от нее!” Взмолил внутренний Юкитеру. Неимоверным усилием я оторвал от неё глаза и отпрянул назад. В этот миг стало заметно, что все вокруг остановилось, ветки деревьев, колыхание пылинок в свете фонаря — пространство вокруг нас замерло. — Подожди... Юки! — девушка бросилась на меня. — Гасай! — я в панике закричал и закрылся руками. Легкий толчок. Меня будто подбросило, так легко и так быстро, что я не смог уловить это мгновение — ночная улица моментально сменилась... ярким дневным светом? На секунду я потерял ориентацию в пространстве – не понимал, где низ и верх, – тело сделалось невесомым. Мысль еще не успела осесть в голове, когда невесомость сменилась притяжением и меня приземлило на что-то твердое. “Что...что происходит?!” Я испуганно стал оглядываться по сторонам. Гасай нигде не было. Ничего не было. Это было что-то совсем ненормальное — надо мной, точнее всюду вокруг меня, простиралось чистое голубое небо с редкими пушистыми облаками. Оно покрывало все пространство, будто я оказался на расстоянии нескольких километров над землей – её также не было видно. Подо мной находилась небольшая покрытая плиткой платформа, видимо безо всякой причины парящая в воздухе. Ситуация столь абсурдная, что казалась бредом или… Сердце в груди екнуло. “Я...Я умер?” -Нет, Амано, ты пока еще не покинул мир живых. Этот голос с металлическими нотками, я сразу узнал его. Не может этого быть... — Деус… — Я неуверенно осмотрел все вокруг в поисках источника звука. Это просто не мог быть он! Внезапно я услышал раздавшийся позади звук легкого хлопка, напоминавшего разрыв воздушного шара. По телу в очередной раз пробежала волна дрожи. Я стал медленно оборачиваться. Все это казалось полнейшим сюром или бредом сумасшедшего, нет все это и было бредом! Предо мной, на огромном каменном троне, восседало то самое существо, тот самый гигант, которого я принял за сновидение. —Все таки запомнил? — усмехнулся великан, — обстановка надеюсь приятнее, чем была во сне? — При... Прият... — Одолеваемый дрожью, я упал на колени, разум отказывался принимать происходящее. Гигант встал со своего трона, который сразу испарился, и развел руки по сторонам. — Амано Юкитеру, позволь поприветствовать тебя в качестве участника поистине великого события, исход которого изменит сам миропорядок, — громогласно произнес Деус, — с этими словами я объявляю начало... Голова загудела, вокруг гиганта начали образовываться платформы подобные моей, над каждой из них вздымался черный плотный туман, сквозь который ничего не было видно. Я, находясь в отчаянии, смотрел на происходящее вокруг безумие. -ТУРНИРА НА ВЫЖИВАНИЕ. Слова Деуса эхом раздались у меня в голове. Как все могло происходить взаправду, а не быть плодом больной фантазии? — Как вы уже могли заметить, — великан спрятал руки под темным плащом, — всего в турнире принимают участие двенадцать претендентов. Сейчас от каждого из вас скрыта внешность других участников... — А что насчет голо.. — Внезапно раздался новый голос, такой же металлический как и у Деуса, но намного более слабый. — Время вопросов еще не пришло! — слова гиганта властно подавили выкрик. — Голос каждого из вас в данный момент изменен для остальных. Теперь я озвучу главные правила турнира. Деус высунул руку из-под иссиня-черной ткани и растопырил длинные узкие пальцы. Над его белой ладонью образовалось нечто напоминающее голограмму телефона, достаточно большую чтобы можно было разглядеть даже кнопки на его панели. — Я, владыка времени и пространства, страж миропорядка и архитектор событий, в сущности являюсь Богом этого мира. Как я уже говорил каждому из вас – грядет смена великого цикла. Вы были избраны для участия в событии невероятного по значению масштаба, турнира, по результату которого будет избран мой наследник – тот кто унаследует всю силу и ответственность Бога! Каждому из вас был выдан предмет, подобный тому, что вы видите. Гигант соединил пальцы и голограмма повисла над его головой, увеличившись в размерах. — Это дневник будущего! Теперь у всех вас есть часть силы повелителя времени. Это устройство показывает события, которые должны произойти в будущем. Каждый раз за определенный интервал времени указанный в вашей инструкции - от получаса до дня - вы будете получать особое сообщение с описанием ближайшей перспективы. На ее фактический исход могут повлиять лишь владельцы истинных дневников. В устройстве у каждого из вас находится инструкция о том, как работает его дневник и какие события он предсказывает. Будьте уверены - ваши силы будут соразмерны. Голограмма исчезла и гигант вновь спрятал руку под плащ. — Вашей целью является ликвидация других участников или их дневников, что также приведет к мгновенной смерти носителей. “Ликвидация?!” Горло пересохло, мне стало тяжело дышать. — Тот, кто сможет пройти это испытание до конца, и станет моим полноправным наследником, заполучив всю мою власть над временем и пространством. — Деус вновь сел на появившийся каменный трон с острыми наконечниками. — Теперь перейдем к накопившимся у вас за пробный период вопросам. — Возможно ли передать дневник другому человеку? — прозвучал слабый металлический голос, его источник невозможно было определить – звук шел будто со всех сторон. — Да, такая возможность есть – если владелец истинного дневника погиб, а его устройство осталось целым, то в течении одного дня другой человек может выставить свою кандидатуру на участие в турнире, в ином случае устройство уничтожается. Однако, — голос гиганта стал тверже, — для того чтобы в турнир вступил новый игрок необходимо искреннее согласие трех сторон — первоначального хозяина, до его смерти, нового носителя и конечно моё. — М...