Свитки Чёрной Любви.

      Лес может увести вас своими дорогами и тропинками далеко от начала маршрута, до самого пункта назначения. И сегодня в лесу довольно прохладно. Ещё вчера полуденный зной свалил с ног уставшего путника. Этим незнакомцем был мужчина больше двадцати лет, в синем лёгком жилете, чёрной бандане и очках, через которые он смотрел на мир своими тёмно-карими глазами. Но сейчас его глаза прикрыты, кажется, мужчина решил вздремнуть и, облокотившись о дерево, закинул руки за голову. Он лежал в тени раскидистых ветвей всего пару минут. Тростинка в его зубах слегка поддавалась влиянию ветра.       Над головой крикнула большая хищная птица и путник раскрыл глаза. Неожиданно в одурманенном прохладной тенью разуме вспомнился долг почтальона, каким обремененяла его работа и, с точки зрения профессиональной этики, ему стоило вновь выдвигаться в путь как можно скорее.       Слегка сбитый с толку затянувшимся отдыхом и возможным последствием такой халатности, служащий почтового ведомства привстал, ощупывая землю, где рядом с деревом лежала его огромная, бесформенная сумка. Окончательно встав и одев на плечё сумку, мужчина было собрался покинуть место привала, но его зрение что-то привлекло у того самого дерева, где он провёл десяток минут отдыха. Этим предметом оказался небольшой чёрный свиток. Почтальон поднял его с земли и повертел в руке. «Из сумки вывалился, стало быть», — решил путник и забросил его в свою сумку. Он поправляет съехавшие с переносицы очки и бодрой походкой продолжает дорогу в Деревню Листа, — на этот раз его пути ничто не помешает.       Сегодняшнее утро выдалось до восхищения прекрасным, если ставить его против жарких и насыщенных душным, выжженным воздухом дней, сопровождающих деревню и её жителей на протяжении уже как нескольких недель. Это то самое знойное, красивое и яркое лето, и именно сегодняшний его день встречает прохладой и не развеяным запахом дождя, хранящим в атмосфере приятный отголосок надежды быть не настигнутым палящим солнцем. Но есть и иная, скользкая и непредсказуемая сторона этого блага, ведь после дождя, как оно часто и бывает, всюду куда не ступишь хлюпает грязь и ноги увязают в эластичной, размытой водой земле.       И так случается, что на всю Коноху не найти в такую раннюю и скверную погоду полигона, заполненного боевыми, отчаянными кличами, землёй — испещренной песочными и более твёрдыми грунтовыми ямами и даже кратерами, которые от влаги заливают себя, или которые заливают собой воткнутое оружие; в иной раз не сыщешь и разбитых, разнесённых по всей округе деревянных, тупых столбов; невозможно также найти и двух людей, желавших сотворить это вокруг себя. Но насколько мы знаем, невозможно, это — не про команду Гая. Верно, столь принудительный принцип воспитания боевого духа, заходящий, может, слишком далеко, закрепляет за людьми способность противостоять врагу...       — ...даже в самых неожиданных, неподходящих и непредсказуемых ситуациях на скользкой поверхности — она лишает вас контроля! контроль очень важен! следуй ему! но не забывай! что в слежке за врагом ты должен предсказывать так же и то, как повёдёт себя местность! — развергался во весь голос Гай, ударяя в каждое слово перед восклицанием, — кто твой враг?!       — Местность и истинный враг! — крикнул в напряжении Ли, в этот самый момент отбивая ногой боевой топор, который направила в него ТенТен, перенаправляя его траекторию движения в сторону от себя. — У меня два врага! — выкрикнул он, уклоняясь от сюрикенов, кунаев и ножей, летящих остаточной воздушной дорожкой, что свидетельствовало о том, что у его противника постепенно кончается запас оружия. Отголоском его слов стала погрешность, вызванная слякотью, смазавшая его уклонение, заставляя ноги съехать с привычной стойки. К счастью встречи с грязью удалось избежать и парень остался в вертикальном положении, не смотря на то, что одно лезвие всё же достигло его плеча. Только удалось ли избежать вовсе? Вся одежда и без того была скованна брызгами; где-то даже с грязной и засохшей с приходом редкого солнца коркой.       — Два?! – если судить по загадочной и где-то кровожадно-страстной улыбкей или, скорее, оскале, можно определить то, что он ждал такой ответ, и ему не терпелось выкрикнуть: — твоя опора — местность, земля — основа ног, она создаёт движения для твоего тела!       Ли на секунду перенёс полный вопросов и возможных догадок взгляд на Сенсея, озаряясь решимостью при виде его измазанного грязью лица, сквозь которую пробивался уже привычный огонь.       — Но как же это? — оставляя секундный взгляд для Гай-сенсея, и один вопрос для самого себя, пытался решить представленную ночной грозой задачу Ли. Руки на отточеном, систематичном и беспрерывном автомате продолжали блокировать любые атаки, приходящиеся боевым посохом. Он внимательно следил за лицом ТенТен, но, кажется, не видел из-за грязи его вовсе. С её волос, заплетённых прочно косой в два оданго, летела кусками грязевая стружка, а посох бил в результате промаха по земле порой с такой силой, что водно-грязевая баня накрывала их с Ли с ног до головы.       ТенТен отскочила спиной назад, совершая быстрое сальто, но в итоге с приземлением вышла беда и куноичи почти свалилась к пузырчатой, почти наполненной кислородом от ударов склизкой жиже. Устоять ей помог посох, ставший ей чуть ли не третьей ногой, впиваясь глубоко в грязь. Она быстротечно вздохнула, взмахнув слезшей к носу чёлкой. В зубах хрустела размокшая земля; руки скользили ладонями по дереву шеста, размазывая ставший неприятным грунт; в сапогах шлёпала та же консистенция. Секундная заминка позволила сообразить откинуть посох и, запуская обе руки накрест в две сумки, крепящихся по бокам бёдер, приняла резкое положение в воздухе и круговым разворотом послала чреду острых сенбонов в Ли, желавшего непременно напасть. Парень, перескакивая то с ног на руки, то с рук опять на ноги, динамично ушёл от простой, но неожиданной атаки, позволившей отдалить его на два метра от себя.       — ТенТен, что это ещё за колючки? — крикнул Гай, который позабавился её тактике боя, которую она вновь не постеснялась применить. Сенбоны, имеющие лишь вид и убойную силу обычной иглы, снова и снова промахнулись, исчезая бесследно в грязи.       — Свитки почти на нуле, — тише прочих отозвалась ТенТен, бросая без особого энтузиазма, со слов сенсея, «колючки», и вновь уходя от разрезающих воздух, кажется, на кислород и углекислый газ, атак Ли. Пока его ноги и руки свистели со всех сторон, передохнуть было невозможно.       — Оружие? Думаю ты слишком слилась с ним! Я знаю тебя, ТенТен; так же я знаю и то, что твоя чакра всё ещё на уровне! — Гай, вытерая наспех грязь, брызнувшую под хлёстким шлепком пятки Ли, но больше размазывая её по белой коже, сидел в коляске по колено в грязи; его кулаки в возбуждении от боя сильно сжимались. — Ты забываешь нечто важное или вовсе не видишь очевидного! Вы здесь, чтобы процветать в бою, не имея при себе то, что создаёт преимущество! Так раскрывайся же! — его кулак наконец нашёл своё дело, взметнувшись над головой, — избавься от всего, от чего ты раньше была зависима!       ТенТен уже в какой раз стоит перед партнёром по спаррингу, в последних угасающих остатках сил переводя дыхание и чувствуя, как рвёт грудь непрерывное дыхание или гнев, разразившийся на неподатливую грязь. Она наблюдала сквозь заслонку пропитанной каплевидной землёй чёлки своего неумолимомого соперника. Он был со страстной, серьёзной решимостью во взгляде — с одной стороны; её сабли, катаны, кусаригамы, копья, топоры и кунаи, которые утаскивает в себя молчаливо грязь, — с другой стороны. В недоумении она могла лишь плеваться гадливой землёй.       — Гай-сенсей! я все понял! — крикнул в ежесекундном прозрении Ли, совершая последний замах ногой и возвращаясь в свою стандартную стойку, — мы тратим время и бессмысленно расходуем энергию, мы тонем в грязи, мы думаем о ней и забываем о главном противнике! — парень с новой силой бросился в бой на ТенТен, где на пути его удары стали встречать нунчаки с тройной дубиной. — Мы оставляем! нашу внимательность и контроль! над противником! увязать в грязи! но мы не воспринимаем её! как союзника! — под ритм ударов ударял и в слова зелёный зверь. Его атаки стали сбрасывать скорость, от чего ТенТен стало чуть легче; она слегка позволила себе отдохнуть. Но это было ошибкой. — Гай-сенсей, я понял! — парень резко застыл, почти поскальзываясь, — Грязевой вихрь Деревни Скрытого Листа! — Ли тут же перескочил в динамике на руки, разгоняясь и подпрыгивая с замахом ноги, после чего поднимая тот самый вихрь, но захватывая при этом с ветром и размокший природный грунт, поднимая ввысь брызги, поражая ими всё вокруг одной сплошной круговой волной.       ТенТен была в ужасе и с визгом поспешила ретироваться, но её скорее настиг грязевой удар, почти сбивая с ног. Таким образом она заплатила за равновесие всем телом, которое с ног до головы окатило грязью. Земля сочилась сквозь волосы, стекала под одежду и застелала взор.       Майто Гай же, предшествуя смекалке и усилиям своего ученика, поднял большой палец вверх, сверкая широкой, одобрительной улыбкой, но в ту минуту и его улыбка, и всё лицо залило вязкой грязью, мазнувшей от удара.       Ли приземлился: его лицо выдавало решимость и холодный, серьёзный расчёт, — кажется, он ещё никогда не был так уверен.       — Гай-сенсей, я понял: земля — это нашь союзник! Наших врагов может быть сколько угодно, — юный шиноби медленно протянул руку, заложив другую за спину, грозно смотря на ТенТен, упавшую ладонями на колени, — а союзник, хотя бы один, у нас будет всегда. Этот союзник — местность! — парень рванул к сокоманднице, желая нанести решающий удар, но на втором скочке его щиколотку схватила грязевая дрезина, а когда отпустила, Ли неожиданно поскользнулся и, махнув свободно ногой вперёд, ударил ТенТен ступнёй прямо в лицо, чего она совершенно не ожидала; оба в одну и ту же секунду упали в грязь.       Гай улыбался под позорный шлепок, замечая, как над лесом показалась стая птиц, а солнце с облаками поднялось выше над горизонтом. Стновилось теплее.       — Молодец, Ли! Ты смог разбить эту гору, гору обрушившихся на тебя задачь, нагоняя мою истину! — чувства гордости и слезливой сентиментальности рвались из тела сенсея словно огонь из зажигалки, — ты всё понял!       — Что понял?! — возмущённая куноичи с трудом встала, чувствуя, что земля её просто так не отпустит. — Мы словно свиньи — в грязи! Поверить не могу, Гай-сенсей, что мы встали в четыре часа утра ради этого! — её звонкий голос укоризненно прорезался в тишине полигона.       Но её никто уже не слышал: Гай с распростёртыми объятиями встречал своего протежированного ученика, стискивая как в последний раз и рыдая горячей рекой слёз. По всей тренировочной площадке разносилось: «Ли!». — «Гай-сенсей!». — «Ли!». — «Гай-сенсей!» и т. д., и т. д.       Куноичи стало невыносимо такое даже наблюдать со стороны, после этого глупого и бессмысленного представления, в котором она сама по какой-то неведомой наивности участвовала с подачи Сенсея. Поэтому, в порыве давно копившейся и не находящей выхода гневной одержимости, схватила свиток и раскрыла его, свирепо прокричав:       — Умойтесь! — грянула невероятно мощная ударная струя, за секунду до столкновения успевшая увидеть подлинный ужас стоявших досихпор в обнимку Ли и Гая, после чего, в раз смыла их с полигона, встречая и провожая учителя и сокомандника их собственными криками. — Это было так отвратительно, что даже двадцать четыре часа беспрерывной тренировки с утяжелителями, под палящим солнцем не смогут тут сравниваться... — девушка с облегчением вздохнула, чувствуя себя на пределе после долгой тренировки в мерзкой грязи. Усталость и боль в суставах обременяла ставшая тяжёлой одежда, а ощущение этой мерзости буквально везде одолевало сильной брезгливостью. Она ещё ранее заметила пульсирующую боль в голове, после того как её волосы пропитались холодной водой и грязью; тело так же было обречено на болезненную стянутость в мышцах. Она опять вздохнула. — Можешь выходить, Неджи.       