Статус: по уши влюблён в соседа

      Прошло вот уже десять дней с тех пор, как Кенма принял для себя решение отдалиться от Куроо. Он стал закрывать входную дверь на замок, бессовестно делая вид, что его нет дома, но каждый раз ждал, что ручка вот-вот дрогнет, поэтому с замиранием сердца прислушивался к звукам в коридоре, проходя мимо прихожей. Он перестал выходить курить на общий балкон, делая это либо внизу перед домом, либо на кухне, плотно задраивания дверь, чтобы Несси не надышалась дымом. Тот факт, что на работе пересекаться им не придется, потому что все вопросы Кенма решал по телефону, радовал, но только первое время.       И тем не менее игнорировать соседа полностью не получалось. Не мог же он в конце концов вообще не выходить из дома, но если и делал это, то почему-то всегда в тот момент, когда Куроо возвращался с работы.       — О, привет! — радостно воскликнул Тецуро, завидев омегу, выходящего из квартиры. — Как дела? Покурим?       — Извини, тороплюсь, в другой раз.       И если в таком случае можно было ограничиться безобидной ложью, болью отдающей в груди, и быстро улизнуть, то бывали ситуации и посложнее.       — Какие люди, — послышалось из-за спины. Кенма обернулся и увидел альфу, выходящего из своей машины. Бежать уже было поздно, сделаться невидимым не позволял тот досадный факт, что он был обычным человеком, а не волшебником, а игнорировать было совсем уж глупо. — Ты домой или из дома?       — Из дома, — быстро сориентировался Кенма, хотя шел вообще-то домой и как всегда остановился покурить внизу.       — Ждешь кого-то?       — Типа того, — пожал плечами тот.       — Могу с тобой постоять, — улыбнулся Куроо, а Кенма судорожно продумывал, что будет делать, когда никто в итоге не придет. — Если ты не против, конечно, — осторожно добавил тот, чтобы не быть навязчивым.       — Спасибо, не нужно, — прошептал Козуме, чувствуя, как внутри всё холодеет.       — Тогда… до встречи, — заметно тише ответил Куроо, улыбнулся напоследок как-то грустно, а затем ушел, оставляя в гордом одиночестве и с рвущимся на части сердцем омегу, который еще около часа будет ходить вокруг дома, чтобы успокоиться.       Кошки-мышки давались с трудом. Началась самая настоящая ломка. И если памяток, как избавиться от курения, был полный интернет, то легкий способ бросить любить не изобрел еще никто.       На двадцатый день стало совсем невыносимо. Вытеснить мысли о Куроо из головы не помогало ничего: ни работа, ни игры, ни блог. И не то чтобы Кенма не испытывал подобных терзаний раньше, — расставания с людьми всегда давались довольно болезненно, — просто сейчас внутри образовалась какая-то дыра, темная и огромная, высасывающая всю радость и желание жить. Козуме не выдержал и набрал номер друга.       — Терушима, привет. Бери ящик пива, вискаря, ребят и пригоняй ко мне. Жду.       Вечеринки всегда были неотъемлемой частью его жизни, но с появлением привлекательного соседа постепенно сошли на нет. Кенма и не заметил, как начал предпочитать шумным компаниям посиделки вдвоем под вино и уютные разговоры по душам. Было забавно осознавать, что это именно то, чего так не хватало в жизни: сбросить маску, статусы и роли, и просто быть собой, потому что не осудят, примут, выслушают.       Раньше он изредка мог себе это позволить только с Кейджи, когда они болтали всю ночь напролет на кухне до самого рассвета, попивая игристое и подпевая заунывным мотивам из динамика телефона, но с появлением сына бессонные ночи для Акааши стали роскошью.       А остальным было в общем-то плевать, что у того на душе. Мимолетные беседы, заводимые из раза в раз с кем-то в курилке или на той же кухне, заканчивались сплетнями, обсуждениями чужой постели, денег, власти, политики или личных проблем собеседника. Так, очередная попытка достигнуть цели быть услышанным проваливалась раз за разом, зато достигалась другая: напиться до беспамятства, что в общем-то тоже было приемлемо. Хотя бы заглушало чувство одиночества на время.       