Сновидения

[Понедельник; 23.05.22 18:40]       Холод между ними растаял так же внезапно, как и появился. Мартин уверенно вёл машину, ловко петляя по довольно забитым дорогам. Они слушали любимые песни и иногда даже умудрялись подпевать. Точнее, Мартин действительно пел, а Адам только неразборчиво пищал что-то себе под нос.

      «…Это случится, если я заговорю об этом

      Твой образ такой, каким я его написал

      Я построил вселенную

      Такой, как я хотел…»

      — В тебе вообще есть недостатки? — спросил Адам, когда друг закончил исполнение.       Мартин повернулся к нему лицом, делая вид, что задумался.       — Я плохо рисую.       — Неправда. Если бы ты захотел, то сейчас твои работы ждали бы на выставке в Марте. Аманда была бы счастлива…       — Я уверен, что она просто обожает работать на тебя.       Адам засмеялся.       — Я то и дело срываю сроки сдачи. И к тому же её трясет от моих работ. Слышал бы ты её визг, когда она впервые спустилась в подвал.       — Не могу её в этом винить. Помнится, мне самому понадобился бумажный пакет.       Наконец Мартин остановился у обочины. Тротуаров здесь не было, сразу за асфальтом начиналась трава и влажная от дождя земля. Справа виднелись густые заросли дикорастущих кустов, а за ними шла утоптанная тропинка. Фонарей не было.       Адам вышел из машины. Кровь мгновенно отхлынула от лица и жгучей волной побежала по пищеводу. Дом под номером сорок три на Огден-авеню выглядел точь-в-точь как в его сне. Все тот же маленький, опрятный и очень уютный дом. Аккуратно подстриженную лужайку украшали вкрапления цветов. Он сделал несколько неуверенных шагов по направлению к крыльцу. Мартин следовал за другом, озадаченно оглядываясь по сторонам.       Входная дверь распахнулась, и навстречу им торопливо вышла, почти выбежала пожилая женщина в домашнем халате и резиновых тапочках на босу ногу.       — Ну, наконец-то! — воскликнула она. — Сколько можно вас ждать?! И где всё оборудование?       — Оборудование? — не понял Мартин.                           — Вы же приехали, чтобы спилить эти отвратительные кустарники? — женщина взмахом головы указала на дикорастущие растения. — Лето вот-вот начнется. Тени от них будут падать на мои цветы, и они не смогут вырасти, если не получат достаточное количество солнечного света.       — Мне жаль, — мягко ответил Мартин, — но вышло какое-то недоразумение. Мы не из службы муниципального озеленения.       Плечи женщины тут же поникли.       — Вы скоро умрете, — неожиданно прохрипел Адам, низко опустив голову.       Мартин ошарашено уставился на друга, выпучив глаза от удивления. Он попытался взять Адама за руку, но тот резко выхватил ладонь, стоило их пальцам едва соприкоснуться.       — Что вы сказали?! — женщина замерла, не веря своим ушам.       — Вы должны уехать! — не своим голосом закричал Адам. — Немедленно собирайте вещи и уезжайте!       — Я звоню девять-один-один, — хозяйка дома попятилась, доставая телефон из кармана.       Адама накрыла злость. До конца не понимая, что творит, он резко выхватил телефон из рук женщины и с силой отбросил в сторону. Глаза начали наливаться кровью.       — Вы меня слышите?! Вас скоро убьют! Прямо в этом доме! Он идёт за вами! Вы должны мне поверить! Вы в опасности!       Женщина начала кричать. Мартин поднял руки в успокаивающем жесте, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. От вспышки молнии и последовавшего за ней раската грома все трое будто окаменели. Небо мгновенно затянулось. Стена дождя с грохотом рухнула им на головы.       Неожиданно из-за спины старухи вылетела чёрная тень и вцепилась в лицо Адама. Он закричал. Тень зашипела. Острые как сталь когти вошли в кожу. Он перехватил руками тело чудовища, пытаясь оторвать его от себя. Сцепившись в схватке, они оба полетели на землю.       — Пошли вон! — Глаза женщины наполнились яростью. — Я подам на вас в суд за хулиганство! — Она начала быстро крутить головой по сторонам. — Помогите! Кто-нибудь! Убивают!       Адам оторвал от лица взбесившееся животное и остервенело откинул в сторону. Сверкнув напоследок ярко-жёлтыми глазами, чёрный кот бросился обратно в дом.       — Пожалуйста, не нужно кричать. — Мартин поднял с земли телефон женщины и протянул хозяйке. — Мой друг слишком часто смотрит новости. Мы уже уходим. Извините, что побеспокоили.       Последние слова он говорил, медленно отступая. Адам стонал, прикрывая рукой расцарапанное лицо. Хозяйка дома забежала в безопасность собственного жилища и с грохотом захлопнула дверь.

