Сновидения

[Воскресенье; 29.05.22 12:00]

      Сидя за рулем, он пытался подвести итог. Им пока не удалось связать доктора Сэмюеля Свендсона с Эмили Адамс. Либо реаниматолог по какой-то причине действовал неофициально, либо он никогда не вытаскивал девочку с того света. Расследование медленно заходило в тупик. Точнее, не так. Оно подходило к развилке. Дальше они могли пойти двумя путями: первый — забыть про девочку и начать всерьёз присматривать за Адамом Уортоном; второй — всё-таки попытаться разобраться, какая цепочка событий привела к смерти Эмили Адамс. То, что список мстителей до сих пор состоял из нуля претендентов, должно было склонить его к первому варианту, но чутьё вело ко второму.       Даниель приоткрыл окно и закурил. Первая затяжка слегка оцарапала горло, вторая отозвалась горечью в гортани, и только третья принесла ему облегчение. В глубине исполненной отчаянья души плескалась надежда: «У Адама есть алиби на оба убийства. Он не виновен». Это было довольно слабым утешением. Два из трёх увиденных им за время всего расследования тела были изображены на его картинах. Это если не брать во внимание трупы детей, которых они достали со дна пруда в монастыре. А ещё был портрет Уильяма, написанный на стене подвала примерно в тот период, когда он и получил свой шрам.       «Вестник смерти, да?» — саркастично хмыкнул Даниель, выбрасывая сигарету в окно. Как минимум два лица с картин Адама принадлежат живым людям. Его и Уильяма.       Значит, видения художника никак не связаны со смертью. Но тогда в них нет совершенно никакой логики.       Даниель чуть крепче схватился за руль. Это всего лишь совпадения. Всему этому должно быть нормальное объяснение.       Адам мог видеть Уильяма, например, на улице, сразу после того случая. Лицо со шрамом в половину лица осталось на задворках неокрепшего разума, и во время очередного приступа художник мог изобразить его на стене.       Его самого, как он уже пытался однажды доказать Норману, Адам мог видеть с улицы. Задумчивый мужик, который курит под открытым небом — чем не сюжет для картины? А цвет глаз просто угадал.       Детские тела, прикрытые плёнкой, выложенные в ряд на побережье пруда… Наверняка есть фильм с таким сюжетом, который въелся в мозг и нашёл отражение в творчестве.       Самоубийство Ричарда Брайта. Они могли видеться, когда Габриель Томпсон покупал картину для своего бойфренда. Ну, а смерть… Адам часто рисует смерть.       С клещами они уже разобрались. Убийца где-то увидел картину и решил воплотить её в жизнь.       Даниель выдохнул и немного расслабился.       Если копнуть в самое начало, то там всё тоже было довольно просто.       Ещё будучи ребёнком, Адам посещает с родителями Национальный банк. Запоминает высотку, которая впечатляет его своим величием. Поэтому, оказавшись погребённым заживо, он рисует именно её.       Затем был срыв стоп-крана в поезде. Ну не мог четырнадцатилетний подросток знать расписание всех пригородных поездов. Скорее всего, он увидел в своём вагоне (у себя в голове) очередного монстра и, напугавшись, вылетел оттуда на полном ходу.       И, наконец, авария. Самый безобидный эпизод в биографии Адама Уортона. Пустынная трасса. Новичок, едва получивший права. Ему мерещится силуэт на дороге, и он резко сворачивает вправо и сносит ограду фермерского хозяйства. То, что на следующий день там сбили какого-то парня, ни о чём не говорит. Мало ли на дороге лихачей? Они же в Чикаго.        «Чёртов Рикки со своей тягой ко всему сверхъестественному. Сам головой тронулся, ещё и меня пытается в это втянуть», — мысленно выругался Даниель. Пора отбросить в сторону мысли о паранормальном и начать решать реальные проблемы.       Он закурил ещё одну сигарету, просто чтобы добавить немного дыма.       Надо извиниться перед Адамом. Хакер отправил ему шесть сообщений прошлой ночью с призывом доказать, что он не считает художника сумасшедшим и успокоить его расшатанные нервы. Немного напрягал тот факт, что эти двое провели вместе всю ночь. Чем они там занимались? Поразмыслив, Даниель пришёл к выводу, что совсем ничего не знает о вкусах Рикки. С самого начала их дружбы как-то так повелось, что он всегда был один. Ни парня, ни девушки, только числа на мониторе.       