Сновидения

[Среда; 25.05.22 5:44]       Адам бежал, кашляя и отплёвываясь и схватившись рукой за горло. Перед ним по лестнице с криками метались тени. Со всех сторон его окружил дым. Серая смерть проникала во все двери и нагло завоёвывала пространство.       Адам бежал в обратную сторону, расталкивая людей, что встречались у него на пути. Ноги несли его навстречу пламени. Перепрыгивая через мешки с каким-то мусором, он подобрал с пола чей-то шарф и закрыл им нос.       — Ты с ума сошёл? Беги скорее, идиот! — голос прозвучал так близко, словно был у него в голове.       Адам обернулся. Вокруг все пылало, тонуло в дыму и растворялось под напором пламени. Едкий дым проникал в ноздри, в рот, пожирал глаза.       — Даниель еще там! — крикнул Адам. — Детектив Лэм всё ещё в той комнате!       — Ты сгоришь живьём! Времени уже нет! Уходи!       — Нет!       — Пошёл отсюда! Пожарные без тебя разберутся!       Адам перестал его слушать. Не помня себя, он бросился вперед, пытаясь дышать как можно реже. Чьи-то руки схватили его за талию и потащили в сторону выхода. Сердце заплыло от паники. Он начал вырываться, безумно размахивая руками и ногами.       Пространство перед ним неожиданно сузилось, и наступила темнота. [Среда; 25.05.22 14:40]       — Закройте глаза. Представьте себе место, в котором вы можете чувствовать себя в безопасности. Это может быть что угодно: хижина в лесу, школьная столовая, диван в гостиной вашего дома. Любое место.       Адам откинулся на удобной кушетке и постарался расслабиться. Голос ему совсем не нравился. Слишком звонкий, он больно резал по ушам, вызывая судороги во всём теле.        Глория Робертс, так её звали. Это была высокая, необъятного размера женщина с каштановыми волосами, собранными в тугой пучок на затылке. На ней был строгий синий костюм, надетый поверх тонкой белой рубашки.       Мартин настоял на сеансе психотерапии, после того как в очередной раз нашёл его спящим в подвале. Он знал, что всё, рано или поздно, к этому придет. Ему снова придется начать принимать таблетки.       Адам не то чтобы не верил в успех этого мероприятия, просто он проходил через это уже сотни раз, и женщина с неприятным голосом уж точно не могла ему помочь.       — Лягте так, как вам больше удобно.       Адам обмяк на кушетке, покорно подчиняясь её словам. Он обещал Мартину сделать всё необходимое, чтобы выздороветь. Ну, или хотя бы не сопротивляться попыткам других его вылечить.       Неожиданно он ощутил на коже ласковое дуновение ветра. Запахло лавандой. На фоне заиграла легкая музыка.       — Итак. Вернёмся в то самое место. Можете его описать?       Голос раздражал уже немного меньше. Он доносился откуда-то издалека. Напряжение постепенно покидало тело. Веки налились тяжестью.       — Темно.       — В этом месте всегда темно?       Адам задумался, полностью закрывая глаза, погружаясь в зыбучие пески воспоминаний.       — Да. Темно.       — С вашего позволения я приглушу свет.       Она встала и плотнее задвинула шторы. Щёлкнул выключатель настольной лампы. Сквозь прикрытые веки он почувствовал, как комната погрузилась во мрак.       — Вы один в этом месте?       — Нет.       Ресницы Адама задрожали, но глаза так и не открылись. Стало на несколько градусов холоднее. Голова закружилась. В горле пересохло.       — Кто ещё с вами? Можете не отвечать, если не хотите.       — Отец…       По щеке покатилась слеза. Губы ощутили её соленый привкус. В висках зародилась пульсация. Перед внутренним взором появилась застывшая маска с широко распахнутыми стеклянными глазами. Из приоткрытого рта стекала тоненькая струйка крови. Синяя шея была повернута под неестественным углом. Большие ладони заледенели, прижимаясь к застывшей груди.       — Где вы находитесь?       