Статус: по уши влюблён в соседа

      — Здравствуйте, — проговорил Кенма, проходя в офис на восемнадцатом этаже небоскреба. — Я по поводу рекламы.       — Проходите, — кивнула девушка на ресепшене.       После насыщенных на эмоции и события выходных Кенма чуть не забыл, что сегодня у него встреча с представителем бренда, который предложил ему сотрудничество. Контракт получался довольно выгодным, и хоть бизнес, стримы и та реклама, которую он уже имел, могли прокормить не только его, но еще целую ораву, всё же это были легкие деньги, от которых он не нашел причин отказываться. Не получилось построить семью, так пусть хоть повезет с карьерой.       — Козуме-сан, здравствуйте. Чай, кофе? — предложила девушка, когда он зашел в ее кабинет и сел напротив.       — Спасибо, ничего не нужно, — поморщился тот при одном лишь упоминании о втором. Сегодня утром отчего-то не смог осилить привычную для себя чашку американо с молоком. То ли дело кофе с Куроо в парке на рассвете…       — Тогда сразу к делу, — сделалась серьезной та. — К сожалению, мы вынуждены забрать наше предложение обратно. Вы не совсем то, что нам нужно, — виновато отвела взгляд она.       — У меня тридцать миллионов подписчиков, вы действительно так считаете? — усмехнулся Козуме. Отказ его не расстроил, скорее даже позабавил, но после следующей фразы стало совсем не до смеха.       — Видите ли… — робко начала та. — Мы просмотрели ваш профиль и пришли к выводу, что ваши подписчики не та целевая аудитория, на которую мы работаем. Мы пропагандируем семейные ценности, которые также должен отражать и блог, в который мы инвестируем. А вы вроде как не в браке и по всей видимости не собираетесь…       Девушка не договорила, вздрогнув от резкого звука: ладонь Козуме с громким хлопком опустилась на стол.       — Моя личная жизнь — это не ваше дело, как и не дело моих подписчиков. Могли прислать отказ моему агенту и не гонять меня в такую рань по всему городу. Счастливо оставаться.       Кенма вылетел из здания, не попрощавшись, и шел слишком быстро, не смея остановиться или обернуться. Куда шел, сам не знал, но точно не домой. Дома слишком высока была вероятность остаться один на один с собой и своими мыслями и снова впасть в депрессию.       Он так устал от этого… Так устал получать удары под дых от жизни в те моменты, когда совсем не ждешь. Возможно однажды он научится спокойно реагировать на такие вещи, но сейчас нервы и душа были оголены до предела и не смогли вынести очередного укола.       Весь день прошел как в тумане. Козуме шатался по улицам с абсолютно пустой головой и тяжелым сердцем, всеми силами пытаясь выбить из себя это противное чувство неполноценности. Но каждый раз взгляды цеплялись за мам или пап, идущих с малышами за руки, в ушах стоял детский смех, а на вывесках то и дело маячила реклама детского шампуня, который не щиплет глазки. Врут они всё… Очень даже щиплет. Пиздец как.       Остановившись около своего дома, Кенма поднял глаза на балкон, высматривая там знакомую фигуру, но было пусто. Вздохнув с облегчением, он уже хотел было зайти в подъезд, как услышал звук подъезжающей машины, а когда обернулся, было уже поздно бежать. Куроо только что вернулся с работы. В любой другой момент он был бы безумно рад его видеть, но только не сейчас. Сейчас же его появление больно отозвалось где-то в груди: Кенма снова вспомнил, что у них скорее всего нет совместного будущего.       — О, ты начал сам выходить из дома, это похвально, — улыбнулся Тецуро, открывая дверь подъезда и пропуская соседа внутрь.       — По делам нужно было съездить.       — И как они? Твои дела.       — Нормально, — буркнул он, а потом сделал глубокий вдох, пытаясь подавить раздражительность при воспоминании об утреннем разговоре. Не хотелось сейчас снова погружаться в то, в чем плавал весь этот день. Не хотелось показывать Куроо, что он расстроен. Не хотелось снова выглядеть жалко.       Кенма прошел на балкон, ни разу не взглянув на альфу, поспешно закурил, а потом достал телефон, — лучший способ замаскировать любую эмоцию, сосредоточенно пялясь в экран.       — Подпишешься на меня в Инсте? — спросил он, попутно листая разделы, и остановившись на «прямом эфире».       — Меня нет в Инсте, — пожал плечами тот.       — Нет, ты точно динозавр, — усмехнулся тот, начиная трансляцию и наводя камеру на собеседника.       — Эй, ты что, снимаешь? — растерялся Куроо. Он не раз давал интервью перед телекамерами, но сейчас почему-то чувствовал себя максимально неловко и не понимал, что вообще происходит. Тецуро привык, что их разговоры на балконе обычно что-то личное, интимное, касающееся только их двоих, но сейчас это больше смахивало на какое-то шоу.       — Мы в прямом эфире, и сегодня я хочу рассказать вам про вымирающий вид, — начал омега голосом, полным уверенности и спокойствия, — все-таки перед подписчиками нужно было держать лицо. — Дамы, сдерживайте свои оргазмы, я знаю, что он хорош. Только вот незадача: он из другого века.       — Иногда мне и правда кажется, что я родился не в то время… — попытался подыграть Куроо, не понимая, к чему это идет. Одно было ясно точно: нет смысла требовать каких-либо объяснений сейчас.       — Или просто в прошлой жизни ты был рыцарем голубых кровей. Или благородным принцем? Только в жены взял Дризеллу, а не Золушку. О, может найдем тебе принцессу? — вбросил Кенма и опустил глаза на телефон, пробегаясь по комментариям. Судя по ним, он попал в яблочко: тему эфира активно поддержали. — Девочки и мальчики, садитесь поудобнее, сейчас будет интервью. Задавайте свои вопросы в чате, а мы адресуем их нашему гостю, — продолжал Козуме, стараясь не смотреть на Куроо, чтобы не увидеть там то, за что омеге потом будет стыдно. — Итак, первый вопрос. Уступаешь старшим место в метро?       — Конечно, а ты разве нет?       — А я не езжу на метро, — парировал он. — Двери девушкам открываешь?       — Бывает, — без особого интереса ответил тот, смотря куда-то вниз с высоты и молясь, чтобы это побыстрее закончилось, но Кенма и не думал останавливаться.       — Небось и руку подаешь?       — А что, это плохо? — отреагировал вопросом на вопрос, поворачиваясь на Кенму и пытаясь найти ответы на свои собственные, но глаза омеги не выражали ничего.       — Если кому-то станет плохо на улице, поможешь?       — Всегда помогал.       — Вау, десять рыцарских орденов из десяти! Идем дальше: если партнер случайно забеременеет от тебя, что будешь делать?       — Я уже не в том возрасте, чтобы бежать от ответственности, поэтому просто сделаю предложение, — пожал плечами он, рассматривая собственные руки.       — Ребята, записываем и берем его тепленьким, — продолжал Кенма, довольно сверкнув глазами. — Брюнетки или блондинки?       — Блондины, — с ходу ответил он и снова посмотрел на Козуме, но тот, видимо, пропустил эту ремарку мимо ушей.       — Придешь ко мне на стрим? Народ очень просит.       — Могу прийти только в гости на чай.       — Ну смотреть меня хотя бы будешь? — с надеждой спросил тот.       — Сомневаюсь.       — Почему?       — Потому что все эти блоги — фальшивка, — выдохнул Куроо и снова поднял взгляд на собеседника. В этот раз Кенма смотрел прямо ему в глаза, поэтому он быстро продолжил, чтобы не упустить шанс. — Люди в интернете совершенно не искренние. Там один сплошной маскарад, притворство, погоня за лайками, хайпом, популярностью. Обычные человеческие ценности уходят на второй план, а люди совершенно забывают, какие они настоящие.       — То есть, по-твоему, в блогах я неискренний? — верно истолковал намек омега и направил разговор в нужное русло, сам того не понимая.       — Да, ты даже сейчас притворяешься.       — Смелое заявление, — изогнул бровь блондин, а внутри всё закипало от этого разговора и чувства азарта. — И какой же я настоящий?       Куроо улыбнулся, понимая, что продолжения не избежать. И пусть это услышат сотни тысяч, или сколько там народу их вообще смотрит, сейчас на это было плевать. Сейчас было важно, чтобы эти слова услышал тот единственный, кому они были предназначены. Он сделал последнюю глубокую затяжку, а потом продолжил:       — Ты настоящий, когда говоришь о чем-то сокровенном, душу свою приоткрываешь и показываешь настоящие эмоции, пусть даже не всегда хорошие; когда подпеваешь таким же старомодным песням, как и я, и смотришь черно-белое кино; когда не боишься выглядеть нелепо; когда смеешься над глупыми шутками; когда улыбаешься глазами; когда не отрицаешь свои чувства; когда сопереживаешь и искренне стараешься помочь; ты настоящий, когда я обнимаю тебя, а ты не пытаешься меня оттолкнуть.       