[Понедельник; 23.05.22 19:50]

      Рикки Шепарт был худощавым человеком низкого роста. Чуть вытянутое лицо со вздернутым носом, прикрытое шапкой русых, вечно-лохматых волос, делало его похожим на учащегося старшей школы, хотя возраст парня очень близко подошёл к тридцати. Он предстал перед Даниелем в безразмерной, чем-то заляпанной коричневой футболке и рваных джинсах, которые, похоже, не снимал последние несколько лет. Босые ноги потопали по коридору, провожая посетителя вглубь квартиры.       — Кофе будешь? — спросил Рикки, когда они с детективом расселись в удобных компьютерных креслах.       На столе горели три монитора. Они были единственным источником света в кабинете хакера, наряду с неоновой лентой, натянутой вдоль стен под потолком.       — Нет. Я уже выпил сегодня несколько чашек, запивая энергетиками. Боюсь, такими темпами моё сердечко просто не выдержит, — вздохнул Даниель, внимательно рассматривая экраны перед собой. — Ну, что? Начнём, пожалуй?       Детектив коротко ввёл друга в курс дела. Тонкие пальцы быстро забарабанили по клавиатуре. Даниель всегда восхищался тем, как работает Рикки. Его лицо мгновенно преображается. В холодном свете глаза покрываются чёрным пламенем. Сосредоточенно нахмурив брови, он закусывает нижнюю губу, иногда подёргивая кончиком носа. В такие моменты детективу казалось, что даже ядерный взрыв за окном не способен оторвать друга от работы.       Сам хакер отказываться от кофе не привык. Его кружка стояла по правую руку, и из неё валил ароматный дымок. Компания из ещё пяти таких же, но пустых грустно покрывалась пылью, забитая в самый угол стола.       — Хуйня какая-то, — выругался Рикки.       Выпускникам Чикагского университета совсем не подходят такие выражения, а вот сыну наркоторговца — очень даже. Эта двойственность натуры была первым, что Даниеля так привлекло в парне. Рикки получил прекрасное образование, был умён и просто обожал читать классическую литературу, но вместе с этим ругался так, что мог заставить покраснеть всех заправских проституток, что так любят стоять вдоль трассы Us-66.       — Дружище, добавь информации, — попросил Даниель.       — Смотри, — Рикки ткнул пальцем в один из мониторов, — присяжные, которых избрали для того слушания. Дело было об убийстве маленькой девочки… Очень странно.       Даниель впился глазами в экран. По мере чтения, его лицо всё больше вытягивалось.       — Блять! — выпалил детектив. — Но это же бессмысленно!       — Угу, — кивнул хакер. — Кого бы ты выбрал в той ситуации?       Даниель задумался.       — Тех, кто не любит или не хочет детей. Исключил бы матерей, отцов, бесплодных или уже потерявших своих отпрысков людей.       — Так бы сделали все, кроме Габриеля Томпсона. Трое из девяти присяжных действительно были бездетными, а вот оставшиеся… Всё равно что посадить жертв изнасилования судить сексуального маньяка. Странно и то, как распределились голоса. Три за тюремное заключение. Шесть — за психушку. Такое ощущение, что те, у кого детей не было, наоборот, хотели для убийцы более строгого наказания.       — А те, кого отклонил судья после отвода адвоката?       — Тут уже прослеживается определённая логика. Учитель начальных классов. Аниматор. Многодетный отец. Три женщины предпенсионного возраста. Врач. Футбольный тренер. Дизайнер. И один военный.       Даниель задумался. В списке отводов не было ничего странного. Габриель исключал тех, у кого смерть ребенка могла вызвать гнев и ненависть по отношению к убийце.       — Сможешь сделать мне все распечатки?       — Я что, похож на сумасшедшего? Доставай телефон и делай фото с экрана. Я не стану это скачивать даже ради тебя.       — И почему ты такой параноик?       — Не хочу больше связываться с копами. Ты мне четыре ребра сломал! А ещё гонялся за мной по всему городу вместе со своим кошмарным напарником. Как там, кстати, у него дела?       — Норман в порядке. Всё такой же хмурый.       — А как там Уильям?       Даниель закусил щеку.       — Никак. Мы расстались.       — Прости. Я не знал.       — Всё в порядке. — Детектив вздохнул и поспешил сменить тему. — Что там с судьёй?       Глаза Рикки вернулись к мониторам.       — Его зовут Ноа Ричардсон. Живёт на Фуллертон-авеню. Репутация чиста, как задница младенца...       Телефон Даниеля прервал речь хакера. Говард. Отсчитав шесть гудков, детектив нехотя поднял трубку.       — Где тебя черти носят?!       — Я работаю.       — Завтра утром сдашь кровь на анализ. Дэн, я говорил тебе держаться Нормана, почему ты оставил напарника одного в отделении?       — Мне не шесть лет, — Даниель поморщился, — и Норману, кстати, тоже.       