Незнакомцы

Флоренция, Италия После того сна Мартин начал курить. Не так чтобы много или часто, но Андрес с неудовольствием порой обнаруживал его в беседке с сигаретой в руке. Как бы сильно его не бесил запах и не тревожило состояние Мартина, в том числе и чисто физическое здоровье, запретить или даже просто сказать что-то по этому поводу Андрес не находил в себе силы. Они всё ещё общались, спали вместе во всех смыслах и обсуждали разные планы и возможные совместные ограбления, но Мартин казался мрачен. Порой вкидываемые «крючки» в виде рассказов об общих делах в прошлом Мартин не замечал и, так и не вспомнив ни капли их общей истории. Несколько раз Андрес хотел рассказать ему, но понятия не имел как подступиться. Да и поверил ли ему Мартин? А что если он тут же вспомнит и это разобьёт сердце им обоим, разрушив даже то, что есть сейчас. Что, собственно, было между ними сейчас тоже было большим вопросом. Они трахались всё то время что могли, пока стояло хоть у одного из них. В другое время они кутили или общались, на любые темы, совершенно свободно. Но они не были парой, возлюбленными, как не были и друзьями. Последнее, в общем-то, напрягало больше всего. — Я хочу украсть одно полотно. Это в Делфте, Нидерланды. Не сказал бы, что мне нравятся все полотна Вермеера, но это…интересно. Это займёт лишь несколько дней, поедешь со мной? — предлагает он Мартину в один из дождливых дней, когда они оба сидят в гостиной, пьют вино и читают каждый свою книгу. — Просто украдёшь? — Мартин смотрит на него поверх своей книги. — Разумеется нет, я не так жесток. Заменю на очень качественную репродукцию одного знакомого художника. Он гений, уж поверь. Его стиль обманет подавляющее большинство людей и лишь истинные ценители смогли бы распознать подделку. Остальные точно разницы не увидят. Но смогут продолжать любоваться на превосходно написанную картину. Мартин тихо смеётся. — Познакомь меня с художником, — вдруг просит он, — Вдруг мне тоже понадобится связь с человеком, который может убедительно скопировать Вермеера. Андрес ухмыльнулся ему в ответ. Для Мартина он бы сделал гораздо больше, чем такую мелочь. — Ты…в порядке? — спрашивает он уже чуть позже, когда они готовятся лечь спать. В этот раз без секса, ради разнообразия. Мартин лишь приподнимает бровь показательно вопрощающе, но Андрес знает, что это не искренне. — С чего бы мне быть не в порядке? — спрашивает он вместо ответа. — Кошмары тебе больше не снились? И Андрес думает, что готов к чему угодно. С оговоркам, вранью (он всегда знает, когда Мартин лжёт), к фразам а ля «всё прекрасно», но только не к тому, что на самом деле говорит Мартин. — Каждую ночь мне снишься ты. Это не кошмары, просто сны. С сюжетом, без сюжета. Иногда мы молчим, иногда разговариваем, иногда целуемся. Странно, что не трахаемся, хотя этого и в реальности хватает. Но ничего похожего на тот первый сон. Андрес был готов поспорить, что это не просто сны. Обрывки воспоминаний Мартина прорывались. Но ничего из этого не пугало Мартина, что было достаточно хорошо. Вопрос был в том — надолго ли. И когда Мартин поймёт что это вовсе не просто сны, а их жизнь? — О чём мы с тобой говорим в этих снах? — на свой страх и риск спрашивает он. Тему развивать опасно, но он должен понять, насколько Мартин близок к реальному пониманию ситуации и осознанию воспоминаний. Мартин пожимает плечами. — Об ограблениях, о тебе, обо мне, о твоих жёнах, — он весело фыркает, — иногда это какой-то бессвязный бред без какой-либо логики. Целовались, вот…это была какая-то тёмная комната, я заигрывал с тобой, а ты странно улыбался. Ничего такого. Ничего пугающего или страшного, просто мы с тобой. Правда, ты всегда без бороды там. Кажется, моё подсознание невольно предпочитает именно тот вариант, что я видел