Дневник будущего: Тень мечты

Глава III

Жестокое сердце. Часть I

I

г. Сакурами. 23 апреля. дом Амано Юкитеру. 7:00 Дзынь дзынь дзынь Стрекочущие звуки будильника проникли сквозь завесу дремоты словно стальные иглы. Продрав глаза, я попытался двинуться, но первая же попытка привела к острой отдаче в области поясницы. Ночью сон застиг меня внезапно; я сумел заснуть в немилосердно неудобной позе, облокотившись на стенку сбоку от кровати. С трудом возвращаясь в сознание и преодолевая боль в спине, я выбрался из кокона одеяла и выключил будильник. Даже от столь простого действия у меня закружилась голова и начало подташнивать. Хуже всего было то, что по мере пробуждения возвращались и воспоминания: целый хищный рой разношерстных, но связанных ужасов. Со вчерашнего дня, моя вселенная разлеталась по кусочкам. “Может это все было сном?” Я бы все отдал за то, чтобы прошлого дня просто никогда не случалось. Но слишком уж многое со мной приключилось, дабы вот так легко отдаться милости сомнений. Разорванный труп человека в темном переулке, Хияма, дневники – все это было реальностью. Комната освещалась утренним солнцем. И в обычном состоянии мне была по душе пасмурная погода, сейчас же призрачные лучи света и вовсе казались насмешкой. Холодный порыв ветра коснулся кожи, вызвав легкую дрожь, и его стылые когти выдернули меня из небытия беспорядочных размышлений. Вспомнив, что во вчерашней суматохе забыл закрыть окно, я укрыл себя одеялом по грудь и уставился в монотонно белый потолок. “Почему..” В глазах начала собираться влага. Чувствуя себя слабее и ничтожнее, чем когда-либо, я не мог думать без содрогания о последних событиях. Темная пучина погружала меня все глубже и глубже; по щеке пролилась первая слеза. “Что…Что мне дела...” Вдруг снизу раздался шум. Звук хлопнувшей двери. Меня словно ткнули иглой в болевую точку, настолько быстро я поднялся и сел на изголовье кровати. Чувства мгновенно обострились. “Что это?!” Потрясенный разум рисовал картину: Хияма ворвался в дом и уже поднимается по лестнице, сжимая в руке мясницкий нож. Я неподвижно сидел на кровати, парализованный страхом, с секунды на секунду ожидая неминуемый скрип двери моей комнаты. Но ничего не происходило. Туман страха рассеялся, и ко мне пришло иное объяснение. “Гасай. Она же спит внизу.” Вчера девочка призналась, что все это время следила за мной. Хотя это меркло на фоне сумасшедшего бреда про дневники, игру на выживания и силу времени, но Гасай была явно не в себе. Кто знает, на что она способна? Я встал. Свежий воздух тут же обледенил босые ноги. Пошатываясь, я дошел до шкафа и натянул лежавшую в нем клетчатую пижамную пару. Домашних тапочек рядом не было, поэтому пришлось искать школьные кеды. Стоило подойти к вороху сброшенной одежды, как меня покоробило, будто за шиворот насыпали льда. В кармане школьных брюк лежал телефон. Сбросив на брюки пару рубашек, погребая ненавистное устройство, я вышел на лестничный пролет второго этажа. В голове крутились варианты. Могла ли Гасай навредить мне? Нет. Скорее всего нет. Во всяком случае не напрямую – ей все же два раза удалось довести меня до состояния ужаса. “И при этом спасти…” Внутренний голос в который раз пытался сгладить углы, но картина с безумным выражением лица Гасай слишком ярко засела в памяти. Спустившись на несколько ступенек вниз, под краем наклонного потолка над лестницей я увидел сложенный диван: все подушки стояли ровно в ряд, а простыни белыми квадратами лежали на сиденье. Гасай уже проснулась и ушла? Внутри меня все сжалось. Конечно, ей и не нужно было здесь находиться, да и мне было бы спокойнее без своего сталкера в доме. Но, в то же время, я просто не мог остаться один – мысли съели бы меня быстрее, чем добрался Хияма. Ноги перестали справляться с моим весом, и я сел на ступеньку. Все мое существо сжалось в одну единственную точку – где-то в области груди – и пульсировало в такт биения сердца. Тело дрожало, а хаотические всплески поглотили рассудок. “Приди уже в себя”, — я закрыл глаза и постарался сосредоточиться. Внезапно моего носа коснулся сладкий аромат. Не считая скорый завтрак, мне вчера так и не удалось нормально поесть – да и было не до того, – теперь же воздух, напоенный аппетитным запахом, вновь разбудил это желание. Пройдя