Адам напрягся, впившись в ладони ногтями. У основания черепа возник болевой очаг. Из темноты появился красноватый свет ламп. Его творения выглядывали со всех сторон, с интересом наблюдая за происходящим. Они смотрели на него с каким-то странным сожалением, протягивая к нему свои переломанные конечности. Призывая остановиться.       — В подвале.       — Вы чувствуете себя в безопасности только в подвале?       — Да.       — Почему?       Его начало трясти. Голос обволакивал его со всех сторон. Проникал сквозь поры и потовые железы прямо под кожу. Тащил за собой в бездну.       — Здесь они меня не достанут.       — Кто?       Дыхание ускорилось. Пульс участился. Тугой обруч вокруг головы сомкнулся, превращая глазные яблоки в кашу.       — Монстры.       — Можете описать, как они выглядят?       — Нет. У них нет лиц.       — Что случится, если вы выйдете из подвала?       — Я не знаю…       Слёзы потекли быстрее. Адам крепко схватился за края кушетки. До барабанных перепонок долетел хруст костей.       — А вы пробовали выходить оттуда?       — Нет.       — Почему?       — Дверь заперта.       — Кто её запер?       К горлу подкатил колючий ком. Перед глазами побежали кадры из жизни. Рот скривился от боли. Адам завертел головой, стараясь заблокировать память. Стены внутри сознания с треском рушились. Еще немного — и его позвоночник не выдержит.       — Я… я не знаю…       — Хорошо. Всё хорошо. Вы в безопасности. Вы в своём подвале, помните?       Адам уже её не слышал. Тьма поглотила его. Из её глубин начали появляться чудовищные, скользкие и переломанные в разных местах лапы. Холодное дыхание коснулось шеи. Что-то липкое сковало внутренности, лишая возможности двигаться. Гигантские скалы обрушились на него со всей мощи и с силой придавили к земле. Он в ловушке.              — Адам? Адам! На счёт три просыпайтесь! Раз!..       Голос разрезал темноту. Яркий луч света ослепил глаза. Боль стрелой прошлась по всему телу. Адам прогнулся в спине, сотрясаясь от толчков лихорадки. Мокрые от пота волосы облепили голову. Его по очереди сбивало волной то тепла, то холода. Шторм усиливался, стремительно приближаясь к отметке «Ураган» по шкале Бофорта. Разрушения будут необратимыми. Он погибнет.       — Два!..       Когтистые лапы коснулись позвоночника. Острое лезвие проникло под кожу. Пламя сконцентрировалось в грудной клетке и начало плавить рёбра. Кости лопались и взрывались. В нос ударил кислый, до ужаса тошнотворный запах смерти. Дыхание вырывалось из лёгких и с громким криком разлеталось по комнате.       — Три!       Чья-то огромная рука схватила его за волосы и резко потащила к свету. Всё закончилось. Адам выпрямился на кушетке, продолжая громко всхлипывать. Его рубашка пропиталась потом. Слёзы неконтролируемым потоком текли из глаз. Губы непроизвольно кривились. Он, не веря своим глазам, уставился на женщину, сидящую рядом. Как у неё получилось так легко его разбудить?       — Как вы себя чувствуете? — ласково спросила Глория.       — Меня сейчас вырвет, — простонал Адам, откидываясь обратно на спину в тщетной попытке нормализовать дыхание. — Ощущение будто по мне проехались катком.       — Скажите, мистер Уортон, вы помните, о чём мы только что говорили?       — Д-да. Кажется.       — У меня будет один странный, но очень важный вопрос. Ещё раз повторю, что вам не обязательно отвечать вслух, но вы должны попытаться честно ответить хотя бы самому себе. Хорошо?       Адам неуверенно кивнул. Возвращаться вглубь самого себя не хотелось, тем более отвечать на какие-то вопросы.       — В ваших снах есть что-то, с чем вы не хотите или боитесь расстаться?       Перед внутренним взором всплыли глаза цвета травы, сурово рассматривающие его из-под мокрой чёлки. Капли дождя, стекающие по лицу. Дрожащие руки, мёртвой хваткой вцепившиеся в рукоять пистолета. Или это была его шея? Бред. Галлюцинация агонизирующего сознания.       В следующий миг Адам перекинулся через кушетку, и его стошнило прямо на персидский ковёр.

