Потерянные Леса

Волосы цвета крепкого чёрного чая, россыпь мелких родинок по всему телу, брекеты и очки, делавшие её похожей на кукушонка. Он мог смотреть на Роуз вечно. Джим наблюдал за ней из-за приоткрытых штор. Как шпион из низкопробного кино засел в тёмной комнате с биноклем и ждал. Ждал сам не зная чего. Ферн с самого утра шлялся чёрт знает где, а вместе с его отсутствием в воздухе перестала витать атмосфера какой-то эфемерной вездесущей мистики, оставив Джима посреди обыденной, будто доселе потерянной действительности. Так что Джим без зазрения совести решил вернуться к той части своей жизни, которая считалась «адекватной», хотя по сути такой не являлась. Окно его комнаты выходило на внутренний двор и часть улицы, причём так удачно, что забор не заслонял пешеходов и Патет мог проводить взглядом любого, кто возвращался из школы по улице номер пять. Яркая погода, потрескивающие провода над дорогой, цветы в соседских клумбах и тёплая солнечная пыль в воздухе. Благодать. И вот, снова она, та, с которой он уже который год не решался заговорить. Если, конечно, не считать тот случай, когда она задела его плечом в столовке, извинилась, а Джим вместо ответа перенервничал, поперхнулся овсянкой и чуть не помер. Спустя пятнадцать перенапряжённых минут его таки откачала медсестра, хотя он уже начал видеть титры. С тех пор Роуз его избегала, ведь такое нежизнеспособное существо, как Джим, было и остаётся потенциальным трупом на её совести. Роуз с подругами шли из ботанического клуба, несли с собой новенький скворечник, все трое в венках из каких-то сорняков и одуванчиков. Ей очень шло. Один из цветков, видимо, выпал из венка, и она вертела его в руках. «Я хочу быть тем одуванчиком…» — подумал Понго и подтёр слюну, одновременно осознав отвратительность этой мысли и тут же с ней смирившись. Подсознательно он понимал, что это мягко говоря неправильно, а по большей части вообще стрёмно, но решил быть по крайней мере честен с самим собой. Он фрик. Пускай. Смиримся с этим фактом и пошли дальше. Возможно, он никогда не найдёт себе девушку. Обидно, но ладно. Скорее всего, он никогда не съедет от «родителей», от одиночества обклеит все стены аниме-плакатами и будет выходить из дома только на эмо-тусовки с дискошаром и крэком. Джим скривился. Да, он был честен с собой, но не обязательно же честно озвучивать себе самые худшие варианты? Мысль зашла слишком далеко. — Мозг, за что? — процедил он, убирая из окна бинокль. «Что? Правда глаза колит?» — ответил мозг, Джим разозлился сам на себя и ушёл есть. Пока Патет потрошил холодильник, в окно кухни, каким-то фантастическим присущим только ему способом, попутно руша всё, что было на подоконнике, просунулся Ферн и радостно сообщил, что поймал голубя. Толстый сизый трясся в лапищах страшилы, принципиально не выпуская из клюва семку. Когда Джим поинтересовался, зачем ему вообще голубь, Ферн задумался, почесал репу и выкинул птицу обратно в окно. Голубь вопреки ожиданиям не взлетел, а куском теста упал на газон, утробно курлыкнул и пешком поплёлся к зазору в заборе. — Птицы нынче совсем разжирели… — протянул Ферн, наблюдая эту удручающую картину. — Где ты был? — процедил Джим, жуя кусок вчерашней сосиски. — Голубя ловил. Я ж сказал уже. — Полдня? — Ну да, — как ни в чём не бывало бросил Ферн и упал в диван. Джим вытер со лба испарину и ещё раз посмотрел в окно. День сегодня был на удивление тягучий и ленивый. Улицы пустовали. Впервые за долгое время Норвуд застал на своей унылой тушке палящий солнечный зной и, как подобает непривыкшему к загару урбанистическому опарышу, тут же схватил ожог на полспины и всем составом решил остаться дома, хмуро пялить в телевизор и втирать в бока крем с алое. За весь день пристальной слежки Джим застал за забором только Роуз с подругами и толстого, очень усталого от жизни электрика. Делать было нечего. — Тоска смертная, — проныл Джим и заколкой убрал чёлку набок. Он ненавидел свой левый глаз, но жару он ненавидел больше. И почему это в доме так жарко? Он покосился на кондиционер. Кондиционер был мертвецки тих. Подозрительно. Джим осмотрелся, будто что-то ища, и почти крадучись заглянул через спинку дивана, на котором из-за Ферна уже образовалась потная лужа. — Ферн, да сними ты куртку наконец, совсем же изжаришься. — Мне норм, — буркнул дылда, так и оставшись лежать ничком в диване. Джим обошёл всю эту экспозицию и Ферновы лапы, которые лыжами торчали за пределами дивана, но так ничего и не нашёл. Проштудировав весь первый этаж, Понго, полный праведного гнева, скрытой угрозой навис перед Ферном. — Ты лежишь на пульте. — Вот и нет. — Встань. Дылда устало застонал, но таки сполз с буквально оставшегося после него мокрого места, упал на пол и остался лежать на коврике. Джим почти рефлекторно нашёл в пучинах дивана пульт и, прицелившись в сторону кондея, жмякнул по кнопке. Реакции не последовало. Джим нажал ещё пару раз, как будто кондиционер мог с первого раза его не понять, и, осознав плачевность ситуации, агрессивно вздохнул и уронил руку. — Он сломался! Теперь мы запечёмся здесь! Лучше просто и быть не может! Патет с злостью впечатал пультик в стол и грозно потопал наверх. — И что теперь делать? — грустно послышалось с коврика, пока Понго, почти рыча, тащил со второго этажа тяжеленную стремянку. — Отвинчу его и понесу в ремонт. Я этого тартара терпеть не намерен. — А-а-а-а… — понимающе протянул Ферн. — Ну удачи тогда… — Что значит «удачи»?! — громыхал стремянкой Патет. — Ты идёшь со мной!