А потом Кенма и вовсе перестал пытаться. Звал всех исключительно чтобы надраться и забыться, и сейчас возвращение к прошлой жизни и старым привычкам казалось неплохим способом отвлечься, однако…       — Черт, — хлопнул себя по лбу Козуме. В голову врезалось осознание, что Тецуро наверняка услышит громкую музыку и придёт. Прямо как тогда… — А пусть приходит, — пожал плечами Кенма, — будет повод сказать ему все, как есть. Нельзя же бегать вечно.       Храбрость и решимость на разговор улетучивались по мере прихода гостей, поэтому Козуме не стал терять времени, и решил порядком накидаться. Алкоголь имел свойство нейтрализовывать страх. Вот только глоток в горло не лез, а компания вокруг очень быстро наскучила.       — Ты какой-то заебанный, — обратился к нему Дайшо.       — Возможно, — холодно ответил тот.       — Почему?       — Очевидно, потому что все заебало? — поднял бровь тот.       — Ну так рецепт простой — побольше вискаря, и ебать не будет ничего вообще, — задорно проговорил он, а рука дрогнула над стаканом омеги, добавляя туда внушительных объемов порцию.       Удивительно, но в этот раз дурно становилось даже от одного запаха спиртного, хотя выпил всего ничего по сравнению с прошлыми попойками, поэтому Козуме продолжал давиться жидкостью в стакане, терпеливо ожидая наступления того самого состояния, когда станет похуй. Желательно до того, как он услышит родной голос в прихожей, а иначе все пропало.       Но Куроо не пришёл. Ни через час, ни даже под утро, зато заявилась соседка снизу, грозящаяся вызвать копов, если они не свёрнут свой «блядский притон». Омега был ей даже благодарен: последний час он мечтал избавиться от людей в своей квартире, но те ни в какую не хотели расходиться.       Кенма принял душ, чтобы попытаться смыть скопившуюся в груди усталость и тошноту, но это не помогло. Омега еле дополз до подушки в надежде, что ему удастся поспать, а горизонтальное положение хоть немного облегчит его состояние, но стало только хуже. Он не пролежал и минуты, как сразу же вынужден был подорваться и убежать в сторону уборной. Желудок скрутило так, что в глазах темнело. И Кенма надеялся, что ему полегчает после первого же позыва, но новый спазм накрыл почти сразу.       «Перебрал? Да вроде нет… Палёный алкоголь? Вряд ли. Старость. Точно, старость», — пронеслось в мыслях, пока он сидел на полу, пытаясь отдышаться. Сил не было даже чтобы дойти на кухню себе за стаканом воды. В какой-то момент он пожалел, что живет один и не может рассчитывать на чью-то помощь, хотя и привык всегда приводить себя в порядок самостоятельно. Однако в этот раз ему бы не помешал кто-нибудь рядом… Тецуро, например.       — Нет, только не в таком состоянии, — прошептал Кенма, радуясь, что его сосед решил сегодня не заходить.       До кровати Козуме добрался только часов в двенадцать утра, всего лишь с одним желанием — умереть. И больше никогда в жизни не пить. И обнять Куроо…       Альфа стоял у дома в назначенный час с букетиком цветов для сестры и красивой куклой для племянницы, — он никогда не приходил с пустыми руками. Таюри пригласила его в гости повидаться и скрасить ей выходной день, пока муж был в командировке.       Не успел он зайти в квартиру, как сразу был атакован Амайей, которая запрыгнула ему на руки и принялась крепко обнимать.       — Надо же, а вроде недавно виделись, — улыбнулась Таюри, чмокая брата в щеку. — Она тебя просто обожает. А всё потому, что ты ее балуешь! — строгим тоном добавила она.       — Брось, почему я не могу дарить подарки своей единственной и любимой племяннице?       — Вот будут свои дети, их и одаривай, — бросила она через плечо, не заметив, как изменилось лицо Куроо.       Когда он развелся с женой, родственники и знакомые разделились на два лагеря. Одни твердили, что пара еще обязательно сойдется обратно, ведь ссоры и недомолвки бывают в каждом браке, это вполне нормально. Другие же были только рады и желали альфе поскорее найти партнера и обзавестись детишками. Сестра возглавляла эту команду, хотя Тецуро не совсем понимал, зачем ей это нужно.       