в гостинную, я уловил звук напора воды из-под крана и, не теряя времени, направился в сторону кухни. “Что за…” Увиденное парализовало меня прямо у порога. За раковиной стояла Гасай, с собранными в хвост волосами, и губкой протирала сковородку. Видимо, из-за напора воды она не услышала моего приближения. На ней была ее обычная школьная форма: голубая рубашка с белым воротником и короткая юбка темно-синего оттенка. Со спины не было видно, но готов поспорить, ее грудь украшала красная лента, которую она всегда завязывала в бант. Стройные длинные ноги были до колена обтянуты в белые гольфы. Почувствовав себя извращенцем, я заставил себя оторвать от девочки взгляд, переведя его на обеденный стол. На белой скатерте-клеенке стояли две тарелки с омлетом и свежими ломтиками помидора. Рядом находился глиняный чайник и маленькие чашки. — Г...Гасай, — сглотнув напряжение в горле, я подал голос. Вздрогнув от неожиданности, девочка выключила воду и повернулась ко мне. — Юки, наконец ты проснулся, — Гасай улыбнулась и распушила длинные волосы, — как выспался? Моя одноклассница посмотрела на меня, в ее глазах мелькнула искра тревоги. — Юки, ты ужасно выглядишь. —Что? — едва слышно прошептал я, направляя слова скорее самому себе. В этот момент внутри меня вскипел гнев: весь страх и смятение преобразовались в агрессию. – Да что с тобой?! Что с тобой не так? Почему ты не волнуешься? За нами охотится маньяк, нас втянуло в эту… в эту… Мышцы скрепились от одной мысли об “игре”, затеянной Деусом. Вспышка гнева была моментальной и сразу осушила меня. Глаза в очередной раз заслезились, лицо должно быть застыло в совершенно глупом выражении – и все это перед Гасай. Опустив голову так, чтобы она не видела моих слез, я сел на стул и прикрыл глаза рукой. — Это не… Юки, все не так. Мне страшно. Конечно мне страшно! — она быстро развернулась лицом к раковине, — я просто… просто подумала, что тебе нужны силы, — девушка принялась медленно полировать губкой и без того чистую сковородку. — Я приготовила нам поесть, чтобы взбодриться. “Такое ощущение, что мои слова напугали ее больше нежели все произошедшее”. Слепо я бросил взгляд в окно, выходившее во двор. Последняя ночь в корне изменила мой мир: даже от деревьев окаймлявших дорогу веяло чем-то зловещим. Их черные ветки с редкой листвой, словно длинные кости пальцев, угрожающе покачивались на воздухе. — Прости, — я решил разрядить обстановку и обратил внимание на завтрак, — выглядит очень вкусно. Гасай повернулась и, не решаясь встретиться взглядом, аккуратно рассматривала каждое мое движение. Делала она это из нерешительности или смущения, но выглядело жутко. “Такое чувство, что она меня изучает!” Наконец наши взгляды пересеклись. Гасай тут же покраснела и виновато улыбнулась. — Надеюсь, что тебе понравится, — она села напротив меня и подвинула к себе тарелку. — Я не знала, что ты любишь, поэтому сделала универсальное – омлет с рисом. — Кстати, а где ты нашла помидоры? — я не припоминал, чтобы мама покупала их позавчера. — Нашла их в ближайшем магазине, — Гасай налила нам по чашке чая. — Ты… так рано встала? — взяв палочки, я отломил кусочек омлета. Быстрая догадка, пришедшая на ум, была похожа на предостережение, — скажи, ты ведь не подсмотрела в дневнике, когда я встану? Гасай, не отрывая глаз, уставилась на тарелку. По ее лицу мне все сразу стало ясно. Легкий холодок пробежал с головы до ног. Решив не продолжать эту тему, я попробовал омлет. По крайней мере, это было съедобно. Она явно забыла посолить, соуса почти не было, а рис не отварен. Накопившийся голод, однако, не был разборчивым. Всю тарелку я съел в течении пары минут. — Спасибо, получилось неплохо, — я похвалил повара, вложив в слова как можно больше искренности. Гасай, все это время наблюдавшая за мной, улыбнулась. — Тебе правда понравилось? Если честно, я не часто готовлю. “Это заметно.” — Спасибо, что вообще взялась за готовку. Внезапно для себя я поразился её стройным чертам лица. Нежные и изящные, они одновременно казались строгими и четкими, придавая девичьей красоте воинствующий вид. Поймав мой взгляд, девушка снова залилась румянцем. Я тут же отвел глаза, покраснев от собственных мыслей, и сосредоточился на чае. После завтрака мы сидели молча. Я хотел о многом спросить, но