***

На самом деле никто из них на улицу не хотел. Жарко было настолько, что, казалось, комары начали испепеляться в воздухе как под лупой. До ремонтника надо было пройти всего-то пять улиц, но температура этого недолгого похода была такой пыткой, что кондиционер они тащили по очереди, причём в основном была очередь Ферна, потому что у Джима тупо не хватало на это сил. РЕМОНТ ААРАТУРЫ (Ввиду погодных условий, люди с кондиционерами обслуживаются вне очереди.) Гласила выцветшая вывеска на гараже и приклеенная снизу бумажка. Буквы «П» из аппаратуры отвалились уже года два назад, но это, казалось, не смущало ни посетителей, ни Болгара. Болгар (собственно, владелец «ремонта ааратуры») болгаром по национальности никогда не был. Это просто был крупный бородатый мужик, мастер на все руки, который, как говорится в народе «и швец, и жнец, и на дуде игрец», а прозвище своё он получил из-за своей нездоровой любви к шлифовальным машинкам. — Нам что, буквально надо в гараж? — Тебе понравится, — подбодрил друга Понго. — И лишних вопросов Болгар не задаёт, так что твоя боязнь людей обостриться не должна. — Какая такая боязнь людей? — Ты же сам говорил, что не выходишь к людям, когда я предложил ехать в больницу… — А-а-а… — протянул дылда. — Ты немного не так понял. Хотя… я даже толком не знаю, как это объяснить. Но в Норвуде и толпы-то никогда нет, так что всё ок. — Я не «немного не понял», я вообще невдупляю… — честно признался Джим, — но рад, что всё нормально. Он из последних сил поднял кондей и задом впёрся в лавку. Внутри было пыльно и прохладно. Даже холодно, как это обычно бывает в магазинах электроники летом. Они с этой самой охлаждающей электроникой безбожно перебарщивают. Это действительно был гараж. По обе стены его занимали бесконечные полки со всякой всячиной, из-за чего всем посетителям приходилось просачиваться в проход всего около метра шириной, тянущегося до рабочего места в конце помещения. Пахло медью и паяльником. Болгар, ковырявшийся в чьей-то полудохлой материнской плате, встрепенулся в крутящемся кресле, отодвинул от глаз лупу, делавшую его похожим на циклопа, и поспешил выключить радио с играющей Juana La Cubana. — Джимбо! Давно мы не виделись! — Ага, с конца гарантийного срока этой штуковины, — отозвался Понго и водрузил почившую машину на стол. — Ага-а-а… пресловутая модель 220-Вэ. Доисторическая же у тебя коробка, ей богу. И как ты её дотащил? — басисто поинтересовался Болгар. — Ха, да это друг мой донёс. Джим махнул большим пальцем за спину, открывая вид на обнюхивающего помещение Ферна. Болгар мельком посмотрел за Понго, настороженно прищурился, а потом как-то неестественно хмыкнул. — Юморист ты, Патет. Джим ничего не понял и с пару секунд тупо пялился на Болгара, не меняя позы, пытаясь обмозговать, что тот имел в виду, пока не решил это просто проигнорировать. — Починить сможешь? Болгар почесал чернотную бороду. — А знаешь что? Он поднялся из кресла и потопал, протискиваясь в узком помещении, к полке с запасными деталями. — Если я откопаю во-о-от эту штучку… а я её уже откопал! Он, с присущей ему театральной эмоциональностью, мощно развернулся, держа в руке какую-то невнятную шнягу с проводами, и победно потряс ею в воздухе. От этого внезапного жеста Ферну пришлось увернуться, присев вниз, чтобы болгарова лапища не вмазала ему в кадык. Патет хотел было что-то сказать, но промолчал. Болгар покрутил в лапе деталь, заверив, что, скорее всего, полетела именно она, и попёрся обратно к столу. Ферн, замешкавшийся у полок со всякой всячиной, не заметил приближающегося болгара и, вовремя не среагировав, оказался зажатым между стеной и тушкой ремонтника, пытавшегося пропихнуть себя через узкое пространство. — Осторожнее, вы же сейчас его придавите! — уже не мог не вмешаться в этот цирк Понго. — Кого? — удивился Болгар. — Да друга моего, вы его к стенке прижали! Болгар остановился на полпути, осмотрелся и, ничего не обнаружив, с недоумением посмотрел на Джима. В его взгляде не читалось ни капли осознанности. Его как будто подменили или ввели в транс. Он рыбьим непонимающим взглядом уставился на Понго. Патет окончательно потерял нить происходящего. Болгар просто не мог его не увидеть. — Он… прямо слева от вас. У стены… — уточнил Понго, сам поражаясь корявости ситуации. Болгар медленно повернул голову и с несколько секунд всматривался в стену, как будто у него внутри перегружался процессор. — Ой! Святая корова! Прости! — внезапно встрепенулся он и отодвинул пузо от стены, наконец-то позволив Ферну нормально вздохнуть. — Прости, пожалуйста, ты такой неприметный, я тебя не заметил. Дылда скупо покивал, больше радуясь, что может дышать, не понимая, стоит ему на это высказывание обижаться или нет. Ремонтник похлопал Ферна по плечу, при этом смотря куда-то мимо него, как будто не мог сфокусировать взгляд и, частично придя в себя, наконец-то вернулся к стойке. — Слушай Джим, у меня этих кондеев хоть жопой жуй, очередь большая, так что приходи дня через три минимум, — задумчиво почесал залысину мужик. — Ничего себе. А быстрее никак? — Сам знаешь, тут сейчас все на нервах от жары. Сходи пока на реку, не знаю. Обложись льдом. Дерзай короче. Я позвоню. Джим устало цыкнул и пошёл к выходу. — Ладно, в следующий раз приду один, чтоб вы Ферна случайно не раздавили, — ухмыльнулся напоследок пацан. — Кого? — Ну… Ферна. Джим настороженно глядел на ремонтника. — Друг мой, который кондиционер нёс… — Так ты же один пришёл?.. — неестественно медленно проговорил Болгар, опять пребывавший, казалось, в каком-то трансе. Джим долго смотрел на него. — Точно…я был один… Болгар как заворожённый растерянно моргнул. — До свидания…

***

— Что за чёрт? — медленно процедил Джим как только они достаточно отошли от гаража. Он вопрошающе посмотрел на дылду, но тот только нервно отвёл взгляд. — Чё-то тут жарковато, да? У тебя вроде было мороженое… — Да не увиливай ты от вопроса! Джим схватил за руку пытавшегося куда-то улизнуть Ферна. — Он тебя не- Он не успел договорить. Шум. Из-за соседней улицы вышли три девочки. Сью, Самара и Роуз. Такие весёлые, ясные, со скворечником в руках. У Джима покраснели уши. Ферн многозначительно перевёл взгляд от хохочущей троицы на раскрасневшегося Понго, который уже почти успел убежать за поворот. Дылда презрительно цыкнул. — Ссыкло.