на фотках с ограбления Монетного двора. — Хочешь, чтобы я побрился? — хмыкает Андрес, — я бы и рад, но тогда может сработать программа распознавания лиц, а я не фанат тюрем. — С бородой ты выглядишь опаснее, — Мартин задумчиво рассматривает его, — я не настаиваю. Я вообще очень лоялен к почти любому внешнему виду, если мне приятен человек. — У всех есть предпочтения, — хмыкает Андрес, пальцами проходясь по своей бороде и ухмыляясь. Ему тоже не нравилось, на самом деле. Но это были меры защиты. Потом, когда всё разрешится и они найдут спокойное место, Андрес тут же сбреет всё лишнее. — Ну да. Твои предпочтения это женщины, а мои — кареглазые высокие брюнеты, с накаченными задницами и широкой спиной, — парирует Мартин, — но вот мы с тобой здесь, вдвоём, не особенно подходим под предпочтения друг друга. Кроме карих глаз, разве что. — Ну, раньше ты не жаловался на мою задницу, — отвечает Андрес, делая вид оскорблённой невинности. Они смотрят друг на друга и смеются. — Я и сейчас не стану, — улыбается Мартин почти нежно, — иди сюда. Андрес передвигается к нему на постели, тут же чувствуя руки Мартина на своих талии и плече. Мартин увлекает его в поцелуй, нежный и мягкий. Похоже на извинение, хотя Андрес не держал на него никакой обиды, очевидно. Они засыпают, устроившись лицом друг к другу и касаясь лбами. Андрес перематывает в голове их разговор, пытаясь понять, насколько всё хорошо (или плохо) между ними. Мартин становился мягче с каждым днём, привыкал, позволял больше ласки себе и ему. Делфт, Нидерланды Знакомство с художником прошло как по маслу и Мартин оценил его стиль, его репродукции и его собственные работы, назвав из совершенно восхитительными. Лоренцо, старый знакомый Андреса, был очень мил с Мартином и продал им за круглую сумму восхитительную репродукцию «Наброска молодой женщины». Мартин, глядя на картину, гаденько ухмылялся. — Вот такое полотно ты хочешь для своей коллекции? — не сдержался он, смеясь. — Меня должно что-то веселить при входе в спальню, — ухмыльнулся Андрес, — не смейся над искусством, Мартин, Вермеер был великим. Мартин что-то хмыкнул про себя, но отвечать не стал. Ночью Мартин зациклил камеры галереи и высчитал время, когда в нужной комнате не будет охраны исходя из их постоянной очерёдности проверки, пока Андрес очень тихо менял оригинал картины на репродукцию. Андрес вошёл и вышел через систему винтиляции, как ни в чём ни бывало. Они отметили это дело бутылкой шампанского и разными диковинными фруктами, с фырканьем поглядывая на свой «трофей». Это не было тяжело, не было делом всей жизни. Андрес просто развлекался, живя по принципу «я достоин получить всё что захочу». За одно он показал Мартину, пусть и в строго своей манере, как он работает. Это дело было простым и развлекательным, но оно укрепило взаимопонимание между ним и Мартином и, кажется, симпатию Мартина к нему. Им вдвоём было легко и приятно. Они возвращались во Флоренцию в отличном настроении. Кроме того, сны не мучили Мартина, а в какой-то момент и вовсе прекратились. Флоренция, Италия Андрес снимал дом у друзей и был уверен в том, что туда не нагрянет полиция или спецслужбы, потому что Флоренцию контролировало вовсе не официальное правительство. Тут было безопасно. Ну, условно безопасно, по крайней мере. Они с Мартином гуляли и развлекались, периодами посещая их любимый ресторан. Он был их любимым ещё когда они жили в монастыре вместе, но и сейчас Мартин как-то мимоходом упомянул, что это место нравится ему больше остальных. Они наслаждались едой и напитками, обсуждая другие возможные дела, пусть и весьма витиевато, абсолютно непонятно для случайно услышавшего, либо подслушивающего человека. — Ты так и не рассказал, почему уехал отсюда и стал жить в Палермо, — мягко говорит Андрес. Это не