чем больше думал о дневниках и турнире, тем сильнее вгонял себя в мысленную трясину. Любой вопрос сейчас казался нелепым. С чего мне вообще пришло в голову, что она сможет рассказать, что нам делать дальше? Лишь один вопрос особо остро засел в голове. Получается, что мы с ней соперники? Могло ли все это быть ее планом убить меня? Нет… У неё было множество случаев избавиться от меня. Конечно, она оказалась сталкером и вчера неуместно пыталась признаться мне в любви, нет, это до крайности нелепо! Ну не могло оказаться так, чтобы все это время я был объектом ее обожания. И все же сейчас было неважно, почему именно Гасай так добра ко мне. Я встрепенулся: ко мне в голову пришло решение. Резкое движение привлекло внимание девочки. — Гасай, то существо на собрании – Деус – оно сказало, что с ним можно связаться. Может скажем, что не хотели… что не хотим участвовать в турнире? Меня даже не спрашивали! Он ведь отпустит нас? “Пожалуйста скажи, что отпустит!” Я умоляюще смотрел на девочку, ожидая поддержки. — Юки… — Гасай окинула меня печальным взглядом и тут же потупила глаза на стол, — я не думаю, что из этого может что-то выйти. Ее слова полоснули по нутру. Сердце набатом застучало в ушах. По коже поползли тысячи маленьких невидимых ножек. “Почему она не хочет поддержать меня?!” — Но мы же даже не пытались! — я пытался уцепиться за тень надежды, стараясь убедить если не ее, то хотя бы себя, — давай спрячемся у меня и попробуем… —Юки, — она прервала меня, — что ты впервые почувствовал, когда встретился с Деусом? Я не совсем понял, что она имела в виду, задавая этот вопрос. — Ужас. Бессмысленный ужас. Как можно вообще поверить во все, что с нами произошло? Взгляд Гасай сделался отсутствующим. Она сидела совершенно неподвижно, словно каменное изваяние. Я уже открыл рот, чтобы спросить все ли в порядке, когда она выдохнула и поднесла к губам чашку чая. — Тебе не показалось странным, насколько он антропоморфен? — она бесшумно отхлебнула напиток. Потеряв нить разговора, я лишь пожал плечами и поднял брови. — Не знаю. — Он похож на огромную театральную куклу, — на мгновение ее взгляд стал острым, исполненным отвращения, — вся эта игра, — она сделал особенный акцент на последнем слове, — кажется абсолютной бессмыслицей. “Бессмыслица – это мягко сказано” Я не понимал, на что ссылается Гасай, но был рад, что не один считаю происходящее противоестественным. Даже поморщился, вспомнив свою беспричинную вспышку злости. Она, в конце концов, была моим единственным союзником. — Юки, я думаю нам лучше пойти в школу. “Что?!” Горло непроизвольно сжалось, и я закашлялся, поперхнувшись чаем. После всего произошедшего вернуться в школу к Хияме? Это была определенно худшая идея из возможных! — Ты о че… — После вчерашнего нападения Хиямы, полиция наверняка начнет большое расследование. Так как нападение произошло рядом со школой, начнутся расспросы. Отсутствие вызовет подозрение, да и полицейские вполне могут увидеть по камерам, как поздно ты вчера вышел из школы. Сейчас нам нужно меньше привлекать к себе внимание. К тому же... Гасай нахмурилась. Она достала телефон из кармана и с болезненной пристальностью вцепилась в него взглядом. — Юки, — ее голос дрожал, — вчера, когда Хияма нашел нас, мой дневник показал, что он убил тебя. В груди защемило. Если бы не Гасай, то Хияма конечно же прикончил бы меня. Но узнать, что такое будущее было реальным: не возможным, а вполне себе произошедшим, нет, это чувствовалось совсем по другому. Истинная разница между тем, что было и тем, что могло быть. — Если предположить, что у Хиямы дневник показывает имена жертв, то… — Он знает, — я закончил за ней предложение, — почему ты не сказала об этом вчера? — Это всего лишь теория. Он мог и не посмотреть в дневник, или его записи могут работать по-другому. В любом случае, с его ранами он вряд ли сейчас способен на многое. В школе он точно не появится. С этими словами Гасай встала и подошла ко мне забрать тарелку. — Все будет хорошо, Юки. Я посмотрел в ее глаза. Это был не безумный взгляд, который никак не покидал мою память. Сейчас в нем читалась сильная и в тоже время мягкая уверенность. Очаровательный розовый оттенок, облекающий теплом и заботой. — Ты правда думаешь, что так будет лучше? Гасай мило улыбнулась.