А они с Адамом были бы хорошей парой… Два человека, замкнутые в собственных мирах, с бесконечным шлейфом безумия за спиной. На мгновение он представил их совместный быт: один вечно ходит по лезвию ножа, не отрывая глаз от экрана и засовывая нос туда, куда не следует; второй запирается в тёмном подвале, делает кошмарные манекены, а потом рисует с них не менее кошмарные картины. А пересекались бы они только в общей спальне…       От этих мыслей захотелось выпить. Даниель потянулся рукой к телефону. Свернув навигатор, он набрал номер Адама.       То, что трубку снова взяли с первого же гудка, разлилось теплом по всему телу.       — Даниель, послушай, — лихорадочно затараторил Адам, — прости, ладно? Я не собирался как-то тебя компрометировать. Я записываю то, как я сплю уже больше пяти лет. Я не извращенец, не фетишист, не маньяк. Просто я не всегда могу уловить момент, когда начинаю ходить во сне.       Даниель машинально свернул направо. Даже то, что художник зовёт его полным именем, почему-то совсем не раздражало. Он облегчённо выдохнул. Адам не злится. Наоборот, пытается извиниться за то, в чём он и не думал его винить. Наличие записей показалось вполне логичным. Если бы он регулярно просыпался в незнакомых местах, то тоже напичкал бы свою квартиру аппаратурой. Еще и для верности посадил бы охранника возле своей постели.       Вчера он был шокирован тем, как спал Адам последнюю неделю. Он кричал и плакал. Ворочался. Стискивал простыни пальцами, дрожа при этом всем телом. Каждую ночь, за исключением той, которую они провели вместе. Болью в рёбрах отозвалось и то, что перед этим с Адамом лежал еще и Мартин Теллер. На видео всё было довольно невинно: лучший друг пытался успокоить художника, который, кажется, в тот момент был не в себе, но все же...       Очередная беспочвенная ревность. Раньше он не замечал в себе зачатки паранойи. Так. Он позвонил не за этим. Нужно было придумать, как искупить вину за мерзкую сцену в подвале. Мозг начал работать на максимуме своих возможностей. Как показать художнику, что он ему верит? Думай. Думай быстрее.       Решение, настолько простое, настолько же и безумное. Не успев на него среагировать и провести оценку, он практически закричал в трубку:       — Пойдешь со мной на вечеринку?       «Ну, да, притащи его в клуб, полный полицейских, где разве что глухой ещё не слышал о психованном художнике, которого ты пытался арестовать», — съехидничал голос внутри головы, сильно смахивающий на голос Нормана.       — Что, прости? — неуверенно ответил Адам. — Мне кажется, я плохо тебя расслышал. Ты за рулем?       Даниель давно так сильно не хотел себе врезать. Замешательство художника в ответ на приглашение означало только одно: он больше не заинтересован в их общении. Сам виноват, напридумывал какой-то чертовщины, снова не разобравшись в ситуации.       — Да я… — детектив взъерошил волосы, — за рулем. Еду поговорить со свидетелем по тому делу, — зачем-то добавил Даниель. — Сегодня вечером будет вечеринка. Провожаем одного коллегу на пенсию. Клуб «Двойная дверь», слышал о таком? Если у тебя нет других планов, то я был бы… — «Хватит вести себя как подросток!», — я бы хотел, чтобы ты пошёл вместе со мной, — выпалил он, кое-как собравшись с мыслями.       — Я… — запнулся Адам, — ты уверен, что это хорошая идея? Твой начальник не в восторге от моей персоны.       — Блять! Какого хрена в моём окружении одни стукачи?! — заорал Даниель, понимая, что кроме одного несносного хакера вложить эту мысль в голову Адама было некому. — Говарда не будет на вечеринке, — немного выдохнув, добавил детектив, — они с моим отцом ещё вчера уехали загород и проведут там все выходные.       Тишина в трубке распаляла нервы. Он уже давно проехал нужный поворот и по инерции продолжал держать курс только прямо. Даниель уже был готов к тому, что его пошлют далеко и надолго, как Адам неожиданно выпалил:       — Я пойду, если ты уверен, что из-за этого у тебя не будет проблем.       — Не будет, — буркнул Даниель, — я сам кому хочешь устрою проблемы. Заеду за тобой в восемь. Хорошо?       — Да. И, Даниель… — заговорщически прошептал художник, — твой друг всё ещё здесь. Не подскажешь, как его выгнать? Он просит, чтобы я нарисовал его. Мне не сложно, просто я не привык рисовать с живой натуры… А ещё он выпил почти весь запас кофе и перевернул мою мастерскую вверх дном.       У Даниеля аж от сердца отлегло. Рикки вёл себя как типичный Рикки.       — Ни на что не намекаю… — протянул детектив, — но у этого парня нет друзей и родственников, которые стали бы его искать. Если вдруг у тебя кончились идеи для работы, можешь сделать из него манекен. Я отмажу. Да что там я, даже Норман отмажет.       В ответ Адам рассмеялся:       — Я уже думал об этом. Но потом он делает взгляд как у теленка, и у меня рука не поднимается.       — Режь с закрытыми глазами. А если серьёзно, то я могу позвонить и сказать, чтобы он оставил тебя в покое. Или отправить тебе на помощь Нормана, уж он-то точно вправит ему мозги.       — Пожалуй, выберу тот вариант, где я делаю из него манекен.       Даниель рассмеялся. Внезапно он вспомнил, куда направляется, заприметив разворот.       — Адам… а что тебе снилось сегодня?       Он понимал, что вопрос звучал довольно странно. Они разговаривали как нормальные люди всего мгновение назад. Портить атмосферу совершенно не хотелось, но взыграло его природное любопытство.       В ответ раздалось спокойное:       — Ничего.       Даниель облегченно выдохнул.       — Это же хорошо? — задал он тот же вопрос, что и в то утро, когда проснулся с Адамом на одной постели.       — Да… наверное, — прозвучал тот же ответ.       — Засчитаем это как промежуточное состояние?       — Между законченным срывом и тем, что начнется после него?       — Ого, — удивился Даниель, — неужели все психологи Чикаго пользуются одной и той же методичкой?       — Похоже на то, — хмыкнул Адам. [Воскресенье; 29.05.22 12:30]       «Мои сны прекратились после нашего поцелуя, — грустно подумал Адам, после того как повесил трубку, — мы запустили цепочку событий, смысла которой я пока не могу понять».       — В дверь звонят, — буркнул Рикки, сидевший весь разговор напротив Адама, бесстыдно развесив уши, — и уже довольно долго.       Гостей он не ждал. В глубине души Адам боялся увидеть на пороге Мартина. Им стоило поговорить нормально, без эмоций, но пока он совершенно не был готов к этому разговору.       Его страхи не оправдались, но сказать, что гость был желанным, он уж точно не мог.       — Ты не видел Мартина? — не поздоровавшись, Рейчел вошла в прихожую, отодвинув в сторону хозяина дома. — Этот козёл не берёт трубку.       — И ты решила, что он здесь? — брови Адама поползли вверх.       — Где ему еще быть? Я звонила в тот бордель, там он не появлялся.       — Я думал, что вы всё решили между собой. Зачем ты его ищешь?       — Мой адвокат подготовил документы на развод, нужна его подпись, — мексиканка раздраженно поджала губы, — а это ещё кто?       Обернувшись, Адам увидел застывшего в проходе хакера. Он махнул ему рукой, намекая скрыться с глаз. Рикки не пошевелился, спокойно продолжая подслушивать.       — Неважно.       — Он не похож на парня из Тиндера.       — Меня начинает пугать то, насколько много ты знаешь о моей личной жизни.       Мексиканка злобно сверкнула глазами и рассмеялась:       — Мартин совершенно не умеет пить и держать язык за зубами. Меня и раньше должно было насторожить то, что во время опьянения он говорил только о тебе.         Адам скорчился, обхватив голову руками:       — Я не знал… Почему ты раньше мне не сказала?       — А ты думал, моя неприязнь к тебе высосана из пальца? — в голосе Рейчел зазвенела сталь. — Даже слепой бы заметил ревность в моём поведении.       — Я не слепой… просто…       — Просто плевать тебе на всех остальных. Ты же всю жизнь думаешь только о себе. О, Боги, какой я несчастный, одинокий, родители меня не любили и бла-бла-бла. Ты позволял Мартину присматривать за собой, наслаждался его заботой, не обращая никакого внимания на то, что с ним происходит. Видел бы ты, как его трясло после ваших разговоров. А когда ты пытался покончить с собой, он рыдал как ребёнок несколько дней. Мне даже медиков пришлось позвать, чтобы накачали его транквилизаторами.       Его глаза превратились в два бездонных колодца, наполненных слезами.       — Вот почему он не приходил ко мне в больницу…       — А теперь представь, каково мне было? — рот мексиканки скривился от боли. — Хоть раз обрати внимание на кого-то, кроме себя. Я семь лет прожила с Мартином, любила его больше всего на свете и всегда оставалась для него только группой поддержки. День за днем я слушала рассказы о тебе. Видела, как он смотрит на тебя. Я правда старалась не думать об этом. Я искренне надеялась, что мой муж просто взял на себя ответственность за твою жизнь и старается тебе помочь исключительно из дружеских соображений. Твои записи стали последней каплей. Я была готова к изменам, не такая я и жадная. Но мысль о том, что он смотрел на тебя, даже когда ты спал, была просто невыносима.       