***

— Не смотри на меня так. У меня всё нормально, — вещал Джим, упорно проливая чай мимо чашки. — Один раз бабу увидел, и уже культи трясутся! Ты сам-то себя видел? — Это никак не связано! — громыхнул по столу Патет, окончательно опрокинув чашку. — Ага. Тогда звони 03, ты весь как помидор. Наверное, горячка… — Иди в баню, Ферн! Понго зло опустился на стул. На кухне повисла полная агрессивной ауры тишина. — Да мы и так в бане… Дылда покосился на стену, на которой красовался след от снятого кондиционера. Гнетущая тишина продолжалась. Это всё больше напоминало разминирование бомбы. Только вот никто не знает, где эта бомба, а она, собака, откуда-то тикает. Джим исподлобья сверлил долговязого взглядом, сложив руки в замок. Тот нервно сглотнул. — Тебя не видят люди, — процедил наконец Патет, нарочно вернувшийся к не совсем приятной теме. Крайняя тактика спора, переводящая стрелки на оппонента, чтобы морально его уничтожить. — Почему ты мне не сказал? И ещё сам меня в чём-то обвиняет! Что это за долбанная «боязнь толпы» такая?! — Я сказал! — взвился страшила. — Просто…шарадой… У Джима дёргался глаз. — Во-первых они меня видят. Просто игнорируют моё присутствие и… И хватит делать вид, что ты отрываешь мне голову! Джим наиграно повторил этот жест рукой, «сжав» маленького далеко сидящего Ферна между пальцев. — Я слышу. Просто игнорирую… — Очень по-взрослому, ага. Подыхаю от смеха, Понго. — Пскидыщь. Дылда молчал. — Ну ладно, — сдался Патет и опустил руки. — И как же так выходит? Болгар просто не мог тебя не видеть! — Он видел. Вот ты обращаешь внимание на всех людей, проходящих мимо тебя? — Ну-у-у… Смутно. Краем глаза может быть. — Вот и у меня так же. «Смутно» это моё состояние по жизни. — Нечёткий ты какой-то, бро… Долговязый громко выдохнул и поплёлся к шкафу за пачкой чипсов. — Вот тебе смешно, а я теперь навсегда выпал из жизни, Понго. Он опять наискосок раздербанил пачку и зачерпнул картошки. — Сначала кажется весело, да. Делай что хочешь. Воруй, бей витрины, ходи по стройке, да хоть мутузь прохожих по роже, всё равно они через минуту уже и не вспомнят. Кричи на проезжей в надежде, что тебя собьёт фура, никто даже не обернётся. Посмотрим, сколько ты проживёшь в мире аквариумных рыбок… не свихнувшись. — Я… не хотел. Прости. Джим виновато молчал. — Может, по мороженому? — …А давай. Патет подскочил к морозилке, открыл её настежь и ничего не обнаружил. — Знаю, что ты думаешь. Его там нет, потому что я украл его уже как полчаса назад. Понго обернулся на голос Ферна, чтобы обнаружить, что он уже почти вылез из окна. — Какого?! — Мне жарко, а это твой штраф, Понго. — Куртку бы лучше снял! — Штраф! Отозвался Ферн, ласточкой перемахнул через забор и скрылся.

