Поделись своим светом (Научи его видеть)

После того, как семья и гости вернулись с проповеди, Алина прошла в свою комнату. По воскресеньям она не вела уроки, и с нетерпением ждала, что нее будет возможность продолжить читать роман, который она начала несколько ночей назад. Но прежде чем она поднялась по лестнице, генерал Кириган позвал ее: — Мисс Старкова. — Да, генерал? — спросила она, повернувшись к нему. Семья и их гости прошли в особняк дальше, но генерал задержался, чтобы поговорить с ней? — После того как завтра дети будут испытаны, смогу ли я поговорить с вами наедине? — спросил он с той же мягкостью, что она видела прежде на его лице. Она изумленно распахнула глаза, — о чем он может говорить с ней наедине? — прежде чем сгладила выражение и кивнула. — Конечно, генерал Кириган. Он мягко ей улыбнулся, поклонился и вышел. Алина застыла у подножия лестницы на несколько секунд, пока ее разум пытался осознать только что произошедшее. Существовало не так уж много причин, по которым достопочтенный джентльмен мог бы попросить о разговоре наедине с женщиной, но она даже не могла представить, чтобы он собирался просить ее руки. Зачем ему?.. Что он приобретет от того, что она станет его женой? Как бы ей не хотелось, чтобы этот мир был тем, в котором она могла стать его женой, в котором они могли бы быть счастливы вместе, она знала, что это невозможно. Возможно, он хотел обсудить, что ей нужно будет включить в обучение детей, если кто-то из них окажется гриша? Он походил на человека, которого заботят такого рода вещи, несмотря на то что дети были не его и не являлись родственниками. Должно быть, все так и есть, или все равно разговор будет касаться детей и их возможной силы. Она заставила свое колотящееся сердце успокоиться и отмахнулась от мыслей о возможности быть для него большим, чем гувернантка детей, которых он должен был испытать. Он уедет завтра. Ей было тоскливо от мысли, что она больше никогда не увидит его — потому что она знала, что, испытывая те нелицеприятные чувства к герцогу, которые испытывал генерал, он не захочет возвращаться. Но это к лучшему. Если она продолжит мечтать о большем, чем ей суждено, то обречет себя на разбитое сердце. Святые знали, он не любил ее, и ему нет причин думать о ней, как о подходящей кандидатке в супруги. Она медленно поднялась по лестнице, пытаясь подготовить свое сердце к его отъезду. *** Александр не собирался так рано спрашивать мисс Старкову, не сможет ли он с ней поговорить после испытания детей на следующий день, но когда он задержался, не спеша за семьей герцога и остальными гостями, он не смог удержаться от хотя бы краткого разговора с ней. Возможно, он раскрыл свои карты, но он не мог заставить себя беспокоиться из-за этого. Когда он впервые осознал, какие чувства к ней испытывал, он пытался убедить себя, что брак между ними невозможен. Он знал боль любви к кому-то, с кем ему придется попрощаться, но чем дольше он думал о том, чтобы уехать и больше никогда ее не видеть, тем больше его сердце протестовало. Они просто проведут вместе все отведенное им время, насколько это возможно, и, хотя его скорбь от ее утраты будет безграничной, разве это не будет стоить возможности звать ее своей и быть ее в ответ? Приняв решение, ему осталось только попросить ее руки. У него не было гарантий, что она согласится, хотя ему нравилось думать, что до сих пор во всех их разговорах она была настроена к нему положительно. Он мог только надеяться, что она скажет да, что она полюбит его так же, как он — как он начал подозревать — уже полюбил ее. Присоединившись к гостям и слушая болтовню мисс Назяленской и родителей остальных юных леди, он мысленно продолжал видеть лицо Алины. Вскоре он узнает, каков ее дар и будет ли она его женой. *** Когда Алина проснулась утром понедельника, она долго лежала в постели и несколько минут смотрела в потолок, прежде чем смогла заставить себя подняться. Маленькая, хрупкая часть ее надеялась, держась за маленькую возможность того, что он хотел поговорить лично, чтобы