Поделись своим светом (Научи его видеть)

Александр бродил по коридорам на следующий день, надеясь, что не столкнется ни с какими гостями. С тем, каким большим был особняк, он считал, что у его плана были шансы на успех. Он должен был готовиться к выезду с джентльменами на рыбалку, но вместо этого пытался придумать повод пропустить ее. У него не было желания сидеть у озера и ждать, пока рыба попадется на крючок, при этом слушая бесполезные разговоры остальных мужчин. Может быть, его и заперли здесь, пока он не сможет испытать детей — и мисс Старкову — в понедельник, но это не значило, что он должен подчиняться капризам герцога. Он завернул за угол длинного коридора и обнаружил себя в широкой и наполненной воздухом галерее. Картины на стенах, очевидно, были предками герцога, все до одного высокомерно глядя на него с полотен. Он слегка поморщился от напоминания о той власти, которой он не обладал. Что он смог бы сделать на благо гришей, если бы обладал такой властью? Вниманием и доверием принца-регента? Вместо этого ею пользуются ради приемов и чтобы загнать его в жертвы брачной охоты. Он сделал шаг вперед и осознал, что не один. Мисс Старкова сидела на скамье в галерее с альбомом на коленях, резко двигая карандашом по бумаге. Она пока его не заметила, настолько поглощенная рисованием, и он тихо отступил назад. Как бы ему не хотелось провести с ней время и понять природу ее дара, он не хотел беспокоить ее, когда она была так очевидно занята. Он повернулся и, неверно рассчитав, сколько места у него есть для маневра, врезался ногой в скамью, и не удержался от тихого вскрика боли и удивления. Мисс Старкова дернула голову вверх, ошеломленная, и ее карандаш замер на странице. — Генерал Кириган, — сказала она с улыбкой после того, как быстро пришла в себя. — Прошу прощения, мисс Старкова, — сказал он, оставшись на месте, несмотря на то что его тянуло подойти к ней. — Я не хотел вас беспокоить, я как раз уходил. Она покачала головой. — Нет, вам не обязательно уходить. Когда он заколебался, она мягко улыбнулась. — Пожалуйста, останьтесь. Как он мог отказать ей в такой просьбе? Кивнув, он подошел на несколько шагов ближе. Он не сел, не желая быть слишком близко и тем самым заставить ее ощутить неловкость, и вместо этого остановился у противоположного конца скамьи, на которой она сидела. — Вы сегодня без детей? — спросил он. Было так странно видеть ее без юных подопечных. Она покачала головой. — Лишь ненадолго. У них дневной сон с няней. Он кивнул, благодарный за ничем не прерываемое время, которое было им дано. — Я не знал, что вы художница, — сказал он, кивнув на альбом. Он не видел целиком, что она рисовала, но из того, что он заметил, у нее был талант. Она порозовела и помотала головой. — О. Это всего лишь хобби. — Я уверен, что вам нет нужды в такой скромности, — сказал он, и как бы ему хотелось, чтобы она не принижала себя, хотя понимал, почему она это делала. Иногда было проще скрываться, чем разбираться с последствиями того, что люди обращали на тебя свое внимание. Он давным-давно решил, что не сможет жить, скрывая то, кто он, и отчаянно желал того же для нее. — Могу я?.. — спросил он, протянув руку, но не двигаясь, пока ждал ответа. Ее щеки стали еще краснее, но она медленно кивнула и протянула ему альбом. Она сделала набросок детей, и он был прав — ее скромность была совершенно лишней. — Они великолепны, — сказал он, подняв взгляд от альбома, чтобы она увидела, насколько он искренен. — Я серьезно. Вы обладаете недюжинным талантом. — Спасибо, сэр. Он вновь опустил взгляд, его пальцы кололо от желания перевернуть страницу и увидеть, что еще она запечатлела. — Можно? — снова спросил он. Она вновь кивнула, видимо, смирившись. Он медленно переворачивал страницы, рассматривая то, с какой точностью она запечатлела всю