***

Буквально на следующее утро Болгар сообщил, что кондиционер необратимо сдох, и предложил прийти в течение дня забрать «тело». Джим не знал, зачем ему мёртвый кондей, скорее, просто хотел занять себя чем-то, кроме рока в наушниках и манги. Посудина оказалась намного легче, чем в прошлый раз. Ремонтник выковырял оттуда всё нутро и сложил его содержимое отдельным пакетиком. Джим внезапно понял, откуда у Болгара столько запчастей, но промолчал и понёс пустую текстурку домой. Он шагнул за порог «ремонта Ааратуры» и услышал какое-то шевеление сзади. Болгар копошился с ключами. — У вас что, обеденный перерыв? — Ага. Ты пришёл ровно в час. — Ловко это я… — заметил Понго, — Стоп… час?! ЧАС?! Он вцепился в Болгара свободной от кондиционера рукой. — ЭТО ТИПА ЧАС ДНЯ?! — Ну не ночи же, пацан? — растерялся Болгар. — Чёрт. Это значит что- Патет машинально обернулся. Дежавю. На улицу из-за поворота вышли три так знакомые девочки. Тоже хохоча, тоже с цветами, только теперь уже у каждой из них было по скворечнику. Уши Понго налились кровью. — Я КОЕ-ЧТО ЗАБЫЛ! Он панически пытался пролезть обратно в гараж, но Болгар преграждал ему дорогу пузом. — Э-Э-Э, ДРУГ! Перерыв значит перерыв! — МНЕ СРОЧНО НАДО ПОД КРЫШУ, КАЖЕТСЯ, СОЛНЕЧНЫЙ УДАР! — Да нету у тебя солнечного удара! — пытался закрыть дверь Болгар. — А У МЕНЯ ТОЖЕ ОБЕД! — Ёу, чел, пиццы только на одного! — ПИЦЦУ МОЖНО РАЗРЕЗАТЬ! — Я не делюсь! Девочки неумолимо приближались, Понго панически бился в гараж. — Слушай, друг, это уже не смешно. — Погодите. — Разбирайся со своим пубертатом сам. — У МЕНЯ ОТ СОЛНЦА КОЖА ОТХОДИТ! Дверь захлопнулась. По ту сторону неё стояла Роуз и подруги со спектром недопонимания на лице. — Оу… — … — А это лечится?.. — сочувственно поинтересовалась Роуз. Понго молчал. Сью, Самара и Роуз всё больше походили на статуэтки «не слышу, не говорю, не вижу зла». Повисло неловкое молчание. — Ты, э-э-э, делаешь скворечник? — решила перебить тишину Роуз. — У нас летние занятия… ну, ты знаешь… Конечно, он знал. Эта летняя практика не нужна была ровным счётом никому, но их ОБЖ-шница Мисс Грэхем была настолько одержима озеленением и благоустройством Норвуда, что все просто были вынуждены убить месяц своей жизни на поделки из биоразлагаемого картона. Эта несуразица имела место каждый год, и каждый год все потели на субботниках и ненавидели Мисс Грэхем, которая по совместительству была завучем и имела достаточно власти нагнуть вам тройбан по алгебре за непосещение доп. занятий, которые Джим успешно прогуливал уже неделю. — Ты что, болел? — Э-э-э-э, да? — спросил сам себя Понго. — Надеюсь, с тобой уже всё хорошо, Джим, а то послезавтра мы их уже вешать должны. Ты знаешь, что будет, если не принесём. Сью, девчушка с чернотным высоким хвостом, вторя подруге сделала многозначительный жест возле горла. Самара утвердительно кивала. — Если не успеваешь, можем помочь — Да, то есть нет! К Джиму медленно но верно подступала паническая атака. — Я, э-э-э… ВООБЩЕ-ТО, У МЕНЯ УЖЕ ВСЁ ГОТОВО! Он хотел звучать убедительно, но по факту просто проорал фразу. — А. Ну тогда удачи, Джим! — радостно проигнорировала это Роуз и зашагала домой. — Пока, Патет! — ушла за ней Сью. — И выздоровления тебе от этой… — Самара оттянула кожу на руке и пошла следо. — От… штуки.

***

— ЭТО ЗВЕЗДЕЦ, ФЕРН! НИ ЧЕРТА У МЕНЯ НЕ ГОТОВО! — Спокуха, дыши глубже! Понго перестал истерично бегать по комнате, взял со стола пакетик из-под пончиков и начал хаотично в него дышать. Казалось, что он его сейчас проглотит. — Это всего лишь сраный скворечник! Что мы, пару балок не склеим? Делов-то!