Можно ли, — раздался новый голос, крайне неуверенный и запинающийся, — пере...передать дневник д...друго... На вытянутом нечеловеческом лице гиганта проскользнула эмоция, которую можно было принять за удивление. Однако это искажение почти сразу исчезло. — Вопрос уже был разобран, — раздраженным тоном Деус остановил одного из присутствующих. — Как мы будем искать друг друга по всей планете? — послышался новый вопрос. — Место действия турнира ограничено городом и ближайшими окрестностями, — Деус вытянул руку и возле каждой платформы образовалась карта. Импульс боли в ноге напомнил мне, что все это время я простоял на коленях. Парализующая дрожь уже отступила, позволив мне подняться. На карте был изображен Сакурами и примыкающие к нему участки. Вокруг города, захватив еще треть радиуса мегаполиса, был начерчен красный круг, явно обозначавший площадь действия того, что великан назвал турниром. — Вы не сможете выйти за эту территорию, — исполин улыбнулся, — но можете попытаться. На себе убедитесь, что это невозможно. — То есть в турнире на звание Бога принимают участие лишь жители Сакурами? — раздался очередной вопрос. -Оставлю при себе механизм выбора претендентов. Для вас это сейчас ненужная информация. — Ответил гигант. — Сколько все это будет длиться? Какие у турнира временные ограничения? — В данный момент не задумывайтесь об этом, если обстоятельства того потребуют мы обсудим этот вопрос. — Если речь о ликвидации – убийстве как я понимаю, – у турнира есть какие-либо уточняющие правила? Участвуют лишь совершеннолетние? Какие методы разрешены? И каким... — Суть вопроса я понял, — Деус прервал очередного участника, — моральные устои есть договор между людьми, задача турнира выходит за эти рамки. Выявление участника способного лучше всего использовать дарованную ему силу — единственная цель этой битвы. Каждый из вас знал на что придется пойти. “Я...я этого не знал! Как...когда? Давай скажи об этом!” Я попытался перенести внутреннюю речь во вне, но это никак не получалось. “Это ошибка...это точно ошибка!” Никто не решался более задать вопрос, хотя слышалось какое-то бормотание и непрерывный гул. Разобрать точнее с этим характерным отзвуком, изменившим голос собравшихся, было сложно. — Хорошо. Теперь, когда мы обсудили все важные и интересующие моменты, необходимо приступить к цели самого турнира. Если у вас появятся дополнительные вопросы, вы всегда сможете задать мне их лично, об этом так же можно узнать из вашего устройства. Гигант переплел пальцы и закрыл свои бесцветные глаза безресничными веками. — Помните, чемпионы, время – сложнейшее явление. То что вы о нем знаете, что предполагаете – всего лишь иллюзия. Настоящие, прошлое, будущее – эти понятия существуют лишь для людей, вам же предстоит стать большим. Большим, чем обычный человек. “Давай скажи же!” Содрогаясь я сжал кулаки. -Я не.. Легкий толчок прервал мои слова, все вокруг начало расплываться, я устремился куда то вниз и смог лишь в последний раз бросить взгляд на гиганта. Он смотрел прямо на меня. Он знал, что я хотел сказать!

V

г. Сакурами 22 апреля. Недалеко от дома Амано Юкитеру. Я очутился на том же месте, где стоял до внезапной - теперь уже очевидно - телепортации. Пару секунд я пристально смотрел на асфальт, пытаясь прийти в себя. По телу бегала рябь, а ноги, в который раз за сегодняшний день, подкашивались. Разум отчаянно искал рациональный ключ к разыгранному абсурдному представлению. Но худшим было то, что часть меня допускала иной вариант. Да кого я обманываю! Это была не часть – я уже полностью воспринял произошедшие события и лишь пытался доказать себе, что это просто шоу, иллюзия, обычная галлюцинация. Настоящее и ненастоящее сплелись воедино – кошмарный бред воплощенный в реальности. Я мог лишь надеяться, что если просто буду неподвижно стоять, то внезапно проснусь, или толпа актеров с Хиямой, тем великаном, трупом и Гасай разразятся в аплодисментах и скажут, что все это было спланированной игрой. “Гасай…” Мысль пистолетной пулей пронеслась в голове. Я моментально поднял глаза, моя одноклассница...Гасай стояла прямо передо мной, всего в нескольких метрах. Она смотрела куда то под ноги, щеки пылали легким румянцем. Ее взгляд более не излучал безумие, напротив: в её едва дрожащих глазах читалась неуверенность и печаль. В этот момент она казалась хрупкой, как нежная роза, оправляющаяся после дождя. Но и у красивых цветов есть шипы. -Гасай, — шепотом протянул я. Не уверен, что мне было от нее нужно в этот момент. Меня, словно канат, тянули в разные стороны мысли о беге и желание просто стоять на месте в надежде на ее слова. Сегодняшние события надломили во мне стержень понимания происходящего. Тем не менее вялость, ощущаемая всем телом и разумом, перевешивала страх, который все последние часы постоянно гнался за мной. Гасай была частью всего случившегося, но я не был способен остаться один на один со своими мыслями. Девочка, привлеченная моей речью, подняла глаза и неуверенно схватилась рукой за перебинтованный локоть. Ее веки дрожали, а бледном лице проступила угрюмая тень. — Юки, — Гасай попыталась слабо улыбнуться, — ну как...