Потерянные Леса

— Ферн, это уже не булимия, а гастрономический терроризм. Дылда остановил бутерброд с семью ломтиками ветчины на полпути ко рту. — Но я жрать хочу… — обиженно протянул он, потирая перебинтованное плечо. Джим вывалился из дивана, выдернул один наушник и демонстративно открыл холодильник, презентуя огромное количество вариантов получше. Ферн жмыхнул носом. — Ладно, но сначала заморю червячка. Он укусил было сэндвич, но Джим так быстро слямзил его прямо из-под носа, что тот цапнул воздух. — Эй?! — Не так быстро! Разогрей себе суп! Забыл уже, как тебя подрали? Если будешь жрать всякую дрянь весь день, то раны в жизни не заживут! Дылда расплылся в стуле и побеждённо вздохнул. — Ладно, Понго, но если тебя это успокоит, всё затянулось ещё вчера, — мямлил он, наливая себе знатную порцию солянки. Джим застыл на полпути к дивану. — Шутишь, что ли? Так быстро? Ферн только пожал плечами и приспустил бинты с руки. Там не осталось ничего, кроме мелких рубцов и корок при всём при том, что беляк прокусил плечо до мяса. Джим присвистнул. — Я думал, меня уже ничем не удивить, и вот, опять. — А что тут такого? За сутки самолёт можно починить, не то что человека. — Точно… — только и мог ответить Патет, смотря, как этот удивительный чувак выхлёбывает тарелку супа за пять секунд и с безмятежностью на лице наливает вторую. С тех пор как Джим дал ему имя, тот стал подозрительно послушным и слишком уж благостным. Это настораживало. Джим аккуратно сел за стол, следя за Ферном, как ведущий программы про редких животных. Вот, последний представитель вида лесных людей у водопоя. Не смейте даже двинуться! Один громкий шорох — и он скроется! — Ферн? Тот обернулся, что-то промычав, не переставая жевать. — Как так получилось, что у тебя не было имени? Тот явно задумался, глотая огромную порцию солянки. — Ну, у нас такой… как его?.. Менталитет! Во. Имя просто так не даётся. Его надо заслужить. — У нас?! — привстал со стула Патет. — Я тебя как-нибудь познакомлю… — промямлил Ферн, добравшись-таки до конфискованного бутерброда. Он уплетал всю возможную еду со скоростью зерноуборочного комбайна. — Погоди! Таких, как ты, много?! А беляки? Это как-то связано?! — Они не «такие, как я». Они намного, намного страннее… — пожал плечами дылда. — К ним надо привыкнуть, так что как-нибудь потом… — Потом?! — взвился Джим. — Меня дважды чуть не съели! За мной хотели следить спецслужбы! Я видел, как в монстра ударила молния! Я выбрался из пространственной лестницы! Я съел змею, чёрт возьми! — с жаром бил себя в грудь парень. — И ты говоришь, что я «не готов»?! — Не готов, — поджав губу, подытожил дылда. Джим прифигевши упал на стул. — Ла-а-адно… Ладно! — свирепо процедил он. — У меня ещё туча вопросов! Откуда взялись беляки? Что они вообще такое? Что ты такое?! — не унимаясь считал на пальцах Джим. Ферн закатил глаза. — А как же интрига и всё такое? — Я держал интригу три чёртовых дня, — скрипнул зубами Понго. С полминуты он сверлил Ферна взглядом, тот поёжился. — Слушай… я бы сам был рад тебе ответить, если бы знал хоть малую долю из этого всего. Хотя… Он задумался, почесав подбородок. — Кое-что лучше показать, чем рассказать. — Я не пойду в лес, — сухо отрезал Джим. Ферн вприпрыжку добежал до двери, чуть проскользив на входном коврике. — А нам и не надо. Тут на соседней улице. Понго подозрительно прищурился.