***

— Жесть, мы его не склеим, — побеждённо заключил страшила после шести часов работы. На часах было четыре утра, они перепробовали всё: скотч, коробки, балки и даже саморезы, хотя, казалось, при чём они здесь вообще? В итоге поотбивав себе все пальцы молотком и конкретно переборщив с кофе, они пришли к суровому умозаключению. И оно заключалось в том, что Джиму крышка. — Слушай… а может, тебе… и завтра прогулять? — предложил Ферн, тупо глядя на свои пострадавшие руки. У обоих на тот момент уже начался какой-то лютейший трип. Мешки под глазами разрослись на пол-лица, а Ферн внезапно усомнился в чётном количестве пальцев на своих культях. — Не могу! Завтра сдаём, послезавтра клеим! Это значит, что она завалит меня по какому-то предмету! У меня и так с этим проблемы, не хватало ещё в класс коррекции попасть. — Тогда нам нужны ещё варианты, Понго… Оба осмотрели гостиную, которая теперь была больше похожа на артхаусную экспозицию. Всё было в картоне, разводах клея и всякой всячине. Как будто кто-то устроил перестрелку макулатурой. Час назад они пытались хоть символично привести комнату в порядок, в итоге швабра накрепко приклеилась к полу и теперь гордым флагштоком стояла возле дивана. — Это конец. Джим упал в диван возле Ферна. — Мне конец, оценкам конец, моему и так эфемерному достоинству… конец. Ко-нец. — И климату нашему, судя по всему, конец… Жарень невыносимая. — Ага… Джим лениво смотрел в потолок. — Жарень… Ферн, знаешь, ты натолкнул меня на идею… — Да? Какую? — Тащи сверло.