теперь ты понимаешь, что я имела ввиду? — Это...это все правда? — Да… — девушка снова опустила глаза, покраснев при этом еще сильнее, — разве... разве это не чудесно, что мы оба... — Что тут чудесного?! — Я дрожащими руками вытащил телефон, не решаясь раскрыть его. Во мне поднялась волна гнева, спровоцированная ее вздорными комментариями — Что это вообще за бред… Какой турнир? Какие убийства? Ты сошла с ума? Что ты вообще… Я так редко на кого-то кричал в свой жизни, но сейчас во мне буквально кипел гнев. Почему она ведет себя как вконец полоумная? — Юки, послушай… — Гасай начала медленно подходить ко мне. — СТОЙ НА МЕСТЕ, — я со всей силы закричал на девочку, сделав несколько шагов назад. — Слышишь? Не подходи ко мне. “Если проснуться соседи, то могут возникнуть проблемы.” Гасай вздрогнула и остановилась. Ее и без того бледное лицо стало почти безжизненным. Я начал медленно обходить девушку сбоку – не хватало только, чтобы она что-нибудь выкинула. Подойдя к ближайшему фонарю, я спиной оперся о его столб. Нужно было обо всем расспросить девушку. “Ну, разумеется, сначала ты орешь на нее, а потом ждешь каких то ответов” — Получается у тебя телефон тоже стал показывать какие-то записи? — внезапно в голове наконец сложился пазл. Ну конечно же! Все записи, что показывал телефон, сбывались. Это и есть дневник будущего? — Да, — Гасай вытащила из сумки розовый мобильник, — только вот мой вряд ли работает аналогично твоему. — Он не показывает будущее? — сбитый с толку, я уставился на девочку. Гасай обхватила руками телефон и прижала к груди. На ее тонких губах появилась нежная улыбка, будто она держит самую дорогую для себя вещь. Она сделала осторожный шаг вперед, но, увидев как я дернулся, тут же остановилась. — Можно я подойду, Юки? — Стой там, — я выставил перед собой руки. — Просто расскажи про..про это устройство. Что значит, что твой работает по другому? — Мой дневник…он каждые пол часа показывает.. — Девушка поджала губы, подбирая следующие слова. — Он показывает то, что ты сделаешь за следующие полчаса. Она проговорила последнее предложение на одном дыхании. Я недоуменно смотрел на розоволосую. Что это значит? Почему её дневник показывает именно это? — П…почему…как это? Гасай спрятала телефон и уставилась на что-то позади меня. — У меня есть идея на этот счет. Я не стала спрашивать на собрании, чтобы не привлекать к этому внимание... “Собрании...” Спокойствие, с которым говорила девушка меня поражало. Да как это можно назвать обычным собранием? — Я думаю дневник работает по принципу записей, которые мы вели до всего этого, и затем экстраполирует их на будущие события. — Гасай снова обхватила перебинтованную руку, облизнула обветренные губы и чуть помявшись продолжила. — И я...как ты уже понял… В этот момент до меня дошло, что она пытается сказать. Сердце часто забилось, ладони вспотели. Это ведь не могло быть правдой... -Ты...ты записывала все что со мной происходит? “Этого явно не может быть.” Девушка сильнее сжала локоть и посмотрела прямо мне в глаза. Воздух вокруг стал густым и холодным. Я думал, что задыхаюсь, не в силах сделать хоть один свежий глоток. — Да. — Спустя паузу ответила Гасай. — Получается, что это мой “любовный дневник”. Твое возможное будущее будет показываться каждые полчаса на моем телефоне. Значит, мы с тобой связаны! Я давно должна была тебе сказать. Давно. Давно. Я любл… С каждым новым словом в ней разжигалось знакомое мне пламя. Еще немного и огненный вихрь снова захлестнет ее тем безумием, которое я видел до телепортации. Она явно была нездорова, в ее словах вообще не было смысла. — Замолчи! — неожиданно резко для себя прервал ее я, — что ты вообще несешь?! Мне нужно было остановить ее. Гасай сталкер?! И она выбрала меня в жертву. Меня? Как… Как в это можно поверить? Она же помогла мне сегодня. Она спасла меня! После всех произошедших в этот день событий, я просто не мог удержать в голове хаотические мысли. Хияма....турнир...теперь она. — Юки… — девушка медленно начала приближаться, по виду она все еще была не в себе. — Нет. НЕТ. Стой на месте, — крикнул я, указав на нее пальцем. — Не подходи ко мне. Слышишь? Ты..да ты ненормальная! — Юки, пожалуйста пойми, я просто… просто люблю те... — Гасай сильнее сжала раненый локоть. Ее вид изменился - безумие отступило, и передо мной вновь стояла хрупкая девочка. Неужели она испугалась моих криков? — Да что ты несешь? Гасай, ты сама понимаешь, что ты говоришь? — Я замотал головой. — Что за бред? Это такой розыгрыш? О чем ты вообще говоришь? Дом был совсем рядом – всего в паре десятков метров. Я, как дурак, начал пятиться спиной вперед с выставленными вперед руками. Все мысли были заняты лишь тем, что Гасай опасна и я старался сосредоточиться только на этом. “Будто бы больше ничего не произошло! Вспомни хотя бы Хияму…” “Хияма… ” — Юки, пожалуйста, подожди! Выслушай меня. — Гасай направилась в мою сторону. — Клянусь, если ты приблизишься мне придется вызвать полицию! Я не знал, как на Гасай подействуют эти слова, но почему-то решил, что их будет достаточно. Дом близко – уже метров десять не больше. Я сделал еще несколько шагов спиной вперед и, когда между мной и девушкой образовалось некоторое расстояние, повернулся и быстро пошел вперед, постоянно оглядываясь через плечо. Гасай шла за