Статус: по уши влюблён в соседа

      Куроо взглянул на часы, которые показали полночь. Альфе стукнуло тридцать. Когда он в детстве задумывался о своем будущем, то к концу третьего десятка видел себя примерным семьянином с женой и двумя детьми, машиной, престижной работой и домом. Однако, жизнь — штука непредсказуемая, поэтому в тридцать лет она только началась, а не вышла на плато, как он ожидал.       Конечно же он знал, что к нему в двенадцать ночи не завалится толпа людей, как это было с Кенмой. Альфа и не ждал ничего подобного, но сообщение от Льва со словами «Поздравляю, ты постарел еще на один год! Выпиши мне премию и я свожу тебя в бар отметить это дело!», пришедшее только что, все равно подняло настроение.       Внезапно в голову ударила шальная мысль. А не отметить ли это событие с кем-то прямо сейчас? С соседом, например. Распитие бутылочки шампанского с клубникой, так удачно купленной по дороге домой, вполне подойдет. Все-таки не каждый день исполняется тридцать лет, цифра, которую многие боятся, но Куроо готов был встретить ее с гордо поднятой головой. Он обязательно отметит День Рождения с коллегами и друзьями в ресторане на крыше, который уже забронировал, но сначала обмоет это с Кенмой. Вдвоем.       Куроо поставил клубнику и бокалы на стол и пошел за парнем, чтобы пригласить к себе. Альфе побывать в гостях у блондина удалось уже дважды, так что настала пора наверстать упущенное, а повод был — лучше не придумаешь.       Тецуро открыл дверь, радуясь, что в дальней комнате и на кухне горел свет. Значит, парень еще не спал, и судя по его голосу, доносящемуся из спальни, говорил с кем-то по телефону. Нехорошо было подслушивать, но Куроо так и застыл в коридоре, когда до мозга донеслись обрывки фраз, а потом и весь разговор, потому как Кенма кричал.       — Я несерьезно отношусь к тебе? Мы обсуждали это тысячу раз, и всех все устраивало, но именно сейчас ты вдруг передумал? Ах ты давно передумал… Семью хочешь, значит. Сам придумал, или босс твой ненаглядный подсказал? А нахуй пойти ты не хочешь? Говна кусок! Это я-то тебе жизнь порчу? Ты никогда меня не понимал, никогда. Как ты меня назвал? — Кенма замолчал, а потом продолжил с надрывом, срываясь на плач. — Бракованный? Да чтоб у тебя член отсох, сука!       Из комнаты послышался глухой звук. Кажется, телефон только что был брошен куда-то в стену. Кенма выбежал из спальни, вытирая глаза, но тут же встал как вкопанный, натыкаясь на Куроо.       — А ты… ты чего здесь? — хрипло проговорил он, в недоумении таращась на гостя.       — Я… — замешкался альфа, вспоминая зачем шел, но озвучивая совсем другое, — хотел сигаретку попросить… Мои кончились.       — Пошли, — кинул Кенма, вылетая из квартиры в сторону балкона и все еще пытаясь тайком стереть слезы. Сам собирался идти курить. Желательно, всю пачку сразу.       Альфа молча встал рядом, принимая из рук сигарету, которую ему протянули, даже не удостоив взглядом. Напряжение витало в воздухе, а в голове была сотня вопросов. С чего начать? Как поддержать? Что значит «бракованный»?       — У тебя… всё нормально? — осторожно начал Куроо.       — Всё отлично, всё просто заебись! — рявкнул тот, смотря вниз с высоты.       — Я не настаиваю… — мягко продолжил тот. — Но если хочешь выгово…       — Он меня бросил, — не дожидаясь конца фразы, ответил Кенма, шмыгая носом. — Мой парень бросил меня по телефону, это же немыслимо! — повышая голос продолжил тот, с силой сжимая поручни балкона. — Гаденыш.       — Оу, мне жаль, — растерялся Куроо, не понимая, делать ли ему вид, что он удивлен или признаться, что все слышал. — Ну, бывает, что люди расходятся, потом сходятся. Может, завтра он попросится обратно.       — Пусть катится к черту! Я знал, что так все и будет, всегда так было! Всё всегда заканчивается одним и тем же… Нахуй отношения, я устал.       — И много у тебя их было?       — Реальных — не очень, потенциальных — дохуя.       — И чем же всё заканчивается? — спросил Куроо, чувствуя, что близок к разгадке. Осталась какая-то недостающая деталь, чтобы пазл сложился в единую картинку.       — Они все меня бросают. Потому что… — Кенма запнулся, закрывая рот рукой и делая глубокий вдох, так как новая порция слез была на подходе.       — Потому что не выдерживают свободных отношений? — брякнул Куроо, скорее чтобы подтолкнуть к откровению, но подтолкнул к обрыву.       — Знаешь, почему я завожу только свободные отношения? Знаешь, почему на моей шее не красуется метка? Почему нет кольца на пальце и детишек, бегающих вокруг?       — Потому что ты сильный, независимый и тебе это не нужно?       — Потому что я не могу этого дать! — крикнул Кенма, резко разворачиваясь на парня, а в его глазах не было ничего кроме боли и слез, грозившихся вырваться огромным потоком. — Я бесплодный. Бесплодный, понимаешь?       Глаза Куроо округлились, а в сердце что-то больно защемило. Хотелось просто подойти и обнять омегу, прижать и стоять, пока он не перестанет вздрагивать. Но он понимал, что тот сейчас на взводе и вряд ли так податливо даст коснуться себя. Скорее, он просто убежит и будет рыдать у себя в комнате всю ночь.       — Но это ведь не приговор, — пытался подбирать слова Куроо. — Есть другие способы…       — Нет способов.       — Дети не самое важное в жизни…       — Все вы так говорите! — Взгляд Кенмы вдруг переменился. Теперь его глаза не были грустными, в них зарождалась ярость. — А потом смеете называть меня бракованным! Потому что всегда в конечном счете хотите семью! А знаешь, что еще мне заявили сегодня? Что секс без течки ему не нравится! Не то, понимаешь? Ощущения не полные!       — Это же бред, — мямлил альфа, не успевая за потоком информации.       — Проверим? — вдруг выпалил Кенма, а в глазах сверкнула капля безумия. Он резко сделал шаг, оказываясь рядом с Куроо и впился в его губы, рывком притянув за шею.       Парень опешил, не понимая, что происходит, и как быстро его перевели из разряда соседа в любовники, так быстро минуя стадию жилетки для слез. Он отпрянул, отталкивая Кенму и переводя дыхание, а мозг отказывался верить в происходящее.       — Что ты делаешь?       — Пытаюсь трахнуть тебя, — усмехнулся тот, снова шагая на альфу, но тот попятился назад.       — Ты делаешь это, только чтобы отвлечься. Кенма, это неправильно! — пытался достучаться Куроо.       — Еще скажи, что занимаешься сексом только по любви, — закатил глаза тот.       — Ну уж точно не из жалости! — выпалил Куроо, а потом захотел ударить себя по губам, однако было поздно.       — Жалости? — задыхаясь, проговорил тот, останавливаясь. — Я жалок? — прозвучало больше как утверждение, а не вопрос, а губы парня снова задрожали. — Да пошел ты… — Он одарил альфу презрительным взглядом и удалился, громко хлопнув входной дверью.       Куроо ворвался в квартиру, расхаживая по комнате взад и вперед, держась за голову. Осадок от разговора остался просто отвратительный. Казалось, он даже почувствовал его горький привкус во рту.       Нет, так расходиться было неправильно. То, что Кенма решил утолить свою боль от расставания через секс, альфа не одобрял, но значимость информации, которую ему доверили, перевешивала эмоциональный импульс.       