Сновидения

[Среда; 01.06.22 20:30]

      — Со мной всё будет в порядке, — бормотал Адам, который выглядел страшнее смерти.       Даниель помог ему раздеться, стараясь не смотреть слишком долго на рассыпанные по всему телу шрамы.       Набрав полную ванну, он чуть ли не силой затолкал в неё художника.       — Расскажешь мне, что произошло? — детектив выдавил себе в ладонь порцию шампуня и поднес её к голове Адама.       — Мартин… это был Мартин.       Руки, массирующие чужую голову, зависли от удивления.       — О чём ты говоришь?       — Ты мне не поверишь, — Адам прищурился от попавшей в глаза пены.       — Поверю, — возразил Даниель, — я уже чему угодно готов поверить.       Плечи художника заметно напряглись.       — Я был в выставочном центре сегодня днём, — немного помявшись, заговорил Адам, — в пятницу там будут представлять мои работы.       — Я знаю, — тихо ответил Даниель, — у меня даже билеты есть. Два.       — Правда? — удивился Адам, развернувшись корпусом. — Ты их купил? Я и так собирался тебя позвать. А для кого второй?       — Я купил их ещё до того, как мы встретились, — признался Даниель, — я иду туда вместе с мамой.       — Ты не говорил мне, что тебя интересует живопись, когда на работах не изображены тела с мест преступлений.       Даниель закончил намыливать голову художника и потянулся рукой за гелем для душа.       — На самом деле — нет. Живопись меня совсем не интересует. В самом начале расследования я увидел одну из твоих работ в квартире у свидетеля. Мне стало интересно. Я полез в интернет, чтобы найти информацию о тебе, а потом наткнулся на рекламу выставки.       Адам чуть не захлебнулся. Так вот оно что. Даниель тоже знал о нём ещё до первой встречи. Они оба замолчали, слушая тихие всплески воды. Каждый думал о своём.       — Ты, наверное, не помнишь, — заговорил художник, — но я рассказывал тебе про свою последнюю картину. Даже не знаю, как всё это объяснить…       Даниель молчал, сосредоточенно растирая и без того уже распаренное тело. Хотелось сказать очень многое, но что-то подсказывало ему, что в этот момент он должен только слушать. Дать Адаму время собраться с мыслями и высказать всё, что у него накопилось.       — В общем… После нашего первого ужина я обнаружил себя на кладбище. Не знаю, как так вышло. Я шёл домой. Точно помню, что собирался туда. А очнулся уже там. Возле могилы маленькой девочки.       Даниель почувствовал, как зашевелились волосы у него на затылке. Ему стало страшно. Он уже хотел попросить Адама остановиться, как тот резко выпалил то, что слышать ему совершенно не хотелось:       — Эмили Адамс. Я не знал, кто она и что с ней случилось, но стоял и смотрел на её надгробие. Странно, да?       — Угу, — пискнул Даниель.       — Потом я узнал, что она была подругой Мартина, — Адам не заметил, что чужие руки его больше не касаются, — а сегодня на картине я увидел, как она умерла. Мартин столкнул её в колодец. Уверен, он сделал это не специально. Его же не посадят? Он был совсем ребёнком. Чувство вины жило в нём долгие годы и заставляло заботиться обо мне, потому что мы с Эмили чем-то похожи.       — Не посадят, — сломлено ответил Даниель, — она не погибла в том колодце.       Адам удивлённо повернул к нему голову.       — Откуда ты знаешь?       — Она умерла, потому что её мамаша привела её в лапы сектантов, — Даниель машинально погладил Адама по голове, избегая встречаться с ним глазами, — так что твой друг тут ни при чём.       — Ты не ответил на мой вопрос.       А он и не знал, как на него ответить. Рассказать, что уже почти две недели он сам гоняется за призраком восьмилетней девочки? Что убийца, который истерзал тела трёх человек, мстит за её смерть? Или то, что он уже пытался уловить связь между ней и Адамом? Нет. Нет. И ещё раз нет. Он не станет впутывать художника в дела об убийствах.       — Помнишь, я спрашивал тебя о клинической смерти? — Даниель начал на ходу придумывать объяснение. — Мы наткнулись на историю Эмили. Она была мертва около двух часов, прежде чем её откачали, представляешь? Так что даже если Мартин действительно столкнул девочку в колодец, то позвал на помощь. Это всего лишь несчастный случай. Тебе не о чем беспокоиться.       Адам нахмурился и недоверчиво закусил губу.       — Кто её откачивал?       — Заккари Хейден, — Даниель выпалил первое, что пришло в голову, — тот ещё тип. У него забрали лицензию за врачебную ошибку, и теперь он работает в морге.       Больше фактов. Больше мелких деталей. Тогда его будет труднее поймать на лжи.       Адам, кажется, поверил и успокоился. Он устало откинулся на бортик ванной и прикрыл глаза.       — Хорошо, что Мартин ни в чём не виноват. Даже стыдно за то, что я посчитал его убийцей. Надо будет всё-таки с ним поговорить и извиниться. Он избегает меня после той истории с записями. Я вспылил и разбил его ноутбук. И я всё ещё зол на него за то, что он сразу всё мне не рассказал, но он хороший человек. Добрый.       «Я бы не спешил с выводами», — мрачно подумал Даниель.