Именно поэтому на вопросы о личной жизни он привык отвечать односложно и не слишком подробно, ограничиваясь дежурными фразами, хотя по факту и рассказывать то было нечего.       С Кенмой всё было максимально неясно. Между ними уже давно были не просто соседские отношения, но омега всеми силами ставил барьеры, возводил стены вокруг себя, изредка опуская ворота над рвом, кишащим крокодилами. Оно и понятно: травмирующий прошлый опыт отношений в совокупности с неутешительным диагнозом делали своё дело. И вроде всё не было настолько безнадежным, ведь в их отношениях было немало взлетов, — одна их прошлая встреча чего стоит, — вот только после них всегда шли падения.       И сейчас как раз было одно из них. И вроде ничего плохого не происходило, но только потому, что вообще ничего не происходило. Однако Куроо абсолютно точно ощущал, что что-то не так. То ли это интуиция, то ли чутье альфы, которое на Кенму работало на удивление слишком остро.       — Тецу! — вдруг громко послышалось со стороны. Брат с сестрой успешно уложили Амайю спать и сейчас расположились на кухне, чтобы поболтать, как всегда делали.       — А?       — Третий раз спрашиваю, ты какой чай будешь?       — Прости, задумался. Мне с жасмином.       — О чем думаешь? — спросила Таюри, ставя чашки на стол.       — Да так. Слушай, ты не против, если я недолго посижу? Нужно успеть зайти кое-куда, — почесал затылок Куроо, попутно обдумывая, во сколько ему нужно уйти, чтобы застать Кенму дома, но еще не спящим. Он был полон решимости зайти к нему сегодня. Почему-то был уверен, что в субботу застать омегу будет проще, чем в другие дни. Попытаться хотя бы стоило.       — Это куда? — загадочно улыбнулась девушка.       — По делам.       — Такой ты деловой у меня. Как её зовут?       — Кого? — изогнул бровь Куроо.       — Ну ту, с которой у тебя дела.       — С чего ты взяла, что я иду к девушке?       — Ну давай, скажи, что принарядился и вылил весь флакон духов на себя только, чтобы меня впечатлить.       Куроо закусил губу. Не думал, что попадется вот так просто, но это было ожидаемо. С сестрой они были достаточно близки, поэтому подобные вещи она могла заметить на раз-два.       — Его зовут Кенма, — выдохнул он. Не любил распространяться о том, что на душе, но сейчас та отчаянно просила помощи и разговора хоть с кем-то, потому что сам окончательно запутался. И сестра была подходящим вариантом. Казалась, ровно до следующей фразы.       — Его? — вопросительно изогнула бровь она.       — Ты не ослышалась, — проговорил Тецуро.       — И с каких это пор тебя потянуло на парней? Это не тот ли сосед, которого ты звал кататься с нами на коньках?       — Какая ты у меня внимательная, — съязвил тот. — Он самый.       — Он омега? — сразу в лоб спросила девушка, а у Куроо в груди вдруг неприятно заныло.       — Допустим, — сухо ответил он.       — Чудно, тогда жду племянников.       Куроо не смог сдержаться, чтобы не закатить глаза и не цыкнуть, чувствуя, как раздражительность подступает к горлу. Он очень любил сестру, но границы решил расставить сразу же.       — С каких пор тема детей стала первостепенным критерием?       — Потому что это важно для тебя, ты ведь сам говорил.       — Да мало ли что я говорил? — повысил голос тот, но тут же осекся, — племянница могла проснуться из-за шума. — Забудь.       — Тецуро, мы ведь это уже проходили. Не ты ли плакался мне на этой же самой кухне на эту тему?       — Это в прошлом.       — Это обязательно всплывет.       — Это абсолютно разные вещи, Таюри. Одно дело иметь все возможности, но не хотеть, а другое…       — Продолжай, — напряглась девушка, сжимая кружку сильнее.       — Он бесплоден.       