Кенма, кажется, не дышал целую вечность. Слова, сказанные только что, звенели в ушах, постепенно доходя до затуманенного сознания. Он очнулся, только когда хлопнула дверь балкона, — альфа только что ушел. Козуме не знал, чем заполнить это неловкое молчание в эфире, и с опаской опустил глаза на экран.       kitty2540: Это что, было признание?       cucumber_: Кенма, ты его принцесса!       mirai_maria: Отмена, девачки, рыцарь занят       tellmethetruth: Совет вам да любовь!       — Что ж, поздравляю, мы довели нашего гостя. Кажется, он не выдержал нашего интервью… — сказал Кенма, когда снова обрел способность говорить, а потом тихо добавил: — Как и я.       Козуме завершил эфир и убрал телефон, а затем вышел с балкона. Но направился он не к себе домой, а прямиком к соседу. Тот уже успел переодеться и сейчас как ни в чем не бывало складывал вещи в шкаф.       — Ты ушел, не попрощавшись. Это довольно грубо по отношению к моим подписчикам, хотя они тебя приняли очень тепло, — скрестив руки на груди, начал он, оперевшись плечом о дверной косяк.       — Ты уж прости, но мне нет дела до твоих подписчиков, — усмехнулся Куроо. — Но ушел я совсем не поэтому.       — А почему? — продолжал наседать тот, хотя в висках всё громче стучала кровь, отбивая «остановись, иначе ты пожалеешь об этом».       — Мне было неприятно то, что там происходило, — спокойным тоном ответил тот.       — Подумаешь, немного поиграли в «Давай поженимся». Ты понравился очень многим, я бы на твоем месте не был так категоричен.       — Мне никто из них не нужен.       — Почему?       Куроо захлопнул дверцы шкафа, избавляясь от своего ненадежного, но укрытия, и потер пальцами виски, собираясь с мыслями.       — Кенма, ты действительно не понимаешь? — наконец, спросил тот, поднимая глаза. Сердце стучало, словно бешеное, а каждая секунда приближала его к точке невозврата.       Не так, всё должно было быть не так. У него был четкий план насчет омеги, и все шло прекрасно, пока Козуме не решил вдруг внести свои коррективы. Был ли это импульс, плохое настроение или что-то еще, но он, видимо, решил срезать этот путь к завоеванию собственного сердца и сразу перейти к сути. Точнее толкнуть Куроо к этой сути.       — Не понимаю, — пока еще спокойно ответил омега, но тяжело сглотнул неожиданно образовавшийся ком в горле, сжимая свое предплечье пальцами изо всех сил.       — Почему?.. Да потому что… я люблю тебя, — выпалил Куроо и замер.       В голове на пару мгновений стало совершенно пусто, а потом рой мыслей заполонил ее, заставляя внутри всё скручиваться в узел. Он, стараясь не делать резких движений, медленно подошел к Кенме, и осторожно взял его ладонь. Пришлось крепко сжать ее, чтобы стеклянный взгляд Козуме вновь стал осознанным и был обращен на соседа.       — Прости… — прошептал Куроо, заглядывая тому в глаза. — Всё должно было быть не так. Я хотел всё сделать по-другому, я хотел сделать всё аккуратно…       Он мягко коснулся второй руки, и теперь держал обе ладони Кенмы, боясь, что он вот-вот убежит, но тот не двинулся с места и смотрел на альфу, затаив дыхание.       — Да, я люблю тебя. И мне не нужны другие, мне нужен лишь ты, только ты. Я знаю про все твои сомнения и страхи, но готов развеять их! И пусть у нас не будет детей, но я никогда, слышишь, никогда не упрекну тебя в этом. Я не хочу делать тебе больно. Я просто хочу сделать тебя счастливым. Позволь… просто позволь мне… и себе… сделать это. И ты можешь не отвечать мне сразу, я готов ждать. Сколько угодно готов, Кенма… Давай начнем все заново?       Кенма стоял молча, хватая воздух ртом как рыба, которую резко вытащили из воды. В его глазах была паника, а руки отчаянно хватались за Куроо, не в силах выпустить его ладони. Страшно, как же сука страшно.       — Скажи что-нибудь, — прошептал Куроо, стараясь подавить отчаяние и мольбу.       