семью, слуг, даже гостей домашнего приема, хотя эти наброски были далеко не такими четкими. У нее было явно не так много времени, чтобы изучить трех молодых женщин и их родителей. Он перевернул страницу и поднял брови, увидев собственное лицо. — Мне не часто выпадает возможность рисовать новых людей, — сказала она с нервозностью. — Потрясающее сходство, — сказал он, бросив на нее достаточно долгий взгляд, и подарил ей легкую, успокаивающую улыбку, вновь уставившись на рисунок. Прошло много времени с тех пор, как его рисовали вот так, и он был удивлен тем мягким выражением, которое она подарила ему. Ему нравилось думать, что он не был жестоким человеком, но он был армейским генералом, и в его жизни было мало места для мягкости. К тому же он никогда не был против того, чтобы пользоваться тем, что люди находили его пугающим. Суровый взгляд или резкое слово позволяли ему куда легче исполнять свой долг, и он был не против этих инструментов. Но мисс Старкова не нарисовала его внушающим генералом. Нет. Она нарисовала мужчину, и у него было чувство, что он знал, куда — или на кого — он смотрел с таким выражением лица. О. Он прочистил горло и осторожно закрыл альбом, возвратив его хозяйке. — Вы действительно талантливы, мисс Старкова. Спасибо, что показали их мне. Он поклонился, попрощался и тактически отступил — то есть сбежал. Прошло так много времени с тех пор, как он испытывал к кому-то романтические чувства — возможно, века, — и он был так сосредоточен на том, чтобы помочь ей, такой же, как он, грише, что совершенно упустил растущую симпатию к ней, пока она прочно не обосновалась в его сердце. Он решительным шагом вернулся к своей комнате. Он определенно не собирался присоединяться к джентльменам на рыбалке, пока осознавал последнее развитие событий. Разумеется, ему не стоит даже думать о том, чтобы как-то идти на поводу этих чувств. Даже если бы он смог найти усилитель, чтобы продлить ее жизнь, у него будет с ней всего полтора века — если повезет, два. К тому же он слишком занят войной с Наполеоном. У него нет времени на то, чтобы быть мужем, и все, что с этим связано. Внезапно в его голове возникла непрошенная картинка — маленький темноволосый ребенок с явной примесью крови шу, и он обнаружил, что его охватило желание, чтобы эта картинка стала явью. За все свои долгие годы он никогда не был отцом. Что в этой женщине разбудило в нем желание это изменить? *** Пока Алина готовилась ко сну тем же вечером, она никак не могла выкинуть из головы встречу с генералом Кириганом. Он улыбался ей и смотрел на ее с той же мягкостью, что она видела прежде. Он сказал, что она талантлива, никак не связывая это с кровью шу в ней. Встретив его впервые, она сразу же заметила, насколько красивым он был, но сосредоточилась на том, чтобы помочь детям преодолеть страх перед испытанием, а не на его внешности. Но чем больше времени она проводила с ним, тем ярче становилась его внешность и очарование, и она поймала себя на том, что рисовала его, пока дети спали днем. И с каждым штрихом, делающим его лицо на странице четче, она осознавала, что смотрела на него не как художник на предмет своего искусства. Нет, она думала о нем, как женщина думала о мужчине. Что, несомненно, не могло привести ни к чему, кроме катастрофы. До его приезда в поместье герцога она слышала о знаменитом Черном Генерале, но всегда представляла его старше и более пугающим. И хотя она не сомневалась, что он способен с жаром защищать их страну, она не ощущала страх рядом с ним. Он был добр к ней и детям, и было видно, что он заботился о гришах. Она, конечно, как и все молодые женщины, задумывалась над тем, за какого мужчину могла однажды выйти замуж. Чтобы выжить в этом мире, женщине нужен мужчина, как бы ей не было ненавистно, насколько ограничены возможности ее