Таюри глубоко вздохнула и прикрыла глаза ладонью. Она, как никто другой, знала, как ее брат относится к детям. Она видела, как он с обожанием возился с маленькой Амайей с самого ее рождения, как нежно смотрел на нее, как улыбался, когда она смеялась. Она видела, что, даже подписав брачный контракт, альфа продолжал жить надеждой, что однажды его благоверная растает и решится на этот шаг. И слышать такое сейчас было больно, ведь она искренне желала брату счастья.       — Ты… точно уверен, что сможешь принять это? — робко проговорила она, поднимая на него глаза с сочувствием.       — Я уже это принял. Я однажды сам добровольно от этого отказался, поэтому не вижу ничего в том, чтобы сделать это еще раз, — твердо ответил он. — В любом случае у меня есть Амайя. А через годик ты родишь мне еще племянника, так что я справлюсь.       — С чего это вдруг? — протестующе проговорила она. — Нет уж, спасибо, я не планирую больше детей.       — А что такое? — театрально вскинул брови Тецуро. — Дети — это цветы жизни, а для счастья нужно обязательно родить мальчика и девочку.       — Кто это сказал?       — Да все! И раз из меня не вышло толкового семьянина, то на тебя вся надежда, Тай.       — Меня не интересуют все. Я сама решу, сколько детей иметь, — завелась та.       — Что, неприятно, да? — усмехнулся Куроо, видя, каким взглядом на него теперь смотрит девушка.       — В смысле?.. — осеклась та.       — Ну, когда поучают. Навязывают когда.       Таюри застыла в ступоре на пару секунд, а потом виновато опустила глаза в чашку.       — Прости… — тихо сказала она. — Я поняла.       — Прошу, не надо меня жалеть. Тем более, мы с ним даже не встречаемся, — горько усмехнулся альфа. — Но я чувствую… чувствую, что мог бы быть счастлив рядом с ним. Даже вдвоем. Более того, мне безумно хочется сделать счастливым и его... Я не знаю, как это объяснить, но то, что я ощущаю по отношению к нему, так странно и так… прекрасно? Не думал, что смогу испытать что-то подобное снова.       — Но..?       — Но всё не так просто. Он не принимает сам себя, как и тот факт, что кто-то может принять его таким. Он разбит, сломлен, — продолжал Куроо, в памяти которого сразу всплыли глаза Кенмы в момент исповеди, в которых кроме вселенской грусти угасала вера в людей, дотлевал луч надежды обрести собственное счастье. Резко захотелось оказаться рядом и обнять сильно-сильно, защитить, согреть теплотой своего сердца, которую омега сам туда же и поселил, кажется, уже после первой их встречи. — И я бы хотел собрать его заново по кусочкам, только…       — Он не дает, да?       — Именно, — выдохнул Куроо. — Отгородился ото всех, пытается казаться сильным, независимым, показывает свое безразличие. Но я же вижу, что он неравнодушен ко мне.       — Ты любишь его? — мягко спросила сестра.       — Д-да, — смутился Куроо, чувствуя, как щеки вспыхнули, лицо залилось краской, а он сам улыбался, как мальчишка, который впервые осознал, что влюблён. По уши влюблён в соседа.       — Тогда не сдавайся, — улыбнулась девушка. — Дай ему время, действуй постепенно, не дави. Стань его крепостью, стань для него другом, родственной душой, стань тем, кому он сможет довериться, с кем будет чувствовать себя в безопасности. И он обязательно откроется тебе! Просто нужно набраться терпения и действовать. Но мой тебе совет: не ходи к нему сегодня, дай соскучиться по тебе. Пожелания «спокойной ночи» простым смс будет достаточно.       — Чудный план, вот только есть одно «но», — усмехнулся альфа. — Я не знаю его номера.       — Тяжелый случай, — улыбнулась та. — Но ты справишься. Я в тебя верю, — подмигнула она.       Куроо, не спеша, шел по направлению к дому. В воздухе витал запах весны, мартовский теплый ветер приятно трепал волосы. На улице было довольно безлюдно и даже приятно. Альфа не планировал задерживаться у сестры на все выходные, но Амайя настояла, чтобы именно Тецуро отвел ее утром в детский садик, а этим горящим глазам он никогда не мог противостоять.       Альфа не помнил, когда последний раз просто так гулял по улицам Токио, никуда не торопясь. Основная масса людей уже успела добраться до работы, поэтому утренняя суета в час пик сменилась размеренным темпом полудня понедельника.       