мной – несмотря на мое предупреждение! – она все равно преследовала меня. Расстояние между нами не сокращалось, но и не увеличивалось. Я прошел железное ограждение нашего участка. Дверь. Она находилась всего в нескольких метрах. Я вытащил из брюк связку ключей и развернувшись спиной уже ко входу, пытался попасть бородкой в замочную скважину. Гасай просто стояла, сохраняя тоже расстояние, что было между нами, когда я повернулся, чтобы следить за ее действиями. Быстрее, надо быстрее войти в дом! Телефон у меня был выключен, но даже будь он включен, шансов позвонить кому-нибудь, если бы она на меня бросилась, не было. “Она уже могла бы убить тебя...” Гасай стояла, недалеко от калитки. Оранжевый свет фонаря вырывал ее из ночных потемков. Вид у нее был такой, словно она сейчас расплачется или упадет. Она не сводила с меня взгляда, постоянно сжимая свою перебинтованную руку. Наконец замок щелкнул и дверь распахнулась. Я схватился за ее створку и медленно перешагнул порог дома. Гасай затряслась и сжала локоть до такой степени – даже отсюда мне было видно, – что по бинтам начало растекаться алое пятно. “Рана от Хиямы...” Я встал за порогом, прямо на коврике, не решаясь зайти внутрь. “Он же тоже участвует и знает о ней. А если он..если он найдет ее сегодня.” В ушах стоял шум крови, затмивший все посторонние звуки. Живот сжался, а в горле встал ком. “Она ведь спасла меня…” Мы, ничего не говоря, смотрели друг на друга целую минуту. Кровь уже спустилась с ее локтя, и медленно, по капле, падала на асфальт. Я не мог её сейчас бросить. Он же просто убьет её...даже если она и отбилась от него сегодня. А я? Что мне делать со всем этим турниром? Я сглотнул, увлажняя пересохшее горло. — Гасай, давай сделаем так: сегодня ты останешься у меня, а завтра… завтра мы пойдем в полицию и расскажем о Хияме, но потом постараемся держаться друг от друга подальше. Идет? Глаза девушки расширились, она отпустила локоть и сделала неуверенный шаг вперед, наблюдая за моей реакцией. Ее больше не трясло, а на лицо вернулась краска. — Правда? — нотка искренней радости в её голосе почему то вызвала у меня улыбку. Должно быть я совсем спятил, но сейчас я увидел в ней свою одноклассницу. Ту, кем восхищалась вся школа. Она стояла у порога моего дома, а я предложил ей зайти внутрь и остаться на ночь. Было просто невозможным, чтобы Гасай и безумная девочка, парализовавшая меня взглядом, была одним и тем же человеком. Но она так просто заявила, что следила за мной; ее необходимо бояться больше всего. Я снова и снова лгал самому себе. Гасай явно вела себя ненормально, но по сравнению со всем остальным, то было лишь каплей в море. Не пытаюсь ли я просто спихнуть на девушку все проблемы? Как будто, находясь в окружении убийц, имеет значение, если кто-то признается в том, что является сталкером. С другой стороны, она от этого не становилась менее опасной. Я прижался к стене, примыкающей к раме двери, и пополз вниз, ощущая через рубашку каждую неровность и шероховатость обоев. Спустившись на пол, я уперся головой в поджатые колени. Турнир. Казавшаяся сейчас уже мимолетной, проблема с Гасай на время вытеснила из головы мысли о кошмарном турнире, о котором гласило то громадное чудовище из моего сна, но они вновь вернулись. Я закрыл глаза и со всей силы сжал их, стараясь проснуться и вырваться из сумасшедшей больной фантазии. В этот момент я почувствовал как со всего тела снялось напряжение, будто статическое электричество перетекло с меня к заземленной батарее. Мне стало легче дышать. В животе больше не нарастала тяжесть. В голове постепенно упорядочились мысли, останавливая парад жутких образов. Неужели это все было сном? Я открыл глаза. Гасай сидела рядом со мной и держала меня за руку. Ее печальный взгляд при встрече с моим моментально увлек меня. Стройное лицо, вычерченные словно тонкой кистью брови, губы цвета сакуры, каждая деталь была украшена скорбным оттенком. Как же он шел чертам хрупкой девочки. Она всегда была такой, всегда была идеальной. И не важно, что я в ней увидел ранее. Я… я не хочу быть один. Не хочу один выносить все это! -Юки? Я шевельнул губами, но слова не произнеслись. Они просто растворились где-то внутри меня. Страх все еще не отступал, хоть я и пытался убедить себя перестать бояться Гасай. Сейчас же с ней все было в порядке? Я сделал несколько неглубоких вздохов и встал. Девушка встала вместе со мной. Закрыв входную дверь, я провел Гасай внутрь дома, попутно включая свет в помещениях. — Юки, почему ты вдруг решил меня пригласить? — Гасай, с нескрываемым наслаждением, стала рассматривать интерьеры комнат. “Она всегда теперь будет звать меня Юки?” — А сама, как думаешь? Хияма видел твое лицо, а он ведь участвует в этом… турнире, — на последнем слове горло сжалось и звук вышел высоким, почти жалостным. — Ты заботишься обо мне, даже после того что я... — Девушка встала посреди комнаты и потупила взгляд в пол. — С…спасибо Ее щеки украсил знакомый румянец. Распущенные волосы с двух сторон протянулись вдоль шеи так изящно, будто это сцена из фильма, а с ней поработали лучшие гримеры Голливуда. И как она умудрялась оставаться такой милой после всего произошедшего? В голове все ещё были живы воспоминания об её иной ипостаси, но я все равно неотрывно смотрел на неё. Так смотрят на лежащую кошку, которой достаточно секунды, чтобы вонзить когти под кожу наблюдателя. Ведь не сам я все это придумал – она действительно была опасна! В момент меня укололо чувство стыда, я до конца так и не понял, почему все же пустил ее в дом. Действительно ли дело было лишь в Хияме, а не в том, что мне чисто физически не хотелось оставаться в одиночестве. Оглядев ее с головы до ног, я заметил, что рана девушки все еще кровоточила, и на пол капала кровь. — Гасай, у тебя..