Рейчел всхлипнула, доставая из сумки носовой платок.       Адам поднял на неё печальный взгляд:       — Прости меня. Я всегда видел в нём только друга. Если сможешь, прости.       — Глубоко в душе, — она аккуратно стёрла слезинку с уголка глаза, — я понимаю, что твоей вины тут нет. Ты стал его одержимостью не по своей воле. Но я не могу перестать тебя ненавидеть. Ты пропитал собой и мою жизнь тоже. Я знаю о тебе больше, чем о самой себе. Разве это не грустно?       Адам захлебнулся в рыданиях:       — Я не хотел… Не хотел рушить вашу жизнь…       — Ты рушишь всё, к чему прикасаешься, — Рейчел убрала платок обратно в сумку и повернулась к двери, — ты страшный человек, Адам Уортон. Ты сеешь безумие вокруг себя, — рука мексиканки прикоснулась к дверной ручке, — даже я стала его жертвой. В любом случае, когда Мартин придет к тебе, передай ему, что я его искала.       С этими словами она вышла за дверь.       За спиной Адама удивлённо присвистнул Рикки.       — Это было эпично, но оставило после себя много вопросов.       Адам молчал. Его лицо теперь ничего не выражало. Не раздумывая, хакер подлетел к нему и отвесил звонкий подзатыльник.       — Даже не думай! — приказал Рикки. — О какой бы хуйне ни шла речь, не смей замыкаться! Пока я здесь, ты не сорвёшься!       Адам удивленно посмотрел на него. Затылок ныл от боли после перенесённого удара. Он не помнил, чтобы кто-то так реагировал на его срывы. Хакер стоял, дыша полной грудью, сжимая и разжимая кулаки. В глазах плясал огонь. Внутренний голос подсказывал, что если он не успокоится, то его банальным образом изобьют в прихожей собственного дома.       Не говоря ни слова, Адам обнял Рикки и уткнулся носом в его шею. Хакер осторожно погладил его по голове, чувствуя, как футболка становится мокрой от слёз.

      [Воскресенье; 29.05.22 17:00]

      — Вы точно в этом уверены? — Даниель в четвёртый раз повторил свой вопрос, прекрасно понимая, что ответ не изменится.       — Боги, ты совсем ёбнулся? — криво усмехнулся Лиам, украдкой переглядываясь со своим напарником Харри. — Когда ты успел ослепнуть?       — Проверьте ещё раз! — упрямо повторил детектив. — Это какая-то ошибка.       — Блять, Лэм. Слушай сюда, — не выдержав, Харри схватил его за грудки, — ты ворвался в наш кабинет, орал, что дело очень срочное и надо кровь из носа найти одного парня. Вот он, получи и распишись. Сдох в две тысячи четырнадцатом году.       — Не может этого быть, — шёпотом сказал Даниель, — это какое-то безумие.       — Да какое к чёрту безумие?! — вспылил Лиам. — Парня машина сбила. Ты реально уже заебал. То чуть не избил меня за удар художника, то теребишь нас каким-то трупаком. Говард вообще в курсе того, чем ты занимаешься?       — Распечатайте мне всё, что нашли, — бросил Даниель, отталкивая Харри, — и никому ни слова об этом.       Ни Лиам, ни Харри не могли знать причины его ажиотажа. Днём он ездил на встречу с Ванессой Гроув, школьной подругой Эрики Адамс. Он надеялся выяснить имя того, кто мог быть отцом Эмили. Судя по возрасту девочки, мать забеременела ещё в старшей школе, а Филипп Шафран был единственным, с кем околачивалась девушка в то время. Поэтому он, нарушая все возможные правила движения, вернулся в Чикаго, чтобы найти этого парня. И узнать, что тот мёртв уже почти восемь лет.       Но даже не это его беспокоило в тот момент. Умер и умер. Ничего страшного, за исключением того, что он мог стать первым настоящим подозреваемым. Причиной беспокойства стала дата смерти: двадцать первое июня две тысячи четырнадцатого года. На следующий день после аварии Адама. И на том же чёртовом шоссе. Если предположить, что «Вестник смерти» действительно видел образ погибшего, то призраком был не кто иной, как Филипп Шафран. Предполагаемый отец Эмили Адамс.       Условия задачи снова менялись прямо у него на глазах.       А ведь ещё несколько часов назад он нашёл объяснения всему, что происходило с Адамом Уортоном. Убеждать себя, что это всё — просто совпадения, стало немного сложнее. Возможно ли такое? Столько совпадений? Судьбы Эмили и Адама словно связаны невидимой красной нитью. А между ними выложена гора из трупов, которая с каждым днём становится только больше.