Совсем скоро должна была распуститься сакура. Тецуро подумал, что нужно непременно сходить в парк на цветение в этом году вместе с Кенмой. Это будет ничем не обязывающая ненавязчивая прогулка без малейшего намека на свидание. Только они вдвоем, приятные разговоры, цветущие деревья и ощущение полного спокойствия и комфорта. Оставалось только выловить парня каким-то образом и пригласить, но сделать все так, чтобы тот не имел и малейшего шанса отказаться.       Полностью погруженный в свои мысли, Куроо поднимался на лифте своего дома, думая, что можно было бы оставить записку на двери, поставив Кенму перед фактом, но когда вышел, проблема решилась сама собой. Прямо перед его носом проплыл омега собственной персоной, даже на него не посмотрев. Тецуро опешил на пару секунд, а опомнился только когда фигура парня скрылась за дверью балкона.       — Давно тебя не было видно, — улыбнулся он, доставая из кармана пачку сигарет. Права была сестра, когда настояла, чтобы он остался. Удачно же он задержался.       — Угу, — тихо ответил тот, пытаясь подпалить свою, но зажигалка не поддавалась.       — На, не мучайся, — усмехнулся тот, поднося огонь почти прямо к лицу блондина.       Кенма повернулся, всё еще не поднимая взгляд, и кое-как смог прикурить сигарету. Его лицо было бледным и болезненным, глаза выглядели так, будто он сутки не спал, а ноги готовы были вот-вот подкоситься, но омега вовремя облокотился о перила.       — Ты в порядке? — нахмурился Куроо, пытаясь заглушить шлейф внутреннего волнения. — Тяжелый день выдался? — спросил он голосом, как можно более спокойным и ровным, максимально ненавязчиво.       Ответа не последовало. Сигарета, секунду назад зажатая между пальцами, полетела вниз, а Кенму повело куда-то вбок. Альфа еле успел встать рядом с ним, не давая упасть, и прижал к себе, удерживая за талию, а пульс участился почти вдвое. Какой уж тут в порядке…       — Хей, ты чего? Кенма, ты слышишь меня?       — Да, просто… просто голова закружилась, — прошептал тот чуть слышно.       — А ну-ка пойдем.       Тецуро подхватил парня на руки и понес прямиком в его спальню. Он не надеялся на благодарность, но уж точно не ожидал, что на него начнут ругаться и прогонять.       — Не трогай меня, не надо, пусти… — ворчал тот, барахтаясь у альфы на руках.       — Ладно-ладно, опустил, — пожал плечами Куроо, уложив того на кровать и укутывая одеялом. — Я просто хотел помочь. Ты еле на ногах стоял.       — Я не просил помогать, уходи, — из последних сил держал оборону Кенма, все еще хоть и смутно, но припоминая, что вообще-то собирался расширять свои личные границы в общении с соседом.       — Уходить? — усмехнулся Куроо, выгнув бровь. — Хах, скажешь мне это, когда поправишься.       — Я не болен, — тяжело вздохнул Кенма. — Просто… Просто немного перебрал с алкоголем.       — А это смело: пить с воскресенья на понедельник, — почесал подбородок альфа. — Я перестал так делать после двадцати пяти лет.       — Так я и не пил. Я в субботу пил. Погоди… Какой сегодня день? — нахмурился Кенма, мысли которого совершенно не поспевали за диалогом, потому как были взяты в плен адской болью в висках.       — Понедельник.       — А куда делось воскресенье? — так искренне изумился тот, что уголки губ Куроо дрогнули в улыбке, но когда ладонь накрыла лоб омеги, стало совсем не весело.       — Вероятно, его спалил твой жар.       — Какой жар? Я никогда не болею.       — Лекарства где? — строгим тоном спросил альфа.       — Отстань, — рявкнул Козуме и укрылся одеялом с головой. Разговаривать дальше сил просто не было.       — Как скажешь, — ответил тот и вышел из квартиры. По крайней мере так показалось Кенме, потому что он услышал, как хлопнула входная дверь.       