Из густой лесной чащи, со смиренным спокойствием, вышел предупреждённый шиноби, встречая партнёршу по команде спокойным видом, где веки были прикрыты весь путь пока он неспеша ступал к полигону, а руки, выражая терпение и снисходительность к ситуации, оказались сложены на груди. Наконец молчаливый товарищ почти достиг цели, но резко остановился, — ступать дальше, прямо в это несносное болото — он не решился.       ТенТен положила левую руку на бедро, а правой смахнула грязь с тяжело нависшей над глазами чёлки. Ей вдруг показалось, что кто-то брезгливо сзади на неё поглядывает, и она не ошиблась: лицо её товарища сморщилось, наблюдая, как она разбрызгивает это природное месиво в стороны, и даже опасливо отступил на шаг, после чего вновь принял невозмутимый вид. Отряхивая со своего — когда-то белого, а сейчас чёрного — ципао остатки дёрна, она краем глаза наблюдала за совершенно не пострадавшей внешней составляющей Неджи, чьи волосы были как всегда чисты, зелёная спец. одежда шиноби всё так же цела, а кожа бела. Видя всё это, её грызла зависть и понимание, что вновь повелась на странные причуды Гай-сенсея, в очередной раз попав в унизительное и грязное (во всех смыслах этого слова) положение. А Неджи как всегда везуч и хитёр: Гай-сенсей поверил, что раннее утро как ничто другое способствует полному погружению в чистоту разума и духа, открывая прямой «Новый путь» для ускоренного потока чакры во время медитации. И Хьюга медитировал за деревьями, где Гая и Ли не слышно и не видно, а за одно и чисто.       — Это же надо было такое придумать! — за неимением иных чувств, кроме как возмущения, она махнула головой, от чего её короткая косичка хлестнула в воздухе, атакуя Неджи мокрыми кусками земли; он тут же в один прыжок исчез из поля видимости, желая, очевидно, отстать чистым, что у него отлично получилось. Появился он когда ТенТен уже вышла на чистую травянистую поляну. Куноичи была на этот раз несколько расстроена, обводя разочарованным и даже печально-безысходным взглядом сохнущую прямо на коже грязь. — Эх, идти домой в таком виде как-то неприятно. У меня складывается ощущение, что я это и за век не отмою, — проскулила девушка, упирая руки в боки, пока её лицо одевало пелену хмурой задумчивости.       — Что ж, достаточно быть едва ли умнее обезьяны, что бы понять: Гай-сенсей придерживается понятий, что красивые цветы хороших плодов не приносят, — совершенно спокойно, без единой частички сарказма, проговорил Неджи, отвечая ТенТен разом на любой её родившийся и не родившийся вопрос.       — И то верно, — сокомандница, под впечатлением столь правильно сказанных слов, свойски хлопнула его по спине рукой, да такой, кокой она увы была, а была она до неприличия грязной. При виде нервно задёргавшихся на лице Неджи мышц, и сомкнутых в линию глаз и рта, девушка виновата заулыбалась. — И-извини... Ну так... так сходим в баню после обеда? Мне нужна чистая одежда. — Девушка стыдливо усмехнулась, но всё же усмехнулась. Смеяться хотелось и над собой и над ним, но Неджи уже всё принял лишь на свой счёт и вовсе замолчал, терпеливо перенося все эти выходки. Неожиданно из-за леса появился Ли, толкая коляску своего Сенсея: у всех на лицах была до хищного оскала счастливая улыбка.       — Неджи, ТенТен, вот вы где! — словно они могли где-то успеть затеряться, спросил Гай.       — ТенТен, у нас с тобой ничья! — серьёзно отрапортовал Ли, — мы бились до первого падения! Не забывай, что я возьму у тебя реванш в этом стражении и тогда мы точно сможем расцвести в бою на нестандартной местности!       — Он что, хочет, чтобы мы расцвели в грязи? — пока издалека долетали крики, тихо проговорила ТенТен, обращаясь больше к самой себе. А потом пробормотала какую-то старую истину: — Если ударишь по грязи, брызги попадут на тебя же...       — Думаю, баня и чистая одежда необходима только вам, — Неджи опять исказил своё лицо при виде ужасного внешнего вида остальной части команды.       