[Среда; 01.06.22 21:20]

      Даниель отнёс Адама в спальню, взбил ему подушки и натянул одеяло до подбородка. Разве что не запеленал, как младенца. Какое-то время он сидел подле художника, а потом, целомудренно поцеловав того в лоб, вышел за дверь.       На кухне его уже ждали двое: Норман и Рикки. Напарник гипнотизировал глазами бутылку виски, а хакер сложил пальцы на манер фотоаппарата и сквозь образовавшийся квадрат сосредоточенно смотрел на лейтенанта.       — Что ты делаешь? — плотно закрыв за собой дверь, спросил Даниель, обращаясь к Рикки.       — Визуализирую.       — Чего?       — Пытаюсь представить, как, где и когда ему удалили лобную долю. Иначе объяснить то, какой бред он несёт, просто невозможно.       Даниель сел на свободный стул, схватил со стола бутылку и, не обращая внимания на мрачный взгляд Нормана, сделал большой глоток.       — Ты принёс то, что я просил? — детектив снова обратился к Рикки.       Хакер поднял с пола увесистый пакет и гордо потряс им в воздухе.       — Ну и заказы, конечно. Допустим, со шмотками проблем не возникло: Адам не на много меньше меня, но линзы… Серьёзно? Где я должен был искать фотохромные контактные линзы?       Даниель поморщился. Сначала он искренне обрадовался, когда Адам диктовал ему список необходимых вещей. Почему-то мысль о том, что художник, как и миллионы других, пользуется линзами, согрела его изнутри. Эта абсолютно нормальная человеческая потребность показалась глотком свежего воздуха посреди окутавшего их безумия. До тех пор, пока Адам не добавил, что они нужны вовсе не для того, чтобы лучше видеть.       — Прости, дружище, — сказал Даниель, — мы покидали дом в такой спешке, что не успели подумать о вещах первой необходимости. Завтра у меня не получится съездить за ними, а самого Адама я туда не отпущу. Так ты их нашел?       — Само собой, — Рикки обиженно надул губы, — можешь не переживать: твой вампир не ослепнет от яркого света.       Норман, молчавший всё это время, резко протянул руку к бутылке виски и сделал три больших глотка. Окинув собравшихся тяжёлым взглядом, он заговорил с нотками раздражения в голосе:       — Скажите честно: вы спятили?       — Ну, вот, — хакер махнул головой в сторону лейтенанта, — он снова за своё. Я уже битый час пытаюсь ему объяснить, что происходит, а он упорно продолжает толкать меня в руки санитаров.       — Очень мило, — Даниель поджал губы, вырывая из рук Нормана бутылку, — может, заодно и мне объяснишь: что вообще происходит?       — Вы смотрели «Матрицу»?! — выпалил хакер, вскакивая на ноги. Он перекидывал взгляд от одного полицейского к другому, бешено вращая глазами: — Похоже, сёстры Вачовски были правы. Вот только мы не загружены в большой компьютер, а всего лишь находимся внутри головы маленького мальчика! Он всё ещё спит на дне той пещеры, а мы все движемся по сценарию, который рисуют его видения!       Даниель передал виски напарнику, стараясь не смотреть на лучшего друга. Рикки окончательно сошёл с ума. Приехали. Такими темпами весь город отправится на массовый сеанс психотерапии.       — Вы когда-нибудь задумывались о том, — между тем продолжал хакер, — что всё написано уже заранее? Это же просто потрясающе! Поверить не могу, что встретил кого-то подобного. Адам Уортон — пророк, экстрасенс, ясновидящий!       — Зачем ты его позвал? — жалобно спросил Норман. — Он же чокнутый. Давай просто прибьём его, а копам скажем, что так и было?       — Мы сами — копы, — буркнул Даниель, — и мы не будем никого убивать.       — Вы идиоты! — завопил Рикки. — Вы вообще знаете, как умерла мать Эмили?!       