Сновидения

[Воскресенье; 01.06.03 09:00]       «В доме по соседству живёт ведьма», — так говорили все вокруг. Она прячется от посторонних глаз, потому что очень уродлива, и у неё совсем нет друзей. А еще её кожа загорится, если она внезапно окажется на солнце. Мать говорила ему, что только Господь Бог может исцелить её, но, похоже, в Его намерения это не входит.       Мартин в существование ведьм не верил. Впрочем, как и в самого Бога, вот только сказать об этом вслух он вряд ли когда-нибудь сможет.       Он уверенным движением скидывает с себя тонкое летнее одеяло и, потянувшись всем телом, вскакивает с кровати. Широко улыбается. Сегодня особенный день. Сегодня он наконец-то познакомится с ведьмой. Ну, или кто она там на самом деле. Он не трус, как остальные деревенские мальчишки. Он выяснит, что за тень бродит в соседском доме.       Спустившись вниз, он пьёт молоко с овсяным печеньем, радуясь своим мыслям. Какое-то время он внимательно следил за соседским домом и уже знал, что мать девочки уходит на работу ровно в восемь, а присматривать за ведьмой остаётся только пожилая дама с прозрачными глазами и сухими, постоянно стянутыми в одну линию губами. Старухе до ведьмы нет никакого дела. Она выходит в сад и, развалившись на шезлонге, читает какие-то книжки, смешно открывая при этом рот. Такими темпами к концу лета старуха покроется коркой, как курицы, которых отец запекает на гриле. Фантазия подбросила ему изображение дамы-курицы на вертеле, и Мартин звонко рассмеялся.       — У кого-то сегодня хорошее настроение? — мама подходит и нежно целует его в лоб.       Мальчик морщится, пытаясь уклониться от настойчивых губ, но очень быстро сдаётся, подставляя под поцелуи еще и щеки.       — Можно я пойду сегодня к реке? — спросил Мартин.       — Кто из взрослых будет?       — Сестра Томаса, Лейла. Ей почти пятнадцать. Еще её друг, но я не помню его имени.       Мама задумалась. Мартин сделал большие глаза и умоляющие потряс её за руку. Сдалась она довольно легко.       — Хорошо. Я приготовлю тебе сэндвичи с арахисовой пастой. [Воскресенье; 01.06.03 12:00]       Из своего укрытия Мартин видит, что старуха благополучно задремала. Тогда он перевёл взгляд на окна соседского дома и тут же схватился за ветку, чтобы удержать равновесие. Он увидел! Увидел макушку ведьмы!       Мальчик буквально скатился по стволу кряжистого дуба и побежал через сад к калитке чужого дома. Он чувствовал себя героем фильмов про шпионов, которые отец смотрел в гостиной по вечерам. Крадется, как призрак, пригибается к земле, приближаясь к заветной цели.       — Эй! — окликнул его звонкий голос, прозвучавший совсем рядом.       Сердце моментально рухнуло в пятки. Его ноги едва шагнули за соседский забор, а он уже был пойман с поличным. Громко ойкнув, он обернулся. Рядом с ним действительно стояла ведьма. И настроена она была отнюдь не дружелюбно. Её руки напоминали ветки плакучей ивы, но это не мешало ей держать на весу огромный камень.       Вытерев лоб, Мартин поправил задравшийся край футболки.       — Привет?       — Что ты задумал? — карие глаза смотрели на него с упрёком и подозрением.       — Я… — залепетал Мартин, — пришёл поиграть с тобой.       — Мама не разрешает мне играть с другими детьми, — она продолжала сжимать в руках камень, — уходи.       — Твоей мамы сейчас тут нет, — возразил мальчик, — а та старуха уже давно спит.       — Ты пришёл меня побить, — девочка угрожающе двинулась на него, — или посмеяться.       Мартин крепко зажмурился, ожидая удара. Боль пугала его гораздо меньше, чем вероятность прослыть трусом на всю деревню. Если он сейчас позорно закричит и заплачет, то смеяться над ним будут до конца его дней.       — Почему ты не бежишь? — голос девочки стал удивленным. — Я ударю тебя, честное слово. Вот увидишь, — для убедительности она притопнула ногой.       — Так чего ты ждёшь? — сквозь зубы выпалил Мартин, продолжая держать глаза закрытыми. — Я девчонок не бью, не бойся. В ответ не ударю.       От неожиданности она выронила камень.       — Как ты сказал?       — Бей, говорю! — вспылил Мартин, распахивая глаза.       — Я не про это… — прошептала девочка.       — А! Девчонок не бью я. Папа говорит, что это неправильно.       — Ты шутишь, да?       — Почему шучу? — обиделся Мартин. — Вы слабее, а слабых надо защищать.       Неожиданно она разревелась в голос. Мальчик подскочил к ней и закрыл её рот ладонью.       — Ты чего ревёшь? Сейчас старуху твою разбудим!       Она вытаращила на него глаза, промычав что-то неразборчивое сквозь стиснутые губы.       — Пойдем со мной, — приказал Мартин, — мама приготовила пару сэндвичей. [Воскресенье; 01.06.03 13:00]       — Ну, вот, а потом, — мальчик сосредоточенно жевал, сидя напротив девочки, — они мне и говорят, мол, ведьма-ведьма, а ты совсем не похожа на ведьму. И не сгорела на солнце. Как хоть тебя зовут?       — Эмили, — тихо ответила девочка.       — А я Мартин, — он быстро протёр перепачканную ладонь о штанину и протянул девочке руку, — будем знакомы.       Она неуверенно протянула руку в ответ.       Они прятались на чердаке в доме Теллеров, из окна которого было отлично видно соседский сад и старуху, заснувшую под яблоней.       — Ты правда думаешь, что я не похожа на ведьму?       Мартин наклонил голову набок, рассматривая её с ног до головы. Девочка была худой, со странным лицом и угольно-чёрными волосами, но на ведьму она уж точно не была похожа. Хотя, если задуматься, она вообще ни на кого не была похожа. Таких, как она, ему раньше встречать не доводилось. Не то чтобы к семи годам он успел повидать много человеческих лиц, но он любил фильмы и книги с картинками и был уверен на все сто процентов, что таких, как Эмили, больше нет.       — Ты похожа на… осень, — неожиданно выпалил Мартин. Завидев недоумение в карих глазах, мальчик тут же поспешил добавить: — Ты грустная. И одинокая. Осенью всегда так. Грустно и одиноко. Мама говорит, что это из-за неба. Вроде как ангелы прячутся за облаками, чтобы подготовить мир к приходу Рождества.       — Кто такие ангелы?       Мартин удивлённо вытаращил глаза:       — Твоя мама тебе не рассказывала? Моя постоянно про них болтает.       Эмили опустила голову, спрятав глаза под длинной чёлкой.       — Мы почти не разговариваем. Она не любит смотреть на моё лицо, поэтому практически не бывает дома, а присматривать за мной оставляет Шерил.       У старухи под яблоней появилось имя. Шерил. Почему-то оно сразу ему не понравилось. Да и сама старуха ему тоже не нравилась. Спит целыми днями, а ведьма остаётся совсем одна.       — Ангелы — это такие люди с крыльями, — пояснил Мартин, — они живут на небе и следят за нами.       — Зачем им за нами следить?       — Кто-то же должен, — мальчик равнодушно пожал плечами, — скажу по секрету, я в них никогда не верил.       — Почему?       — Мы с папой были в небе прошлым летом. Никого там нет. Только облака и ветер. [Вторник; 17.06.03 12:00]       После того, как Шерил уснула, Мартин прокрался к окну на первом этаже и, продолжая подражать шпионам, отбил секретный шифр, который они разработали вместе с Эмили. Когда девочка выглянула, он, краснея и обливаясь потом, протянул ей подарок. Куклу, купленную из его честно заработанных средств. На самом деле он просто вскрыл конверт, подаренный крёстным на день рождения, но ведь в том, что он дожил до семи лет, всё же был его труд, так ведь?       Мартин гордился собой. Он несколько раз свалился с велосипеда, пока ездил в торговый центр Уилметта. Запыхавшийся и с разодранными коленями, он едва доставал головой до кассы, но всё же купил заветную игрушку. И почти ни разу не разревелся.       А вот Эмили выла белугой, прижимая к себе куклу, и обещала никогда с ней не расставаться.       Тогда он поклялся себе, что подарит маленькой ведьме столько кукол, сколько потребуется для того, чтобы они больше не вызывали у неё столь бурной реакции.              [Суббота; 12.07.03 14:00]       — Ну, хватит плакать, — Мартин раздосадовано тёр переносицу, — если будешь столько ныть, то мы вместе тут утонем.       Эмили продолжала всхлипывать, трясущимися руками прижимая к груди букет полевых ромашек.       