II

г. Сакурами. 23 апреля. Дорога к школе . 7:30. Я много лет ходил по этому тротуару, но только сейчас понял, насколько он узок. Отодвинутый на самый край дорожки, я несколько раз сходил с обочины, проваливаясь ногой на проезжий участок. Пространства для пешеходов определенно не хватало. Гасай шла справа от меня, прижимаясь к стороне забора. Она не предпринимала попыток пропустить меня или самой пройти вперед, сужая расстояние между нами до самого минимума. Временами мы с ней случайно пересекались взглядами, и каждый раз я невольно вздрагивал, сам не понимая отчего. Возможно не верил в свое везение. А возможно не мог мириться с мыслью, что она смотрела на меня всю дорогу, а я лишь улавливал те моменты, когда поворачивал к голову. — Гасай, скажи, почему ты все это делаешь? — Я же говорила, можешь звать меня по имени. Со вздохом посмотрев в сторону девочки, я заметил, что впервые за нашу прогулку она разглядывала что-то помимо меня. Проследив за ее взглядом, мне не попалось ничего интересного. Возле нас был большой пустырь, о котором я раньше делал столько заметок в дневнике, огражденный жестяным забором. Где-то после него должна была быть стройка — та самая, на которой Хияма напал на нас. — Пытаешься разглядеть то здание, в котором вы с Хиямой, — я запнулся, не зная какое подобрать слово, — ну, в котором... — Здание в оцеплении. По телевизору в магазине показывали, что полиция окружила весь микрорайон, не считая открытого пустыря, — Гасай вопросительно посмотрела на меня, — как с такого расстояния я могла бы что-то увидеть, Юки? Я приготовился спросить, что в таком случае она там рассматривала, но в этот момент из густых кустов, щетинившихся за забором, выпрыгнула бродячая кошка, которая позавчера гуляла с Шинодзаки. Мы с Гасай остановились. Посмотрев в нашу сторону, бродяжка неуверенно махнула хвостом, будто взвешивая решения. Затем она подошла к заграждению рядом с Гасай и, встав на задние лапы, оперлась передними на сетку. Девочка нагнулась и, просунув палец сквозь решетку, выкрашенную в густой черный цвет, погладила кошку по бурой мордочке. В ответ на ласку раздалось громкое мурчание. Кошку, должно быть, давно не гладили, может и вообще гоняли всю жизнь. Удивительно, что она дала Гасай к себе прикоснуться. — Любишь кошек? — Ей, наверно, очень одиноко? — Гасай ответила вопросом на вопрос. “Поверь, ей сейчас гораздо лучше, чем нам” — Да уж, — я сощурил глаза, ожидая встретить очередную странную выходку розоволосой. Но она лишь невинно поглаживала грязную шерсть, — Думаю, она уже долгое время была одна. Обычно такие не дают к себе притронуться. Смотри, чтобы не укусила. — Пойдем, а то можем опоздать. С этими словами девочка встала, достала дневник и открыла приложение с записями. Подойдя ближе я увидел надпись:

“08:00 Юкитеру успел занять место на уроке литературы”.

Холодное напряжение наполнило все мое тело и проникло в разум. Абсурдность и страх сплелись в столь неестественную филигрань, что невозможно было привыкнуть ни к одной ее составной части. Я вспомнил, что девушка так и не ответила на мой первый вопрос. — Сначала объясни, почему ты все это делаешь. Я имею в виду даже не турнир,— набрав в грудь воздуха, я приготовился проговорить оставшиеся слова на одном дыханье, — почему ты сказала, что любишь меня? Почему спасла от Хиямы? Почему преследовала? — Ты не помнишь, да? — в ее голосе звучала нотка раздражения. Но не обычная: размытая тенью удручения. “О чем она?” Я не вытерпел ее пристальный взгляд и ответил лишь неловкостью: как ни старался, я не мог вспоминать, что меня когда-либо связывало с Гасай. Абсолютно ничего. Честно говоря, я не помнил, когда вообще общался с кем-то кроме Акисе и Косаки. — Я не… Девочка ловко схватила меня за руку и потащила в сторону школы. — Пойдем, нам нельзя опаздывать! Редкие прохожие смотрели на нас с улыбкой. Должно быть, со стороны было похоже, будто девушка тащит своего парня-лентяя на уроки. Я пытался предпринять попытки освободиться, но ее хватка оказалась мертвой. — Гасай… да подожди… я и сам могу... Мы бежали. Из-за заданного девочкой темпа разболелись голени, а стоило вставить хоть слово – дыхание тут же сбивалось. — Юки, ты в очень плохой форме!— сказала Гасай, отпустив мою руку на самом пороге школы. Я уперся руками в колени. Никогда не думал, что от такой короткой дистанции в груди может так сильно болеть. Пот начал медленно стекать под одежду: хотелось сорвать ее и окунуться в живительную прохладу. Я бросил взгляд на свою спутницу: она возвела руки вверх, соединила их, потянулась и глубоко вздохнула. Вернувшись в обычное положение, Гасай вернула мне взгляд, в котором читалось “вот так нужно делать” и невинно улыбнулась. “Прости, что я не чемпион школы по атлетике!” — Прости, я не был готов к занятиям физкультурой. Вытерев тыльной стороной ладони пот со лба, я толкнул входную дверь и мы вошли внутрь. Времени все еще хватало – спасибо девочке и ее спринту, – осталось лишь подняться на третий этаж и пройти до конца коридора. — Юки, думаю тебе лучше пока не доставать телефон, — сказала Гасай, поднимаясь со мной по бетонным ступенькам. — Да, я вообще не собирался его использовать, — тихо ответил я. — Если ты по неаккуратности изменишь свою запись, то это отразится у владельцев, потенциально находящихся рядом. — Тон девочки напоминал учительский. “Будто она читает мне технику безопасности!” — Угу, — я легонько кивнул головой, неуверенный, что правильно её понял. Достигнув третьего этажа, мы вышли в коридор. Как и всегда в солнечные дни, проход был буквально затоплен белым, колющим глаза сиянием. Однако Гасай прошла так, будто вовсе не замечала его. Мне стало стыдно от мысли, что все это время лишь мне мешал этот слепящий поток. Неужели я настолько чувствителен к солнцу? Мы дошли до двери, возле которой висела алюминиевая табличка с номером нашего класса. — Входи первым, — Гасай повернулась и начала что-то перекладывать в своей сумочке. “Будто я этого очень хочу!” Но раз мы уже пришли – ничего не оставалась. Я дернул ручку.