крхм..кровь. В ванной есть бинты. — М? — девушка будто не поняла о чем я говорю, но проследив за моим взглядом, сообразила о чем речь. — Прости, я обязательно уберу.. — Не нужно, просто перебинтуй руку, — успокоил я девушку. Снова эта ее ненормальная реакция, как она могла не заметить рану? Стиснув руки в кулаки, я выждал несколько секунд, приструнивая ход мыслей. Что мне было делать? Спросить ее нечто вроде: “Гасай, а ты не собираешься случайно убить меня или…” “Успокойся, если бы она хотела, она бы уже давно причинила тебе вред.” Но как я не пытался, составить контрольное мнение о девушке мне не удавалось. И все же она единственная, кто сейчас находился рядом и хотя бы понимал мои ощущения. Я пристально посмотрел на девушку, она сидела на табуретке и перебинтовывала себе руку, не было похоже, что ее сейчас стоило опасаться. Нужно было переключить мысли на что-то другое. — Слушай, а этот твой дневник, он не должен был показать, что я приведу тебя к..к себе? — нерешительно спросил я и тут же пожалел. Несмотря на страх испытываемый перед Гасай, ужас от Хиямы и турнира был просто невыносим. Девочка раскрыла телефон и повернулась ко мне. — Да. Тут написано, что ты пригласишь...мм...уже пригласил меня в дом. Если тебе интересно, потом ты.... — Нет, не надо. — я быстро прервал девочку, ощущая пробежавший по спине холодок, — знаешь, это просто мерзко. После слова “мерзко” девушка облизнула губы и вновь потупила взгляд в пол. В груди потяжелело, хотя я не чувствовал, что сказал что-то неправильное. Но ее отрешенное выражение, отражало по крайней мере слишком острую реакцию. — Прости, просто это неправильно, понимаешь? Это жутко, ощущение будто ты находишься под колпаком или… — непроницаемое лицо девушки нисколько не изменилось под напором моих слов, — в общем, прости. Несколько минут мы просто молчали. Через некоторое время девушка пришла в себя и, бросив сумочку в шкаф для одежды, села на диван, уперев ноги в царгу. — Думаю, нам нужно хорошенько выспаться, Юки. Сначала я опешил от ее слов, но вскоре вспомнил, ради чего собственно пригласил ее в дом. Ночевка. Юно Гасай будет спать так недалеко от меня. Если бы об этом узнал Акисе или Косака, то наверняка бы лопнули от зависти. Но страх не позволял мне радоваться, казалось, что я уже боюсь любой своей мысли. Я стал подниматься по лестнице на второй этаж в свою комнату и, выйдя на пролет, обернулся к Гасай. — Я буду наверху. Ты можешь расположиться на диване. Только… только не сделай что-нибудь…Я имею ввиду, ты ведь не будешь… то есть мы… — Все будет в порядке, Юки, — девушка закрыла глаза и мило улыбнулась, — спокойной ночи! — Спо...Спокойной. — Неуверенно прошептал я, закрывая за собой дверь в свою комнату. И вот случилось то, чего я так опасался. Стоило остаться одному, как меня бросило в лихорадочную дрожь. Я кое-как сбросил одежду и, присев у изголовья кровати, укутался в одеяло. Как бы мне ни хотелось избежать этого, накопившиеся мысли охватили меня всего. Я встретил городского маньяка, своего учителя английского. Если бы мне сказали об этом вчера я бы не поверил бы ни единому слову. Ни единому. А что насчет Гасай? Все это время она, Юно Гасай, была моим сталкером. Нет, это просто смешно. Если об этом рассказать, скажут что я спятил, что слишком много о себе думаю. Сама Юно Гасай сталкерит Амано Юкитеру? Ха, да у этого извращенца богатое воображение! Я нервно усмехнулся, это было похоже на бред. Будто сейчас она зайдет в комнату и, как в фильме “Игра”, скажет, что все это было постановкой. “ Но тем не менее этот сталкер сейчас в твоем доме…” Ну и конечно то, о чем я вообще не хотел думать. То, что я старался заблокировать у себя в голове, обращаясь к проблеме с Гасай. Турнир. Я на ощупь достал из штанов на полу телефон. Рука задрожала. Я стал вспоминать все сегодняшние записи: про навес, про Хияму – все это было правдой. Но турнир - это же ошибка! То чудовище, оно ничего не сказало ни про какой турнир в нашу первую встречу. Оно только упомянуло что-то про будущее и все. Я ничего не знал! “Оно сказало, что с ним можно поговорить, надо..надо только узнать..” Тело меня не слушалось. Как не пытался, я не смог заставить себя включить телефон…этот дневник будущего, и он выпал из моих трясущихся, словно в агонии, рук. Телефон пропал где-то в складках одеяла. Время шло, а я все сидел укутавшись с головой, не в силах поднять даже руку. Хияма. Гасай. Турнир...Хияма.Гасай.Турнир В голове всплывали фрагменты минувших событий, меня накрыло ощущение запредельного ужаса. Я чувствовал себя самым несчастным человеком на планете. Хотелось кричать, но силы истощились. “За что? Почему я? Почему я?!”. Теплые слезы падали на мои ладони. Я даже не пытался заснуть. Меня пугал любой посторонний звук, будь то голоса ночных улиц или скрип половицы – все вызывало новую волну холодной дрожи. Я надеялся, что хотя бы Гасай – пусть даже с ней было что-то не так, – она ведь не причинит мне вреда? Она мой союзник?