[Среда; 25.05.22 16:00]

      Солнце выманило на лужайки целые семьи с корзинками для пикников, с разноцветными клетчатыми пледами, бутылками пива и пластиковыми тарелками. Дети разных возрастов резвились на площадках для игр. Позади виднелись жилые дома с белыми стенами и красными ставнями, издалека напоминающие конструкторы «Лего».       Даниель оставил машину на парковке и, чтобы не мешать отдыхающим, проскользнул за живую изгородь, окружавшую здание, и направился к полицейскому участку.       Очередное утро, проведённое в прозекторской. Вскрытое тело Ричарда Брайта на стальном ложе под светом ослепительно-ярких ламп. Даниель поморщился. Согласно отчёту Альберта, это всё же действительно было самоубийство.       В участке его ждал привычный ворох бумаг. Протоколы, отчёты, факсы, обзоры прессы.       Швырнув всю эту кипу на письменный стол, он сел и первым делом позвонил Норману.       — Как похороны? — не поздоровавшись, спросил Даниель.       — Прекрасно. Тепло, светло и отлично кормят. Что за идиотские вопросы? — голос напарника был полностью лишён энтузиазма. — Отец этого парня грохнулся в обморок, когда увидел тело. А ведь гримёры постарались на славу.       — Видел что-нибудь подозрительное?       — Никто не пришёл с флагом «Я — убийца». Тут только пара коллег и родители. Что у тебя?       — Из любопытства я проверил списки присяжных по тому делу. Глухо.       — А что с банковскими выписками?       — Никаких зацепок. Никто не получал в те года подозрительных переводов и не делал крупных покупок. Один из них приобрёл дом, но, если верить выписке налоговой, всё чисто.       — Дерьмо.       — Вынужден согласиться.       — Что по отправленным игрушкам?       Даниель поморщился:       — Их отправлял парень по имени Джон Смит. Каждый раз с разных адресов. Утром я посетил парочку почтовых отделений. По камерам ничего не разобрать, кроме того, что он фанат кепок и капюшонов.       — Криминалисты отчёт прислали?       Даниель перевёл взгляд на кипу бумаг. Ребром ладони он оттолкнул их подальше от себя.       — Да. Как раз ими занимаюсь.       — Хорошо. Мы тут почти закончили, скоро вернусь в участок. И это… Дэн…       — Что такое?       — Не попадайся на глаза Говарду. До него дошли слухи о нашем посещении дома художника.       — Блять! Норман! Можешь хоть иногда держать язык за зубами?!       — Мне пора. До связи.       Даниель повесил трубку, не зная, радоваться или плакать. С одной стороны, хорошо, что начальник узнал всё от них, не дожидаясь, пока истеричный друг Адама сам ворвётся к нему в кабинет и испепелит все от ярости. С другой — отношения с Говардом и так с каждым днём всё больше накалялись. В тот день, когда Даниель ушёл с работы на встречу с Рикки, тот не шутил и действительно заставил его сдать кровь на анализ. Надо срочно предоставить начальнику хоть какое-то доказательство того, что следствие движется.        [Среда; 25.05.22 17:00]       Адам лежал, скорчившись на диване, подтянув колени к груди. Он дрожал всем телом. Перед ним на экране телевизора шла какая-то кулинарная передача. Мужчина в белом колпаке ловко нарезал мясо и овощи и скидывал разноцветные кубики на большую сковородку. Масло шипело и взрывалось.       Но Адам уже не смотрел на экран, полностью захваченный другими видениями. Ему виделось тело отца, застывшее в бесконечности. За ним шло искажённое от боли и ненависти лицо матери. Голос, раз за разом протыкающий сознание: «Лучше бы ты умер!». Он врывался сквозь черепную коробку, проникая прямиком в мозг, и, клацая острыми зубами, разъедал его изнутри.       Возможно, в этом был какой-то смысл. Ему не следовало выходить из комы.       