III

г. Сакурами. 23 апреля. Муниципальная школа города Сакурами. 8:00 Я успел занять свое место еще до звонка. Юно зашла вместе с металлическим стрекотом несколькими мгновениями позже. “И зачем было так торопиться?” Учителя не было. Все в классе о чем-то дружно перешептывались. Гомон голосов был настолько плотным, что, даже сосредоточив все силы, их было невозможно различить. Наложившись, слова попросту лишали друг друга смысла. Откинувшись на стуле, я уставился на ряды белых люминесцентных ламп. В спине все еще ныла слабая боль от неудачного сна. И когда я успел стать такой развалиной? В голове вновь затрепетал неприятный вопрос, волнующий меня с самого утра. Я прекрасно знал, чем была эта сверлящая мозг мысль, но позволить ей кристаллизоваться было равносильно самоубийству. “Нужно достать школьные принадлежности”. Утром я наобум сложил вещи в рюкзак и даже не удостоверился, что взял все необходимое. Вытащив из сумки единственную взятую книгу – “Классика мировой литературы: Первый том” – я всерьез задумался о собственном везении. Как можно было угадать с предметом, но взять не ту часть? Во всем этом прослеживался ироничный и до ужаса жестокий умысел. — Йоу, Юкитеру! — спереди послышался знакомый голос. “Только его сейчас не хватало!” Косака уселся верхом на стуле лицом ко мне и положил голову на сложенные на спинке руки. Теперь осталось дождаться, когда он придумает очередную порцию своих замечаний. — Сегодня точно будет уникальный день! — лениво прошамкал Косака, почти зевая, — ты не опоздал, Гасай почти опоздала, но самое интересное, что пришел... Косака притих и движением достойным театрального актера, повернул голову направо. — Наш “Белый сокол”. “Кто?” Проследив вдоль наполненного сарказмом взгляда Косаки, я добрался до места у окна и обнаружил заваленного книгами одноклассника. Разум удивительно медленно соотносил очертания знакомого лица, уткнувшегося в поверхность парты, но через несколько секунд буквально хлестнул меня определением. — Акисе! — от удивления я произнес мысли вслух. Косака разразился хохотом. На парте у окна, обложившись множеством учебников по пяти различным предметам, мирно спал Ару Акисе. Я невольно улыбнулся: мой друг умудрился переплюнуть меня в сегодняшних сборах! Во-первых, ни одна из его книг не была по литературе – это при том что их было около семи. Во-вторых, вид у него был такой, будто он надел первое, что попалось ему на глаза. Мятые джинсы, носки разного цвета, а из-под черного пиджака, явно меньшего размера, проглядывала белая обтягивающая футболка. Косака, увидевший мою тихую улыбку, усмехнулся. — Стиль – это явно про этого парня. Кстати, не знаю, кто вообще пришел раньше него. Все говорят, что он так и лежал тут, — Косака расплылся в улыбке, — если ты не заметил, то даже звонок не разбудил нашего принца. Я почувствовал себя неловко. Акисе был мне другом, но шутка Косаки задела во мне нужные струны. Да и сама ситуация была крайне забавной. Я усмехнулся, отвернув голову так, чтобы Косака не заметил. Шум в классе становился все громче, напоминая ситуацию в любом дешевом ресторане: голоса плывут со всех сторон, но расслышать речь можно, лишь подсев к кому-нибудь рядом. Одно обстоятельство сильно меня настораживало: одноклассники переговаривались с такими лицами, будто сегодня должно было произойти какое-то серьезное событие. Первой мыслью было заглянуть в свой дневник, но я сразу отмел эту идею. — Косака, — спросил я, — о чем все перешептываются? Он удивленно посмотрел на меня. — Ты что, новости не смотришь? Тут недалеко произошло очередное нападение “потрошителя”, да еще и с обрушением целого здания! Прям как в фильмах, которые ты так любишь, — последнюю фразу Косака проговорил, сопротивляясь смеху, — младшие классы вообще остались дома. Ты не заметил, что школа полупустая? “Как бы я заметил, если пришел так поздно? И когда это мои увлечения стали для него открытой книгой?” — Юно! Мы с Косакой синхронно повернулись на раздавшийся спереди выкрик Хино. Она сидела прямо у Гасай на парте, вытаращив глаза так, словно увидела притаившуюся в зарослях змею. В первую секунду варианты возможных