[Воскресенье; 29.05.22 18:30]

      Горячий душ не помогал. Он чувствовал себя замороженным полуфабрикатом, попавшим в микроволновку. Кожа вроде как прогрелась, а внутри остался кусок сырого мяса.       По дороге домой его преследовал вопрос, словно высеченный огромными огненными буквами перед его внутренним взором: как ему со всем этим справиться?       Он слишком привык к постоянным завалам на работе, хмурому взгляду Нормана из-под бумажных стопок, согнутым фигурам подозреваемых на пороге своего кабинета и регулярным облавам на улицах Чикаго в попытке задержать очередного убийцу. Почти идеальное повседневное существование для полицейского.       Погоня за призраками — не его профиль. Как вести допрос свидетелей, если все они мертвы? Не могут же они всерьёз позвать на помощь медиума?       Существуют и другие загадки. В частности, точная причина смерти Эмили Адамс. Как первой, так и второй. Почему они не могут найти ничего конкретного? Даже протокол вскрытия бесследно исчез. Зачем кто-то так настойчиво окутывает её гибель завесой тайны?       Он больше не был уверен, что хочет идти дальше. Чёрт возьми, сегодня воскресенье. Все нормальные люди отдыхают, занимаются спортом или потягивают пиво с друзьями. А он полдня потратил на поиски того, кого уже давно нет в мире живых.       А впереди его ждёт ещё одно испытание. Провести вечер в клубе в компании коллег и алкоголя и не сорваться.       Проигнорировав полотенце, он вышел из душа и босиком потопал в сторону кухни, оставляя за собой мокрый след.       На столе, призывно сверкая черной этикеткой, стояла початая бутылка виски. Даниель поморщился.       — Не сейчас, приятель, на вечер у меня немного другие планы.       Вопреки своим словам, он открутил крышку и поднёс бутылку ко рту.

[Воскресенье; 29.05.22 21:00]

      Даниель припарковался рядом с красным Ниссаном Нормана. Всю дорогу до клуба «Двойная дверь» в машине стояло неловкое молчание. Даже Рикки, который неизвестно зачем увязался за ними, не издавал ни звука. Адам задремал в самом начале пути, а когда открыл глаза — они уже были на месте.       — Тебе знакомо такое понятие, как корпоративная этика? — ядовито зашипел Норман, когда рассмотрел всю компанию. — У нас закрытая вечеринка, какого хрена ты притащил сюда этих двоих? По одному тюрьма плачет, а по второму — психушка.       Адам съёжился. В свете неоновой вывески на его лице отчётливо читался страх. Даниель уже открыл было рот, чтобы высказать напарнику всё, что сейчас о нём думает, как его опередил хакер:       — А тебе знакомо такое понятие, как завали-своё-ебало, хренов лузер? — на одном дыхании выпалил Рикки. — Извини, что забыли спросить твоё никому не всратое мнение.       Адам с Даниелем синхронно выдохнули в знак благодарности.       Норман слегка опешил от неожиданно-злобной реплики, но быстро смог взять себя в руки:       — Да я тебя сейчас по стенке размажу!       — Тогда сильно не удивляйся, если твои пенсионные накопления отправятся в Фонд защиты пингвинов, — зашипел хакер, окидывая собеседника убийственным взглядом.       Даниель прикрыл глаза. Вот в чём он меньше всего сейчас нуждался, так это в драке ещё до начала вечеринки. Резко схватив Адама за руку, он потащил его в сторону входа.       Лицо Нормана приобрело багровый оттенок. Глаза начали наливаться кровью.       — Ты труп, Рикки Шепарт.       — Придумай что-нибудь более оригинальное. В твоей полицейской башке есть хотя бы зачатки воображения?       За перепалкой никто из них не заметил, что Даниель с Адамом уже скрылись внутри.       Вестибюль клуба явно подготовили к вечеринке. Всюду висели разноцветные шары, плакаты с пожеланиями и фотографии виновника торжества.       Адам тихонько присвистнул.       — Вы что, арендовали клуб целиком? Откуда у полицейских столько денег?       — Мы вообще-то центральное отделение, — с нотками обиды в голосе ответил Даниель, — это тебе не Саут-Сайд. Мы привыкли гулять с размахом.       — А если честно?       — Если честно, то старик Бобби далеко не бедствует и свой путь на пенсию решил отметить на широкую ногу.       Внутри всё только начиналось. Официанты бегали между маленькими столиками, разнося закуски и напитки. Играла лёгкая ненавязчивая музыка. Световые шары переливались всеми цветами радуги, разбрасывая по помещению яркие блики.       — Уютное местечко, — одобрительно кивнул Адам.       — Ты не поверишь, но когда-то оно считалось самым горячим местом в Чикаго. Тут торговали наркотой, словно семечками на рынке, а на втором этаже устраивали свои разборки местные бандюганы, — ответил Даниель.       — А сейчас оно забито полицейскими, спокойно распивающими коктейли из стеклянных бокалов. Вот это ирония.       Трудно было сказать, какое впечатление произвело их появление на окружающих. Люди проходили мимо, осматривали их с ног до головы, но их строгие каменные лица не выражали ничего. Копы всегда остаются копами, даже когда пытаются развлечься.       В центре зала полицейские по очереди подходили к пожилому человеку, облачённому в кристально-белый костюм, обнимали и вручали конверты с подарками. Даниель уверенно зашагал в их сторону.       — Дэн, мальчик мой, — Бобби растянул рот в широкой улыбке, раскидывая руки для объятий, — как я рад, что ты пришёл. Нашёл место в своём расписании для такой развалины как я.              Адам стоял в стороне, рассматривая старого криминалиста. Сумрачное лицо, седые волосы, свешивающиеся на лоб, желтоватая кожа с въевшимися крупинками морщин. Прозрачные глаза с неуловимым напылением времени. То, как он почти по-отечески говорил с Даниелем, умиляло и совершенно не вязалось с образом человека, большую часть жизни проработавшего с трупами.       — Вот так ты будешь выглядеть через сорок лет, — хихикнул Рикки прямо у него над ухом, — чего застыл? Пойдём, поедим чего-нибудь.       И утащил Адама за стол. Позже к ним присоединился Даниель. Норман сидел неподалёку, изредка кидая раздражённые взгляды в их сторону.