***

Прошло всего полмесяца лета, а Джиму казалось, что он не был в школе вечность. Всё такие же грязно-жёлтые стены, разбитый кафель на полу и ещё не выветрившиеся миазмы из столовой. Страшно. Джим приоткрыл скрипящую дверь класса 204, откуда уже был слышен гомон этой толпы неандертальцев. Он незаметно прошмыгнул к своему столу посередине ряда у окна. Возле огромных окон, выходивших на кусок крыши первого этажа, сидеть обычно никто не хотел. Там не было штор, и пекло давало Патету возможность занять всю парту в одиночку. Он скинул вещи. Мисс Грэхем ещё не было, но все уже выложили свои скворечники к ней на стол. Он быстро достал из чехла своё деяние, надеясь, что этот невинный акт останется незамеченным, но не тут-то было. Класс затих, а потом загоготал. — ПАТЕТ ПРИТАЩИЛ КОНДЕЙ! — ХА-ХА-ХА-ХАХ! — ПАТЕТ? А ОН ВАЩЕ ЖИВОЙ?! Джим обернулся. Ясное дело, больше всего ржал Каллахан. — АХ-ХА-ХАХ, ОН ДЫРКУ В КОНДИЦИОНЕРЕ ПРОСВЕРЛИЛ! ЖЕСТЬ КАКАЯ!!! НАСТОЯЩИЙ ГЕНИЙ, МАТЬ ТВОЮ ЗА НОГУ! Каллахан и его шестёрки от смеха почти укатились за парту. — А МЫ-ТО ДУМАЛИ, ЧТО ТЫ ПОДОХ! — Сам тоже хреновенько выглядишь, Кид. Сел на диету? В толпе присвистнули. Каллахан и компания затихли. Обычно Джим бы пару раз подумал, прежде чем отпускать им саркастичные комментарии, это приравнивалось быть избитым до потери пульса, но теперь он сам себе удивлялся. Он не чувствовал страха, казалось, весь страх покинул его в заброшенной больнице. Джим чувствовал лишь отвращение к его прыщавой роже и невероятную усталость, потому что не выспался. Кид казался просто мошкой, которая пристаёт к тебе в кустах. Надо сказать, что он правда выглядел не лучшим образом. Очень бледный, с нервно бегающими глазами. Кид как-то осунулся. Выглядело так, будто он пережил что-то ужасное, впрочем, Понго это мало волновало. — Следи за языком, заморыш, — буркнул исподлобья Кид и развалился было на стуле, но в коридоре так некстати послышался очень знакомый стук каблуков. — Шухер! Когда Мисс Грэхем открыла дверь, все уже паиньками сидели на местах. Она хмыкнула и привычно ввалилась в дверной проём своей 150-ти килограммовой тушей, которая, впрочем, не мешала ей носить короткую юбку, открывавшую обзор на её оплывшие варикозом ноги. Она шмыгнула острым маленьким носом, поправила очки на близко посаженных глазах и вплыла в кресло. — Я вижу, вы хорошо подготовились, — булькала она в её обычной обманчивой псевдо-весёлой манере, которая в любой момент могла обернуться фатальной немилостью. — Сегодня будем оценивать ваши… Она повертела в руках чей-то расплывчатый образ скворечника. — …творения… — Как вы знаете, есть критерии, а именно: качество, практичность, креативность, вред для окружающей среды… С каждым пунктом списка класс ныл и охал, хотя все прекрасно знали, что дна у этого адского