событий обрушились на меня волной, чтобы затем молниеносно разбежаться в разные стороны. Неужели она увидела ее дневник?! Пока я в ступоре смотрел в сторону девочек, Косака встал и с необъяснимым выражением ликования направился к первым партам. — Хино, я смотрю тебя вообще не волнует, что в любой момент может войти учитель. Портишь имущество, да еще и шумишь, — ехидно подметил Косака, видимо стараясь спровоцировать девочку на перепалку. Но русоволосая просто проигнорировала его замечание. Других одноклассников слабо заинтересовал неожиданный восклик. Они сразу вернулись к своим делам, наполняя класс уже привычным фоновым шумом. Я боялся, что из-за него не услышу слов Хино, но, к моему счастью, она никогда не стеснялась повышенного тона. — Юно, почему у тебя перебинтована рука?! Я почувствовал, как кровь приливает к лицу, а пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Передо мной заново прокрутилась вся сцена боя Гасай и Хиямы. И ведь я даже не поинтересовался ее состоянием! Словно попав под холодный дождь, я вздрогнул от неожиданной злости к самому себе. — Ничего страшного, просто неудачно упала и порезалась об острый угол, — Гасай невесело улыбнулась, а затем прижалась головой к животу Хино, — прости. — Сильно болит? — в словах Хино чувствовалось сильное беспокойство. — Не особо. — Получается, мы сегодня не поиграем в тен… — Косака не успел закончить фразу. Хино посмотрела на него столь пугающим взглядом, что тот сразу умолк и отвел глаза. Да что уж, даже мне стало страшно. Раздался щелчок, за которым послышался звук открывающейся двери. В класс вошел средних лет мужчина, державший под мышкой увесистую папку. Все встали в приветствии учителя. Закрыв за собой дверь, профессор осмотрел класс. — Косака, вы почему не на месте?! — А? — одноклассник недоуменно захлопал глазами, — профессор Мацуда, а как же.. Косака посмотрел в сторону парты Гасай, но Хино там уже не было. Как только раздался скрип дверных петель, русоволосая с невиданной быстротой успела оказаться за своим местом, перепрыгнув через пустую парту, как через “козла” на физкультуре. — Косака, прекратите разыгрывать представление и сядьте на место! Шепча под нос проклятья в адрес одноклассницы, Косака вернулся к своей парте. Хино бросила на него победный взгляд и захихикала вместе с Ноносакой. — Да чтоб её.. — пробормотал Косака, уткнувшись носом в развернутый учебник. Судя по хрусту, с которым последний раскрылся, это был первый раз когда он вообще раскрывал его. Профессор положил папку на стол и прокашлялся, привлекая внимание класса. Это был его стандартный метод, работающий безотказно. — Прошу прощения за опоздание, — профессор достал из папки пожелтевшие от времени листы с конспектами, — нас всех вызвали в кабинет директора. Как вы, должно быть, знаете, последнее.. крхм… происшествие было совсем недалеко от школы. Профессор подошел к ближайшей парте, за которой сидела Моэ, и положил на нее стопку карточек. — Староста, раздайте после урока эти напоминалки. Там содержится информация по технике… — Профессор прервался, хмуро уставившись на последний ряд. С каждой секундой его лицо все гуще мостилось ломаными линиями, кустистые брови сомкнулись, напоминая ощетинившиеся фаланги мелких ветвей. — Так, это ещё что? — громко возмутился профессор, — Ару Акисе, вы что спите?! “Интересно, какого ответа он ждет от спящего?” — с улыбкой подумал я. Как и ожидалось, никакой ответной реакции от Акисе не последовало. Он все так же умиротворенно лежал на парте. Используя сложенные руки в качестве подушки для лба, Акисе и вправду настолько погрузился в сон, что никакими криками разбудить его было невозможно. Белые волосы, застилающие глаза моего друга, не смогли скрыть отчетливо видневшиеся на белой коже тени вокруг глаз. Эта небрежная деталь придавала характера его стройному лицу. Как будто макияж в стиле гранж или нечто родственное. “Да о чем я вообще думаю!” Ошпаренный собственными мыслями, я отвернулся и, следуя примеру Косаки, закрылся учебником. На случайной странице курсивом было выделено стихотворение из смутно знакомой мне пьесы:

“Нам любовь на миг дается.