***

Юно Гасай сидела на коленях, прислонившись головой к двери в комнату Амано Юкитеру. Она слышала, как ему плохо. Его хриплые вздохи, шорох одеяла, плач. От этих звуков у нее разрывалось сердце. Девочка перевела взгляд на дисплей телефона.

“02:00 Любимый Юкитеру все еще не может заснуть.”.

Любимый... Юно положила телефон на пол. Она так боялась его реакции на свои слова, но все же он заботится о ней. Заботится о ней! Даже предложил переночевать у него. На что еще она могла надеяться? Можешь спокойно спать, Юки. Тебе нечего боятся. Юно всегда будет тебя защищать.

VI

г. Сакурами 22 апреля. Улица в километре школы, юго-восточное направление. Ару Акисе подошел к ленте с полицейской печатью города Сакурами, перекрывающей незаметный переулок между двумя жилыми зданиями, и огляделся вокруг. Никого поблизости не было, а издалека его вряд ли могли увидеть — свет горел лишь в редких окнах зданий, фонарей поблизости не было. Да и одетый в темную плотную толстовку с черными джинсами, Акисе был незаметен в полумраке улиц. Подросток медленно перелез через ограждение и оказался в темном проулке. Пройдя чуть дальше, Ару достал фонарь и вынул из кармана телефон. Как же повезло, что Нисидзима не сразу прибежал в офис, и у него было время сфотографировать материалы дела. Прижавшись спиной к кирпичной стене, Ару начал просматривать фотографии, изучая содержимое отчета. “Рука..” Ару сглотнул. Чувство опасности обострило восприятие юноши, одновременно с этим возбудив в нем нешуточный интерес к делу. Наверное, если бы его сейчас застукал детектив, то пришлось терпеть ежедневный надзор полицейских, которые отвозили бы его в школу, ходили с ним на прогулки и так далее. Жуть. Пожалуй, в этом было что-то ненормальное, но он боялся такого наказания больше, чем записей о выпотрошенном трупе. Ару посветил фонариком на асфальт - снаружи увидеть свет в узком проеме, да еще и плотно перебинованом ограждающей лентой, было почти невозможно - и начал медленно продвигаться вглубь переулка. В отчете было указано, что отрезанная женская кисть лежала близко ко входу. Спустя несколько секунд Ару увидел высохшие остатки кровавой лужи, оставшейся после промывания . Нагнувшись над ней, подросток ощутил, как по телу пробежала маленькая дрожь, распаляя азарт расследования. Да, это было именно то, что он так хотел заполучить. В воздухе все еще стоял легкий запах меди - похоже специалисты плохо поработали. Или же крови и вправду было слишком много. Ару закрыл глаза и попытался сконцентрироваться. Все детали, что он успел прочитать в отчете начали всплывать в его воображении, соединяясь линиями в ветвистые графы. Они множились, некоторые узлы сразу пропадали, но им на смену сразу приходили другие. Связей было очень много, но ему было не привыкать работать с ними. Итак. Рука. Почему именно рука и почему так близко ко входу? В воображении вспыхнуло несколько узлов и, будто переключившись на другой слайд, картинка графа тут же сменилась темным узким пространством, огороженного с двух сторон стенами из кирпича. Ару стоял прямо посередине этого проулка. Оглянувшись, он заметил, как женщина – ее лицо он видел в материалах дела – зашла внутрь, видимо хотела выйти с другой стороны. Маньяк очевидно следовал за ней. Легкий импульс боли ударил Ару в висок, но он продолжил исследовать картину. Она зашла в переулок, подонок проследовал за ней. Скорее всего она сразу поняла, что кто-то идет сзади и обернулась. Он наверняка схватил её за горло, так она не смогла закричать и позвать на помощь. Но что было дальше? Акисе смотрел как маньяк, который казался ему темным размытым силуэтом грузного человека, прижал к стене беззащитную девушку. Она теряла доступ к кислороду и инстинктивно хваталась за руку убийцы, пытаясь ослабить его хватку. Он отрезал ее кисть в этот момент? Нет, тогда он мог бы пораниться сам. Что же тогда произошло? Повторный импульс ударил в висок, более сильный чем первый. Ару поморщился, но не прервался. В отчете указано, что лужа крови, в которой лежала кисть была неравномерной. Следа ботинка убийцы в ней не было обнаружено, тогда – это могло быть предположением, – он забрал что-то лежавшее в этой луже? Передал ли он перед этим это самое “что-то” своей жертве? Или просто лужа неудачно растеклась? Но ведь такая же ситуация, по видимому, была и у других жертв, у которых была отрезана кисть – так было написано в файле. При девушке была найдена ее сумочка. Он достал что-то из нее? Но зачем тогда отрезать руку, да и у нее, равно как и у других жертв, не пропали деньги или карточки, да и вообще ничего не пропало. Между убитыми не было никакой связи, видимо это и сбило полицию со следа. В этот момент по телу Ару прошла не лишенная приятности дрожь. Неужели он что-то нашел? Ведь если ничего не пропало значит... Третий импульс сильно ударил в голову, вырвав Ару из размышлений. Будто острая игла вонзилась в лобную долю, и кто-то водит ею внутри. Ару присел, а точнее упал, у стены напротив кровавого пятна. — Значит, он дал ей что-то, а затем подобрал. — Сказал Ару в пустоту. Несколько минут он еще раз просматривал фотографии, впитывая каждую деталь