Не такой реакции ожидал Мартин, когда этим утром в поле срывал эти самые ромашки. Вчера они с отцом смотрели какой-то фильм, где девушка, получив в подарок букет цветов, мило улыбнулась, обняла парня за плечи и поцеловала того в губы. Допустим, поцелуй в губы он и не хотел, а вот щёки алели от предвкушения. Кто ж знал, что не все девчонки любят цветы. Эмили вон вообще разревелась и успокаиваться не планирует.       — Тебе не нравятся ромашки? — Мартин искренне надеялся, что причина истерики кроется не в нём. — В нашем саду розы ещё не расцвели, но если ты перестанешь плакать, то я дам слово, что нарву их для тебя. Честно-честно.       В ответ та ещё сильнее разревелась. [Среда; 17.12.03 11:00]       — Вот так, ещё немного, не бойся. Я тебя держу.       Он с трудом удерживал на льду самого себя, но храбрился перед Эмили, уверенно прижимая к себе трясущуюся от страха девочку. В такие моменты он чувствовал себя очень сильным и храбрым. Настоящий супергерой. А ещё он выпросил вторую пару коньков у Томаса. Его сестре они давно уже стали малы, а вот Эмили пришлись как раз впору. Он заплатил за них целым набором цветных ручек и ощущал себя чуть ли не олигархом.       — Нас кто-нибудь может увидеть, — волновалась Эмили, озираясь по сторонам.       — Я всё просчитал, не бойся, — улыбнулся Мартин.       Под «просчитал» имелось в виду то, что он сбежал с последних двух уроков, а значит, его одноклассники, которые так же, как и он, любили ходить на речку, сейчас корпят над учебниками. Взрослые на работе, а Шерил как обычно спит. Правда уже не в саду, а на деревянной тахте внутри самого дома, но так же крепко, как летом.       Эмили улыбнулась ему. Мартин тут же залился краской, но послал в ответ робкую улыбку. В полный рот он улыбаться стеснялся, потому что неделей ранее потерял сразу два передних зуба. Он почти ни с кем не разговаривал с тех пор, опасаясь, что над ним будут смеяться за преобладание шипящих в речи. Но Эмили была не из тех, кто станет обращать внимание на такие мелочи. Собственно, она и не заметила, пока он сам ей не показал.       В небе появилось осторожное сияние — солнце собралось показаться из-за горизонта. Яростно и морозно. Ближе к полудню будет ужас как холодно, но он ни за что не вернется домой пить горячий шоколад и греть ноги в тазике с чуть ли не кипятком, пока не научит Эмили кататься на коньках.       Внезапно ноги Эмили разъехались в стороны. С тихим криком она покатилась вперёд, опускаясь на колени. Мартин, поглощённый своими мыслями, не успел вовремя предотвратить падение, поэтому, заслышав первый обиженный всхлип, поспешил рухнуть рядом с ней.       Они лежали на льду лицами к небу и придумывали названия облакам. Они протягивали к ним маленькие ладошки, завёрнутые в шерстяные варежки, и в тот момент Мартин был уверен, что знает, какие эти облака на ощупь. Призрачные и невесомые. Совсем как Эмили.       Их лица покраснели, кончики носов покрылись инеем, а они продолжали спорить, на что больше похоже очередное облако. Мартин говорил, что на кошку, а Эмили утверждала, что на бабочку. В конце концов, первым сдался мальчик. Ведь он старше и сильнее, а маленьким и слабым нужно уступать.       — Когда я вырасту, — говорил мальчик, — я заберу тебя из Уилметта. И отвезу в Европу.       — Почему в Европу? — смеялась Эмили, не веря ни одному его слову.       — Я был там. То место зовется Италией. Там самая красивая осень… Правда-правда. Ты должна это увидеть.       Глаза Эмили наполнились слезами.       — Мама ни за что не отпустит меня в Италию. Мне нельзя выходить из дома и говорить с другими людьми.       — Почему?                                         — Потому что я ошибка. Уродина.       Мартин аж поперхнулся.       — Но это неправда! Мне ты нравишься! — он моментально засмущался от своих слов, но всё же решил договорить: — Ты самая лучшая.       Эмили повернулась к нему лицом, затем резко сняла варежку. Быстрым движением её ладонь приблизилась к его лицу, оттягивая вниз нижнее веко.       — Ты слепой?       — Почему слепой? — обиделся Мартин, отталкивая её руку. — Был бы слепой, как бы читал книги и ходил в школу?       — Тогда почему я тебе нравлюсь?       — Ты морщишь нос, перед тем как начать плакать, — Мартин перевернулся на живот и начал варежкой выводить узоры на льду, — смеёшься над моими шутками, даже когда они совсем не смешные. Ещё ты удивляешься всяким разным вещам, которые я рассказываю. А самое главное — ты ненавидишь арахисовую пасту, а значит, я могу сам съесть все сэндвичи, которые мама даёт мне на обед.       Эмили рассмеялась так звонко, что спугнула стайку птиц, сидевших на дереве возле берега.       — Ты самый странный мальчик в Америке.       — А ты вообще ведьма. Но когда я вырасту, я на тебе женюсь. Вот увидишь.       — Что такое «женюсь»?       Мартин улыбнулся. Он больше не боялся показывать верхние зубы. Если даже Эмили не боится показаться глупой и задаёт такие смешные вопросы, то как он, сильный и смелый мальчик, может вообще чего-то бояться?       День был прекрасный. Ясный и холодный. И солнце светило прямо в глаза. Слишком ярко, слишком холодно. Слишком прекрасно. [Суббота; 13.04.04 12:00]       Мартин, как мог, прятал в тени чердака побитое лицо. Но от Эмили это не укрылось.       — Тебе больно?       Он поморщился от досады. Ему было больно. Щека горела огнём, а глаз заплыл, и он едва различал силуэт ведьмы. Но, собрав всю волю в кулак, Мартин гордо произнёс:       — Им ещё больше досталось!       Потом он ещё десять минут во всех красках описывал то, как сокрушал врагов одного за другим, и лишь случайно попавший в глаза дождь стал причиной одного-единственного пропущенного удара. Присутствие Эмили делало его сильнее. Он хорохорился, сдерживая слёзы обиды.       — Это всё из-за меня, да? — девочка подняла на него печальные глаза. — Они побили тебя, потому что ты дружишь со мной?       Мартин насупился, смерив её обиженным взглядом.       — Конечно же, нет! Они просто завидуют тому, что я дружу с девочкой, а они нет! И никто меня не побил. Я сам им навалял.       — Мама была права-а-а, — завыла Эмили, — лучше бы меня не было-о-о, всё из-за меня-я-я.        Мартин подбежал к ней и сжал хрупкое тело в объятьях.       — Эй, ведьма. Ты что такое говоришь? Как это? Не было бы? А на ком я тогда женюсь?       Девочка всхлипнула и затряслась всем телом.       — Же-е-е-нишься на красавице. Такой, что все мальчики будут завидовать. И станешь большим и сильным. И дом свой будет. А ещё машина. Тойота. Синяя. Как в том фильме, который мы смотрели.       — Всё это будет у меня с тобой, — неожиданно серьёзно сказал Мартин, — и дом, и машина, только не плачь, пожалуйста.       — Не будет, — Эмили опустила глаза, — мама опять приходила. Ночью.       Мартин сжал кулачки, моментально забыв о собственной боли.       — Я расскажу папе об этом! Он позвонит в полицию!       — Не надо! — девочка умоляюще сложила ладошки. — Тогда меня отправят в детский дом.       — Там тебя хотя бы не задушат подушкой во сне!       Все-таки он разревелся. Он ни разу не сталкивался со смертью, но знал, что она означает. Когда люди умирают, то перестают существовать. Насовсем. Для маленького Мартина Теллера не было в жизни слова страшнее. «Навсегда» — это же очень-очень долго. Как же он тогда будет жить без ведьмы? [Суббота; 01.05.04 12:40]       Мартин давно столько не плакал. Он заперся в своей комнате и сидел там уже третий час, игнорируя осторожный стук в дверь. Маму он видеть не хотел. Утром, во время завтрака, она сообщила ему «хорошую» новость: отца повысили, и теперь им надо переехать в Чикаго, ближе к центру. Его переведут в другую школу, он встретит новых друзей, и вообще всё теперь будет просто замечательно.       И он больше не увидит Эмили. Он слишком мал, чтобы ездить в Уилметт в одиночку, а ведьму из дома не выпускают. А ещё глупая старуха так и не научила её писать. Мартин честно пытался сделать это самостоятельно: носил ей прописи и тетрадки с ручками, но они быстро уставали, и учеба плавно перетекала в игры. Сейчас он очень сильно об этом жалел. Даже если он будет отправлять Эмили письма, то ответа не получит.       