Тот, кто весел, пусть смеется:

Счастье тает, словно первый снег.

Можно ль будущее взвесить?

Ну, целуй — и раз, и десять:

Мы ведь молоды не век.”

Не знаю почему мне попал в глаза именно этот отрывок, но очередной рефрен о будущем – пусть и в совершенно безобидном контексте – подействовал на меня не лучшим образом. Голова стала тяжелой, а в груди внезапно стало слишком мало воздуха. Если бы подо мной сейчас не было стула, я бы точно упал на пол. Сидевший спереди от Акисе одноклассник потряс того за плечо. Недовольно мыча, блондин поднялся с нагретого места. С нижней губы свисала тонкая нить слюны. — Да, положите с сыром пожалуйста, — вяло протянул Акисе, наполовину находившийся в мире грез. — Ару Акисе! — профессор запыхтел от неподобающего поведения своего ученика. Громкий крик встряхнул блондина. Акисе почти подпрыгнул на стуле и несколько секунд в недоумении уставился на окружавших – по его лицу казалось незнакомых – людей. Затем, когда молоток осознания наконец ударил по рычагу разума, запустив мыслительный процесс, Акисе с испугом посмотрел на профессора. Заметив разгоряченный взор, блондин выдавил нелепую виноватую улыбку. — Прос... — Ладно, у нас нет времени разбираться с вашим поведением Акисе, — профессор отвернулся к доске, — но знайте: это не останется незамеченным. Акисе смущенно потер затылок рукой. В классе еще некоторое время не утихали смешки. Не смеялись лишь мы с Гасай и Косака. Последний все бросал гневные взгляды на Хино, наверняка обдумывая план мести. Остаток урока проходил без происшествий, разве что Акисе получил еще один выговор за невзятый учебник. И все это время я сидел как на иголках, прокручивая в голове один единственный вопрос: “Что делать дальше?” Я посмотрел на Гасай. Девочка была полностью поглощена уроком: постоянно что-то писала у себя в тетрадке и отвечала на вопросы профессора. Как она боролась с тревогой? Как подавляла в себе желание бежать? Я повернул голову к окну. Верхушки деревьев легко покачивались в спокойном, почти усыпляющем ритме. “Обязательно поговорю с ней после урока”