Секундное молчание. Посопев в трубку, суперинтендант снова заговорил:       — Нам поступил вызов с Огден-авеню. Свободных агентов сейчас нет, поэтому я хочу, чтобы вы с Норманом занялись этим делом.       — Каким делом? — Нехорошее предчувствие пронзило Даниеля.       — Какой-то псих ворвался в дом к пенсионерке и угрожал, что скоро её убьет.       — Вы же шутите, верно? У нас на руках дело о реальном убийстве, а вы хотите, чтобы мы бросили всё и поехали искать сумасшедшего, который запугивает старушек?       — Не надо его искать. Женщина уже его опознала. Съездите к этому парню, вынесите первое предупреждение. Убедитесь, что он не представляет опасности.       Даниель расхохотался:       — Ты издеваешься? — вся его напускная вежливость тут же сошла на «нет».       — Тебе надо отвлечься от трупов. И нет. Я не издеваюсь. У нас правда нет свободных патрулей. В Саут-Сайде опять какие-то беспорядки. Вам придется самим разобраться с этим художником. Это не просьба.       В голове детектива что-то щёлкнуло. Это совпадение. Просто совпадение.       — Ху-художник? — он сам поморщился от того, как сильно задрожал его голос. Поймав на себе озадаченный взгляд Рикки, Даниель постарался взять себя в руки. — Какой ещё художник?       На том конце провода послышалось копошение бумаг.       — Адам Уортон. Пострадавшая утверждает, что узнала его по фотографии из газеты. Там была реклама какой-то выставки или что-то такое.       Даниель чуть было не завыл. Его странное наваждение. Лицо, которое не давало ему покоя все выходные. У него появился шанс лично с ним встретиться. Детектив сверился с часами.       — Диктуйте адрес.       Сказал он это только для того, чтобы не вызывать подозрений. Где живет Адам Уортон, Лэм выяснил ещё в субботу утром, когда впервые полез в интернет искать информацию о художнике.       — Эй, всё хорошо? — подал голос Рикки, когда Даниель повесил трубку.       — Да. Меня срочно вызывают на работу. [Понедельник; 23.05.22 21:00]       Обратный путь они преодолели в полной тишине.       — Ты совсем спятил?! — заорал Мартин, как только они переступили порог дома. — Что это, чёрт возьми, такое было?!       В горле першило. Во рту стоял омерзительный привкус рвоты. В голове пульсировала боль. По вискам и щеке что-то стекало, должно быть, кровь. Сил на разговор не осталось.       — Покрась мне волосы, — выдавил Адам.       — Что?! — Шумно вздохнув, Мартин зашагал вглубь дома.       — Корни отросли…       — Ты же не серьёзно сейчас?       — Я принесу краску. Она наверху.       Не сказав больше ни слова, он оставил ошарашенного друга внизу и со всех ног помчался в сторону спальни.       Спустя несколько минут Адам уже сидел на кухонном стуле, скрестив руки на коленях. Мартин принял из его рук коробку с краской и внимательно изучал инструкцию.       — Ты расскажешь мне, что происходит? — его лицо исказилось от боли. — Прошу тебя, Адам… Я не смогу тебе помочь, если не пойму, что с тобой творится...       Резкий стук в дверь заставил подскочить их обоих. Коробка выпала из рук Мартина и покатилась по полу. Адам беспомощно посмотрел на лучшего друга. Вздохнув, тот пошёл открывать.       На пороге стояли двое. Лицо одного из них показалось знакомым, но он никак не мог вспомнить, где мог видеть его раньше. Мартин не успел толком рассортировать в голове варианты того, кем мог оказаться этот парень, как тот достал из кармана удостоверение полицейского.       «Только не это!» — пронеслось в голове.       — Добрый вечер. Мы ищем мистера Адама Уортона.       Голос у детектива был приятным, а вот взгляд… Мартин непроизвольно отшатнулся назад.       — Это какое-то недоразумение…       — Мистер Уортон дома? — заговорил второй полицейский.       — А что вам, собственно, от него нужно?       — На него поступила жалоба. Разрешите нам войти?       Мартин спиной прикрыл коридор. Разборок с полицией не хотелось, но и позволить этим бугаям застать Адама в таком состоянии нельзя.       — У вас есть ордер? Я должен позвонить адвокату.       — Мартин? В чем дело?       Адам подкрался так тихо, что никто из стоявших на пороге его не заметил.       — Тут полиция пришла, — ответил Мартин, шире открывая дверь, — не говори ни слова, я сейчас же позвоню Аманде…       Адам замер. Из-за плеча лучшего друга он смог разглядеть лицо. Оживший ночной кошмар стоял на пороге дома и хмуро рассматривал его с ног до головы.       Краска схлынула с лица Адама. В голове завыли сирены. Резко развернувшись на пятках, он со всех ног бросился обратно на кухню, где его ждала распахнутая настежь дверь в сад.