Хлопнула входная дверь. Адам вздрогнул и резко вскочил на ноги. Не рассчитав свои возможности, тут же рухнул обратно. Перед глазами заплясали искры.       Мартин подскочил к нему.       — Эй? Ты как? Я тебя напугал? Прости, я должен был сперва позвонить, просто хотел услышать, как прошёл твой сеанс…       От взволнованного и виноватого взгляда плотину прорвало окончательно.       — Помоги мне… прошу тебя…       Мартин медленно опустился рядом с ним и невесомо погладил по голове.       — Как? Как мне тебе помочь? Скажи, что я должен сделать?       — Убей меня. Убей… — Адам зарыдал, прижимаясь к груди лучшего друга. — Я должен был умереть ещё тогда… Эти образы… Они все во мне… Они никуда не уходили… Они тащат меня в бездну… Я не могу так больше… Лица… Они все мертвы… Эти жуткие лица и голоса… Они живут у меня в голове, разрывают меня изнутри… Я больше ничего не понимаю… Останови это…       По лицу Мартина пробежала тень. Он прижал ко рту стиснутую в кулак руку и с силой сжал челюсти. С каждым днём становилось всё хуже.       По гостиной пронеслись радостные крики. Шоу закончилось победой одного из участников. Слова поздравлений звучали словно в насмешку над его внутренним состоянием.       Адам старался подавить рыдания, но у него ничего не выходило.       — Помнишь? — прошептал Мартин. — Помнишь, что ты мне обещал?       — Всё это теперь так далеко… Я опасен. Для себя. Для окружающих. Если ты меня не убьешь, то меня либо посадят, либо запрут в психушке. Я не хочу так… Мартин…       — Ты не сделал ничего плохого, — Мартин зацепил двумя пальцами его подбородок и заставил поднять голову, — так ведь?       — Я не знаю… — выдавил Адам, — может, и сделал… или сделаю…       — Эй. Не думай так. Ты — хороший человек. Сильный. Ты справишься. Слышишь? Мы снова сможем победить всех твоих демонов.       — Демоны не умирают…       — А мы их убьём, — Мартин постарался улыбнуться, — убьём их всех до единого.       Адам устало откинулся на подушки. Он слышит эти слова уже не в первый раз. И каждый раз они оказываются ложью.       Мартин провел ребром ладони по впалой щеке, собирая соленые капли.       — Я люблю тебя, знаешь?       Адама начало трясти ещё сильнее. Как может такой как Мартин любить его? Заботиться о нём? Почему они вообще до сих пор общаются? Они разные. У Мартина есть жена. Они ходят на свидания, а по вечерам сидят, прижавшись друг к другу, и смотрят различные телешоу. А ещё Мартин не боится яркого света и не вздрагивает от громких звуков. Он может позволить себе пить кофе по утрам, не переживая о том, что сердце не выдержит и взорвётся прямо внутри грудной клетки. Он — воплощение света. Так почему же он так настойчиво тянется к тьме?       — Адам? Я всё ещё здесь… — рука Мартина продолжала гладить его по лицу. — Я тебя не брошу. Всё будет хорошо.       От прикосновения тёплой ладони стало неожиданно холодно. Мартин наклонился к нему и накрыл его губы своими. Адама тут же парализовало. Не в силах пошевелиться, он в ужасе уставился на лицо лучшего друга. Что происходит?       — Что… что ты делаешь? — беззвучно спросил Адам.       Мартин поднялся на ноги и криво улыбнулся. Его лицо превратилось в ледяную маску отрешенности.       — Подсмотрел этот способ у одного детектива полиции. В прошлый раз это привело тебя в чувство. Похоже, работает не всегда. Я заварю тебе чай.       Когда спустя десять минут он вернулся в гостиную, то нашёл Адама, скорчившегося на полу в позе эмбриона. Он крепко спал.       Вздохнув, Мартин поставил кружку с чаем на журнальный столик, а затем поднял бесчувственное тело и положил обратно на диван.       Немного подумав, он схватил пульт, отмотал трансляцию на двадцать минут назад и выключил телевизор.