раскопанную криминалистами. Вглубь переулка должна была вести линия крови, очевидно вытекающая из руки жертвы. Однако вследствии промывки, сейчас ее сложно было найти. Ару приложил к вискам по два пальца и начал аккуратно массировать круговыми движениями, приглушая головокружительную боль. Крайне не вовремя ему вспомнился сегодняшний допрос детектива Нисидзимы. “Ну разве школа это прям настолько плохо?” Аксие усмехнулся и оперся затылком о голую стену. Вряд он сможет толково объяснить свое нежелание появляться в людных местах. Дело было не в том, что его не принимали из-за болезни альбинизма – прокаженным он себя никогда не считал. К нему скорее относились как к чему то необычному, нежели отталкивающему. Да только какая разница под каким предлогом на тебя указывают пальцем? Особенно тяжело было в школе. Младшие классы оставили ему неприятные воспоминания. В старших, он хотя бы не видел на себе постоянные взгляды, как будто он зверь в зоопарке. Но все закончилось, когда на его шестнадцатилетие родители оставили ему квартиру и переехали работать в другой город. Ару не чувствовал себя брошенным – папа и мама каждую неделю навещали его, оставляли денег, ходили вместе с ним в пиццерию или кафе, в которых он неизменно заказывал одно и тоже. Казалось, они были постоянно расстроены тем, что им приходилось каждый раз бросать их приемного сына одного. Ару очень любил своих родителей, но каждый раз ощущал облегчение, когда оставался один – хорошо, что они не видели в кого постепенно превращался их сын. “Интересно, пожалели бы они о том, что усыновили меня, если бы узнали, что предпочитаю школе шатание по местам преступлений?” Блондин про себя улыбнулся. Нет, родители никогда не подумали бы так, но видеть их разочарованные лица в этом случае было еще хуже. Ох, узнай они, что с их отъезда он посещал школу буквально считанные разы. А если бы видели, где он сейчас… К Ару вновь прилипли воспоминания с допроса детектива. К чему вообще были все эти вопросы? Чтобы он сейчас сидел и рефлексировал на тему того, что ведет себя антисоциально? Поверьте, мистер Нисидзима, этого хватало и без вас. Вопросы об одноклассниках? Ару даже не помнил, когда последний раз просто разговаривал с ними. Помимо Амано, конечно. С ним блондина, удивительным образом, всегда тянуло поговорить. А что за вопросы о девочках? Это ведь не какой-нибудь фетиш детектива? Хотя рассуждать о чужих извращениях, сидя в темном переулке, откуда только сегодня унесли расчлененный труп, было бы как минимум двулично. Акисе прыснул от иронии собственной ситуации. Однажды одна русоволосая девочка из его класса здорово помогла ему, когда он забыл все свои учебники дома. Ух, ну и влетело бы ему, если бы не она. Кажется её звали...Хината? Стоп, почему он вообще начал думать об этом?! Акисе замотал головой и понял, что головная боль уже прошла. Он встал и двинулся дальше в кромешную тьму переулка. Очередной сеанс самоанализа притупил связь с преступником, которую Акисе и пришел сюда настраивать. Вроде в материалах дела было сказано, что где то в недрах проулка должно было лежать то, то осталось от девушки. Он дошел до поворота и вновь почувствовал знакомый медный запах. Посветив на стену лучом фонаря, он обнаружил, что кирпичная стена примыкающего здания была забрызгана уже засохшей черной кровью. Поработали здесь явно плохо. Что же, нужно было приниматься за дело. Акисе вновь закрыл глаза. Пару секунд он не мог ничего увидеть, такое бывает, когда отвлекаешься от настраивания связи на размышления о постороннем. Нужно было сконцентрироваться, полностью вникнуть в суть происходящего. Итак. Маньяк явно дал ей что то. В отчете указано о порезе вдоль пальцев. Она порезалась о его орудие убийства? На фотографии алая линия была слишком четкой, жертва явно сжимала нечто острое в руке. И это нечто всунул ей в руку маньяк. При таком рассуждении получается, что она не поранилась до того, как пришла сюда, и что полоумный потрошитель не сам оставил тот порез – какой для него в этом был смысл? Акисе вновь очутился в воображаемой проекции переулка. Перед ним было два, словно голографических, изображения – девушки и державшего ее шею маньяка. Блондин видел, как темный образ сует в руку девушки нечто, что представлялось юноше как субстанция, сотканная будто из густого белесого дыма. Девушка мечется в попытках освободиться, одной рукой она пытается оттолкнуть напавшего, но тщетно. Он был намного сильней. Возможно она сразу выронила нечто из своей руки, возможно нет, так или иначе она сделала то, что разозлило безумца. Но если подумать с другой стороны, просуммировав предыдущие пункты, то возможно девушка скорее не сделала того, ради чего маньяк и вручил ей острый предмет. В наказание он отрезал ее кисть и поволок дальше. Теневый образ маньяка в воображении юноши резким размашистым движением воткнул лезвие в руку жертвы. Акисе буквально ощущал как бритва все глубже и глубже врезалось под кожу, разрывала мягкие ткани, пробивала хрящи и разделяла кости. Ему хотелось кричать, но убийца крепко зажал рот. Каждый звук искажался в мучительное мычание. Жертве было в десятки раз хуже чем ему, но