***

Утро было очень раннее, сырое после ливня и, как следствие, прохладное. На пустых улицах пахло травой и влажным асфальтом. Джим надел ветровку, но его всё равно передёргивало: слишком быстро вышел в холод из тепла и уюта. Мутное тяжёлое небо лениво тянулось к кромке леса. Типичное лето в Норвуде, нечего сказать. Ферн шёл впереди всё такими же неслышными шагами. Понго плёлся сзади, всё ещё не понимая, как можно ходить по мокрому асфальту не шлёпая. Они обошли главную дорогу и попали на вторую улицу. Она находилась между кромкой леса, на которой жил Понго, и третьей улицей, где стоял теперь уже опустевший дом мистера Карпо. Джим вспомнил, как бежал по линии крови вверх по водостоку, и съёжился. Куда же Ферн ведёт его? «28 б» гласила табличка здания, к которому они пришли. Кирпичный дом с серой крышей, непонятно зачем выкрашенный в терракот, стоял здесь, сколько Джим помнил себя. Это дом Миссис Барлоу, женщины в летах, которая совсем уже запустила свой небольшой огород, из-за чего он стал похож на английский сад. Впрочем, ни его, ни первого этажа не было видно за монолитной стеной забора. — «Пёсий дом?» Ты серьёзно? — непонимающе прищурился Джим. — Что ты мне хотел тут показать? — Его называют «пёсьим»? — переспросил Ферн. — Ну, местная ребятня не скупится на клички. Её бультерьер иногда так заливается, что три улицы не спят. Пёсий дом. — Вот как значит, — хмыкнул дылда и отошёл, осматривая забор издалека, будто продумывая план действий. Очередной порыв ветра заставил Патета поёжиться. — Таки как это связано со всем, что я спрашивал? — поинтересовался он, всё ещё потирая плечи. — Я же сказал. Это надо увидеть. Загляни за забор. Джим посмотрел на это изваяние в два метра высотой и перевёл многозначительный взгляд на Ферна. Ах, да, пресловутые 157 роста. Дылда долго тупил, потом спохватился и с громким «погодь, щас» подхватил Понго под руки и поднял над землёй. — Э-э-э, стой! — начал возмущаться Джим. За забором зашумела цепь и послышался надрывистый лай. Проснулась собака. — ПОГОДИ, ТЫ ЧЁ?! НЕ БРОСАЙ МЕНЯ ТУДА! — Я и не буду! Ты просто посмотри! Псина заливалась, как умалишённая. — НЕ ХОЧУ Я! — Это абсолютно безопасно! Я тебе обещаю! Просто посмотри! Джим недоверчиво глянул на честное Ферново лицо и всё-таки опёрся на красный забор. — Надо бы убираться отсюда, пока мссис Барлоу не… проснулась… — еле договорил Понго, когда увидел, что сидело за забором. На сухой траве возле будки на четвереньках стоял абсолютно голый лысый человек. На спине и шее, по всему болезненно белому телу виднелись какие-то струпья. Пальцы на руках и ногах срослись в одну большую ласту, как у тех монстров, что ворвались к Джиму в дом. Суставы «собаки» выворачивались в обратную сторону. Оно не мигая смотрело на выглядывавшего из-за забора Понго, неестественно широко раскрывая рот, как тряпичная кукла. Только сейчас, когда цирк был раскрыт, его голос надломился, и гавканье больше походило на то, если бы человек по буквам хрипло говорил «гав», «гав». Без сомнения было ясно, что это такое. Беляк. — Что такое, Спот? Послышался женский голос из открывающейся двери. Ферн моментально вернул Понго на землю и они рванули к повороту.

***

— Что это было?! — никак не мог отдышаться Джим, когда они таки прижались к стене дома у развилки. — Я же помню, что у неё была собака! Обычная собака! Я её даже гладил! — Кто-нибудь помнит, как у неё появилась собака? Джим панически повернулся к дылде. — На что ты намекаешь? У неё муж без вести в лесу пропал года два назад. Она чуть не померла от горя, завела себе бультерьера, чтобы не было так одиноко. — То есть муж пропал ровно тогда, когда появился пёс, — продолжал свою мысль Ферн. — Ты же не хочешь сказать, что… Джим округлил глаза. — Не-е-ет… — Есть много разных тварюг, Понго, — спокойно продолжал дылда, смотря куда-то себе под ноги, — Есть те, которые ходят стаями, есть те, кто сидит в гнезде, как тот, кого мы видели вчера. А есть вот такие. Они в большинстве своём почти безобидны. Все вокруг видят их, как домашних животных, хотя на самом деле их настоящее обличие — жуть полная. Впрочем, теперь ты знаешь. Джим смотрел на друга, не отводя глаз. — Их кормят, им удобно. Халявщики, что с них взять. Но и они не берутся из ниоткуда. Её муж пропал, а потом внезапно появляется «это». Ни где нибудь, а именно у неё. Смекаешь, к чему клоню? — Ты же не хочешь сказать, что муж вернулся домой? Ферн молчал. — О господи… Патет сел на корточки и обнял свои ноги. Руки предательски трясло. — Ну, Понго, а чего ты ждал? — продолжал Ферн, присаживаясь рядом, — Этот твой черверук например. Там до этого явно жил бомж. Он наверняка был местным. Ты его знал? — Конечно, знал. Джим протяжно вздохнул. — Это был дядя Сэм. Он всю жизнь тут прожил. Был нашим учителем музыки. Пианистом. Единственный учитель музыки на весь Норвуд. — А что же он в дауншифтеры ушёл тогда? — Ну, долгая история… — потёр колени Джим, — его застукали со старшеклассницей и выперли из школы. Тут больше работать негде, а денег уехать у него не было. Ну он и пустился во все тяжкие. — Ну вот. А теперь из того, что ты сказал. Как связаны Сэм и Черверук. — … — Отличительная черта пианистов, Понго. — …Длиннные… пальцы. Джима передёрнуло. Он сглотнул и упёрся затылком в стену. — Хор-рошо… — заикаясь, продолжал он. — Если все видят мистера Барлоу как собаку… то почему?.. — ...почему его видишь ты? — закончил за него Ферн, на что Джим аккуратно кивнул. — Просто ты уже заглядывал по ту сторону. Все видят грязную оконную раму, пытаются смотреть через мутное стекло, а ты взял и открыл окно настежь. — А ты? — тихо спросил Понго. — Ты тоже открыл окно? — А у меня просто сквозная дыра в стене! — поржал Ферн, поднялся на ноги и протянул Джиму руку.