[Понедельник; 23.05.22 22:00]

      — Следи за ним! — через плечо бросил Даниель, ринувшись в погоню за художником.       Норман выхватил из кобуры пистолет и направил дуло Мартину в грудь.       — Ни с места! Руки вверх!       Мартин поднял руки, как завороженный глядя в черноту пистолета.       Адам бежал через сад, толком не разбирая дороги. Руками прокладывая себе путь сквозь ветки, он с силой жмурил глаза в надежде на то, что всё происходящее — всего лишь ещё один кошмарный сон. Он спотыкался о торчащие из земли корни. Лицо жгло. Руки и ноги онемели. В голове билась только одна мысль: «Беги!». Даже если в следующую секунду кислород закончится и он не сможет больше дышать — не останавливаться. Навернувшиеся на глаза слезы смешались с каплями дождя. Раскаты грома пробегались по нервным окончаниям, выворачивая душу наизнанку и поглощая его собственные рвущиеся наружу крики.       Тяжесть чужого тела обрушилась на него, с силой придавив к земле. Они покатились по грязи, сцепившись в один беспорядочный клубок. Силы были не равны. Детектив подмял под себя сопротивляющееся тело и сел на бедра Адама, выхватывая пистолет из кобуры.       — Не двигайся!       Вспышка молнии осветила лицо детектива. В нос ударил запах дорогого парфюма. Два изумрудных глаза вцепились в его лицо, лишая способности мыслить здраво. В голове Адама начали проноситься обрывки снов. Водоворот усилился. Он вот-вот утонет.       Даниель ошарашено смотрел на человека перед собой. Люди всегда по-разному реагировали на то, что в них целились из пистолета. Кто-то паниковал и начинал трястись, как лист на ветру. Кто-то замирал, не в силах пошевелиться. Кто-то начинал кричать и плакать. Адам не подходил ни под одну из этих категорий. Художник вытянул руку вперед и ласково, почти нежно провёл ладонью по стволу пистолета. А потом улыбнулся какой-то отчаянной улыбкой.       Детектив отшатнулся, плотнее перехватив рукоять «зиг-зауэра».       — Я сказал, не двигайся! — шум его голоса потонул в какофонии звуков внешнего мира.       — Даниель… — прошептал Адам.       Прогремел взрыв, а следом за ним тишина затопила пространство вокруг его головы. Ему просто послышалось. Это всего лишь гром искажает звуки. Всего лишь ветер завывает, создавая слуховые галлюцинации.       — Как ты меня назвал?       — Даниель...       Теперь уже из его легких исчез кислород. Во всём мире только один человек называл его полным именем. Тот, кто и дал его ему. Отец. Сам Даниель это имя терпеть не мог. Несколько раз он даже подрался за право называться так, как сам того хотел. Не женственным «Даниель», а более мужественным вариантом «Дэн». Он даже был согласен на «Малыш Ди», но только не «Даниель»…       — Повтори! Скажи ещё раз! — дрожащей рукой он приставил дуло пистолета ко лбу художника. — Как ты меня назвал?!       Послышались булькающие звуки. То ли смех, то ли рыдание. Тело под ним задрожало и съёжилось. Грудь Адама начала вздыматься. Рука сместилась в область сердца и сжалась в кулак, оттягивая футболку.       — Эй, что с тобой?       Даниель отбросил пистолет в сторону, хватая художника за руку. Он до боли стиснул челюсти. Ладони были ледяными. Голова Адама заметалась по земле, разбрызгивая клочки грязи по сторонам. Рот приоткрылся в беззвучном крике. Детектив наклонился, пытаясь лучше рассмотреть лицо парня, а потом громко выругался.       Паническая атака.       Даниель напрягся, вспоминая что-то из курсов первой помощи.       — Посмотри на меня, — как можно сильнее смягчив тон, сказал Даниель, — всё хорошо. Ты меня слышишь? Смотри мне в глаза. Я здесь. Рядом. С тобой всё будет хорошо.       Главное говорить уверенно. Заставить человека сконцентрироваться на тебе. Успокоить. Дать понять, что его жизни ничто не угрожает. Не самая простая задача, если перед этим ты направил в лицо этого человека пистолет, а вокруг вот-вот разгуляется самый настоящий ураган.       В ответ на его попытки художник ещё сильнее начал трястись.       — Дыши со мной. Давай же. Вдох. Выдох. Вдох.       Детектив погладил Адама по спутанным волосам, пытаясь успокоить. Ничего. Художник его не слышит. Ещё немного — и он задохнется.       Даниель сложил руки на груди парня и надавил. Отсчитав тридцать толчков, он одной рукой запрокинул подбородок художника, а второй зажал тому нос. Вдохнув побольше воздуха, он прижался губами ко рту Адама. Оторвавшись, он ещё раз втянул в себя воздух и повторил процедуру. Из груди художника послышалось хриплое, но довольно уверенное дыхание.       — Что тут происходит? — раздался грубый голос Нормана, который всё ещё продолжал держать на мушке парня, который был в доме вместе с художником.       — Адам! — закричал Мартин, бросаясь вперед.          Не обращая внимания на направленный ему в спину пистолет, он с силой оттолкнул Даниеля, следом падая на колени перед телом лучшего друга.       — Адам! Адам! Ты меня слышишь?       С шумным вдохом Адам резко сел и закашлялся, бешено оглядываясь по сторонам. Пелена дождя стекала по его лицу, вызывая жжение в совсем ещё свежих царапинах. Вспышки молний искажали пространство. В голове что-то звенело и лопалось.       — Даниель?                                                                — Что? — Мартин удивлённо пошатнулся. — Это я, Мартин. Даниель — это имя на зеркале. Помнишь? Его не существует.       — Какого дьявола тут происходит?! — Норман подошёл и угрожающе навис над всеми тремя. — Что ты несёшь?! Какое зеркало?!         — Вы напугали его! — голос Мартина задрожал от гнева. — Теперь он зовёт меня именем человека из своего сна!       — Моим именем, — прошептал Даниель. Он всё ещё лежал на земле возле Адама, подставив лицо под капли дождя. — Он назвал тебя моим именем.

