Статус: по уши влюблён в соседа

      — Нет, Кен, у меня всего один вопрос, — проговорил Акааши, задумчиво глядя в окно, когда выслушал всю историю до конца, — какого лешего ты сбежал?! — эмоционально воскликнул он, резко поворачивая голову в сторону Козуме.       — Ты так мило замаскировал «какого хуя», — усмехнулся тот.       — Кенма! — строго добавил тот, бросая многозначительные взгляды в сторону своего сына, который сейчас очень мило играл с кошкой, сидя на кровати, и к их счастью вообще не обращал внимания на парней.       — Прости… Опять забыл, что он за всеми начал повторять.       — Ты от темы-то не уходи, — сказал Кейджи, скрещивая руки на груди и взглядом требуя продолжения.       — Ну не смотри на меня так, мне аж неловко… Как будто я предстал перед страшным судом.       Было очень тяжело под натиском этих бирюзовых глаз. Как будто то, от чего бежал всю эту неделю после злополучной ночи, то, что не давало спать и устраивало проверку на прочность для совести каждый гребаный раз, когда вспоминал о случившемся, нагнало в один миг в лице одного единственного человека — Акааши Кейджи. И зачем он его позвал? Чтобы с Новым годом поздравить. Да нет, пиздеж, чтобы в себе разобраться. Сам ведь этого хотел, так почему вдруг струсил в последний момент? Прямо как тогда с Куроо… Черт…       — Я испугался. Чувств своих испугался. Кейджи, я… — тихо начал он, но сразу закусил губу. Как же сложно было в этом признаться вслух. — Я, кажется, влюбился…       — Подумаешь, я слышал это про каждого твоего мужика.       — Нет, ты не понял. Я правда влюбился. По-настоящему, — проговорил Кенма, поднимая глаза на друга. Осмелился, наконец.       — И как ты к этому пришел? — более мягко спросил тот, присаживаясь рядом на кровать. Решил сменить гнев на милость, потому что разговор становился куда серьезнее.       — Это должен был быть еще один спонтанный секс, каких было много в моей жизни, но… Все было не так. Совсем не так, как с другими.       Кенма нахмурился, делая паузу, и опустил глаза в кружку с чаем. Говорить об этом было так неловко. Он почувствовал себя школьником, который влюбился впервые. Ему почему-то казалось, что именно так они себя и ощущают, когда познают это прекрасное чувство под названием «первая любовь». Она ведь самая чистая, самая трепетная, и такая сильная, когда кажется, что это все раз и навсегда. Кенме не было знакомо это чувство, но он часто слышал о нем от всех вокруг и страшно завидовал этим людям. За все свои двадцать девять лет он ни разу не любил. И вот на его улицу пришел праздник, правда с опозданием в пол жизни. А теперь был неясно, праздник это или горе.       — У тебя было такое, что вот вроде есть человек в твоей жизни, и он довольно часто в ней мелькает, улыбается тебе иногда, вы мило беседуете по душам, а потом вдруг бац, небеса разверзлись, и вот ты уже не представляешь без него своего существования?       — Было, — улыбнулся Акааши, предаваясь воспоминаниям и ностальгии. — С Бокуто было. Это ведь не была любовь с первого взгляда, я осознал, что влюблен гораздо позже…       — Рад, что ты понимаешь меня, — добавил Кенма, снова отводя взгляд и переносясь в тот самый день. — Только я сам себя пока не очень понимаю. Я тогда слишком увлекся… Хотел себя проявить как ахуе… кхм… опытный такой любовник. Старался впечатление на него произвести, сделать все красиво. А в итоге довел бедного парня до того, что тот меня повязал… Ты ведь знаешь, как я ненавижу сцепку?       — О да… — понимающе кивнул Кейджи, вспоминая тот гнев, с которым парень каждый раз рассказывал об этом «недоразумении».       — Разозлился тогда сначала, думал, что все испорчено, но потом… Он просто взял меня за руку. Представляешь? Просто взял за руку, а на меня будто лавина сошла… из чувств. Что-то похожее на эйфорию, нирвану, счастье, экстаз, взрыв эмоций, когда не понимаешь, плакать или смеяться, убежать или остаться там навсегда, и все это одновременно. Это обрушилось так резко, что я не был к этому готов.       Кенма потер руками виски, глубоко выдыхая. Слова шли как-то плохо. Он не мог выразить и десятую долю того, что испытал за какие-то короткие полчаса тогда сидя в его объятия, когда был связан с ним не только физически, но и ментально. Он будто врос в Куроо, стал его частью, будто знал этого человека всю жизнь, хотя их едва ли можно было назвать знакомыми.       Кейджи видел, как Кенма нервничает. Он то и дело перебирал что-то пальцами, не мог сфокусировать ни на чем взгляд, ерзал на кровати, не знал куда деть руки. Акааши определенно ни разу не видел его таким.       Обычно рассказы про парней сопровождались рассуждениями о том, как очередной экземпляр хорош, и что у Кенмы теперь новый краш, потому что «ты его видел вообще?». Остальные разговоры сводились либо в шутку, либо вовсе на нет, да потому что рассказывать было особо нечего. Затем следовало стандартное «он меня бросил» и очередная попытка вытащить Кенму из депрессии с убеждениями о том, что они-то все, конечно, козлы, но он обязательно встретит своего человека. По-другому и быть не может. И вот, кажется, встретил.       — Неужели ты до этого ничего к нему не чувствовал? — удивился Акааши. — Не взялось же оно из ниоткуда.       — Да чувствовал конечно, отрицал все только… — усмехнулся Козуме. — Ну, может не так ярко. Это ведь продолжалось уже давно. Я понял это, когда последнюю неделю только и делал, что анализировал наше общение.       — Как интересно, — вскинул брови парень. Оказывается, Кенма уже неделю анализировал взаимоотношения с соседом, а ему позвонил только сейчас. Долго же держался.       — Вот именно, интересно. Сначала мне было просто интересно. Он ведь совсем не похож ни на кого из моего круга общения. Кейджи, ты бы его видел, он будто из другого времени. Слишком воспитанный и интеллигентный, слишком чуткий, слишком добрый, чтобы существовать в этом ебаном прогнившем мире. Он будто магией особой обладает. Такой, что после каждой нашей встречи мне хотелось еще и еще. Такой, когда засматриваешься на его улыбку и залипаешь на звук его голоса. Такой, что каждый раз возвращаясь домой, проходишь мимо балкона в надежде увидеть там его. Такой, что он просто трогает твою руку, чтобы помочь сделать гребаные суши, а ты плавишься от его прикосновения. Получается, что на его чары я повелся уже давно… А осознал это только сейчас.       — Но это ведь прекрасно! — воскликнул Кейджи, обхватывая ладонь друга своими. — Это ведь такое светлое чувство, и это просто здорово, что ты наконец его испытал.       — И что мне с ним делать? — взмолился Кенма, смотря парню прямо в глаза и сильнее сжимая его руку, которую так вовремя протянули.       — Ну как минимум не бежать от этого.       — Мне страшно… — прошептал тот.       — Чего ты боишься?       — Того, что финал этой истории заранее известен, и он совсем не счастливый.       Акааши нахмурился, а внутри неприятно заныло. Он как никто другой знал, как и чем заканчивались отношения его лучшего друга, каждый раз искренне переживая за него. Он помнил, как болело сердце за омегу, когда тот собирал себя по кусочкам после неудачной попытки ЭКО, когда его в таком состоянии оставил партнер, заявив, что только ребенок мог бы спасти их рушившиеся отношения. А ведь Кенма тогда его даже не любил. Но смотреть на то, как Козуме не оставляет себе и единого шанса быть счастливым — тоже было больно, ведь друг всё закончил, даже не начав. Его можно было понять, но постоянно прятаться и бежать от чувств, а еще вставать в позицию вечной жертвы — не выход.       — С чего ты взял? Откуда ты знаешь? Ты же сам сказал, что он не такой, как все.       — Чувствую… У меня в один миг будто вся наша совместная жизнь пронеслась перед глазами. Вот мы расписались и безумно счастливы в браке, как и все влюбленные на первых порах. Вот спустя время он начинает задумываться о детях, но не говорит мне об этом, ведь он слишком хороший, чтобы меня обидеть. Потом он начинает засматриваться на младенцев на улице с той самой грустной улыбкой, которую я так часто видел в своей жизни, и вздыхать украдкой, а мне говорить, что все нормально. А потом в один прекрасный момент поймет, что он несчастлив со мной… Вот и все! Я устал Кейджи, устал страдать, а я чувствую, что в случае с ним будет очень больно. Мне ведь уже больно… Лучше уж никак, чем так.       — Кенма, — проговорил тот, усмехаясь. — Ты прости, конечно, но тебя замуж никто еще не звал. Притормози-ка, — немного разрядил обстановку тот.       — Да, а еще мои чувства вряд ли взаимны.       — Ну откуда ты знаешь? — терял терпение Кейджи.       — А я не знаю, не знаю! — воскликнул тот, потеряв самообладание первым, тем самым привлекая внимание Харуки, который даже испугался и захныкал.       — Ну-ну, иди ко мне, сынок. У дяди Кенмы просто немного едет крыша.       Козуме застыл на пару секунд, а потом хлопнул себя по лицу, начиная смеяться. И правда что-то переборщил с эмоциями и свернул куда-то не туда.       — Простите…       — Вот что я тебе скажу, дорогой, — проговорил Акааши, привставая с кровати. — Это прозвучит до жути банально, но ты слишком загоняешься. Не спорю, симпатия к этому человеку у тебя есть, но что касается любви, я бы так не торопился. Прислушайся к своим чувствам получше, анализируй ситуацию и дальше. В конце концов тебя никто не заставляет пока что вступать с ним в отношения. Расставь границы, держи дистанцию, но перед этим не забудь зайти к нему с тортиком и извинениями за свое поведение.       — Лучше уж сразу съехать отсюда, — буркнул Кенма, спасая кошку из маленьких цепких пальчиков Харуки. Питомица, кажется, приняла свою участь и даже не пыталась вырваться самостоятельно до того, как ее спасли.       — Ты раньше не был таким, — нахмурился тот.       — Каким?       — Трусом.       — Эй! — воскликнул тот.       — А если честно, — снова стал серьезным Акааши, — тебе ведь хреново без него, верно? Ну и не делай так, чтоб было еще хуже.       — Я сбежал после секса. Что может быть хуже? — усмехнулся Козуме.       — Не могу назвать побег правильным решением, но мы ведь не всегда принимаем их исходя из логики. Иногда мы совершаем поступки на эмоциях, и это нормально! Это всего лишь говорит о том, что мы люди, а не роботы.       Кенма глубоко вздохнул. Друг подтвердил его догадки о том, что с Куроо омега поступил некрасиво. Значит, угрызения совести были не просто так.       — Скажи дяде Кенме пока, — улыбнулся Акааши, беря сынишку на руки стоя уже в коридоре.       — Пака, Кеня, — радостно замахал тот.       — Пока, моя любовь, — проговорил тот, целуя малыша в обе щечки. — Завидую я тебе. Никаких проблем, никаких самоанализов и симпатичных соседей за стенкой, ну что за жизнь…       — Все будет хорошо, Кен. Просто не усложняй, — подмигнул Кейджи и вышел из квартиры, оставив парня в еще большем шоке, ведь он точно так же сказал тогда Куроо, даже не подозревая, что усложняет все сейчас далеко не альфа. Какая ирония.       Кенма закрыл дверь, прислонившись к ней лбом, протяжно выдыхая, будто надеялся, что вместе с воздухом из организма выйдут все ненужные мысли и загоны. В этот раз он превзошел сам себя. Давно не помнил, когда занимался самобичеванием такое долгое время. Мысли путались в голове, даже в висках неприятно и больно запульсировало. Кажется, Козуме мог бы получить награду — «чемпион в усложнении этой жизни». Себе самому в первую очередь.       