Повисла напряжённая тишина. Детектив отчаянно прикусил язык. Как они могли это упустить? Почему сразу не задались этим вопросом? О чём хочет сказать Рикки?       — Нет… — простонал Даниель спустя несколько долгих минут.       — В две тысячи десятом году Адам Уортон, которому на тот момент было четырнадцать лет, садится в поезд… — хакер выдержал театральную паузу, внимательно всматриваясь в лица слушателей, словно в этот момент к нему не было приковано все внимание. — И рвёт стоп-кран, из-за чего состав сходит с рельсов. Эрика Адамс, ничего не подозревая, едет тем же маршрутом. Уловили?       Даниель ощутил, что его вот-вот вырвет. Неоконченное предложение повисло в воздухе, словно занося молоток над его и без того болевшей головой.       — Адам уже пытался это остановить, — продолжал добивать Рикки, — уверен, в тот раз его видения показали ему её смерть, и он решил её спасти. Только это не получилось, и она всё равно умерла.       — А после он попытался спасти Филиппа, — прошептал Даниель, — приехал на шоссе, но ошибся датой.       — Кого? — спросил Рикки.       Детектив вкратце описал свою поездку в департамент транспортных средств.       — Вот что он имел в виду, говоря про циклы, — продолжал Даниель, — каждый вёл к чьей-то смерти. А потом он обо всём забывал. Его накачивали лекарствами и внушали мысль о том, что он сошёл с ума. И он поверил.       — Что вы двое несёте?! — Норман яростно хлопнул ладонью по столу. — Видения! Предсказания! Вы сами себя слышите?! Это бред чистой воды! Я не стану участвовать в охоте на ведьм и вызывать экзорцистов на каждый допрос!       — Он нарисовал Эмили, — не обращая внимания на вспышку гнева напарника, сказал Даниель, — в колодце. И даже того, кто её туда столкнул.       — Уже вижу лица присяжных, — Норман закатил глаза, делая очередной глоток виски, — это будет самое фееричное слушанье в истории Чикаго. Впервые за всю судебную практику обвинять будут призрака, а свидетельские показания будут давать картины.       — Почему это призрака? — спросил Рикки. — Мартин Теллер пока что не покинул мир живых.       — А он-то тут при чём?! — завопил Норман, окончательно потеряв нить разговора.       — Ты хоть краем уха слушал, о чём я тебе говорил? — хакер стиснул зубы от досады. — Дружок Адама жил по соседству с Эмили. Скорее всего, они были знакомы. А значит, ему могла прийти в голову мысль отомстить за её смерть. Я так понимаю, других претендентов на роль мстителя у вас всё равно нет.       — Были. Были знакомы, — закивал Даниель, — спасибо, что навёл справки о нём, но у Адама это вышло немного лучше.       Детектив пересказал всё, что услышал, пока мыл художника.       — Ну, куда ж поисковикам тягаться с видениями, — фыркнул Рикки.       — У вас есть доказательства, которые не находятся в голове Адама Уортона? — спросил Норман, прикладываясь к бутылке. — Или мы продолжим оперировать исключительно бредом?       Даниель задумался.       — Надо допросить Мартина. Придётся ещё раз съездить к нему домой. Объявлять розыск пока действительно рано. Норман прав: нужны реальные улики.       — По-хорошему, надо допросить и Адама тоже, — вмешался Рикки, — ну, или попросить его нарисовать что-нибудь более конкретное.       — Мы не будем допрашивать Адама, — отрезал Даниель, — и тем более просить его рисовать. Он и так чуть не задохнулся в своём подвале. Позже я перевезу его вещи и сделаю всё возможное, чтобы он снова забыл о своих видениях.       Норман закатил глаза и схватился руками за голову.       — Просто блеск. У нас один более-менее ценный свидетель, а ты запрещаешь с ним разговаривать. Полиции Чикаго надо серьёзнее относиться к подбору сотрудников.       — Надеюсь, вы оба меня поняли, — Даниель угрожающе сверкнул глазами, — ни слова Адаму. Я и так сболтнул лишнего, рассказав про смерть Эмили. Он всего один раз посмотрел на свою картину и облил стены мастерской чёрной краской. Что будет, если мы начнём больше его втягивать?       — Но если Мартин сам столкнул её в колодец, — заговорил Норман, — то на кой чёрт ему мстить за её смерть?       — Думаю, они играли. Мальчик испугался, когда девочка упала в колодец, и позвал на помощь. Но это не сработало. Эмили всё же умерла. Мартин вырос и решил наказать всех виновных.       — В таком случае, ему следовало бы начать с себя, — буркнул Рикки.       — Возможно, он не считает себя виноватым.       — Какая-то односторонняя презумпция невиновности.       — Я уже ни хрена не понимаю, — Норман смерил собеседников жалобным взглядом, — при чём тут тогда старуха с Огден-авеню? Ты предполагал, что именно она столкнула девочку в колодец, а спустя несколько часов твоя версия сделала резкий поворот на сто восемьдесят.       — Завтра поеду в Уилметт и поспрашиваю местных о ней. В те года она уже вышла на пенсию. Может быть, Эрика наняла её присматривать за дочерью? Я всё же склоняюсь к мысли о том, что сама мать не питала к девочке тёплых чувств.       — Ты не явишься на похороны? В твоём плотном графике нет места для трагедии, произошедшей с твоими коллегами?       Даниель повёл челюстью.       — Не думаю, что мне там будут рады. Пока мы не докажем, что Адам не устраивал пожар, мое общение с коллегами придётся свести к минимуму.       — Как ты объяснишь все это Говарду? Он и так целыми днями бродит по отделению, высматривая твою шальную голову.       — Рискнёшь оценить по шкале от одного до десяти, насколько мне плевать на его душевное спокойствие? Я не могу вести расследование трёх убийств, сидя в участке под его неусыпным присмотром.       Норман скрестил руки на груди и шумно втянул воздух носом. Рикки, почувствовав его раздражение, беззаботно похлопал того по спине.       — Расслабься, малыш Норман. Папочка не будет сильно ругаться за то, что ты плохо присматриваешь за младшим братом. Максимум — поставит в угол и не купит конфет. Зато зубы здоровее будут.       Даниель успел перехватить руку лейтенанта, прежде чем его кулак встретился с лицом хакера.       — Валите-ка вы оба по домам, — буркнул детектив, возвращаясь на место, — только ваших разборок мне не хватает.       — Не моя вина, — Рикки многозначительно поиграл бровями, глядя на лейтенанта, — что твой напарник и шага лишнего боится сделать без одобрения от начальства. Ему бы к психологу сходить, поработать над самооценкой.       — Ещё слово… — сквозь плотно стиснутые зубы зарычал Норман, — и я вырву твой длинный язык вместе с корнем. Из него получится отличный парус, который я натяну на рангоут и отправлю тебя вместе с ним в путешествие до Австралии.       — Почему до Австралии? — из всего вышесказанного Рикки умудрился зацепиться только за это.       — Да похуй куда, лишь бы подальше отсюда.       — Эх… — вздохнул хакер, — а начало предложения было таким красочным. Я даже разглядел в тебе зачатки поэта.       — Вы прекратите разговаривать так, будто женаты уже лет пятьдесят? — Даниель допил остатки виски и убрал пустую бутылку под стол. — Я начинаю ловить от вас гейские вайбы, и это, если честно, пугает до усрачки. А ещё вызывает приступ тошноты.       Рикки звонко рассмеялся, глядя на то, как резко позеленело лицо Нормана. Он лукаво подмигнул лейтенанту, благоразумно вскочив перед этим с места.       — Твой радар дал сбой, приятель. Малыш Норман точно не гей. Где ты видел, чтобы они так стрёмно одевались?