выразить свои намерения. Думать об этом, конечно, грозило только болью в будущем, но она не могла остановить впившуюся в сердце надежду. Нет, он испытает детей и поделится какой-нибудь мудростью о том, как учить детей-гришей, и затем уедет. Ей нужно смириться с этим. Она уже смирилась. Все равно когда-нибудь смирится. Генерал не должен был встретиться с детьми до полудня, а утренние уроки шли так медленно. Дети думали лишь об испытании и том, обладали ли даром гришей, поэтому их внимание было сложно удержать. И то, что сама она то и дело мысленно возвращалась к одному армейскому генералу, ничем не улучшало ситуацию. Наконец, минуты и часы прошли. Дети пообедали, и пришло время испытания. Ради детей она старалась оставаться спокойной, но внутри нее застыла пустота, лишенная всяких чувств. Она проводила их в большую гостиную. Когда они вошли, герцог, герцогиня и генерал уже сидели там. Мужчины встали, когда она вошла с детьми, но герцог почти сразу сел, ожидая начала испытания. Генерал Кириган тепло улыбнулся детям и опустился на корточки перед ними — они все еще держались возле ног Алины. — Вы готовы узнать, гриша вы или нет? Мальчики кивнули, хоть и неуверенно, а Эмма просто прижалась к Алине. — Я уже пообещал мисс Старковой, что сначала испытаю ее, чтобы вы увидели, что это не так страшно, — сказал генерал, бросив на нее взгляд, и поднялся, и ей было ненавистно то, как дрогнуло ее сердце от нежности этого взгляда. Она кивнула и опустила взгляд на детей. — Вы помните, как мы говорили о храбрости? Все трое кивнули, и Томми и Эдвард выглядели одинаково воодушевленными. Ее сердце замерло от привязанности к ним, и затем она подошла к генералу. Он снял кольцо с когтем с мизинца и надел на большой палец. — Это не больно, — сказал он, жестом показывая ей поднять руку. Когда он слабо обхватил ее предплечье, ей пришлось подавить вздох от ощущения его кожи на своей. В этом не было ничего неприличного, но она все равно ощутила, как потеплели щеки. — Дышите, мисс Старкова, — медленно сказал он, поднося кольцо к ее локтю. — Все будет в порядке. Она не могла сказать ему, что ее реакция вызвана совсем не страхом, и просто кивнула. *** Наконец, Александр узнает, какой была ее сила, сможет помочь ей остановить мучившую ее атрофию. И если его вопрос будет встречен положительно, то он больше с ней не расстанется. Он направил острый кончик когтя к ее коже и, глубоко вдохнув, неглубоко поцарапал ее кожу. Яркий, тёплый свет брызнул из раны, и ее глаза встретили его, широко открытые и изумленные. Он и сам испытывал те же чувства. Хотя он знал, что она была гришей, в то время как она очевидно даже об этом не подозревала, он ни на мгновение не подозревал, что она была знаменитой заклинательницей солнца. Он надеялся на появление того, кто смог бы уравновесить его тени, но давно отказался от реальной надежды на то, что сможет когда-нибудь найти такого человека. Знать, что она была здесь, прямо перед ним, и она была женщиной, с которой он решил, что проведёт свою жизнь — это откровение сбивало с ног. Дети сбились вокруг нее, сталкиваясь с их ногами, Александр выронил руку мисс Старковой, и свет растаял. — Что это было? — спросила она, рассеянно гладя детей по волосам и успокаивая их, хотя не отрывала взгляда от Александра. — Я не гриша. Уголки его губ дернулись вверх. — Вы не только гриша, мисс Старкова, вы заклинательница солнца, та, что я думал, не существует. Она разомкнула губы, чтобы заговорить, но оттуда не вырвалось ни звука, и она закрыла рот, покачав головой. Прежде чем он успел предложить перейти в более уединенное место, чтобы он смог объяснить больше — и умолять ее стать его женой, чтобы больше никогда не расставаться до тех пор, пока они были живы, — дети начали просить, чтобы испытали и их. Он улыбнулся мисс Старковой улыбкой, которая, он надеялся, была успокаивающей, и повернулся к детям. Он испытал их по старшинству, и хотя старший мальчик, Томми, не был гришей, остальные оба были прочниками. Он видел разочарование на лице Томми, но