Он аккуратно поставил рисунок Харуки на полочку, любуясь. На нем были изображены они вместе с самим Кенмой, держась за руки. Конечно, мальчик не мог нарисовать это сам. Скорее, от него там было только подобие солнышка и снега под ногами в виде отрывистых линий. Остальное же — дело рук Акааши, но это все равно выглядело чертовски мило. Может, отнести и показать этот рисунок Куроо? Да нет, бред какой-то, но сейчас в голове не было других идей, как заговорить с альфой первым после случившегося. А ведь у Тецуро тогда хватило смелости прийти с бутылкой виски в свой День Рождения, после того, как Кенма убежал. Снова.       Точно, нужно с ним выпить!       Козуме схватил коллекционный коньяк, какой-то бешеной выдержки, который припрятал специально для особого случая, и снова направился к двери, нажимая на звонок скорее механически, и только потом осознал, что совершенно не знает, что сказать. К его счастью дверь никто не открыл.       — Точно, он же у мамы в Мияги, — хлопнул себя по лбу Кенма и ушел обратно к себе пить один. Обещал себе не делать этого в одиночку, но сейчас очень хотелось забыться и освободить голову.       Еще одна неделя прошла довольно незаметно. Тяжело было только по вечерам, когда уговаривал себя все-таки сделать шаг навстречу, но каждый раз откладывал на потом. Ждал какого-то удачного момента, знака свыше, но боги не спешили ему подыгрывать.       Кенма лежал на кровати, закинув руки за голову, снова предаваясь размышлениям. На часах уже было около двух ночи, а сон все не шел. С режимом и раньше были проблемки, ведь омега никогда не отличался способностью засыпать и просыпаться рано, но сейчас график сбился окончательно. Год вообще начался как-то странно. Обычно люди ставили себе кучу целей на ближайшие триста шестьдесят пять дней, врывались с новыми идеями, с новыми силами, а энергия била ключом, но видимо все опции уже были заняты, кроме прокрастинации и апатии, которые Козуме забрал себе. Даже подвижек с Bouncing Ball не было, хотя он так горел этим еще некоторое время назад.       — Несси? — позвал Кенма, вдруг обнаруживая, что кошка, как обычно, не пришла спать к нему в ноги. В комнате ее вообще не было видно.       Омега поднялся с кровати и пошел искал животное по квартире, попутно тщетно пытаясь несколько раз позвать ее по имени.       — Вот ты где, — выдохнул Кенма, находя любимицу на кухне, лежащую у батареи. Грешным делом уже начал думать, а не выпустил ли он ее случайно из квартиры. — Хей, малышка, ты чего?       Несси лежала, не двигаясь, и даже ластиться не начала, как это раньше бывало, когда Кенма почесал ее за ухом.       — Пойдем в кроватку, — проговорил парень и уже потянулся к кошке, чтобы взять ее на руки, но ее вдруг внезапно вырвало.       Козуме опешил, думая, что корм мог оказаться несвежим, но с ужасом обнаружил, что вечерняя порция вообще была не тронута. Он попытался погладить ее, но Несси начала жалобно мяукать в тот момент, когда ладонь прошлась по животу, и не переставала плакать.       — Черт, — выругался Кенма, срываясь с места, чтобы быстро все убрать и отрыть в шкафу переноску.       Он открыл приложение, чтобы вызвать такси в ветклинику, но как назло никто из водителей не хотел брать заказ. Десять минут мучительного ожидания сменились еще пятнадцатью — именно столько требовалось водителю, чтобы доехать до дома Кенмы.       — Да вы что, блять, издеваетесь? — взорвался Козуме, бросая взгляд на животное, которое закрыло глаза и не реагировало на него. Ее носик стал совсем бледным, а внутри все похолодело. — Девочка моя, держись.       