шаг отчаяния, это продумано до мелочей. Рано или поздно, Мартин вспомнит. И лучше бы ему думать или даже знать, что Андрес подталкивал его к этому. В крайнем случае, если он не вспомнит сам, то Андрес отведёт его в их общий дом и расскажет, доказывая фото и личными вещами Мартина. В поездке он отчётливо понял, что Мартин вспомнит. Сейчас может и нет, и, возможно это будет не скоро, однако память вернётся. Сейчас его целью было подарить Мартину как можно больше хороших воспоминаний и напомнить, почему тот был влюблён в него. Напомнить, что ему можно доверять и чувствовать себя в безопасности. Теперь ещё и эмоциональной. Никакие женщины больше не имели значения. Андрес был увлечён только Мартином, видел и слышал только его. Это отчасти напоминало период влюблённости в его бывших жён, но только любовь к Мартину была гораздо глубже, чувственнее и ярче. Мартину, кажется, тоже было с ним хорошо. По крайне мере он не изъявлял желания уехать куда-то от Андреса или вернуться в Палермо, в свою ужасную квартиру. — Я жил здесь, когда планировал одно дело. К сожалению, по многим причинам оно рассыпалось, так что я решил не терять тут время и вернулся домой. В Палермо мне было…легче. Андрес щурится. — Легче…что? — После того, как дело обломалось, я пребывал в довольно плохом состоянии. Наверное, это глупо, так переживать, но…я занимался планированием годы. Это было важно для меня, и когда я понял, что ничего не выйдет, я просто…не знаю. Я был не совсем в себе. Не мог спать и есть, не мог нормально функционировать. Ушло несколько месяцев, чтобы я отпустил ситуацию. Жаль, конечно, что ничего не выйдет, но это не конец света. Даже если тогда так казалось, — Мартин лишь пожимает плечами. Сейчас говорить это ему было достаточно просто и, кажется, не причиняло боли. Но Андрес понимал, что вовсе не из-за ограбления Мартин тогда не мог есть и спать. Он был травмирован, несчастен, его психика была перегружена. Он выкинул Андреса из памяти, но общий фон тревоги и невозможность радоваться сохранялись ещё какое-то время. — Мне жаль, — честно сказал Андрес, закрыв глаза, чтобы не встречаться взглядом с Мартином. Он был убеждён, что его любовник прочтёт в них гораздо больше, чем следовало бы показывать сейчас. — Да брось, — отмахнулся Мартин, — это было довольно давно. Сейчас всё в порядке. Андрес кивает, всё ещё довольно горько раздумывая над тем, а стоило ли ограбление Серхио того, что происходит сейчас. Можно ли было всё сделать иначе. Неожиданно для себя он чувствует тонкие щупальца вины, которая его обвивает. Это злит и беспокоит, потому что раньше такого не было. Но перед ним Мартин, который пережил кучу неприятных и действительно тяжёлых дней, которому было так больно, что он предпочёл не помнить. И чувства Мартина волновали его больше чем чьи-либо когда-либо. — А почему ты уехал? — в ответ спрашивает Мартин беззаботно, лишь поддерживая беседу. Он не понимает куда ступил. — По нескольким причинам, — Андрес решает быть откровенен, — Моя бывшая жена хотела путешествий и у нас была намечена встреча с моим сыном. Кроме того, тогда я оттолкнул своего…– Андрес не договорил, не решаясь подобрать слово. — О, у тебя есть сын? — Мартин зацепился абсолютно не за ту деталь, на которую Андрес рассчитывал. — Его зовут Рафаэль. Чуть за двадцать, очень хорош в программировании. Увёл мою жену. Мартин едва не поперхнулся, но затем всё же проглотил вино, чтобы засмеяться в голос. Неудачи на любовном поприще у Андреса его забавили. Будь это кто угодно другой, этот человек бы давно получил по лицу. Или по яйцам. Но Мартину подобное поведение Андрес почему-то позволял. — Тебе и правда не везёт с женщинами. Давно пора было переключиться на свой пол, — он насмешливо продолжает улыбаться. Издевается. — Мне не нужны женщины. У