Статус: по уши влюблён в соседа

      Куроо поставил сковороду на плиту и зажег огонь. Желания готовить после тяжелого рабочего дня особо не было, поэтому на ужин планировалось пожарить пару яиц. Альфа полез в холодильник, как вдруг свет внутри погас, как только он открыл дверцу.       — Что за черт, — процедил Куроо, понимая, что очутился в кромешной темноте — света не было во всей квартире.       Тецуро вооружился фонариком и вышел в коридор, чтобы проверить щиток. Оказывается, эта мысль пришла в голову не только ему.       — Ну и в чем твоя проблема, блять? — выругался Кенма, судорожно щелкая выключатель пальцем туда-обратно.       — И тебе добрый вечер, — усмехнулся Куроо. Не внешнему виду — он привык лицезреть Кенму в одной футболке, такого домашнего, независимого, которому совершенно по-барабану, что подумают о нем люди, случайно увидевшие его нижнее бельё с Hello Kitty. Было скорее забавно оттого, как он мило злится и матерится на щиток.       — Добрый ли? — буркнул Козуме, все еще пытаясь как-то совладать с электричеством.       — А тебя не смутило, что света в коридоре тоже нет? Вряд ли пробки выбило только в твоей квартире.       — Самый умный что ли? — фыркнул тот и тяжело вздохнул.       — Может и не умный, но хотя бы не злой. Что с настроением?       — Да так, — отмахнулся Кенма. — Просто мой идеальный вечер с суши, вином, домашним кинотеатром и горячей ванной после провалился.       — Ну, как минимум для первых двух пунктов электричество не нужно.       — Точно, — рассеянно улыбнулся омега, а потом, немного помявшись, предложил: — Не желаешь присоединиться?       — С удовольствием, — кивнул тот. — Я как раз не успел приготовить себе ужин.       — Как хорошо, что еду я заказал заранее, — пробормотал Кенма, под свет фонарика от айфона наливая алкоголь из бутылки себе и гостю.       — Да уж. А то свет отключили в нескольких районах. Какая-то авария на линии. Суши теперь вряд ли до кого-то доедут, — резюмировал Куроо, листая ленту новостей в телефоне. — Что ж, значит, пора зажечь те самые свечи из Икеи, которые ты скупил в прошлый раз.       — М-м-м, а у нас становится весьма романтично, — приподнял бровь Кенма, доставая свои запасы аромасвечей и расставляя по комнате.       — Я бы назвал это «атмосферно», — смутился Куроо, откашливаясь. Подобное высказывание из уст нетрезвого Кенмы звучало немного настораживающе. Да, омега был уже довольно поддатым. Видимо, начал трапезу задолго до того, как привезли еду.       Вопреки предчувствию альфа решил от соседа не отставать: всё-таки пятница — пора расслабиться. Тем более, что он не так уж часто позволял себе выпить, но почему-то практически все разы, что он употреблял спиртное, были с Кенмой. Совпадение?       Вино давало о себе знать довольно быстро. За приятной беседой и вкусным ужином расслабило моментально, еще и атмосфера прекрасно этому способствовала. Удивительно, но Тецуро вообще рядом с Кенмой ощущал себя всегда по-особому легко, комфортно, на своём месте. Так может все же стоит попытаться это место занять официально?       — Держи, — проговорил Козуме, протягивая Куроо новую порцию вина.       Альфа принял бокал, ощущая холод пальцев Кенмы под своими, и нахмурился.       — Ты замерз, давай помогу, — мягко сказал он, обхватывая обе ладони парня своими, и начиная растирать. Делал это без задней мысли, просто потому что не мог допустить, чтобы кто-то околел. Простудится еще ненароком…       А Кенма от такого поворота и вовсе перестал дышать. Щеки вспыхнули румянцем, а глаза неотрывно следили за альфой, который выдыхал раскаленный воздух на его тонкие пальцы. Казалось, что тепло сразу же распространилось по всему телу, и обещало задержаться подольше, ведь ускоренный ритм сердца уже был запущен. Зачем он это делает? Ну почему он такой?..       — Черт, без электричества даже музыку не включишь. Пропадает моя коллекция… — усмехнулся Кенма, выдирая руки, и поспешил отвести взгляд на патефон, который перенес в спальню специально для своего идеального вечера, но видимо, зря.       — Я могу спеть, — вдруг неожиданно для самого себя проговорил Куроо, но, увидев блеск в глазах Кенмы, расслабился.       — Так даже лучше, — расплылся в улыбке тот.       Куроо прочистил горло и запел. Песня как-то сама пришла на ум, да и в принципе пел практически то же, что было на сердце, обнаженном под градусом красного полусухого.       — You are beautiful, it's true, — мягко пропел он, приподнимаясь с кровати и протягивая Кенме руку.       Тот чуть приоткрыл рот от удивления, а потом смущенно закусил губу, пытаясь отчего-то скрыть улыбку. Омега схватился за пальцы, вставая следом, и тут же оказался в объятиях ведущего в танце Куроо.       Время замедлилось, голос альфы в тишине комнаты, казалось, захватил все тело в плен, повинуя, диктуя движения, будто Кенма всего лишь марионетка в руках своего хозяина. Батареи перестали греть, но в комнате становилось слишком жарко, а в дрожащем свете огня свечей чудились искры, исходившие от двух тел.       От холода не осталось и следа, от смущения и неловкости тоже, а ладони Кенмы с плеч партнера вдруг переместились на его щеки. Глаза жадно бродили по лицу, затуманенный рассудок пульсировал в висках, отдавая последние предупреждения об опасности, но душа и сердце оказались сильнее разума. Взор Кенмы еще раз поймал такие прекрасные глаза Куроо, и он больше не смог сопротивляться. К черту все договоренности. Парень чуть приподнялся на носочках и невесомо коснулся чужих губ, опаляя горячим дыханием. Еще секунда — и он уже пробовал их на вкус: жадно, глубоко, чувственно. Руки сместились на спину, оглаживая позвонки, ребра, поясницу, а затем наткнулись на край футболки, зацепившись за первую же возможность. Омега потянул вверх, но тут же наткнулся на препятствие.       — Ты уверен, что нам стоит это делать? — нахмурился Куроо, чуть отстраняясь и тяжело дыша.       — Не вижу причин останавливаться, — прошептал блондин, целуя лицо альфы.       — Кенма, — выдохнул Тецуро, сжимая его плечи. Соблазн был слишком велик, желание пылало внутри и кричало о том, что нужно продолжать, но… — Я не хочу, сделав один шаг вперед, потом делать пять назад. Мы это уже проходили.       — Тогда давай сделаем шесть вперед, — лукаво улыбнулся тот, скользнув ладонью под боксеры и сжимая ягодицу.       — Я правда хочу тебя…       — Но?       — Но я не хочу, чтобы ты снова сбежал от меня.       — Куда? В соседнюю комнату? — усмехнулся омега, но, увидев встревоженное лицо Тецуро, нахмурился.       — Кенма… — прошептал тот, касаясь чужого лба своим. Он невесомо поглаживал щеки блондина пальцами и колебался в своей нерешительности. — Ты… точно уверен?       Козуме отстранился, с вызовом смотря на парня, а потом взобрался на кровать. Он по-хозяйски улегся на подушках, предварительно расчистив себе пространство, а затем скользнул рукой в ящик тумбочки. Металл звякнул о металл, а затем защелкнулся на запястье правой руки. Второе кольцо наручников было закреплено за изголовье кровати, — той самой, которая тщательно выбиралась для подобных игрушек.       — Никаких побегов, никаких обязательств — просто секс, никаких сцепок. Это мои условия сделки. Ты согласен, партнер? — томно проговорил Кенма, смотря на Куроо исподлобья и ожидая реакции.       Тот опустился на кровать, затем оказываясь у Кенмы между ног. Альфа приподнял футболку, оголяя живот, и оставил на нежной белой коже несколько поцелуев. Он оттянул резинку боксеров, смотря оценивающим взглядом, дразнясь слегка, а затем поднял взгляд на Козуме.       — Я хочу добавить еще один пункт в договор: никаких наручников.       Куроо достал ключ из того же самого ящика и освободил омегу из железных оков. Он огладил запястье, на котором остался след, а потом поднес к губам и нежно поцеловал, поднимаясь выше к сгибу локтя.       — Эта кожа создана, чтобы ее целовать, а не сдавливать цепями, — проговорил он, продолжая оставлять следы губами.       Кенма не шевелился. Он был потрясен до глубины души этой нежностью, заботой, чувственностью, вниманием. Этот парень ставил на первое место самого Кенму, хотя тот привык, что обычно бывало совершенно иначе. Всегда бывало…       — Ну почему ты такой? — пролепетал он дрожащими губами, не то от желания, не то от переизбытка чувств, которые снова хлынули мощным потоком, затапливая грудь.       — Потому что другим быть не умею, — пожал плечами Тецуро, нависая над омегой и поглаживая большим пальцем скулу. — Так ты согласен?       — С тобой — на что угодно, — проговорил Кенма почти в губы альфы, а потом обвил его руками, прижимая к своему телу сильнее.       Хотелось касаться его каждую секунду, чувствовать его вкус, а эта тяжесть чужого тела раздувала огонь желания всё больше. Козуме скользнул рукой к паху Куроо, поглаживая твердый член, а потом почувствовал, как с него стягивают боксеры, улыбаясь сквозь поцелуй. Терпеть уже почти не было сил.       Альфа приподнял футболку еще выше, оголяя грудь, и прильнул губами к соску, заставляя Кенму выгибаться навстречу. В сознание врезался сладкий стон омеги, а внизу живота все свело судорогой. Тецуро глубоко вдохнул, пытаясь хоть немного утихомирить пыл, — повторять прошлое недоразумение было ну никак нельзя, поэтому потерять рассудок будет фатальной ошибкой, тем более что в этот раз вести хотелось самостоятельно.       Куроо обвел пальцем колечко мышц, улыбаясь от того, как сильно омега возбужден, — смазки было предостаточно, чтобы не использовать дополнительный лубрикант. Он толкнулся пальцем внутрь, снова получая стон в ответ, но лишь накрыл его губы своими, заглушая, и начал двигать рукой. Кенма был полностью расслаблен, поэтому в ход довольно быстро пошел второй палец.       — Я… хочу… хочу тебя внутри, — пролепетал Кенма, закатывая глаза от удовольствия и предвкушения.       Куроо избавился от штанов и белья и приставил головку ко входу, дразня.       — Давай, — простонал Кенма, чувствуя дрожь по всему телу, а когда почувствовал, как его заполняет плоть изнутри, не смог сдержать вскрик.       Куроо двигался медленно, входя во всю длину, целуя губы, щеки, скулы, нос, веки. Он опустился к ключицам, а ладони исследовали худое тело, проходясь по ребрам, задевая соски, отчего Кенма вздрагивал каждый раз, вцепляясь пальцами тому в плечи.       Тецуро обвел языком мочку уха, всасывая полностью сережку, а затем поцеловал за ушком, чувствуя, как омега задрожал.       — Похоже, я нашел твое слабое место, — прошептал он с придыханием. Ответа не потребовалось, ведь по реакции парня и его тела, сжимающего его внутри сильнее, и так было все понятно.       Куроо расплылся в улыбке, снова прильнув к соску. Ладонь накрыла член Козуме, а тот снова издал громкий стон. Альфа двигал рукой, ускоряя темп, а Кенма выгибался навстречу, тяжело дыша и сжимая пальцами ягодицы партнера.       — Х-хоро..шо-о-о, — выдохнул тот, закатывая глаза, а затем вскрикнул и излился прямо в ладонь Куроо.       Спустя еще десяток стонов, море поцелуев, нежных прикосновений и четырех оргазмов на двоих, Тецуро протер худое тело полотенцем и заботливо укрыл омегу одеялом. Парень лежал, прикрыв веки, и размеренно дышал, будто видит уже пятый сон. Тецуро закинул свою одежду на руку и уже хотел было пойти домой, но Кенма вмешался.       — Останься со мной… Пожалуйста, — прошептал он.       — Зачем? — спросил Куроо, который был согласен и без уточнений, просто было весьма любопытно, что ответит ему Кенма. Для чего? Самолюбие потешить. Убедиться в том, что он кому-то нужен. Остаться здесь навсегда (нужное подчеркнуть).       — Отопление еще не дали, вдруг я замерзну? — ответил тот.       — Ладно, — пожал плечами Куроо, чувствуя небольшое разочарование от ответа, но этого аргумента было вполне достаточно, чтобы пристроиться рядышком под одеялом.       Кенма сразу прижался поближе, его голова оказалась у того на груди, а нога была закинута сверху.       — А говорил, что ненавидишь, когда тебя касаются во сне, — усмехнулся Куроо, обнимая парня второй рукой.       — Просто боюсь, что мне это понравится, — пробурчал сонный Кенма, который наполовину уже отдался царству сна.       Козуме открыл веки, щурясь от утреннего света и нехотя выходя из мира грез. Он постепенно начал ощущать, как тело становится ватным. Голова была тяжелой, а легкая тошнота заставила зажмуриться снова. Кажется, с вином вчера все же перебрал. Мышцы немного побаливали, а кожа будто помнила тяжесть чьих-то ладоней. Глаза сразу широко распахнулись, а сердце бешено застучало. Омега медленно повернул голову набок и досадно выдохнул, а в груди неприятно заскребло разочарованием.       — А договаривались, что никаких побегов, — прошептал он, поворачиваясь набок и притягивая к себе подушку, на которой, увы, никто не лежал.       От нее пахло Куроо. Так пьяняще, маняще, так потрясающе. Удивительно, как всего за одну ночь человек может пропитать собой всё вокруг. Кенма, будто одурманенный и загипнотизированный встал с кровати и достал из шкафа пиджак альфы, медленно продевая в него руки и укутываясь полностью. Он поднял ворот, зарываясь в него носом, и чуть ли не взвыл. Туманная нега вдруг сменилась тошнотворным, ломающим чувство. Стало невыносимо дурно стоять в этой пустой холодной комнате без него.       — Доброе утро, — вдруг послышалось со стороны двери и заставило Кенму подпрыгнуть. — А тебе идет.       — Что ты тут делаешь? — пролепетал Кенма, не зная, оставаться так в пиджаке или снять и предстать перед альфой практически нагим. Впрочем, оба варианта были одинаково смущающими, поэтому он предпочел не раздеваться. — Я думал, ты ушел…       — Как я мог уйти, мы же договорились, — улыбнулся Куроо, наклоняя голову чуть набок и улыбаясь фирменной ухмылкой, а глаза так и пожирали парня напротив. — Завтракать будешь?       — Б-буду, — пролепетал Кенма и поспешил переодеться в свою одежду, чтобы выйти на кухню. Он сел за стол и повесил пиджак на спинку стула, чтобы альфа не забыл его забрать.       — После секса обычно надевают рубашку или футболку. Но чтобы пиджак… такое у меня в первый раз, — усмехнулся Куроо, ставя перед Козуме тарелку с омлетом, беконом и овощами.       — Люблю быть первым, — пожал плечами тот. — Господи… Ты готовишь поистине божественно, можно мне так каждый день? — Омега прикрыл глаза от удовольствия, когда попробовал кусочек. Утренняя тошнота сразу же улетучилась, а это утро автоматом пополнило немногочисленный список добрых.       — Ну, я мог бы готовить тебе завтраки чаще.       — И от чего это зависит?       — От электричества, — улыбнулся Куроо, подпирая рукой подбородок и наблюдая за тем, с каким блаженством тот поглощал еду. — Ну и от твоего желания, конечно. Ты только скажи.       — Ладно, я подумаю над тем, чтобы предложить тебе стать моим личным шеф-поваром по субботам.       — Не забудь занести это в наш договор.       — А ты чего не ешь?       — Я уже позавтракал.       — Тогда придумай, чем мы сегодня займемся.       — Ох, прости, — замялся Куроо, виновато проводя рукой по затылку. — Мне скоро нужно будет… уйти.       — Куда? — выпалил Кенма, поднимая на него озадаченный взгляд, но потом осекся. — Если не секрет…       — Мы сегодня с сестрой ведем племяшку на каток, — робко проговорил Тецуро извиняющимся тоном. — Давно уже договорились.       — Оу, это мило, — улыбнулся Кенма. — Ты не говорил, что у тебя есть племянница.       — Она у меня просто чудо, — продолжил альфа, хватая телефон. — Вот, смотри. Это Амайя.       Кенма взял из рук Куроо айфон и уставился на фотографию. Там, девочка лет четырех, сидела на плечах у счастливого до чертиков Тецуро. Следующим было селфи, где оба радостно показывали пис. На следующем снимке альфа держал перед племянницей красивый цветок, а та смущенно улыбалась.       В сердце как-то больно кольнуло. Тецуро так бы пошло быть отцом.       — Если хочешь, ты можешь пойти с нами, — предложил вдруг Куроо.       — Я… кататься не умею, — замотал головой Козуме, попутно думая, как бы Куроо представил его своей сестре, если бы он все же согласился. «Всем привет, это мой сосед, и я позвал его с нами». Смешно.       — Я могу тебя научить.       — В другой раз, — улыбнулся Кенма. — Проведи хорошо время с семьей.       — Ладно, — кивнул Куроо, расстроенно поджав губы, поднялся со стула и уже хотел было пойти к выходу, но задержался рядом с Кенмой, накрывая его ладонь своей, и склонился прямо к его лицу. — Чтоб ты знал, с тобой я тоже хорошо провожу время.       Омега остался сидеть с грустной улыбкой на лице, мурашками на спине и ноющей болью на сердце. Так не хотелось его никуда отпускать. Зарыться бы в его шею и лежать так весь день, но у Куроо были другие планы. И он был готов вписать в них и Козуме, познакомить с сестрой и племянницей… Довольно серьезный шаг вперед.       Может, у них все же есть шанс? Шанс на будущее вместе. Вряд ли Куроо остался с ним на ночь только по доброте душевной, вряд ли готовил завтрак только лишь потому, что сам хотел есть. Там наверняка есть что-то еще помимо хорошего воспитания и нежелания отказать. Нет, все же он удивительный. Такой замечательный. Слишком хороший. Так не бывает…       Кенма улыбнулся от воспоминаний о прошедшей ночи. Наверное всё же стоило убежать в первый раз, чтобы второй вышел таким волшебным. Он упал обратно на кровать, распластав конечности в разные стороны, и прикрыл глаза, глубоко вздыхая. Может, все же стоило согласиться и пойти вместе с Куроо? И зачем он опять сдал назад… Подумаешь, кататься не умеет, но ведь это могло стать прекрасным поводом не отлипать от альфы на катке, крепко держась за его руку, и оправдывать себя страхом грохнуться на лёд. Могло, но не стало. И теперь он там, счастливый, катается за руку с племяшкой, отлично проводит время, а Кенма опять один, снова загоняется. Обычный день субботы, все как и всегда.       Сеанс самокопания вдруг прервала Несси, которая подала голос откуда-то снизу.       — Покормить тебя? Сейчас, дорогуша, — проговорил Кенма и уже хотел было подняться, как вдруг кошка прыгнула ему прямо на живот, удобно устроилась там и явно не собиралась идти обедать.       Кенма нахмурился, пялясь на питомицу, которая сложила лапки у него на груди, и которая раньше никогда там не лежала, а потом в сердце будто засадили укол.       — Несси, это жестоко, — проговорил Кенма, чувствуя, как его снова накрывают чувства, но не те, что он с недавних пор окрестил любовью, а другие. Кажется, это называлось жалостью и самобичеванием. — Видимо не зря говорят, что кошки ложатся на больное место…       Бесплодие. Это слово снова замаячило над головой огромными буквами, будто клеймо, от которого невозможно отмыться.       Кенма спустя столько лет так и не принял свой диагноз, не научился его игнорировать, жить с ним бок-о-бок, не проработал. И каждый раз он вступал в отношения, будучи уверенным, что его бросят. Так и случалось. Совпадение? Едва ли.       