[Воскресенье; 29.05.22 23:50]

      Даниель мог бы гордиться собой. Не считая трёх украдкой выпитых шотов, он отлично держался.       Они поднялись на второй этаж и завалились в комнату с бильярдом. Идея принадлежала Норману, что несказанно всех удивило. Весь вечер тот только пил, ел и, кажется, планировал убийство одного тощего хакера.       Адам устроился на диване, без особого интереса наблюдая за игрой. Рикки кричал, размахивал руками и по очереди обвинял в жульничестве сначала Даниеля, а потом Нормана. Можно ли вообще сжульничать, играя в бильярд?       Даниель положил кий и присоединился к нему. Норман проводил его долгим взглядом, а затем, скрипнув зубами, вернулся к игре.       — Я задам тебе немного странный вопрос, — Даниель нашёл что-то совершенно замечательное в своих пальцах и уверенно держал взгляд на них, — в две тысячи четырнадцатом году ты попал в аварию. Помнишь?       Адам секунду подумал.       — Это был первый и последний раз, когда я сел за руль. Меня с самого начала предупреждали, что вождение не для таких, как я, но тогда мне ещё хотелось быть частью нормального мира людей.       Даниель потер щёку. Его каштановые волосы поблескивали в искусственном свете.       — Что ты делал на том шоссе?       Адам выпрямил спину, приготовившись к тяжёлому разговору. Что-то не так было в этом вопросе. Очередное подозрение?       — Чего ты от меня хочешь? Чтобы я признал себя ненормальным? Так я этого и не отрицал.       Даниель дёрнул себя за волосы.       — Просто ответь, почему ты поехал именно туда?       — Я не помню, ясно? — в глазах художника заплескались воинственные огоньки. — Я не прокладывал маршрут в тот день. Ехал прямо, изредка поворачивая направо. Мне надо в туалет.       Он резко встал и пошёл в сторону двери. Он позволил себе задержаться на секунду, зажмурился, снова открыл глаза, выдохнул и вышел.       Возвращаться обратно не хотелось. Он понимал, что торчит в кабинке уже неприлично долго, но не мог заставить себя выйти наружу. На зубах скрипело от обиды. Он не знал, какой ответ ожидал услышать от него Даниель, но то, что услышанное его не устроило, было видно невооруженным глазом. А вечер начинался почти нормально.       Плеснув в лицо холодной воды, Адам устало посмотрел на своё отражение.       — Как это все понимать? — прошептал он.       За дверью кто-то начал резко передвигать стулья, и зазвенело разбитое стекло. А потом послышались крики:       — Горим! Все на выход!       Завыл сигнал тревоги.       «Быть не может! Пожар!»       Адам в панике повернулся в сторону выхода. За закрытыми ставнями уже полыхали красные огоньки. Из-под двери повалил дым. Он закашлялся, прикрывая нос рукавом. А затем резко рванул вперёд.       Адам бежал, кашляя и отплевываясь и схватившись рукой за горло. Перед ним по лестнице с криками метались тени. Со всех сторон его окружил дым. Серая смерть проникала во все двери и нагло завоёвывала пространство.       «Это твоя вина», — бушевали голоса в голове. — Ты же знал, что так будет. Даниель сгорит или задохнётся от дыма. И это будет на твоей совести».       Адам бежал в обратную сторону, расталкивая людей, что встречались у него на пути. Ноги несли его навстречу пламени. Перепрыгивая через мешки с каким-то мусором, он подобрал с пола чей-то шарф и закрыл им нос.       — Ты с ума сошёл? Беги скорее, идиот! — голос прозвучал так близко, словно был у него в голове.       Адам обернулся. Вокруг всё пылало, тонуло в дыму и растворялось под напором пламени. Едкий дым проникал в ноздри, в рот, пожирал глаза.       — Даниель ещё там! — крикнул Адам. — Детектив Лэм всё ещё в той комнате!       — Ты сгоришь живьём! Времени уже нет! Уходи!       — Нет!       — Пошёл отсюда! Пожарные без тебя разберутся!       Адам перестал его слушать. Не помня себя, он бросился вперед, пытаясь дышать как можно реже. Чьи-то руки схватили его за талию и потащили в сторону выхода. Сердце заплыло от паники. Он начал вырываться, безумно размахивая руками и ногами. Голова кружилась, он согнулся на грани обморока. Вокруг бушевало пламя. Но надо продолжать бороться. Любой ценой.       Из последних сил он вырвался из захвата и помчался вверх по лестнице. Мимо него пронеслась тень. Не выдержав, он упал на колени, схватившись одной рукой за грудь, а вторую протягивая вперед, словно прося о помощи. Последним усилием он отчаянно закричал:       — Даниель!       Нет-нет-нет. Всё не может вот так закончиться. «Может!» — злобно произнёс голос внутри его головы. Он чувствовал, что умирает.       