***

— Я не могу точно сказать тебе, как это происходит. Могу только сказать почему, — бормотал Ферн, прямо на ходу стругая перочинным что-то из только что найденной деревяшки. — Начнём с того, что все эмоции материальны. Он остановился и с вопросом посмотрел на заворожённо бредущего сзади Джима: — Фигню сморозил, да? — Нет, нет, вовсе нет, — замотал головой Патет. — Рассказывай. — Так вот. Лес — как и любое другое место, полное жизни, — к таким вещам очень чувствителен. А этот лес, по некоторым неясным причинам особенно. Я знаю немного, но, по логике вещей, если ты относишься к нему с уважением и любовью, то он отплатит тем же. Ты не будешь голодать и не заблудишься, потому что лес принял тебя. А вот если наоборот… Ферн в очередной раз остановился и поставил на асфальт выструганную фигурку дерева. — Представь себе, что будет, если огромная энергетическая точка впитает в себя эмоции тысячи людей… во время войны, например. Когда там была последняя? — Ты не знаешь? Ферн угрюмо покосился на Понго. — Чувак. Я живу в лесу. Со всеми вытекающими последствиями. Джим удивленно осмотрел друга, как бы удостоверившись, что он сейчас говорит на полном серьёзе. Он правда не знал. Учитывая то, что совсем далёким от жизни он не был, Джима это даже удивило. — 42 года назад. Третья Мировая. — Нифига себе. Их даже три было?! Ферн настороженно почесал репу, переваривая этот удивительный факт. — Ладно, не суть. Но ты представь. Люди мрут как мухи, кровь, смерть, боль, анархия. И всё это вливается в чистейшую природную фракцию. — Плюс на лес наверняка падали бомбы. — Тем более, — подытожил страшила. — Сердце леса не может выдержать такое количество негатива. Оно начинает гнить. Оно начинает его отдавать. Рождается кровавое древо. Ферн поднял фигурку и поставил её наоборот, кроной вниз. — Оно пускает ветви. Всё, что натыкается на ветви… ну, ты сам видел. — То есть беляки это… — Животные и люди. Да. Говноцапы, которые проломились к тебе и тому деду с третьей улицы, скорее всего, когда-то были стаей волков. Повезло, что я рядом проходил, да? Он хмыкнул и похлопал Джима по плечу. — Том Карпо. — А? — Этот дед с третьей улицы. Его звали Том. Дядя Том. Ферн тихо поднялся с асфальта. — Ой. Я, э-э-э… соболезную… — Ничего. Стая мертва. Так что больше не на кого злиться. Теперь было относительно ясно, почему погиб дядя Карпо, Джим знал, кто сделал такое с ним, в историю вписывалась даже расцарапанная в хлам машина Каллахана. Всё встало на свои места, но, с другой стороны, а что это меняет? Карпо мёртв, и этого уже не исправишь. — Он был тебе дорог, да? — Почти как родственник, — грустно улыбнулся Понго. Дылда тихо слушал, стоя поодаль. Потом подошёл к Джиму вплотную, ему пришлось нагнуться, чтобы смотреть Патету в глаза. — Чел… знаешь, в какую канаву бы тебя ни сбросила та дрянь, которую все называют Фортуной… Надо продолжать жить и дышать. Иногда даже всем назло. Понял? Джим с надеждой глядел на Ферна. Да. Ему несомненно нужно было это услышать. Дядя Карпо наверняка сказал бы что-то подобное, но иногда людям надо услышать из чужих уст даже самый обычный ответ, который они и так знают. Но Ферн как будто говорил это не только Понго, но и самому себе. Может, он тоже кого-то потерял? Стоит ли его спросить об этом? — Ну а если кто-то совсем твою клумбу лапами истоптал — зови меня, — с ухмылкой перебил его мысль Ферн. «Ну не любит этот чувак слезливые моменты», — подумал Джим. — Ты у нас что-то вроде профессионального беля́чьего дезинсектора? — Ага. Норвуд по умолчанию мой район. Наверное, потому что я слишком часто тут околачиваюсь. — И кто так решил? — Фортуна. Патет представил, как Ферн и администрация Норвуда судятся за то, кому принадлежит этот богом забытый клочок земли. Он не смог сдержать смеха. Ферн держался как мог, но под нос таки хмыкнул. Джим со всей силы обнял дылду, как это обычно делают с большими домашними животными. Так и хочется потискать эту зверюгу, как старого плюшевого медведя. Дылда, впрочем, от неожиданности обмяк и не сопротивлялся. Джим понял, что ошибся тогда. Он ни о чём не знал и ничего не оставалось, как плакать и сетовать на жизнь. Кое-что всё-таки изменилось. Даже теперь, когда дядя мёртв, он был не один. Теперь у него был Ферн.