Акааши часто говорил, что Кенма как будто сам притягивает к себе подобных партнеров. Можно бесконечно сетовать на чужой отвратительный характер, обвинять в непорядочности, но возвращаться туда из раза в раз, потому что корень проблемы не в них, корень проблемы в тебе.       Так вышло и с Козуме. Неуверенность в себе из-за проблем со здоровьем прекрасно скрывалась за маской безразличия, юмора, презрения, крутости, но никогда и никуда не уходила. Всё это было приправлено независимостью, которой Кенма наделил себя и своих партнеров, сделав все свои отношения свободными. Не хотел обременять никого своей никчемностью, а еще чтобы самому потом было легче из них выходить после очередного разрыва. Но расставания только добивали, воспринимались болезненно каждый ебаный раз, ломали сильнее, вгрызались в сознание прописными истинами: «ты никогда не сможешь создать семью», «ты останешься один», «ты бракованный». И он зарекался когда-либо встречаться с кем-то снова, но уже через некоторое время находил себе нового избранника, потому что отчаянно хотел быть нужным, сам нуждался в любви, хотел заглушить боль от ран. Этот замкнутый круг слишком поглотил, а вырваться было не так-то просто.       Решение нашлось в увлечении играми и блогингом, когда парень попытался заняться чем-то для себя, для души, тем, что поможет сбежать от реальности и не думать о навязанных семейных ценностях и собственных травмах. Сместить приоритеты получилось, вот только ненадолго.       Как не думать об этом, если вокруг все просто пропитано институтом семьи? Как не думать, если альф с самого детства воспитывают так, что они продолжатели своего рода, и если природа их такова, что они сконцентрированы на потомстве? Как не думать, если политика государства направлена на повышение рождаемости, поддержку семьи и детства, а такие как Кенма ему неугодны, не интересны, не полезны. И наконец, как не думать, когда он видит счастливое лицо Куроо, который так любит свою маленькую племянницу? Все эти вещи ужасно давят, давая комплексу неполноценности плотно засесть в голове и ставить барьеры для нормальной свободной жизни.       Может, Кенма и мог бы наплевать на все эти радости отцовства, если бы только сам так отчаянно не хотел детей. Он уже рассматривал вариант и суррогатного материнства, и усыновления, но, даже проходя терапию с психологом, пришел к тому, что не смог бы принять ребенка от чужого омеги. Даже когда ЭКО не сработало, он был ужасно подавлен от осознания, что выносить малыша самостоятельно он никогда не сможет, но нашел единственный плюс во всей ситуации: ему не придется воспитывать ребенка, получившегося из донорской клетки.       В голове неприятно запульсировало. Наверное, потому что бардак, который удалось распихать по углам подсознания, снова стал мельтешить перед глазами. Пыль, которая только-только улеглась на всех болезненный мыслях, вдруг раздули, разворошили, чтобы напомнить о том, что для Кенмы счастливые отношения недоступны. Только не в нынешнем состоянии. Только не с Куроо.       Куроо достоин кого-то лучшего. Он достоин того, кто сможет родить ему сына. Или дочь… Он достоин счастливого брака, особенно после всего, через что прошел с Кико. Он достоин осознанного партнера, который не будет убегать из дома после невинной сцепки. Он достоин… не Кенмы.       Тецуро был прав. Сделав шаг вперед, Кенма сделал пять назад в самых сложных отношениях: с самим собой. Он снова напомнил себе о своем предназначении, о миссии, которую сам определил: прожить эту жизнь для себя, беззаботно, без обязательств, пусть даже без мужа и без детей. Но вот незадача, вместо статуса «успешно выполнена», рядом с ней красуется статус: «по уши влюблён в соседа».