Кенма аккуратно взял кошку на руки, обернув своей кофтой, схватил переноску и вылетел из квартиры, судорожно продумывая альтернативные варианты, как можно было добраться до больницы. Рядом замаячила дверь Куроо. В голове сложилось два плюс два, и вот уже в следующую секунду омега как обезумевший тарабанил ногой тому в дверь — руки были заняты ценным грузом.       — Будь дома, пожалуйста, пожалуйста, — приговаривал он.       — Господи, зачем так долбить, пожар что ли? — буркнул недовольный Тецуро, показываясь из-за двери. Выглядел он довольно сонно и помято, а волосы были растрепаны более, чем обычно. И в обыденной ситуации это бы даже умилило, но сейчас…       — Прости, я… Ты не мог бы… Несси, она… ей очень плохо, — чуть ли не плакал Кенма, с трудом произнося слова, но даже этого бессвязного потока хватило, чтобы понять всю серьезность ситуации только по его лицу.       Кенма, проигнорировав все правила, так и не смог поместить кошку в переноску, поэтому всю дорогу держал ее на руках, потираясь лбом о её голову. Хотелось думать, что она просто спит, но у нее просто не было сил, чтобы держать глаза открытыми.       — Может, она просто отравилась? — осторожно спросил Тецуро, чтобы нарушить неловкое молчание. — Прокапают и отпустят домой.       — Надеюсь, — прошептал Кенма, хотя что-то ему подсказывало, что все не так уж просто.       Козуме оторвался от кошки и бросил взгляд на альфу. Его поразило, с какой скоростью тот собрался и выскочил из квартиры, чтобы побыстрее отвезти Кенму до клиники. Сон сняло, как рукой, и сейчас он выглядел довольно серьезным, собранным, крепко держал руль и вдавливал педаль газа, разгоняя машину до ста двадцати километров в час. Таксист вряд ли бы так старался ради какой-то кошки. Да и бывший тоже не прикладывал особых усилий, когда омега просил помочь ему довезти животное из клиники до дома после операции год назад. Да что уж там, он даже Кенму поддержать не пришел, пока тот сидел в коридоре клиники во время операции и тихо плакал, боясь потерять своего маленького друга.       Интересно, альфа помогает, потому что просто так воспитан и не смог отказать в трудной ситуации? Или же он просто хорошо относится к Козуме? Но после того что было, он имел полное право послать его куда подальше, хотя не сделал этого. Однако, что-то в нем явно изменилось. Он был… слишком напряжен что ли, даже холоден.       «Конечно, а как еще он может себя вести?» — задал риторический вопрос Кенма сам себе, чувствуя, как волнение в груди нарастает. Он хотел как-то разрядить обстановку, но не знал, какую тему завести, судорожно перебирая сотни вариантов в голове. Было максимально неловко, мучительно, а тишина давила тяжелым грузом.       — Ты иди, а я пока припаркуюсь, — вывел из транса Куроо, который только что остановил машину у крыльца клиники.       — Да… Я… Спасибо, — растерялся тот, а потом выпрыгнул из авто и побежал к дверям.       Кошку забрали на обследование, и начались те самые ужасные минуты ожидания, когда хочется на стены лезть от страха и неизвестности. Омега наворачивал круги по коридору, обнимая себя за плечи и пытаясь убедить в том, что с Несси все в порядке. Однако интуиция подсказывала, что все куда хуже…       — Я тут тебе кофе взял, — послышалось робко со стороны и заставило Кенму вздрогнуть. Появление альфы даже как-то успокоило. Переживать это все не в одиночку было как-то легче.       — Спасибо. Но где ты нашел кофейню в такой час?       — В автомате купил. Подумал, что сейчас сойдет даже это, — пожал плечами тот. — Но если ты не хочешь…       — Сейчас он как никогда кстати, — улыбнулся Козуме, делая глоток.       Кенма присел на скамейку, нервно дергая ногой, и бросил взгляд на своего спутника. Куроо стоял напротив, опершись спиной о стену, и еле сдерживал зевоту.       — Прости, что выдернул тебя так резко посреди ночи.       — Все в порядке, — улыбнулся тот. — Не извиняйся за это.       — Тебе наверное лучше поехать домой, а то это надолго…       — Расскажи вашу историю, — вдруг резко сменил тему альфа, будто проигнорировав его слова. — Как Несси появилась у тебя?       — Историю, — грустно улыбнулся Кенма, опуская глаза на стакан с кофе. — Это было лет шесть назад. Состояние у меня тогда было крайне паршивое. Не то чтобы я был депрессивным человеком, просто все вдруг заебало настолько, что я сидел в парке на скамейке и мок под дождем, потому что было вообще все равно. Потом гляжу, к ногам прибился маленький черный комочек, а это котенок. Смотрела на меня так жалобно, плакала, я не мог ее не забрать. Долго очень выхаживал потом, потому что нахваталась она всяких диагнозов, живя на улице. А взамен получил столько любви и ласки… Она стала моей отдушиной. Моей маленькой семьей что ли. Не знаю, почему не завел кошку раньше, потому что я так к ней привязался. Не зря же говорят, что кошек заводят те, кто сам готов и хочет кого-то любить, — проговорил Кенма и тут же осекся, понимая, что снова разоткровенничался. Это еще одна составляющая магии Куроо Тецуро — можно доверить этому человеку все, что наболело, раскрыть все самые страшные тайны, признаться во всех грехах, зная, что тебя примут и не осудят. А тайна была в том, что Кенма и правда всю жизнь хотел кого-то полюбить. Искренней, чистой и сильной любовью. Щеки вдруг залились румянцем, поэтому он поспешил сменить тему. — А еще у нее даже есть суперспособность: если ее обнять, она забирает все плохое настроение на себя, — усмехнулся Козуме.       — Прекрасная способность. Одолжишь мне как-нибудь кошку на пару дней?       Козуме смутился от таких слов, думая, что причина плохого настроения Тецуро вероятно в поведении омеги, но не решился поднять эту тему сейчас. Он лишь тяжело вздохнул и ответил:       — Конечно одолжу. Только если с ней все будет в порядке, — проговорил он и закрыл рот рукой, чувствуя, как слезы подступили к горлу. — Черт, я не хочу, я не готов ее терять, — пропищал он.       — Почему ты говоришь так, будто она умирает? — спокойно спросил Тецуро, вдруг присаживаясь рядом на скамейку и касаясь плечом руки Козуме. Сразу стало так тепло от его тела, от его присутствия, от его голоса. — У меня тоже есть суперспособность: предсказывать будущее. И я могу сказать, что все с ней будет хорошо. Веришь мне? — спросил он, вытягивая вперед раскрытую ладонь.       — Верю, — прошептал омега, хватаясь за руку крепко-крепко и опуская голову тому на плечо.       Они сидели так еще минут двадцать в полной тишине, пока к ним не вышел врач.       — У вашей кошечки острая почечная недостаточность. Нам нужно оставить ее в стационаре, провести гемодиализ, чтобы очистить кровь. Кошка молодая, должна выкарабкаться, но пока никаких гарантий дать не можем, будем смотреть на ее состояние.       — Это… очень плохо? — дрожащим голосом проговорил Кенма.       — Состояние довольно тяжелое, посмотрим, как она будет реагировать на лечение. Шансы есть.       — Можно к ней? — спросил тот.       Кенма зашел в кабинет и взглянул на питомицу, которая лежала на столе, накрытая той самой кофтой, в которой парень ее привез. К лапкам тянулись трубочки, рядом стоял какой-то страшный аппарат — медсестра готовила Несси к диализу. Омега присел рядом, аккуратно касаясь ее макушки и поглаживая пальцем. В глазах стояли слезы. Кошка вдруг приоткрыла веки и посмотрела на хозяина грустно-грустно.       — Маленькая моя, папа здесь, рядом. Держись, милая.       Несси снова закрыла глаза, а Кенма отчаянно пытался проглотить слезы, застрявшие в горле.       — Не работает твоя суперспособность, — дрожащим голосом проговорил он, поднимая глаза на Куроо. — Она выглядит ужасно…       — Ну почему же, — ответил альфа, который даже бровью не повел и был с виду абсолютно спокойным. — Нужно радоваться, что у нее острая недостаточность, а не хроническая. Этот процесс хотя бы обратимый, в отличие от второго, при котором животное просто обречено. Она справится.       — Откуда ты знаешь? — прошептал Кенма.       — У меня тоже была кошка…       Обратно ехали, когда уже светало. Куроо остался с Кенмой до самого конца, пока тот поглаживал Несси во время диализа, периодически пытаясь уговорить альфу уехать поспать. Врачи силой отправили их домой и пообещали информировать о самочувствии Несси, заверив, что самое страшное уже позади.       — Привези ей любимую лежанку или что-то из своих вещей. Они успокаиваются, когда чувствуют знакомый запах, — подал голос Тецуро.       — Обязательно, — улыбнулся омега. — Спасибо, что помог.       — Пустяки, — отмахнулся тот.       — Нет, не пустяки, — отрезал блондин. — Особенно после того, что я тебе наговорил. Прости меня, я не должен был так себя вести и я хочу объясниться, чтобы не прятать глаза каждый раз, когда буду встречать тебя.       — Хм, где-то я это уже слышал, — усмехнулся Куроо. — Продолжай.       Козуме сделал глубокий вдох, чтобы прогнать волнение и обуздать мысли. Хотел сначала подождать с объяснениями хотя бы до коридора их дома, где до укрытия в виде его квартиры было рукой подать, однако предпочел кинуть себе вызов и завести разговор в машине, откуда некуда было бежать. Но почему-то сейчас был велик соблазн выскочить прямо на ходу. Черт, Кенма, соберись.       — Мне кажется, мы поторопились. Я не могу назвать ту ночь ошибкой, нет, но все произошло как-то неправильно и слишком быстро. Нам сейчас это не нужно. Ты только недавно развелся с женой, а я не так давно расстался с парнем. Было бы лучше сначала пожить для себя. Я не против встреч, и я бы хотел продолжать с тобой общаться, но… Давай без обязательств и… особенно без номеров. Не будем переступать черту. Если ты… если ты не против, конечно.       Кенма смотрел на профиль Куроо, а сердце билось быстро-быстро. Тот выглядел мрачнее тучи, смотрел на дорогу, не моргая, и так тяжело вздохнул. Кажется, это был полный провал.       Вроде бы Кенма публичная личность, часто проводит стримы и прямые эфиры, где умеет говорить красиво и без подготовки, но…. Почему? Почему, когда речь заходит о чем-то серьезном, и когда нужно с кем-то объясняться, будь он хоть тысячу раз подготовлен, все равно выходит какая-то хрень? Не слишком ли грубо? Не слишком ли сухо? Правильно ли он его понял? И почему Кенма решил все за него, употребляя исключительно «мы», а не «я»? Может, стоит уже готовиться к переезду? В другую страну. А еще лучше прочь с этой планеты…       — А знаешь, ты прав, — вдруг нарушил тишину альфа. — И правда, я так много лет был в отношениях, что уже и забыл, каково это — быть одному. Самое время это узнать, вдохнуть свободу полной грудью.       — Тогда нам нужно обязательно выпить за это.       — Только если у тебя. Попойки у меня дома плохо заканчиваются.       — Договорились, — усмехнулся Кенма.       Машина остановилась около дома, но альфа не спешил выходить.       — Ну пока, — попрощался Куроо.       — Когда я говорил без обязательств, я не имел в виду, что мы не можем дойти вместе до квартиры, — изогнул бровь Кенма.       — Да нет, просто мне уже на работу пора ехать, — пожал плечами альфа, грустно улыбаясь. Взгляд у него был очень усталый.       — Получается, ты сегодня не поспишь…       — Куплю энергетик по дороге.       — Тогда я тоже не буду ложиться.       — Почему?       — Из солидарности, — подмигнул Козуме и вышел из машины.