надеялся, что это не вобьет клин между ним и его братом и сестрой. Он слишком часто видел подобное. Но у него не было времени беспокоиться об их будущем, когда мисс Старкова — Алина — стояла перед ним. Он уже спросил ее, смогут ли они говорить после испытания, но в отсутствие ее отца он все же повернулся к герцогу. — Могу ли я поговорить с мисс Старковой наедине? Герцог не выглядел довольным, что он предпочел гувернантку его детей, а не одну из молодых достойных леди, присутствовавших на приеме, но Александру было все равно, что думал герцог. Мгновение спустя герцог кивнул и встал, проводив жену и детей из гостиной. Детям явно было интересно, и младший мальчик спросил отца, почему они уходили, но Александр не услышал ответа, потому что дверь закрылась и он наконец остался наедине с Алиной. Она выглядела потрясенной, и он не мог ее винить, столько узнать о себе за раз было трудно. — Вы знали? — спросила она удивительно спокойным голосом. — Не то, что вы заклинательница солнца, но что вы гриша, да, знал, — сказал он с кивком. — Когда гриша не пользуются своим даром, это вызывает болезнь, признаки которой я очень хорошо знаю. Я был рад, что вы попросили меня испытать вас, чтобы помочь детям, чтобы мы смогли узнать вашу силу, и вы бы исцелились от болезни. Вы догадывались, что вы гриша? Она помотала головой. — Нет, я всегда была… Нездорова, но я не думала, что это может быть причиной. Им о стольком нужно было говорить, столько подготовить для ее обучения и приручения дара, но он обнаружил, что больше не мог ждать. — Мисс Старкова, — начал он, и от нервов его голос был не совсем таким ровным, каким бы он хотел его слышать. — Я знаю, что на вас многое свалилось, и мне не нужен ответ прямо сейчас, но я должен спросить, станете ли вы моей женой. Она распахнула глаза, и несколько долгих мучительных секунд молчала. Если она откажет ему, он все равно сделает все для ее обучения и безопасности, как гриши и заклинательницы солнца, но он надеялся, что она по крайней мере подумает над его предложением. — Это из-за моего дара? — спросила она, подняв на него глаза, в которых застыла уязвимость. Он покачал головой. — Я действительно долгое время ждал заклинателя солнца и чрезвычайно доволен, что это оказались вы. Но я решил попросить вашей руки еще вчера. — Он глубоко вдохнул. — Пожалуйста, уверяю вас, если вы откажете мне, я все равно приложу все силы, чтобы помочь вам научиться заклинать. — Да, — сказала она, начав улыбаться. — Да? — переспросил он, нуждаясь в подтверждении, что она действительно сказала это, и ему не показалось. Она кивнула. — Да, генерал Кириган, я выйду за вас. — Александр, пожалуйста, — сказал он, желая услышать свое имя из ее уст. — Александр, — сказала она так мягко, что у него едва не подкосились колени. — Тогда вы должны звать меня Алина. — Алина, — сказал он, нежно касаясь ее руки своей. Она улыбнулась еще шире, еще ярче, и он сморгнул слезы от осознания, что эта женщина будет его женой. — Алина, — сказал он, уже чувствуя, что ее имя станет для него наркотиком, — я могу тебя поцеловать? Она кивнула, и он наклонился и нежно прижался к ее губам. Целовать ее было намного лучше, чем ему представлялось, но он смирил себя и не дал притянуть ее к себе и поцеловать так, как ему отчаянно хотелось. Для этого будет время позже. Когда он отстранился, в ее глазах тоже сверкали слезы. — Я мечтала о том, чтобы выйти за тебя замуж, — сказала она едва ли не шепотом. — Но я знала, что это невозможно. Он помотал головой. — Как мне может быть нужен кто-то, кроме тебя? — спросил он, находя идею того, что он может не хотеть ее в жены, абсурдной. — Моя дорогая, любимая Алина, — сказал он, взяв ее за руку. Ее улыбка ослепляла, и она привстала на цыпочки, чтобы снова поцеловать его. Оба улыбались. Он так злился на герцога за то, что он запер его здесь, в особняке и на приеме, и не представлял, что покинет поместье обрученным человеком. Но с Алиной в его объятиях, Александр мог только благодарить герцога за то, что он привел его к ней.