Ему тоже было страшно. Страшно, что Кенма снова закроется, что не сможет сделать этот маленький шаг навстречу и хотя бы попытаться, что так и не сможет довериться, и уничтожит с концами все то хорошее, что между ними было. Альфа хотел было сказать что-то еще, но в следующую секунду вдруг вздрогнул от звонка в дверь. Он скептически покосился в сторону прихожей, ведь к нему никогда никто не приходил без приглашения. Он понадеялся, что непрошеный гость уйдет, но звонок раздался снова. Он усилием воли заставил себя разжать пальцы и выпустить руки Кенмы.       — Я быстро… — проговорил он и попятился в сторону двери. Когда он ее открыл, то встал, как вкопанный.       — Ну здравствуй, — улыбнувшись, произнесла Кико, бывшая жена Куроо.       Тецуро резко бросило в жар, потом в холод, он опешил на какой-то миг, но потом сообразил сделать шаг из квартиры и прикрыть дверь. Очень не хотелось, чтобы Кенма их увидел.       Кенма услышал. Он отчетливо уловил женский голос, а потому на цыпочках прошел в коридор и весь обратился в слух. Оставленная щель в двери позволяла частично слышать разговор.       — Что ты здесь делаешь? — спросил он, с трудом подавляя грубость. Худшего момента прийти сюда она и выбрать не могла.       — Даже не поздоровался. Войти тоже не предложишь?       — Не предложу.       — Ты не слишком-то любезен со мной, я этого не заслужила.       — Если ты пришла поговорить про любезности, то не в этот раз. Я занят.       — Послушай, — вдруг проговорила она, дотрагиваясь до его предплечья, а от неожиданных касания и перемены голоса Куроо снова вздрогнул. — Я пришла поговорить. Дослушай меня, пожалуйста, до конца.       Альфа тяжело вздохнул, но ничего не сказал, а только выжидающе смотрел на бывшую.       — Я много думала о том, что случилось. Признаю, я не была тебе хорошей женой, но я осознала свои ошибки. На это ушло довольно много времени, но я готова работать над собой, я готова меняться. Мне кажется, наша история еще не завершена…       — Она завершена, — перебил Куроо.       — Дослушай! — девушка крепче сжала пальцы. — Мы ведь любили друг друга. А я люблю до сих пор… Возможно, ты не был со мной счастлив, но я готова это исправить.       — Кико, пожалуйста…       — Давай заведем ребенка?       Куроо опешил. Эти слова ввели его в ступор. Он тупо пялился на девушку, переваривая услышанное и пытаясь увидеть на ее лице тень шутки, но она была серьезна, как никогда.       — Я поняла, что карьера, не главное. Семья — вот, что гораздо важнее. Мы родим ребеночка. Ты ведь всегда хотел детей, я знаю! Будем воспитывать его… Будем жить втроем, а может вчетвером, мы сможем стать счастливыми. Давай начнем все заново?       — Нет! — выпалил Куроо, вырывая руку и кидая взгляд на дверь. — Я сказал нет. Уходи.       Кико проследила за его взглядом и заметно напряглась.       — Ты сейчас не один? Ты поэтому меня не впустил?       — Неважно.       — У тебя… кто-то есть? — выдавила она так, будто слова обжигали горло. Ее взгляд сразу сделался враждебным и остервенелым, а от нежности в голосе не осталось и следа.       — Есть, — твердо ответил он. — И я счастлив. Всего хорошего. — Куроо развернулся и шагнул в квартиру, резко захлопывая дверь и запирая на все замки. Он прислонился к ней спиной, пытаясь перевести дыхание.       — Ну уж нет, милый. Последнее слово будет за мной, — зло ухмыльнулась Кико, нажимая несколько кнопок на телефоне и удаляясь.       Куроо закрыл лицо руками и тяжело вздохнул. Телефон в его кармане звякнул. Тот достал его и разблокировал, уставившись в экран. Когда он прочитал, что там написано, его лицо сделалось бледным и вытянулось от удивления, брови поползли вверх, а в глазах был шок и глубокая грусть. Он еще долго пялился в телефон, а потом обессиленно уронил руку.       Кенма все же решился выглянуть из комнаты, в которую забежал, как только дверь распахнулась. Еще стоя там, Кенма боялся, что после этого разговора Куроо мог передумать. Бывшая ведь могла всколыхнуть старые чувства, тем более, что дернула за самые болючие ниточки: предложила завести ребенка. Омега напряженно изучал лицо Тецуро, а пол постепенно уходил из-под ног, потому что выглядел тот так, будто его догадки оправдались.       — Всё в порядке? — тихо проговорил он. — Что-то… случилось?       — Нет… нет… Всё, нормально, — промямлил Куроо, отчаянно пытаясь собрать себя по кусочкам, но выходило плохо. — Кенма… прости мне… мне нужно побыть одному. Мы обязательно вернемся к этому разговору только… Позже. Позже, ладно? Обещаю.       