[Понедельник; 23.05.22 23:00]

      — Не шевелись, — мягко попросил Мартин, — грязь могла попасть под кожу. Я должен обработать раны.       Адам и не шевелился. Он сидел, вжавшись в кресло, и мечтал оказаться где-нибудь подальше от собственного дома.       Даниель сушил голову полотенцем, внимательно оглядывая помещение, избегая встречаться взглядом с хозяином дома.       Норман ругался сквозь зубы, заполняя бумаги на низком журнальном столике.       — Так зачем ты полез к той старухе? — он оторвал ручку от записей, поворачиваясь лицом к художнику.       — Ему приснился плохой сон, — вместо друга ответил Мартин, — он не собирался пугать её. Завтра отправим ей комплимент с извинениями и чек за испорченный телефон.       — Она утверждает, что вы угрожали ей смертью.       — Совсем скоро её убьют, — голос Адама прозвучал неожиданно звонко.       — Ей восемьдесят три, — протянул Норман, — смерть уже давно стоит на пороге её дома.       — Не такая. — Адам с вызовом посмотрел почему-то на Даниеля.       Норман скривился. Почему все, с кем они говорят, предпочитают вести беседу с напарником, игнорируя его персону?       — Так. Если не хочешь пойти под суд за преследование, впредь не приближайся к ней. На первый раз выпишу предупреждение.       Взгляд Даниеля привлёк мольберт в углу комнаты. Он встал, продолжая растирать мокрые волосы. Оставляя влажные следы, детектив двинулся к цели.       — Стой! — Адам вскочил с места под недовольное шипение Мартина. — Не трогай это!       Поздно. Рука Даниеля уже потянула на себя непрозрачную пленку. С тихим шуршанием она полетела на пол.       — Какого хуя?! — синхронно вскрикнули детективы. — Ты был у меня дома?! — добавил Даниель.       Все четверо резко замерли. Мартин открыл рот от удивления. Только сейчас он заметил ужасающее сходство. Вот почему лицо молодого детектива показалось ему смутно знакомым. Он уже видел его. На картине.       Адама снова начало лихорадить. Он обессилено рухнул обратно в кресло.       — Так она существует?       — Кто? — не понял Норман.       — Лестница. Она существует?       — Существует…       Даниель не мог оторвать глаз от картины. Чувство тревоги начало заполнять внутренности. Словно он узнал, что кто-то подсматривал за ним в душе. Время, когда он задумчиво сидел на деревянных ступеньках и курил, глядя на небо, было слишком личным. Даже Уильям не разделял с ним те моменты. Там он мог быть самим собой. Показать свою слабость и сомнения. Думать о периодах, когда жизнь размазывала его как птичий помет по рельсам. И даже плакать время от времени. Место, которое принимало его таким, какой он есть. Без показной бравады. Без маски циничного и непробиваемого полицейского.       По комнате пронёсся тихий смех. Три человека синхронно повернули головы в сторону кресла, в котором сидел Адам.       — Я говорил тебе, что она существует! Мартин… — художник всхлипнул.       — Так, пора заканчивать этот цирк! — Норман нахмурил брови и перевёл взгляд на напарника. — Это же просто розыгрыш, да? Вы с Говардом решили приколоться? Я оценил. Ингрид мне голову открутит за то, что я посреди ночи шатаюсь чёрт знает где.       Даниель молчал. Теперь он, не отрываясь, смотрел на Адама. Тот продолжал вжиматься в кресло и трястись от рыданий. Надо было срочно что-то сказать, но слова не хотели связываться в предложения. Хотелось подлететь к художнику, встряхнуть его как следует и выбить объяснения о том, что сейчас происходит.       — Когда ты это нарисовал? — еле выдавил Даниель.       — В субботу утром. Двадцать первого мая, — четко, словно готовился к этому вопросу несколько лет, ответил Адам.       Даниель Лэм внешне демонстрировал холодную отрешённость, но внутри у него всё бурлило. В ту самую субботу, когда он проснулся с открытой ссылкой в браузере телефона, Адам Уортон нарисовал его портрет. Как раз тогда и началось его наваждение. Необъяснимая тяга к чему-то тёмному и непонятному. И вот эта тьма сидит прямо перед ним и всхлипывает, щурясь от яркого света. Почему это так завораживает?       — Можешь забрать её, — неожиданно выпалил Адам, — в благодарность за то, что спас мне жизнь.       Мартин закашлялся, удивлённо заглядывая в лицо лучшего друга.       — Он тебя чуть не пристрелил!       — А ты, собственно, кем ему приходишься? — спросил Норман.       — Какая разница?! — вспылил Мартин. — Вы ворвались к нему в дом, наставили на нас пистолеты, а потом он чуть не задохнулся от приступа паники! Завтра же я приеду в участок и доложу обо всем вашему начальству!       — Мартин, — едва слышно позвал Адам, — поищи, пожалуйста, сухие вещи для детектива. Его одежда сырая насквозь.       «Твои вещи налезут этому кабану только разве что на мизинец!» — злобно подумал Мартин, поднимаясь по лестнице.       — Это уже лишнее, — протянул Даниель, провожая спину Мартина тяжёлым взглядом. Почему-то не произнесённый вслух ответ на вопрос, кем тот приходится художнику, иглой застрял где-то под ребрами. Такие раны начинают гноиться медленно, а потом разъедают изнутри.       — Я не шутил насчёт картины. — Уже почти полностью успокоившийся, Адам внимательно смотрел на детектива. — Можете забрать её, если хотите.       Даниель выдержал взгляд художника, напрягая собственную память.       — Скажи честно, мы знакомы?       — Честно? — Адам развёл руками. — Я не знаю. Может быть, я уже видел тебя раньше. Так работает подсознание. Лица из прошлого всплывают, порой в самый неподходящий момент. Так куда мне доставить картину?       — Оук-стрит шестьдесят четыре, квартира двадцать один.       — Ты совсем спятил? Раздаёшь свой адрес кому попало! — вскрикнул Норман.       — Оук-стрит, значит, — протянул Адам, — красивый район.       «В котором я никогда в жизни не бывал», — добавил он уже про себя.