меня есть ты. — Эти слова звучат громом и Андрес весьма серьёзно смотрит на Мартина, глаза в глаза. Улыбка с лица Мартина незамедлительно сползает. — Наш бум бум затянулся, — медленно и задумчиво говорит он, не отводя глаз. — Полагаю, это давно стало чем-то большим, — соглашается Андрес. — Это сразу было чем-то большим, — хмыкает Мартин недовольно и залпом допивает свой бокал, хмурясь. Он вновь смотрит на Андреса, так же серьёзно, обдумывает что-то. Андрес почти слышит сверхвысокую скорость его мыслей. Наконец, он выдыхает, — Кажется, те, кто живёт вместе, проводит всё своё время вместе, много общается и трахается, зовутся парой. Впрочем, откуда мне знать, я далёк от этого. Был, по крайней мере. Андрес чуть улыбается. — Да, обычно так и есть. Я не настаиваю, но разве нам не хорошо вместе? Мартин кивает. — Никогда не чувствовал себя настолько…– он чуть помедлил, — настолько счастливым. Настолько живым, — он тоже позволяет себе небольшую улыбку. Андрес прекрасно знает, с каким трудом Мартину даются эти слова. Это против его концепции, против его правил. Но вот Андрес здесь и Мартин чувствует себя с ним счастливым: это главное. — Я тоже чувствую себя счастливым рядом с тобой, — отвечает Андрес. Он мог бы сказать гораздо больше. О любви, о привязанности, о желании защищать и оберегать. Но такое не говорят человеку, с которым знакомы меньше месяца. По крайней мере Мартин думает, что они знакомы именно столько. Теперь, когда их отношения в полном смысле в понимании обоих стали отношениями, а не просто сексом, стало проще и сложнее. Андресу больше не нужно было следить за тем, что Мартин сочтёт его излишне сентиментальным для обычного секс-партнёра, но в то же время они шли на очевидное сближение семимильными шагами, что приближало их к злой правде об их отношениях длинной вовсе не в месяц, а в десятилетие. — Значит, у тебя есть сын, — переводит разговор Мартин, — который увёл твою бывшую жену. А почему разбежался с прошлыми? — Некоторые просто не желали быть со мной, но в основном измены. Три из пяти, — Андрес хмыкает. И хотя Мартин больше не смеётся, ему не то чтобы очень нравилось говорить о бывших. Они больше не имели значение, только Мартин. Но Берроте спрашивал и Андрес не мог ему отказать в ответах. — Изменял не ты, изменяли тебе? — спрашивает Мартин, получая лишь хмурый кивок, — Странно. Ты горячий, привлекательный, хорош в сексе, умеешь быть и нежным и грубым при необходимости. Не понимаю. Чего им не хватало? — Я тоже. Мой брат говорил, что им просто нужен был другой человек. Не я. Вот и всё. — Твой брат идиот. Андрес посмеивается. Что-то не меняется, даже если начисто стереть память. — Мой брат бывает весьма…надоедлив. Слегка занудноват. Любит правила, книжки и долгую монотонную работу. — Немного не в твоем стиле, — кивает Мартин. — Нет, не в моём. И потом, он виноват кое в чём, за что я так и не смог простить его. Он посоветовал мне бросить моего друга из-за его любви, — Андрес смотрит на Мартина, но, как и всегда, ни тени воспоминаний. — Значит вы оба идиоты. Не могу себе представить что чувствовал твой друг, которого сперва бросили, а потом променяли на незнакомца исключительно из-за удачного секса. Андрес покачал головой. Он хотел было сказать что-то, пусть и завуалированно, о том что он не бросил попытки найти своего ”друга", но лицо Мартина вмиг помрачнело. — Этот паскудный ублюдок… — прошептал он так тихо, что даже Андрес с его идеальным слухом едва различил слова. Он обернулся на стуле, осмотрел зал и…наткнулся на Серхио. Тот увидел его в ту же секунду и направился прямо к ним, чеканя шаг и выглядя достаточно агрессивным, чтобы Андрес разозлился тоже. Серхио не должно было быть здесь по многим причинам, но главная — его брат испортит всё, чего он добился с таким трудом.