Он подошел к шкафчику и достал бутылку виски. В данной ситуации нужно было что-то гораздо крепче шампанского. Он встал перед дверью, делая глубокий вдох, и нажал на звонок. Альфа посчитал, что самовольно врываться второй раз лучше не стоит.       — Ну что еще? — рявкнул Кенма, резко открывая дверь и смотря враждебно.       — По-моему мы не очень хорошо разошлись, а я не хочу теперь прятать глаза каждый раз, когда буду встречать тебя. Хочу снять напряжение.       — О, так ты согласен потрахаться? — изогнул бровь Кенма, но быстро поумерил свой пыл, добавляя уже мягче: — Прости… Это все… эмоции… Я не должен был вот так…       — Давай просто выпьем и забудем, — Куроо достал из-за спины бутылку, на которую Кенма посмотрел с интересом и одобрением, усмехнувшись. — Отметим мой День Рождения.       — И ты говоришь мне об этом вот так просто? — вскинул брови Кенма, заметно меняясь в лице. — Черт, Куро, ты должен был сказать сразу… Я все испортил.       — Ты исправишься, если напьешься со мной. Начнем этот вечер заново?       — Ладно, — немного помявшись, ответил тот. — Буду через пять минут.       Омега вошел в соседскую квартиру и осмотрелся. Комната была небольшая, но очень уютная, гораздо уютнее, чем его огромная обитель, в которой он довольно часто ощущал холод одиночества. Двуспальная кровать была заправлена мягким пледом, однако садиться на нее тот не спешил. Гораздо больше привлекал подоконник, широкий, с кучей подушек на нем, чтоб запрыгнуть прямо с ногами, а рама окна и вовсе казалась своего рода укрытием. Нет, омега чувствовал себя в безопасности рядом с Куроо, но состояние требовало какой-то опоры и стен с двух сторон.       Козуме по-хозяйски устроился в своем уголке и принял бокал из рук Куроо, делая несколько глотков залпом. Обычно, чувство стыда было ему чуждо, но сейчас он ощутил, что спонтанный поцелуй был лишним. Парень проделывал подобные выходки в своей жизни не раз, однако Тецуро не создавал впечатление человека, которому был важен только секс, скорее наоборот. И тот факт, что он его оттолкнул, только подтверждал это.       Кенма набрал воздух в легкие, чтобы сменить тему этого вечера, и сделать вид, будто ничего не произошло, но его опередили, заставая врасплох.       — И давно ты знаешь? — спросил вдруг Куроо, устраиваясь в кресле.       — Слушай, сегодня твой День Рождения. Надо оно тебе?       — Не знаю, как буду жить без этой информации.       — Засчитано, — улыбнулся Кенма, сразу распознав собственную фразу, но улыбка спала с лица.       Он не знал, с чего начать. Рандомные мысли всплывали в голове слишком быстро, не складываясь в логичный рассказ, так что он молчал довольно долго прежде, чем решился заговорить. Но когда решился, остановиться было уже невозможно… Ящик Пандоры был открыт.       — Мне было четырнадцать. У всех моих сверстников омег уже давно началась течка, но только не у меня. Я не придавал этому значения, пока однажды на уроке физкультуры у меня не открылось сильное кровотечение, так что меня забрали на скорой в полубессознательном состоянии. В больнице долго очень обследовали, брали какие-то анализы… И еще раз брали, и еще. Мне не говорили ничего, но по лицу мамы я понимал, что что-то не так. Попрощался с жизнью уже мысленно, так что диагноз «бесплодие» тогда не казался чем-то страшным. Мама пыталась меня лечить, но для меня важнее было то, что я просто остался жив. Ну, подумаешь, течки нет, а гормоны устраивают американские горки в бланках анализов? Пустяки. Это я тогда так рассуждал, и был уверен, что буду придерживаться подобного мнения всю жизнь. Я вроде как смирился, хоть и не сразу, но решил, что буду жить для себя в