Но это не точно. Омега не был уверен. Он вообще ни в чем не был уверен. Не понимал, как мог упустить целые сутки из жизни, как снова оказался на чертовом общем балконе, как позволил коснуться себя вот так просто, и что чувствовал в данный момент: толику гордости за то, что все же не сдал назад, или грусть за то, что снова остался один… В одном он был точно уверен: если не тошнит — уже хорошо.       Клубок мыслей убаюкивал, сменяясь чем-то несуразным, размытым, отдаленным, а дрема снова охватывала всё тело. Он будто завис между реальностью и сном: когда не волнует абсолютно ничего; когда полностью расслаблен; когда готов провести так целую вечность; когда запах вкусной еды, доносящийся с кухни, сводит с ума; когда отдаленное пение Куроо ласкает слух; когда он проснется и наконец не будет один. Стоп, что?       Кенма распахнул глаза и прислушался. С кухни действительно доносились странные звуки, а запах заставил поморщиться и сжаться от страха, что снова начнет мутить. Но страшного не случилось — желудок больше не устраивал проверки на прочность.       Омега поднялся с постели и побрел на звук, обнимая себя за плечи. Тело знобило, ломило, немного потряхивало, но интерес оказался сильнее и придавал сил. Сон оказался действительностью: на кухне хлопотал альфа, помешивая что-то в кастрюле, и напевал себе под нос задорную песенку, возможно даже собственного сочинения. Козуме встряхнул головой и потер глаза, но картинка не исчезла.       — Что ты делаешь? — подал голос он.       — Хей, ты зачем встал? — вздрогнул Куроо, сразу отложил готовку и в один шаг оказался рядом с Кенмой.       — Я не болен, — выдохнул омега, и уже хотел закатить глаза, как тут же был закинут на плечо. — Да что ты творишь? Пусти!       — Какой непослушный пациент попался, однако, — проговорил Тецуро, повторяя тот же ритуал, что и тремя часами ранее. — Ты можешь молча полежать хотя бы пять минуток?       — Нет.       — Это риторический вопрос, — кинул Куроо и вышел из комнаты. Через несколько минут он появился с подносом в руках. — Кушать подано.       — Я не хочу, — скрестил руки на груди Кенма. Пусть и ослабленный непонятно какой напастью, но мозг все равно понимал, к чему всё идет. На руках его за сегодня поносили уже дважды, осталось только с ложечки покормить, а этого допускать ну никак было нельзя.       — Через не хочу.       — А вдруг меня стошнит? — пошел ва-банк тот.       — От этого — нет, но если так случится, то я навсегда брошу готовку, — не отставал Куроо.       — А ты рисковый.       — А с тобой по-другому никак, — пожал плечами Куроо, набирая ложку супа. — Ну, давай, за маму.       Ну почему опять всё так? И как ему отказать, когда он такой… заботливый? Это незаконно сидеть и смотреть на него вот так: с такой нежностью и любовью с примесью тревоги и серьезности в глазах. И ведь наверняка не уйдет, пока омега не съест всю порцию. Пришлось сдаться почти без боя. Теперь оставалось только не проиграть тарелке супа.       Кенма сделал титаническое усилие, чтобы проглотить еду. Теплая наваристая жидкость приятно обволакивала желудок, даря облегчение и желание жить.       — Это… это…       — Что? — напрягся Тецуро, замирая.       — Очень вкусно, — улыбнулся Кенма. — Можно мне так каждый день?       — Повторяешься, — расплылся в улыбке Куроо, поднося вторую ложку ко рту парня, но тот отстранился. — Ну давай же, теперь за папу. Там еще много людей впереди, не упрямься.       Кенма тяжело вздохнул и послушно съел вторую ложку супа, полностью признавая поражение. Ему до безумия, до чертиков, до звездочек в глазах нравилось то, что сейчас происходило. Хотелось спихнуть все на собственное состояние, но что-то в глубине души подсказывали, что дело совсем не в нем. Омега в принципе при виде Куроо переставал рационально мыслить. Действовал не по велению разума, а по зову сердца. А сердце билось слишком сильно при одном только взгляде на него. Но если добавить сюда еще и эту заботу, оно готово было остановиться от перегрузки.       — Мне стыдно… — прошептал Кенма, пряча глаза в ладонях.       — Почему это?       — Стыдно, потому что я всего лишь напился, как последняя мразь, а ты меня тут изо всех сил к жизни возвращаешь.       