Команда Гая неспеша двигалась по одному из безлюдных переулков, пролегающий между двух деревянных заборов; за ними отчётливо слышался собачий лай, крики деревенских детишек, очевидно, играющих с этим преданным животным; так же домашний запах чистого белья песле стирки; тихий, но чёткий стук игравших в сёги стариков на крыльце, — всё это доходило до ушей трёх молодых шиноби. Они только что проводили своего Сенсея домой. Каждому уже по двадцать лет и жизнь только начинается, ещё много незаконченных миссий и шансов заполучить признание и доблестную славу ждёт их за чётко видимым горизонтом, а пока — вокруг царит мир, и эти звуки греют их постепенно заживающие после войны души. Воинов чтят и уважают, а они гордо и твердо ступают по земле, которую поклялись отстаивать ценой собственной жизни... Вернее, если быть до конца честным, такой вид сохраняют только двое, пока рядом, спиной вперёд, да к тому же на руках, быстро семенит Ли, с некоторым интервалом порой даже наворачивая круги вокруг товарищей. Всё это движется в аккомпанемент с рассказом ТенТен о том, как ей на этой неделе придёт заказ из соседней страны на новое оружие, — всё как всегда, все на своём месте.       — ... и таким образом я выторговала его на аукционе, когда посещала демонстрационную ярмарку, — не смотря на то, что его и вовсе не собирались продавать, — на полутон ниже подметила ТенТен, — но торговец сказал, что сможет передать его лишь когда прибудет на базу магазина, а она даже не в соседней деревне. Но это ничего; мы вообще думали, что на переправе через порт выйдут проблемы, ведь это как-никак экспорт и дополнительная плата взимается. А она — как оно и бывает в большинстве случаев – может превысить цену самого оружейного изделия. Эх, — мечтательно, почти до любовности и нежного воздыхания девушка посмотрела на небо, представляя, как будет управляться с новым оружием. Даже сердце забилось сладостно часто. — Уже на этой неделе... А ведь это двуручный меч с выжженными скандинавскими легендами на лезвии. Он такой тяжёлый, что поднять его сможет не каждый. А ещё я заказала Катану Нодати, ведь что может быть лучше Катаны? Её совершенный сплав металла считается самым прочным в мире. Только представьте как легко и гладко она разрубает плоть, кости и даже тот же металл! — ТенТен опять замечталась, споткнувшись об Ли, совершавшего очередной круг. — Ли, да какого чёрта?! Мы и так все грязные, ты хочешь покрыться новым слоем песка и меня прихватить в придачу?!       – Н-нет! ТенТен! прости! — Ли наконец встал по человечески на две ноги.       — Думаю нам пора прощаться, — призвал их к истине Неджи, опёрший о забор спиной, готовясь тем самым к прощальному ритуалу.       — Ты точно уверен, что не хочешь присоединиться к нам после обеда? — спросила ТенТен, ожидая окончательный ответ.       — Совершенно, – не разомкнув век, ответил шиноби, который, кажется, вечно прибывал в состоянии сосредоточения и медитации.       — Но, Неджи! после бани мы могли бы зайти в кафе и за вкусненькой, и не менее питательной, — взгляд с мольбами Ли, полными надежды на понимание, всецело, может где-то даже жутко, был направлен на Неджи; а ТенТен поправила «питательный» на «жирный», — за жареной свининкой мы могли бы обсудить наши дела ли-чны-е! — услышав столь странное завершение того, что громко и эмоционально говорил зелёный зверь, Неджи и ТенТен с особым вниманием уставились на него, вздёрнув синхронно левой бровью.       — Личные? — напарница упёрла руки в боки; на лице её была мягкая улыбка, читающаяся и в дружеском взгляде, а посыл её был адресован словно ребёнку, который сказал или сделал что-то забавное с точки зрения взрослого, и этот снисходительный, мягкий и радующий взгляд озадачил самого Ли.       — Да, а что же в этом такого странного? — парень с блестящей угольной шевелюрой не смог найти ответа и, кажется, вовсе не растерялся. — Это естественно, не стоит на меня вам так смотреть. Как говорил Гай-сенсей: (на этом моменте Неджи и ТенТен обычно дальше уже не слушали) «Мы шиноби, шиноби без пола и без сердца, но с товарищами и любимыми — мы словно падаем, ударяемся и забываем об этом! А это, в свою очередь, одна из главных составляющих нашей юности! Как земля и Солнце, без которых никогда не вырастить здорового и сильного цветка, который сможет поразить обилием красок и бесконечное небо, и непреодолимый океан, и высочайшие горы!»       — Всё это конечно красиво и интересно, но не пойти бы нам скорей домой? — вдруг заскучала ТенТен, которая слышала что-то подобное от самого Сенсея каждый год.       — Ты скорей желаешь уйти, ТенТен, хоть всё это и касается тебя напрямую, — серьёзность на лице Ли при сказанных словах начинала пугать.       — Что ты имеешь ввиду? — куноичи явно забеспокоилась, поддавшись корпусом к напарнику; кажется, даже Неджи немного заинтересовался его словами.       — Недавно прошёл День Всех Влюблённых; все девушки перед этим, в разработанном плане контратаки, разоряли на ассортимент одежды магазины, а потом, в красивых нарядах шли на праздник со своей второй половинкой, держась за руки и делая остальные такие вещи. Или же просто не упускали своего шанса, но ты, ТенТен, ты вообще не приняла никакого участия в войне за собственное счастье, вверяя своё будущее в руки неизвестности, пока твои враги уже счастливо живут в браке! — на одном дыхании выпалил сокомандник, страстно глядя на ТенТен, у которой ужас вперемешку со стыдом и потрясением соперничали за шанс остаться на лице. Куноичи застыла, её, кажется, застали врасплох; тело тут же вспотело.       — Э? — звонко вскрикнула девушка, — но зачем мне это? Я тот день отлично провела дома, расписывая свитки призыва...       — Это всё отговорки! Ладно мы с Неджи, но ты должна была стать счастливой в расцвете своей юности! Мы с Неджи не простим себе, если все встретят своё счастье: Ино-сан, Сакура-сан и Хината-сан, а ты одна — нет! Гай-сенсей сказал, что это то, что ты обязана испытать, а мы, как твои друзья и верные товарищи, поможем в этом! Ты обязана испытать близость с мужчиной!       — Нет-нет-нет! — замахала руками ТенТен, делая шаг назад, — я в этом не заинтересована.       — ТенТен права, Ли, это ни к чему не приведёт. Не стоит заставлять делать человека то, что ему не нужно, — вмешался Неджи, наконец отлипнув от забора. Ему, кажется, хотелось уже скорее отправиться домой.       — Не.... Не нужно? Но разве вы с ТенТен ни разу не влюблялись? — поднимая с земли последние крупицы надежды, спросил Ли.       — «Нет», — был общий ответ.       — Поэтому не стоит даже начинать этот бессмысленный разговор, — устало вздохнула ТенТен, разворачиваясь и направляясь в сторону своего дома. — Идём Ли, эта засохшая грязь просто невыносима!       Два товарища остались на миг одни, пересекаясь взглядами.       — Неджи, ты обязан подсобить мне в помощи по поиску парня для ТенТен! Начнём с завтрашнего же дня! Считай это дедуктивной тренировкой по вычислению цели! Скоро ярмарка с фейерверками, мы должны успеть к этому времени!       — Нет Ли, — тихо ответил собеседник, — разве ты не видишь? Это не сделает счастливой ТенТен, это точно не её цель; не сыщет она в этом никакой пользы. Но ты можешь завтра оказать ей настоящую помощь в тренировке с её новым оружием.       — Думаешь?       — Без сомнения это сделает её счастливой, — Неджи слабо, но искренне улыбнулся партнёру по команде. Между ними подул тёплый порыв ветра, слабо колыша волосы, неся с собой листья и дорожные песчинки.       Просвещённый и убеждённый словами товарища, Ли поспешил нагнать ТенТен, так как они жили в одной стороне и с Неджи их пути всегда расходились на этом перекрёстке.       — ТенТен, завтра устроим тренировку, прямо с самого утра? — зелёный зверь решил окончательно позабыть о недавней затее. Всё-таки негоже лезть в чужой монастырь со своим уставом. Затрагивая чью-то личную жизнь можно только расстроить своего товарища; да и есть ли в этом что-то полезное, как сказал Неджи?       — Конечно, — девушка сразу ответила положительно и с улыбкой. Ей стало значительно легче, осознав, что всё вернулось обратно, и что всё останется как в прежние времена. Резкие перемены никогда ей не нравились. Она перекинула свою руку через его плечё и, как та самая своя в доску ТенТен, — грубо, но по дружески чуть его не задушила, в ускоренном темпе зашагав в сторону их с Ли улицы, пока товарищ не начал позорить её и там, где их все хорошо знают, своим хождением на руках, горланя цитаты и истины Гай-сенсея.