свое удовольствие. Подумал, что отношения заводить стану исключительно свободные, ведь понимал, что на серьезные претендовать не смогу. Я всегда открыто заявлял своим партнерам об этом. Кто-то пугался и сбегал сразу, кто-то говорил, что для них дети не главное… Но каждый раз. Каждый ебаный раз я слышал, что «пора остепениться, завести семью, родить детей, что нам теперь с тобой не по пути». И это… Больно, знаешь ли. Я даже с бетой пробовал встречаться, но как оказалось, он прекрасно знал, что я омега, и хотел, чтобы я родил ему детишек, раз другие беты не могут. Какая ирония, — усмехнулся Кенма, опустошая бокал, который тут же был наполнен новой и такой необходимой порцией.       Язык был уже достаточно развязан, все внутренние барьеры сняты, а разговоры об этой теме не вызывали столько боли на сердце, которая притупилась алкоголем, поэтому он готов был вывалить все, что на душе, а не избегать этого, как раньше. Слишком долго копил все в себе, поэтому сейчас хотелось освободиться.       Куроо его не перебивал, за что Козуме был ему безумно благодарен. Он лишь смотрел на парня с сочувствием, теряясь в догадках, сколько тому пришлось вынести. И пусть альфа самостоятельно отказался от возможности стать отцом, но осуждения со стороны получил сполна, поэтому боялся представить, как тяжело было справляться Кенме под давлением не только партнеров, но и окружения.       — Есть ведь лечение. Есть ЭКО в конце концов, — проговорил Тецуро, пытаясь подбодрить и не веря, что нет никаких вариантов решения проблемы.       — Клетки в моем организме не вырабатываются совсем, — вздохнул Кенма. — Можно подсадить чужие, но… Я пытался, но матка отторгла эмбрион сразу же. Я даже из клиники выйти не успел… Поддался на уговоры партнера хотя бы попытаться, а кончил долгой реабилитацией в больнице и у психотерапевта. Если бы он знал, каких моральных и физических сил мне это стоило, то не требовал бы детей. Но все рано или поздно их требуют. У вас у альф там код какой-то генетический что ли вшит: род свой продолжать? — усмехнулся он, пытаясь говорить об этом непринужденно, но улыбка вышла какая-то грустная.       — Мне очень жаль, что тебе пришлось все это пережить… И я верю, что ты однажды встретишь человека, который примет тебя таким. Ты заслуживаешь счастья! — добавил Куроо. — Но рассуждаешь так, будто дни твои сочтены.       — Ну, мне уже двадцать девять, — усмехнулся Кенма.       — Всего лишь двадцать девять. Всё только начинается, — подмигнул тот. — И отцовство — оно не для всех.       — Я не встречал тех, кто добровольно отказался бы от возможности стать папой.       — Я отказался, — проговорил Куроо, поймав взгляд Кенмы, полный шока и недоумения. — Точнее, это было условием брачного контракта, который я подписал своей рукой. Кико не хотела портить фигуру и жертвовать карьерой ради спиногрызов.       — Потрясающая женщина, — с сарказмом проговорил Кенма. — А теперь ответь мне на один вопрос. Только честно и глядя в глаза. Тебе правда этого не хочется?              Куроо нахмурился и вздохнул. Он почти все семь лет не терял надежды переубедить свою жену, но та не поддавалась ни в какую. Альфа надеялся, что со временем она оттает и обязательно проникнется любовью к детям. Даже со своей маленькой племянницей познакомил, но бывшая только и ждала, когда они уйдут домой, не проявив никакого интереса, а Куроо еще неделю ходил темнее тучи. Только сказать об этом Кенме вслух было равносильно пощечине. Однако, молчание уже сделало это за него.       — Хочется же, по глазам вижу, — тихо проговорил Кенма, опуская взгляд на бокал и крутя его в руках. — Вот и мне хочется. Очень…       Он с трудом подавил в себе новый поток слез. Он не винил Куроо за это, как и всех остальных. Но как бы он не бил себя в грудь со словами, что готов возглавить новое веяние «чайлдфри», он всегда знал, что это было наглой ложью.       — Полтора года назад мой лучший друг стал папой и сделал меня крестным для своего сына, — продолжил тот. — Он хотел как лучше, но вышло совсем наоборот. Я так привязался к мальчику, что порой мне кажется, будто я балую его даже больше, чем родители. А ему всего год и шесть, понимаешь? И весь этот год я рассказывал в своем блоге о том, что можно любить себя, а не кого-то еще, жить только ради себя, получать удовольствие и не тратить нервные клетки на детей, что семья — не для всех. И одинокие люди мне верят и видят во мне поддержку, люди смотрят на меня и не думают, что с ними что-то не так. А я в это время плачу в подушку, потому что друг после стрима прислал видео, где Харуки желает мне спокойной ночи и машет ручкой в камеру. Я лгу людям и самому себе…       — Можно мне обнять тебя? — спросил Куроо, вскакивая с кресла в нетерпении. Было невыносимо сидеть так далеко от Кенмы, пока он рвет душу на части.       Едва уловимого кивка головы хватило, чтоб оказаться рядом за одну секунду и прижать блондина к своей груди. Альфа почувствовал, как руки сцепились в замок на спине, крепко сжимая. Он обнял его в защитном жесте, зарываясь носом в макушку, а пальцы левой руки уже утонули у того в волосах. Куроо простоял так долго и не отходил бы еще всю ночь, если бы не звонок в дверь, заставивший вздрогнуть.       — Кого это принесло так поздно… — проговорил Куроо, нехотя отлипая от Козуме. — Балуются, наверное.       — Что-то мне подсказывает, что лучше бы тебе открыть, — загадочно улыбнулся Кенма.       Куроо нахмурился, но пошел открывать. Он вернулся через две минуты с двумя коробками в руках.       — Что за доставки в два часа ночи?       — Открой, — проговорил омега, слезая с подоконника.       Альфа вскрыл первую коробку и улыбнулся. Внутри оказался торт, на котором был изображен спидометр. Стрелка указывала на цифру 30, а внизу красовалась надпись: «Всё только начинается».       — С Днём Рождения, — улыбнулся Кенма.       — Но как? Когда ты успел? — просиял тот.       — Секрет фирмы.       Куроо потянулся ко второй коробке. Она была гораздо меньше первой, но он чувствовал, что там внутри нечто особенное. Сначала он развернул записку, которая гласила: «И пусть часики тикают только у тебя на руке». Парень открыл крышку и обомлел. Внутри коробочки красовались винтажные часы с коричневым кожаным ремешком, которые выглядели очень дорого.       — Это же стоит бешеных денег, — проговорил Куроо, поднимая взгляд, полный шока.       — Это мое самое полезное вложение за последнее время. Подумал, что они будут отлично сочетаться с твоим костюмом. Тебе… не нравится? — робко спросил Козуме, закусив губу. Очень боялся не угадать с подарком, который выбирал довольно спонтанно перед тем, как пришел сюда, зато от души и с любовью.       — Шутишь? — воскликнул тот, а глаза засияли. — Это восторг! Спасибо!       — Что ж… С Днем Рождения еще раз и… спокойной ночи, — улыбнулся Кенма и поспешил покинуть чужую квартиру, потому что за один вечер произошло как-то слишком много потрясений. Мозг уже не выдерживал эмоций и впечатлений и под алкоголем работал ровно наполовину, глазам было боязно снова посмотреть на Куроо и увидеть хоть каплю жалости во взгляде, сердце неприятно покалывало от вновь нахлынувшей грусти, но тело отчаянно и очень долго еще просилось обратно. В теплые объятия соседа.