Куроо ухмыльнулся и опустил глаза. Он долго рассматривал тарелку с супом, не решаясь снова посмотреть на парня, но когда сделал это, Кенма пожалел, что вообще это сказал.       — Мне нравится… заботиться о тебе.       Щеки снова вспыхнули огнем. Кенма настолько привык все делать самостоятельно, что воспринимал заботу, как дар божий. А чем он заслужил заботу от такого человека, как Куроо, человечеству было неизвестно. И это было так странно, но так… приятно и хорошо? А к хорошему, как водится, быстро привыкаешь, поэтому нужно было срочно сворачивать с этой скользкой дорожки.       — Погоди, а почему ты не на работе? — выдал Кенма, радуясь, что смог сменить тему, но потом понял, что его и правда интересует этот вопрос.       — Так у меня отпуск, — пожал плечами Куроо.       — Черт, — усмехнулся Кенма. — И ты просираешь свой отпуск на меня? Теперь мне стыдно вдвойне.       — Значит, будешь должен мне день, проведенный со мной, — лукаво улыбнулся тот.       — Справедливо, — согласился омега, совершенно не заметив ликования на лице второго.       — Может, поспишь?       — Да сколько можно спать, — закатил глаза Козуме.       — Сон — лучшее лекарство, знаешь ли, — заумным тоном резюмировал Куроо, который только что заставил пациента принять наконец лекарства.       — Я не усну.       — Могу включить что-нибудь фоном или спеть тебе колыбельную.       — Шел бы ты лучше домой.       — Вот дождусь, когда ты уснешь, и уйду со спокойной душой.       На удивление Козуме провалился в сон почти сразу, как закрыл глаза. То ли лекарство начинало действовать, облегчая головную боль и сбивая температуру, то ли присутствие соседа расслабляло и успокаивало.       Куроо не спешил уходить. Он устроился поудобнее, смотря на спящего парня. Альфа аккуратно поправил тому волосы, неряшливо спадающие на глаза, и натянул одеяло до самого подбородка, а после просто лег рядышком, любуясь умиротворенным лицом Кенмы, и слушал его размеренное дыхание.       Первый день отпуска выдался просто отличным. Он ни капли не пожалел, что провел его именно так. Тецуро хотелось верить, что эта забота — небольшой прогресс на пути завоевания сердца самого неприступного омеги на свете. И не то чтобы он действовал только исходя из плана, ему правда искренне нравилось заботиться о ком-то. Особенно если этот кто-то Кенма.       Омега вдруг резко дернулся во сне и заворочался, что-то бормоча себе под нос. Он несколько раз перевернулся, беспокойно метаясь по постели, будто искал что-то важное, а потом наткнулся на локоть Куроо и крепко схватился за него. Найдя опору, он подвинулся чуть ближе и обнял его за руку, уткнулся носом в плечо, наконец, успокаиваясь и продолжая тихо и мирно сопеть.       Тецуро замер и на несколько мгновений перестал дышать, хотя кислород сейчас был необходим, как никогда, но важнее было не спугнуть и не разбудить Кенму. Волна нежности накрыла тело, в животе стало щекотно, будто бабочки, спавшие все это время, расправили свои крылья. Улыбка засияла на лице, а скулы сводило от того, насколько она оказалась широкой.       — Ну вот, а говорил мне уйти, — прошептал Куроо, накрывая свободной рукой щеку парня и нежно поглаживая большим пальцем. Как бы он ни пытался закрыться, подсознание не обманешь, и именно оно толкало сейчас омегу прямо в объятия соседа.       Больших усилий стоило не начать целовать его прямо так: милого и спящего, умиротворенного и беззащитного, открытого и настоящего, в каждую подрагивающую ресничку, в каждый милиметр бледной и блеклой кожи. И зачем было так упиваться… Зачем себя изводить душевными муками? Куроо был уверен, что именно это и стало причиной такого состояния.       — Не губи себя, Кенма, — добавил он, становясь серьезнее, и прильнул к чужому лбу лицом. — Прошу, не отталкивай меня. Дай мне шанс сделать тебя счастливым. Дай себе шанс открыться этому счастью. У нас получится, вот увидишь. Только… не отталкивай меня.