смоделированная в голове пытка, которую ощущал на себе Ару, была просто ужасной. Головная боль снова дала о себе знать. Она прибавилась к и без того болезненным ощущениям воображаемой казни. Юноша вспотел и учащенно задышал, но он был уже так близко, что не хотел останавливаться. Отрезав руку, этот ублюдок поволок ее за собой вглубь адского переулка. Зайдя за угол, он ударил ее затылком о кирпичную стену. Девушка потеряла ориентацию и понимание происходящего. Она могла бы теперь закричать, но ее мысли перемешались слившись с невыносимой болью и не дали ей взять контроль над собой. В этот момент Акисе почувствовал как из носа начала течь кровь, мышцы в теле обмякли, еще немного и он вот-вот упадет. Но цель была уже слишком близко… Безумец был в гневе. Да, это был гнев. Поэтому характер ран такой хаотичный, он выпускал всю злобу на жертве. Он ударил ее ножом глаз, затем в щеку, в шею. Он продолжал им бить дальше без разбору – лицо, грудь, живот. Акисе вспоминал каждую деталь которую ему удалось увидеть на фотографиях. Боль, охватившая тело блондина, была ужасной, но то была лишь тень истинной боли, которую испытала бедняжка. Вот он вывод. Он что-то хочет от своих жертв. Видимо это нечто совсем ненормальное, раз никто не согласился и не сделал того, что хотел маньяк. Они это не выполняют его требование и далее следует эта безумная пародия на кару. Юноше стало совсем плохо и он открыл глаза. Кровь из носа уже вовсю растекалась по подбородку, оставляя неприятный металлический привкус. Все вокруг закружилось, сливаясь в бессмысленную кашу, Аксие и не заметил как уже лежал на боку и жадно хватал ртом холодный ночной воздух. Свинцовая голова прижимала его к земле, не оставляя шансов даже развернуться на спину. — Да...все так. — Победно прошептал юноша. Он пролежал в неподвижном положении несколько минут. В лицо то и дело били холодные порывы, обжигающие кожу. Когда кровотечение остановилось, а в глазах появилась более менее устойчивая картинка, Ару, оперевшись на руки, поднялся. Если полицейские придут сюда еще раз, они наверняка удивятся образованию новой красной лужи. Несмотря на потерю крови, боль в лобной части и ощущение тошноты, блондин чувствовал себя отлично. Мурашки забегали по телу, предвосхищая нарастающее внутреннее удовлетворение. “Победа!” Юноша был чрезмерно горд своей работой. Именно ради моментов озарения - и сопутствующего им драйва - он раз за разом погружался в воображаемый мир, который мог создавать в голове, пусть даже это и вызывало негативную реакцию организма. Эта его особенность присутствовала с самого раннего детства, буквально сколько он себя помнил. Ее принцип действия было сложно описать — Ару, будто погружаясь в виртуальную реальность, собирал в своем разуме образы, просчитывал их действия, выявлял причинно-следственные связи. Он мог моделировать разнообразные варианты событий, выбирая те, которые наиболее вероятно могли бы произойти. Приподняв одну полоску полицейской ленты, Акисе осмотрел улицу, выискивая возможных наблюдателей. Как и предполагалось - никого не было. Блондин перелез через ограждение и поправил разболтавшуюся липкую желтую полоску. Завтра, после школы, он должен рассказать обо всем детективу, конечно умолчав о том, что посещал место преступления и фотографировал материалы дела. Скажем, просто запомнил данные отчета… да, этого должно хватить, чтобы у детектива Нисидзимы не появились лишние вопросы. Ару устало побрел вдоль темной улицы, тянувшейся слишком уж длинной прямой линией. Он старался сфокусироваться на горизонте, но это едва помогало - ему все равно приходилось делать остановки, чтобы перевести дух. Ситуацию усугубляли проезжающие мимо машины. Голова жутко болела и каждый посторонний звук превращался в настоящий артиллерийский залп. Когда Ару наконец достиг развилки и свернул на север, ему предстояло пройти еще несколько сот метров, прежде чем он наконец оказался на улице, ведущей прямиком к его дому. На её правой стороне - блондин шел по левой - виднелся кирпичный забор, напомнивший подростку о пути к школе. Он жил от нее всего в пятнадцати или двадцати минутах ходьбы, ближе многих учащихся, но появлялся в ней реже всех. Казалось бы, стоило всего то оказаться на другой стороне и пройти вдоль кирпичного забора до углового продуктового магазина, а там уже было не больше пятидесяти метров до школы. Дойдя до подъезда своего многоэтажного дома, юноша поднялся по, казавшейся бесконечной, лестнице на пятый этаж, открыл металлическую серую дверь его двухкомнатной квартиры, прошел внутрь, и, не раздеваясь, упал на кровать. Акисе посмотрел на часы — 3:10, до начала уроков оставались считанные часы. Он уже находился в полудремном состоянии – чудо, что он вообще дошел до своего дома, – усталость подкосила его настолько, что не было сил встать и завести будильник. “Только бы не опоздать завтра…” подумал Акисе и его сонный взгляд упал на лунные блики в окне, которое находилось на противоположной от его кровати стене. Как же он любил ночь и теневые пейзажи города, освещаемые ночным светилом. В таком городе Акисе чувствовал себя свободным. Такой город был восхитительным.