Вот как он сможет сказать ведьме, что они переезжают? С ней и так последнее время творится что-то неладное: она много плачет, молчит и почти ничего не ест. Он ещё больше её расстроит. У неё же никого нет на всём белом свете, кроме него. Он обещал её защищать, обещал показать, какой красивой может быть осень. Какой красивой он сам видит Эмили. Пусть никто в мире этого не замечает. Пусть мальчишки в деревне дразнят его за общение с ведьмой. Пусть она сама считает себя уродиной. Для него она — самый дорогой человек. Самая хрупкая и ранимая. Самая добрая и светлая. Самая-самая. А ещё она считает его самым сильным и смелым. А теперь он должен её бросить.       От этих мыслей он зарыдал ещё сильнее. Расставаться с ведьмой ему не хотелось. Тогда ему в голову пришла потрясающая мысль: они могут сбежать. Он и Эмили. Построят шалаш в лесу, и ни одна живая душа их не найдёт. Он будет охотиться, а ведьма — выращивать овощи. И цветы. Обязательно розы, а не ромашки, которые ей так сильно не понравились.       Смахнув слёзы, он вскочил на ноги и торопливо забегал по комнате. Рюкзак. Карандаши и тетради. Он всё же научит ведьму писать. Ещё нужны спички, чтобы разжечь костер, и консервы. Из холодильника он вытащил банку ананасов. Арахисовую пасту он брать с собой не будет.       Мама удивлённо следила за его беготней по лестнице, спрашивала, что приготовить на ужин и чем он, собственно, занимается, а он отмалчивался в ответ, продолжая свои хаотичные сборы.       Маме он напишет сотню писем, когда они с ведьмой будут уже далеко. Он будет сильно по ней скучать. И по отцу. Но они смогут завести себе нового мальчика, а он другую Эмили себе не найдет. [Суббота; 01.05.04 23:00]       За ужином он опять разревелся. Родители восприняли это как реакцию на новость о переезде и бросились его успокаивать. Ни мама, ни папа не знали, что в тот момент ему было грустно от осознания того, что в его комнате уже ждёт своего часа собранный рюкзак, а когда сядет солнце, он покинет их навсегда.       В тот вечер он лёг спать прямо в одежде, с головой накрывшись одеялом. Мама пришла поцеловать его перед сном, а он в ответ снова расплакался. Тогда она просидела возле его постели почти час, гладила по голове и шептала что-то очень успокаивающее. Мартин сделал вид, что задремал.       Когда в доме погас свет, он вскочил с кровати, схватил рюкзак и вылез через окно.       Силуэт, отделившийся от соседского дома, он заметил сразу. Он не говорил ведьме про свои планы и очень удивился, когда понял, что, как и он, Эмили сбежала из дома.       Мартин тихонько, боясь кого-нибудь разбудить, окликнул девочку, но та, кажется, не расслышала. Тогда он последовал за ней, укрывшись в зарослях высокой травы.       Эмили шла быстро, не оглядываясь. На её спине не было рюкзака, зато в руках она сжимала ту самую куклу, что он подарил в первый раз. После неё были и другие, но ведьма упорно продолжала играть только с ней.       Они уже вышли за пределы деревни, и Мартин начал беспокоиться. Если ведьма решила сбежать, то почему ему не сказала? Неужели она хотела бросить его одного? Это было дико обидно. Он уже представлял, как будет ругать её за такое подлое предательство, продолжая своё преследование.       Перед собой он разглядел скрытые под лиственницами бетонные бункеры, огромные трубы и прямоугольные резервуары. Сердце забилось быстрее. Родители запрещали ему гулять в этих местах. Папа называл это очистными сооружениями и говорил, что тут обитают монстры, которые едят маленьких детей. В монстров он верил охотнее, чем в ангелов. Про них снято много фильмов и написано много книг, а значит, кто-то из взрослых их действительно видел.       Наконец Эмили остановилась. До сознания мальчика не сразу дошло, что ведьма стоит на самом краю канализационного колодца. Тогда он услышал смех. Тихий и какой-то отчаянный.       От потрясения Мартин свалился в кустарник. Ведьма вздрогнула и обернулась.       — Кто здесь?       Мальчик выбрался из зарослей и замер, пытаясь лучше рассмотреть Эмили.       — Что ты делаешь?       — Мартин?       — А кто же ещё, глупая? — Он отряхнул одежду, делая несколько шагов в сторону колодца. — Давай, идём отсюда, пока монстры нас не услышали.       Эмили не двигалась, сильнее сжимая куклу.       — Не подходи!       — Что? — не понял Мартин. — Пойдем, говорю. Что ты там рассматриваешь?       — Прости меня, — всхлипнула Эмили. — Я хотела попрощаться, но… прости.       — Так ты знаешь про переезд? — Мартин беззаботно пожал плечами. — Я уже всё продумал. Уйдём в лес. Мы там шалаш делали прошлым летом, помнишь? Построим точно такой же.       — Не подходи! Мартин! — Эмили затрясла головой. — Прошу тебя. Уходи отсюда!       Ему осталось пройти всего несколько футов, но с каждой секундой шаги давались всё сложнее. Что-то смутное и страшное прокралось прямо в сердце и сдавило его непреклонным жгутом.       — Ты чего? Ведьма? Идем, говорю. Тут опасно.       Она всхлипнула и затряслась. Только сейчас до Мартина дошло, что на Эмили была надета только тонкая ночная рубашка.       — Замёрзла? — Он торопливо скинул рюкзак с плеч и поставил его на землю возле ног. — У меня тут где-то было… — руки начали судорожно разгребать содержимое, — подожди немного, я найду. Вот! — Он резко выхватил тёмную ветровку и протянул её девочке. — Держи.       Эмили не пошевелилась. Она стояла, обдуваемая порывами ветра, и в свете луны Мартин видел мокрые дорожки на её щеках.       — Прости меня… — загробным голосом сказала Эмили, — прости-прости-прости, — она зажмурилась и завертела головой.       — Ты простудишься и заболеешь… — шепнул Мартин.       — Помнишь, ты говорил мне про ангелов? — неожиданно ведьма успокоилась и посмотрела прямо на него. — Ты говорил, что не веришь в них, потому что не увидел их в небе.       — Помню… — его голос начал дрожать.       — А я верю. Потому что встретила одного из них. Он присматривал за мной не из-за облаков, и у него на спине нет никаких крыльев, но я уверена, что он — самый настоящий ангел. Спасибо тебе, Мартин.       Она резко развернулась и шагнула в пропасть. [Среда; 01.06.22 20:00]       Мартин закурил, выныривая из глубин памяти. По щекам текли слёзы.       В возрасте восьми лет он не знал такого понятия как «депрессия» и не мог диагностировать его у своей ведьмы. Позже он погрузится в эту тему с головой, но Эмили это не воскресит. Зато поможет кому-то другому. Тому, кто, будучи доведённым до отчаяния, запрётся в ванной и попытается вскрыть себе вены.       А потом начнёт говорить про Уилметт. Бередить его так до конца и не затянувшиеся раны, а после вообще притащит его в дом к Шерил Олсен. Мартин не сразу её узнал. Все-таки с момента их последней встречи прошло восемнадцать лет. На Огден-авеню он так и не понял, с кем разговаривал. Но после, когда он подписывал протокол полицейских и взгляд упал на имя потерпевшей, он осознал, куда именно ведут сновидения его лучшего друга. К дверям, за которыми спрятано его прошлое.       В гостиной Адама было темно и тихо. Он пришел сюда, чтобы поговорить с ним, но нашёл только выбитую дверь подвала и залитые чёрной краской стены.       Мартин печально улыбнулся. Почему-то он был уверен, что именно Даниель Лэм сделал то, что ему так и не удалось. Вытащил Адама из подвала.       Пока он сам боялся даже громко разговаривать рядом с другом, следил за каждым своим словом и действием, чтобы ненароком не навредить, детектив просто ворвался в дом и выбил чёртову дверь. Нет никакой вероятности, что это поможет. Эмили тоже вытащили из того колодца, но она всё равно мертва. По крайней мере, Даниель зашёл дальше, чем он. Не стал стоять и смотреть, как дорогой ему человек тонет.       Он разозлился на самого себя. У него ничего не вышло. Эмили нет. Адам теперь его ненавидит. Даже Роуз все ещё продолжает торговать своим телом. Он не спас никого из них.       Мартин подошёл к телевизору и резко опрокинул его на пол экраном вниз. Громкий треск немного его отрезвил.       Всё закончилось. С Адамом они больше никогда не встретятся. Завтра он навсегда уедет из Чикаго. В этот раз никто не помешает ему сбежать из дома.       Дрожащей рукой он достал из шкафа «Пролетая над гнездом кукушки». Маленькая фотокарточка легла между страниц. Затем он поставил книгу на полку, поменяв местами с той, что стояла по соседству. Может быть, хотя бы теперь Адам это заметит. И наконец поймёт.