[Среда; 25.05.22 18:00]

      Рикки ворвался в кабинет, словно ураган, размахивая перед собой синей папкой так, как будто в руках у него была настоящая сабля.       — С тебя бутылка самого дорогого виски, какой я только смогу найти в Чикаго!       — А тебя кто сюда пустил? — Норман нахмурился. Он буквально несколько минут назад вернулся в участок и уж точно не рассчитывал встретить тут причину своих постоянных головных болей.       — Расслабься, сладкий. Я не к тебе.       Лицо Нормана сменило несколько оттенков подряд. От светло-синего к желтому, потом к красному и остановилось на фиолетовом. Ноздри расширились, делая его ещё больше похожим на разъярённого быка.       — Рикки! — Даниель предупреждающе поднял руки.       — Понял. Понял. Я и правда по делу. Вчера у меня весь день не выходило из головы то убийство в Уилметте...       — Дэн, ты совсем охуел?! — заорал Норман. — Ты ему ещё о делах наших рассказываешь?! Ему же самому место за решёткой!       Не обращая внимания на разъярённого напарника, Даниель протянул руки к Рикки, принимая у того папку. В конце концов, Норман и сам сыграл не последнюю роль в том, что хакер до сих пор на свободе. Злится он по большей части из-за того, что по приходу в кабинет его ждала кипа бумаг, которые Даниель и не думал разбирать самостоятельно.       Глаза начали считывать информацию с текста. По мере чтения, брови детектива хмурились всё сильнее.       — Твоё настроение улучшится, если я скажу тебе, что он, — Даниель ткнул пальцем в сторону Рикки, — понял, как Габриель Томпсон убедил присяжных в невменяемости убийцы?       Норман скрестил руки на груди и недоверчиво посмотрел на напарника.       — Я готов его выслушать.       — Генетические заболевания! — Рикки торжествующе задрал руки к потолку. — То, что связывало шестерых присяжных, проголосовавших за лечебницу, — генетические заболевания!       Даниель протянул папку Норману.       — Все они на том или ином этапе жизни сталкивались с этим явлением, — продолжил Рикки, — одна девушка сделала аборт на втором триместре, потому что УЗИ показало наличие сорок седьмой хромосомы. Второй был отцом, который вместе с женой отказался от младенца с синдромом Дауна. Третья похоронила годовалого ребенка с синдромом Эдвардса. Четвёртый растит ребёнка с синдромом Олбрайта. Я там фото прикрепил, можешь заценить. Пятый в наследство получил ихтиоз. Зрелище тоже, мягко говоря, так себе. И шестой. Развёлся с женой, после того как их ребёнок родился с болезнью Гоше. По традиции, снимок прилагается.       Рикки выпалил всю свою речь на одном дыхании, а в самом конце отвесил детективам по низкому поклону.       — Да ладно вам. Не благодарите. Не все сразу.       — И как нам это поможет? — Норман снова нахмурился, решительно не разделяя энтузиазма хакера.       — Ты ещё не понял? Ваша жертва, Эмили, полагаю, была больна. Чем именно, я не смог выяснить, — Рикки резко стушевался, слегка поумерив пыл, — кто-то стёр всю информацию о ней. Но! Теперь представьте: все эти люди так или иначе столкнулись с ужасными болячками. Своими глазами видели, как страдают эти дети. Многие отказались растить таких отпрысков. Поэтому слова убийцы о том, что Эмили — «посланница дьявола» не вызвали у них замешательства. Они были согласны с ним. Даже могли представить себя на его месте. Ну, и как вишенка на торте, убийца был священником. Из его уст слова про дьявола имели особенное значение.       — Как судья это допустил? — удивился Даниель. — Уж он-то не мог не знать о болезни девочки.       — В этом не было ничего странного. Они были законопослушными людьми. На момент слушания все уже воспитывали вполне здоровых детей. Система допустила их к участию в суде присяжных, а значит, никаких нарушений в этом не было.       Норман растерянно уставился на напарника.       — Зачем такие сложности? Ради какого-то психопата, убившего ребёнка?       Даниеля словно окатили холодной водой. Рука, спокойно лежавшая на столе, начала дрожать. От взгляда Нормана это не укрылось. Тот тут же прикусил язык, отводя взгляд в сторону.       — Для Габриеля это дело имело принципиальное значение. Он должен был зарекомендовать себя в конторе. То слушание дало огромный толчок его карьере, — мрачно ответил Даниель.        [Среда; 25.05.22 19:00]       Он проснулся словно от толчка, вздрогнув всем телом. В комнате царил полумрак. Когда он успел уснуть? В голове зародилась вспышка из воспоминаний.       — Мартин? — неуверенно позвал Адам, вращая головой по сторонам.       Тишина. Никто не отозвался. Неужели ещё один кошмар?       Рука нащупала пульт от телевизора. На экране шло всё то же кулинарное ток-шоу. Похоже, что он недосмотрел его и заснул. Волна облегчения прошла по телу. Схватив со стола кружку с остывшим чаем, он в три больших глотка осушил её до дна. Когда он успел его заварить?       Набрав номер лучшего друга, Адам уселся на пол, поджав под себя ноги.       — Привет, — голос Мартина звучал глухо, словно доносился со дна пещеры, — ты уже дома? Прости, я хотел заехать, но на работе полный завал. Как прошёл сеанс?       — Меня стошнило, — удручённо ответил Адам.       — Это не страшно. Думаю, ты не один такой. Глория — очень хороший специалист. Уверен, что в следующий раз всё пройдёт намного лучше.       — Ты сказал, что хотел заехать… — Адам взъерошил и без того спутанные волосы, — то есть ты не приходил ко мне сегодня?       — Что? — голос Мартина напрягся, — Я всё ещё на работе. Ты в порядке? Я закончу дела и сразу же приеду.       — Нет! — неожиданно громко ответил Адам. — Не стоит… — добавил уже намного тише, — я хочу съездить в одно место.       — Только не это… Адам. Ты должен остановиться. Полиция уже вынесла тебе одно предупреждение…       — Это не то, что ты подумал. Я не собираюсь возвращаться на Огден-авеню и пугать ту старуху.       — Тогда куда ты? Не вздумай садиться за руль. Я приеду и сам тебя отвезу.       — Всё хорошо, Мартин. Я в порядке. Вызову такси, не переживай. Езжай домой и проведи время с Рейчел. Я уверен, что она успела несколько раз пожелать мне смерти за последние пять дней. Ты же практически не появляешься дома…       — Ты не в порядке! — Мартин начал терять терпение. — Ты снова сбегаешь от меня в свои кошмары! Почему ты это делаешь?! Ты рискуешь своей жизнью…       — Хорошего вечера, дружище, — перебил Адам, — я наберу тебе позже.       Мартин со злостью швырнул телефон на пассажирское сиденье и до побелевших костяшек сжал руль. Его начало трясти. Стиснув челюсти, он перевёл взгляд на тёмные окна. Повернув ключ зажигания, медленно тронулся с места. Синяя тойота, стоявшая напротив дома Адама Уортона, скрывшись от света уличных фонарей, загудела и покатилась вперёд.       Адам обречённо уставился на замолчавший телефон. Тени начали уплотняться. Вопрос, которого он старался избегать много лет, медленно растекался по капиллярам, распаляя кровь.

Почему они стали друзьями?