И тогда он услышал голос. Не тот, что был в его голове, а вполне реальный человеческий голос. Его крик был услышан. Чья-то сильная рука подняла его и потащила в самое пекло.       Вырываться больше не было ни сил, ни желания. [Понедельник; 30.05.22 03:00]       Свежий воздух. Ночной город. Жизнь. Он всё ещё жив. В очередной раз ему удалось выйти победителем в гонке со смертью.       Адам сел, обнаружив себя брошенным прямо на асфальт. Задыхаясь, он посмотрел по сторонам. Сфокусировать взгляд получилось не сразу.       Даниель тоже жив. Он вытащил его. А сейчас помогает пожарным бороться с последствиями пожара. Наверняка он тоже надышался дымом и едва может ровно стоять на ногах, но всё равно продолжает рваться в бой.       «Это всё твоя вина, — сознание заговорило с ним голосом Рейчел, — смотри, сколько жертв. Их кровь на твоих руках».       Адам закрыл уши, но голос мексиканки никуда не исчез.       «Ты всё знал. Знал про пожар. И ничего не сделал. А ведь их можно было спасти. Тебе нужно было всего лишь заговорить. Я была права, тебе наплевать на всех, кроме себя самого. Лучше бы он оставил тебя посреди пожара. Но он не такой, как ты. Он бы не стал никого оставлять в опасности. Он лучше тебя».       Взгляд упал на тела, накрытые чёрной плёнкой, выложенные на лужайке возле клуба. Спазм сдавил горло.       «Глупый ребёнок, — голос матери заменил Рейчел, — чего же ты ждешь? Делай то, что у тебя всегда получалось лучше всего — беги и прячься. Покажи всем, какой ты эгоист и бесполезный кусок дерьма».       Адам увидел, как в машину скорой помощи грузят человека в разноцветной футболке. Рикки был без сознания. На его лицо надели кислородную маску. Руки безвольно свисали через края носилок.       По щекам покатились слёзы.       «Посмотри на него, — с ним заговорил отец, — тот человек хотел лишь поддержать тебя и помочь разобраться с твоими видениями. А сейчас он на грани жизни и смерти. И всё это — только твоя вина. Ты мог его спасти. Почему не стал? Струсил? Я так и знал, что не смогу вырастить из тебя мужчину».       — Чего вы от меня хотите? — завыл Адам.       «Кого я должен спасти? Я не понимаю».       Широкая спина Даниеля замаячила вдалеке. Норман тоже был на ногах и помогал напарнику перетаскивать тела и помогать раненым. Они что-то кричали, глядя друг на друга, и махали руками в сторону клуба.       «Все пытаются сделать хоть что-то, — вернулась Рейчел, — а ты сидишь и в очередной раз жалеешь себя. Ничтожество».       Адам резко вскочил на ноги. Голова кружилась. Он едва не полетел на землю, споткнувшись о рюкзак. Вещи Даниеля. Он оставил их тут, после того как вытащил его из горящего здания.        Решение было безумным. Как раз в его стиле. Адам гневно посмотрел на небеса.       «Кажется, я вас понял. Я помогу им. Поймаю для них убийцу. Никто больше не умрет!»       Схватив рюкзак, он помчался в сторону парковки. Руки дрожали. Лёгкие все ещё жгло, а в носу стоял запах гари. Он открыл машину со стороны пассажирского сиденья. К своему облегчению, в бардачке он действительно обнаружил пистолет. Пока детали его сновидений выстраивались в ряд с ужасающей точностью. Но теперь всё будет по-другому. Он спасёт старуху с Огден-авеню. Поймает убийцу и навсегда сотрёт из головы Даниеля все сомнения на его счет. Он будет сидеть в её доме и ждать столько, сколько потребуется, даже если она сама будет против. То, что, убийца, за которым гонялся Даниель, придёт за старухой, не вызывало сомнений. Иначе зачем тогда ему были посланы все эти видения?       — Эй, ты чё творишь? — грубый мужской голос позвал его из-за спины. — Это машина Дэна!       Адам резко повернулся, выбрасывая вперед руку с пистолетом. Человек застыл, медленно поднимая руки вверх.       — Успокойся, ладно? — заговорил коп, делая осторожный шаг в его сторону. — Положи оружие. Тут всё центральное отделение полиции города. Выстрелишь — и тебе конец.       Адам перевёл взгляд за спину полицейского. Возле клуба всё ещё была суматоха. Никто не обращал на них внимания.       — Не подходи! — он закричал, безумно размахивая пистолетом. — Ты же знаешь, кто я, да?! Я сумасшедший! Мне ничего не будет!       — Тихо, тихо, давай без угроз, ладно?       Раздался щелчок предохранителя. Полицейский замер.       — Вы не хотите мне верить, — рыкнул Адам, — поэтому придется всё делать самому. Считаю до трёх и стреляю. Проваливай, пока цел.       Лихорадочный блеск в глазах и дрожащая рука с пальцем на спусковом крючке не оставили ему другого выбора. Лиам развернулся, стараясь не делать резких движений, и зашагал обратно к клубу.       Адам повернулся в другую сторону. Кинув пистолет в рюкзак, он со всех ног помчался навстречу ночному городу.