IV

г. Сакурами. 23 апреля. Муниципальная школа города Сакурами. 8:50 — Профессор Мацуда! — со звонком в класс зашла невысокая женщина, которую я раньше не видел в школе, — зайдите, пожалуйста, в кабинет директора, там возникли… в общем, зайдите. Учитель, удивленно поднял бровь и, быстро попрощавшись с нами, вышел с ней вместе с ней. По расписанию должны были начаться курсы по выбору. Одна из особенностей нашей школы. Спектр предметов довольно широк: от спортивных мероприятий до курсов робототехники. Причем это были не кружки, а что ни на есть полноценные занятия, обязательные для посещения. Впрочем мы все частенько забывали про это. Класс начал пустеть. Я подошел к Гасай, все еще чертившей у себя в тетради. Рядом с расписанным каллиграфическим почерком конспектом, в очерченной карандашом рамке была нарисована мордочка кошки. Не без труда я смог различить в изображении ту самую кошку, которую мы встретили сегодня утром. — Крхм, Гасай, — я негромко позвал девочку. Сделав последний штрих, художница отложила карандаш и повернулась в мою сторону. — Да, что-то случилось? — девочка вопросительно посмотрела на меня, будто мы виделись с ней впервые. — Гасай, сколько нам еще тут… — начал я шепотом. — Амано, — встав с места, она прервала меня, — прости мне сейчас нужно на тренировки по бегу. Чем бы это ни было, оно может подождать. Окатив меня своим заявлением, она принялась складывать вещи в сумку. Я молча наблюдал за ней, не зная, что ответить на ее слова. “Да что с ней?!” Внезапно у меня исчезло всякое сожаление о равнодушии к ее вчерашним ранениям. Почему? Почему она меня игнорирует? Я почувствовал себя невесомым, будто наблюдал за собой со стороны. Рука инстинктивно схватила ее за запястье. — Подожди! Мой голос больше напоминал хрип с какой-нибудь доисторической кассетной пленки. Гасай широко распахнула глаза. На её до этого момента бледном флегматичном лице возникло удивление. — Подожди, — дрожащим шепотом повторил я. Мгновенная вспышка гнева сменилась страхом. Гасай мило закатила глаза и подвинулась ближе. Все ее поведение вызвало у меня лишь недоумение. Насколько хорошо я вообще ее знал? — Юки, обещаю, мы поговорим на большой перемене, — ее слова коснулись моего уха, — ты отпустишь меня? С ее словами ко мне вернулся здравый смысл и стыд. Неужели я правда схватил ее за руку на глазах всего класса, да еще и накричал? Лицо загорелось. Мысли спутались в настолько хаотичный клубок, что мне потребовалось несколько секунд, чтобы приказать себе отпустить руку Гасай. Освободившись, она развернулась и направилась в сторону двери, остановившись у самого порога. — Хината, ты идешь? — Нет, к сожалению, — Хино виновато попыталась спрятать глаза, но смущения скрыть не сумела, — я... — Она завалила химию и сейчас пойдет помогать с реагентами, — закончил за нее Косака. — Да ты ведь и сам завалил! — вступилась за подругу Мао, — и сейчас сам пойдешь в кабинет протирать пол. Косака протяжно закряхтел. — Ты точно в порядке? — настороженно спросила Хината, бросив взгляд на руку Гасай. — Да, все отлично. Спасибо, что поделилась учебником! — улыбнувшись сказала Гасай и вышла из кабинета. Как только закрылась дверь кабинета, наступило неловкое молчание. В классе остались лишь я, Косака, Хината с Мао и Акисе, который все это время собирал вещи. — Амано, что это был за подкат к нашей принцессе? — наконец спросил меня Косака, — аж за руку схватил! Щеки и уши охватило огнем. Боже, ну и что нужно на это ответить? Интересно, каков шанс того, что они поверят про турнир и сталкерство Гасай? Если бы, конечно, я мог сейчас выдавить хоть слово. Будто пораженный афазией, я молчал, потупив взгляд в пол. — Да не приставай ты к нему, — холодно сказала Хино, стукнув его плечом. — То есть тебя не смущает, что у тебя могут увести подружку? — скривив лицо в улыбке, съязвил Косака. Ответом послужил лишь вытянутый язык девочки. Ноносака в это время стирала с доски записи учителя. Она всегда это делала. Как я однажды услышал из ее разговора с Хино, у Ноносаки был небольшой бзик на уборке. Закончив работу, она положила сухую губку на ближайшую табуретку. — Хината, если хочешь, могу тебе помочь. У меня сегодня окно, профессор заболел, — вытирая руки о полотенце, предложила девочка с беретом. — Думаю мы с Хино управимся сами, — заявил Косака, усевшись на свою парту. — Звучит так, будто ты хочешь остаться с ней наедине, — сощурив глаза в подозрении, Ноносака схватила лежавшую рядом длинную указку, — Косака Одзи, если ты посмеешь хоть пальцем ее тронуть! Девочка направила остроконечное оружие в сторону Косаки. Хино подошла к подруге и положила свою ладонь поверх руки Ноносаки. — То мы проделаем в нем лишнюю… — Да понял я, понял! — возмущенно запротестовал Косака, замахав руками, — поторопись, а то опоздаем. — Юкитеру! Рядом со мной послышался знакомый голос. Повернувшись, я увидел зевающего Акисе. — Тебя что, парализовало? — продолжил блондин, хлопнув меня по плечу, — давно не виделись! Расскажешь, что тут происходило пока меня не было? — Н-не было, — прошептав слова друга, я был похож на идиота. Нужно же о стольком ему рассказать! — Тоже не выспался что ли? — спросил блондин, сопроводив вопрос новым зевком. — Аксие! — Хино подошла к нам, закончив собирать вещи, — тебя уже заискался профессор Огава. Ты ведь единственный из класса, кто ходит на его курсы. — Угу, и все равно почти постоянно уступаю Гасай в математике. Хино села на парту и ответила белоснежной улыбкой. — Ты все равно молодец, — звонко хихикнула русоволосая, — а если будешь ходить почаще, то станешь ей достойным соперником. Из коридора послышался грохот. Будто тяжелая металлическая железка упала с большой высоты, с силой стукнувшись о бетонную твердь. — Я постараюсь, — Акисе смутился и залился краской, — вот сейчас как раз и пойду. Юкитеру, а ты не должен быть на дополнительных по классической литературе?  — Да, должен. “Мне что и правда идти на урок? Я ведь даже ничего не взял!”  — Хината-а-а, — нетерпеливо протянул Косака, — ну, мы идем?  За пределами кабинета раздался отчаянный крик. Крик до смерти напуганного человека. Я почувствовал, как ноги медленно деревенеют, и с ужасом уставился на дверь кабинета, уверенный, что если открыть её – произойдет нечто непоправимое. Воображение перенесломои мысли в темноту переулка, у стенки которого Хияма разделывал свою жертву. Таким ли был последний крик убитого им мужчины?  — На гвоздь что-ли кто наступил? — хмуро поинтересовалась Хината, — да, я готова, пошли. Она подошла к двери, но за ручку дернул кто-то другой. Кто-то снаружи. В этот момент страх внутри меня достиг предельной черты. Из груди вырвался вопль; я отпрянул назад и ударился об острый угол парты. Дверная створка толчком распахнулась, в проеме возникли два незнакомца в кожаных черных плащах.Они были вооружены.