      [Среда; 25.05.22 21:00]

      На парковке возле полицейского участка он насчитал шесть синих машин марки «Форд». Выбрать среди них ту, что он видел во сне, не представлялось возможным. Адам метался от одного автомобиля к другому, низко натянув на голову капюшон. Безрассудность своего порыва он ощутил вместе с напряжёнными взглядами снующих туда-сюда полицейских.       — Эй, ты что-то потерял? — его окликнул грубый мужской голос.       Адам повернулся. Перед ним возвышался широкоплечий мужчина и с подозрением рассматривал его с ног до головы. Его рука потянулась к поясу, где, скорее всего, висела кобура с пистолетом.       — Ты? — Норман узнал художника, в чей дом они с напарником недавно вломились. — Тебе чего? Если пришёл писать жалобу, то ты опоздал. Приёмные часы давно закончились.       Адаму пришлось приложить усилие, чтобы вспомнить имя полицейского.       — Лейтенант Грей? Вы меня помните?       — Забудешь тут, — сплюнул Норман, опуская руку. — Ты чего тут ошиваешься?       — Я искал Даниеля.       — Кого? — не сразу сообразил Норман. — Дэна, что ли?       — Д-да, наверное, — Адам запнулся, завидев торопливо направляющуюся к ним фигуру в белой рубашке. Сердце пропустило несколько ударов подряд.       Даниель чиркнул зажигалкой, прикуривая сигарету. Возле его машины стоял Норман и о чём-то громко разговаривал с парнем в тёмной толстовке. Подойдя ближе, детектив сразу узнал бледное лицо человека, замершего возле его «Форда».       — Адам Уортон? Какими судьбами? — Даниель удивлённо протянул руку для приветствия. Его тут же ударило током. Ладонь художника была такой же ледяной, как и при первой встрече.       — Я хотел… — промямлил Адам и замолчал.       На самом деле он и сам толком не знал, почему пришёл. Дом перестал дарить ему чувство безопасности, и находиться там в одиночестве стало просто невыносимо, поэтому он отправился на поиски того, кого знал от силы несколько часов. Потому что вот такой вот он человек. Он не способен справиться в одиночку.       Но не говорить же об этом вслух?       — Дэн? — Норман вопросительно посмотрел на напарника, когда молчание слишком затянулось. — Всё в порядке?       — Да, — даже не посмотрев в его сторону, ответил Даниель. — Можешь ехать. Я тут сам разберусь.       Лейтенант ещё раз подозрительно посмотрел на застывших людей, поморщился и, не сказав ни слова, зашагал в сторону своей машины.       Только сейчас до Даниеля дошло, что с момента ланча у него во рту не было ни крошки. Хотя нет, не совсем. На обратной дороге из морга он купил в автомате батончик «Сникерса». Желудок стянуло, и он грозился вот-вот слипнуться с позвоночником. С досадой вспомнив пустой холодильник, Даниель, не раздумывая, выпалил прямо в лицо художника:       — Поужинаешь со мной?       Адам кивнул в надежде, что это не очередная галлюцинация. Его не послали куда подальше. Уже неплохо.       Даниель хлопнул в ладоши.       — Отлично. Заодно и расскажешь, зачем ты меня искал.       «Если бы я сам знал ответ на этот вопрос», — сокрушенно подумал Адам.       Напрасно они искали японский ресторан: рис, зеленый чай, деревянные палочки... Пришлось довольствоваться пиццерией с крохотными столиками и низкими кожаными диванчиками.       Адам забился в угол дивана, пряча руки в рукава толстовки и содрогаясь от звона вилок и ножей. Он старался не думать об аромате анчоусов, томатов и базилика, сосредоточившись исключительно на своём спутнике.       Даниель заказал острую пиццу пепперони и холодный чай. Адам остановил свой выбор на минеральной воде без газа.       Детектив никак не прокомментировал его заказ.       Адам окончательно расслабился, когда Даниель, получив свою пиццу, спокойно принялся за еду, не делая попыток с ним заговорить. Молчание не создавало напряжения. Оно убаюкивало, рассасывая тугой комок у него в гортани.       — Сегодня днём у меня был сеанс гипноза, — пробормотал Адам, решив, что надо с чего-то начать разговор. — Вышло не очень, если честно...       Даниель повернулся к нему. Адама парализовал взгляд, столь пристальный, будто детектив всерьёз собирался сосчитать все чёрные точки у него на лице. Кто-то обязательно должен написать инструкцию о том, как дышать внутри пламени цвета эвкалипта.       — А потом дома мне стало плохо, и вот я здесь…       — Что с твоим лицом? Ещё в прошлый раз хотел спросить, но как-то возможности не было.       Адам задумчиво провёл рукой по набухшим царапинам.       — Подрался с кошкой. Ну, или котом. Не стал рассматривать.       Даниель улыбнулся. Адам вздрогнул от того, насколько ослепительной была его улыбка.       — Расскажешь, зачем тебе понадобился гипноз?       — У меня рецидив. Кошмары, которые я не видел больше пяти лет, вернулись и теперь сводят меня с ума.       Он уже знал, каково это — разговаривать с детективом, но по большей части делал это только во сне, поэтому Адам впал в ступор от того, как легко эти слова слетали с языка. Словно он говорил со старым другом, а не с человеком, которого видел второй раз в жизни.       — Понятно, — выдохнул Даниель и вернулся к еде.       Странное дело. Когда к нему лезли с расспросами, Адам замыкался и не мог вытащить из себя ни слова. А когда человек бросает почти равнодушное «понятно», ему вдруг захотелось выплеснуть всё и сразу. Он не мог точно сказать, был ли детектив хорошим психологом, который понимал, что он не станет говорить, пока сам этого не захочет, или же тому действительно было наплевать. Второй вариант ему нравился больше. Если человеку всё равно, он забудет этот разговор сразу после того, как они разойдутся в разные стороны. Не станет лезть с сочувствием или обсуждать это с кем-то за его спиной. Можно не бояться, что тебя примут за сумасшедшего и начнут через силу пихать лекарства. Или давать бесполезные советы. Все равно что говорить со своим отражением.       — Это началось после смерти моего отца, — продолжал Адам, — я сам чуть не умер в тот день. Мне тогда было шесть. Первые кошмары пришли ко мне ещё во время комы. С каждым разом они становились реальнее. Из-за них я начал ходить во сне. Я просыпался в разных местах, не помня себя от ужаса, кричал, звал на помощь, но никто так и не смог мне помочь. Они каждый раз возвращались...       Даниелю кусок в горло не лез, но он продолжал сосредоточенно жевать, практически не чувствуя вкуса. Он не мог представить себе более странного диалога, больше похожего на исповедь.       Как и не мог определить своё отношение к человеку, сидящему рядом. Внешне в нём не было ничего от Уильяма... Нет, не так. В нём не было ничего, что могло бы привлечь его внимание. В болезненной коже, в тёмных кругах под глазами, в изглоданном практически до костей теле просто не могло быть ничего привлекательного. Но он не мог оторвать от него взгляд. Был в нём какой-то мистический магнетизм. Как у наркоманов. Чарующая привлекательность человека, который играет со смертью.       — Ты поэтому начал рисовать?       — Да. Я не смог избавиться от монстров в своей голове, поэтому пришлось учиться жить с ними.       — Я тоже один из твоих монстров? — Даниель озадаченно поднял брови. — Ты нарисовал мой портрет.       — Не знаю, — Адам пожал плечами, — может, и так.       — И вместо того, чтобы бежать от меня подальше, ты притащился в полицейский участок?       — Получается, так…       — Значит, ты не хочешь расставаться со своими кошмарами?       Адам поднял голову, впиваясь глазами в лицо детектива. Днём ему уже задавали этот вопрос. Внимательно прислушиваясь к организму на предмет тошноты, он осторожно, тщательно пережевывая каждое слово, прошептал:       — Только с одним.