Он попытался улыбнуться, а потом резко схватил пачку сигарет и вылетел из квартиры, оставив Кенму в одиночестве и полном недоумении.       Омега титаническим усилием заставил свои ноги двигаться. На ватных конечностях он зашел в свою квартиру и сполз по стенке на пол, обхватив голову руками. Слёзы катились по щекам, а внутри, казалось, что-то рушилось…       Это должен был быть обычный понедельник, ничем не отличающийся от других, но с самого начала все пошло по одному месту.       Такого спектра эмоций он не испытывал, наверное, никогда. Досада, обида, разочарование, потом шок от признания, луч надежды, тепло в груди, отголоски счастья, а затем… снова тьма и пустота.       Поразительно, как легко человек может отказаться от своих слов, стоит только призракам прошлого внести свои коррективы. Получается, Кенма был все это время прав, когда не хотел подпускать альфу к себе слишком близко? Знал, что придется обжечься, не хотел испытать боль снова, хотел избежать этого всеми силами, защититься, но… Не вышло. Было больно. Слишком.       Но это было не самым ужасным. От неожиданно пришедшего осознания, что он может потерять Куроо так легко и просто, стало совершенно невыносимо. Сама мысль о том, что этого парня не будет в его жизни, навевала ужас. Одно лишь допущение, что он больше его не увидит, не поговорит, не подпалит сигарету от зажигалки в его теплых руках, не услышит, как прекрасно он поет для него, не прижмется к широкой груди, не посмотрит в эти добрые глаза, всё это заставляло до хруста костяшек сжимать толстовку на груди от ноющей боли. От страха внутренности завязывались в тугой узел, тошнота подступила к горлу, и омега еле успел доползти до ванной прежде, чем скрутило желудок. Видимо, нервная система не выдержала перегрузки и отреагировала так резко, что Козуме еще не скоро смог найти в себе силы выйти.       Состояние было такое — лечь и не проснуться, но он не мог оставить все, как есть, не мог сейчас просто сдаться. Он не мог так легко позволить Куроо молча сделать выбор. Он должен был лично услышать от него эти слова, глядя альфе прямо в глаза, чтобы убедиться точно: либо он накрутил себя донельзя снова, что более вероятно, либо понял все так, как понял.       А понял ли? Поддаться сомнениям можно было в любой момент под влиянием какой-нибудь мелочи. Кенма, например, сам испытал это на себе сегодня же утром, когда получил отказ, причиной которому стала такая острая тема. Как итог: он искал Куроо невесту в своем же прямом эфире… Кико вот тоже зашла с козырей. Ребенок был весомым аргументом, но не весомее, чем сама Кико.       Возможно именно сейчас решается его судьба, именно сейчас в голове Куроо взвешивает все за и против, и может стоит наконец-то побороться за свое счастье, и взять инициативу в свои руки? Чтобы в момент, когда его сосед… нет, партнер потерял опору, равновесие и запутался, оказаться рядом и направить в нужную сторону, как это всегда делал сам Тецуро. Он должен наконец сделать хоть что-нибудь, пока все не проебал. Если бы только он сразу ответил взаимностью, а не забыл разом все слова на свете, снова поддавшись своим страхам и неуверенности, может Куроо и не стал бы сомневаться. А теперь он просто сидит и бездействует уже битые два часа…       — Что я творю, — простонал Козуме, собираясь с силами окончательно.       Кенма вылетел из квартиры, полный решимости творить свою судьбу самостоятельно. В первую очередь он почему-то решил проверить балкон, но там было пусто. Он ринулся в сторону знакомой двери, дернул ручку и… ничего. Дверь была заперта.       Козуме опешил. На секунду он понадеялся, что альфа просто так дает понять, что сейчас не намерен ни с кем разговаривать, поэтому позвонил в звонок. Когда терпение стало кончаться, он затарабанил кулаками в дверь и крикнул, что не уйдет, пока они не поговорят, но ему не ответили. Постояв еще какое-то время, Кенма вернулся домой, потому как решил, что тот ушел прогуляться. Да, пошел освежить голову, развеяться. Не к Кико же он пошел в самом деле… Омега подумал, что заглянет к нему еще раз ближе к ночи.       Но альфа не появился ни в полночь, ни в семь утра, ни даже через день, а бедное сердце Кенмы готово было разорваться от отчаяния.