пола. Когда она была младше, в ее девичьих мечтах о браке по любви фигурировал мальчик, с которым она выросла, но он присоединился к армии, и последнее, что она о нем слышала, что он собирался жениться. Тогда это разбило ей сердце, но оглядываясь назад, она знала, что они бы не сделали друг друга счастливыми. Теперь она лишь надеялась, что сможет выйти замуж за доброго мужчину, который будет хорошо с ней обращаться. Если ее жизнь не будет сладким сном, то пусть хотя бы не кошмаром. Почему ее разум подбрасывал фантазии, как генерал предлагал ей свою руку, или целовал утром, или поднимал их ребенка, вернувшись домой? Это были глупые мечты, и если она не будет осторожна, то разобьёт свое сердце об эти несбыточные надежды. Мужчина его положения никогда не женится на гувернантке, да и если бы она была не просто гувернанткой, она подозревала, что генерал Кириган не женился бы на не-грише. Она знала, что он был недоволен манипуляциями герцога, который удерживал его в поместье, но, когда генерал действительно женится, это будет кто-то вроде тех молодых леди, которые присутствовали на приеме. Прекрасная гриша с хорошим воспитанием и из богатой семьи. Алина не могла рассчитывать на него. Это глупо. Едва прием закончится, он испытает детей и затем уедет, и она больше никогда его не увидит. Она понимала, что многое о нем просто не знала, но он обращался с ней с куда большим уважением, чем другие люди его положения. Даже те, кто не были откровенно грубы и равнодушны, в основном просто игнорировали ее. Она присматривала за детьми, зачем обращать на нее внимание? Но он говорил с ней, выслушал ее, когда она попросила испытать ее первой ради спокойствия детей. Он просмотрел ее рисунки и искренне похвалил ее талант. И как бы она не покраснела, когда он нашел свой портрет, его похвала и ошеломленное выражение лица согрели ее изнутри. Он был холостяком так долго, но для людей военных в том не было ничего странного. Когда бы он не женился, она подозревала, что он станет прекрасным мужем. Он будет заботливым, даже если это не будет брак по любви, и будет хорошо обращаться со своей женой. Она не была уверена, откуда это знала, но, когда думала об этом, это казалось правильным. Но это никогда не будет она. Она глубоко вдохнула и выше натянула одеяло. До тех пор, пока она будет твердо помнить о границах разумного, ей ничем не повредит его компания, если у них будет еще возможность пообщаться, ведь так? Ее разум говорил, что она сможет удержать свои чувства в узде. Это всего лишь легкое мимолетное увлечение. Но гулкое биение сердца шептало, что она обманывала себя. *** Ей долго не удавалось уснуть вечером, а утро наступило слишком рано. Она собиралась присоединиться к семье и гостям в церкви и могла только надеяться, что ее посадят не слишком близко к генералу, в противном случае она прослушает всю проповедь. А с другой стороны, конечно, герцог посадит генерала рядом с молодыми гостями, так что она наверняка будет сидеть далеко от него. Осознав это, она ощутила укол в груди, смешанный с тяжелой дозой облегчения. Скоро он уедет, и она избавится от этого помутнения разума. Романтические мечты о мужчине, который никогда не захочет ее, не принесут ничего хорошего. Она поздравила себя с присутствием рассудка, оделась и вышла из комнаты, присоединившись к гостям, которые шли в церковь. Спускаясь вниз по лестнице, генерал Кириган поднял голову и поймал ее взгляд. Она не могла понять выражение его лица, но он не отводил глаза несколько долгих секунд, и ей пришлось сражаться с румянцем. Как за одну ночь он стал ещё красивее? Он уедет завтра. Он уедет завтра, и ей нужно продержаться только эти полтора дня. Она тайком бросила на него взгляд, когда он выходил на улицу, и осознала, что это будет куда более тяжелый день, чем она пыталась себя убедить.