колодца нет. — И наконец, ОТОБРАЖЕНИЕ МЫСЛИ АВТОРА в его работе! Ребята взвыли. — А ещё должна быть завязка, кульминация и раздирающий душу финал… — послышалось откуда-то. — ЦЫЦ! — эхом валькирии гаркнула Грэхем, и класс встрепенулся, как бройлер, удививший куриный наггетс. Грэхем начала выносить приговоры. Она говорила много. Очень много. С одной стороны, это хорошо тянуло время, но с другой стороны, лучше сразу лишиться головы, чем три часа как идиот стоять и смотреть на гильотину. Джим начинал нервничать. Это страшнее, чем клятый Черверук. Беляк лишает тебя жизни, а эта тётка лишает будущего. Он повернулся в сторону двери. В середине среднего ряда сидела Роуз. Она улыбнулась и показала палец вверх. — Это она что, поддерживает меня? Патет коряво хихикнул и тоже «поставил лайк». Роуз как-то натянуто улыбнулась, пощурилась от солнца, отвернулась и с нервозной обречённостью начала что-то писать. — Тоже переживает, наверное… — подумал Джим, отвернулся к окну и встретился взглядом с… Ферном. Эмо вздрогнул и схватился за сердце. Никто, кроме него, чудилу не видит. Веди себя естественно. Он глубоко вздохнул. — Что ты здесь делаешь?! — шёпотом начал он. Ферн демонстративно поковырял в ухе. Джим понял, что тот ничего не слышит, и началась игра в пантомимы. Патет активно жестикулировал. «Какого хрена ты тут?!» — попытался показать Понго. Ферн, кажется, понял и тоже начал активно жестикулировать. Со стороны было больше похоже на брейк-данс техасского курильщика, но Джим каким-то фантастическим образом его понял. «Поддержать меня? Зачем?» «В смысле ''это и твой проект тоже"?!» «Ферн, ты-» — Джим, у тебя конвульсии? Патет икнул и почти нырнул под стол. Полкласса и Грэхем внимательно смотрели на него. — Э. Спина зачесалась. Простите. — Ох. Тогда лучше проверь, вдруг там твои тараканы из головы выбежали, — хрюкнула учительница, хорошенько рассмешив львиную долю ребят. Затем она вернулась к оцениванию. Джим грозно глянул на Ферна. Тот делал вид, что он тут абсолютно ни при чём. — Та-а-ак, — протянула ОБЖшница, — А кондиционер чей? Все опять покосились на Патета. — Джим. Сердце ушло в пятки, он неумолимо потел. — Знаешь, учитывая пропуски, я уже ничего от тебя не жду. Но и тут ты не перестаёшь меня удивлять. Он сжал зубы, класс ржал. — Джим, это… ГЕНИАЛЬНО. — Что? — очнулся он. — КАК ЭКОНОМИЧНО! КАКОЙ ПОЛЁТ ФАНТАЗИИ! А ГЛАВНОЕ МЫСЛЬ! ПОСЫЛ! Ребята, включая Патета впали в ступор. — Она чё, серьезно? — Не ожидала от тебя, Джим! Это о-о-очень неординарно! Пожалуй, ещё не всё потеряно! — Правда? — ДА НЕТ, КОНЕЧНО, ДУБИНА! ТЫ СТОЛЬКО ПРОПУСТИЛ, А ТЕПЕРЬ ПРИНОСИШЬ ЭТО. ТРИ ТЕБЕ ЗА НАХОДЧИВОСТЬ. Она громко поставила печать под опять поднявшуюся волну смеха. Понго облегчённо выдохнул. — Зато не два. Он взглянул на всех. Только Роуз не смеялась.