[Четверг; 02.06.22 07:30]

      Даниель курил, дожидаясь заказа, и бросал хмурые взгляды на окна своей машины, припаркованной неподалёку. Брать с собой Адама он не хотел, но тот вцепился в него мёртвой хваткой и не отставал до тех пор, пока он, скрипя зубами, не согласился. А ведь ему казалось, что художник успокоился и больше не станет лезть в дело Эмили. Не тут-то было. Тот упёрся, как баран, и требовал отвезти его в дом, где когда-то жил Мартин Теллер. То, что их маршруты на этот день полностью совпадали, уже даже не удивляло. Как рудиментарный орган, эта эмоция постепенно входила в ряды бесполезных.       Адам угрюмо рассматривал своё отражение в зеркале заднего вида. На лице по-прежнему виднелись три глубокие царапины и синяк на лбу. Пальцы у него дрожали. Наверное, ничто уже не сможет остановить эту нервную дрожь. Он не был уверен в правильности своего решения. За ночь он почти убедил себя в том, что его лучший друг просто запутался и нуждается в помощи. Что если там, куда они направляются, он выяснит обратное? Узнает, что Мартин был агрессивным и злобным ребёнком и специально столкнул девочку в колодец? А потом чувство вины начало грызть его изнутри, и он бросился искать таких, как Эмили, в отчаянной попытке договориться с собственной совестью?       Горло прикрыто высоким воротником плотной водолазки. Ему чертовски жарко. Шерстяная ткань липнет к телу, и оно уже ощутимо начало чесаться. Одежда Рикки ему не нравилась. Дело было даже не в расцветке, хотя бирюзовый никогда не входил в список его любимых цветов. Он не любил носить чужие вещи. Точнее, ему даже в голову никогда не приходило носить чужие вещи. Но Даниель вытащил его из дома, не дав даже переодеться, а перепачканные краской вещи просто выбросил, не делая попыток их отстирать.       Он повертел в руках телефон, сверяясь с навигатором. По экрану бежала глубокая трещина. Её края были покрыты стеклянной крошкой, которая царапала пальцы при каждом использовании. Адам поморщился. Всё-таки имело смысл пользоваться защитным стеклом. Мартин предлагал наклеить его еще в салоне, но он наотрез отказался торчать в торговом центре дольше, чем того требовала необходимость.       Дверь со стороны водительского сиденья отворилась.         — Я не знал, какой кофе ты пьёшь, поэтому взял, как и себе — просто чёрный. Сахар и сливки прихватил отдельно.        Даниель с шумом сел за руль, протягивая ему пластиковый стаканчик.       Ощущение дежавю полоснуло по ребрам. Адам неуверенно принял горячий напиток.         — Мы напрасно всё это затеяли, — протянул Даниель, — в том доме давным-давно живут другие люди. Ты не узнаешь там ничего нового про своего друга.       — Ты всё ещё мне не веришь, — без намёка на обиду ответил Адам, — но я уверен, что должен туда отправиться.       Даниель смерил его долгим взглядом, прежде чем снова заговорить:        — Я тебе верю.       Адам закашлялся, подавившись кофе. Даниель тут же похлопал его по спине:       — Не торопись ты так. В бардачке где-то были салфетки.       Адам протянул руку, открывая пластиковый ящик. Взгляд задержался на его содержимом, прежде чем он все-таки вытащил то, что искал. Решив опустить наличие ампул и шприцов, художник повернул голову к Даниелю.       — Давно хотел спросить: почему ты хранишь пистолет в бардачке собственной машины? Как показала практика, это не самое надежное место.       — Не люблю таскать с собой оружие, — Даниель поморщился, — я беру его только в крайних случаях.        Врать не хотелось, но и сказать, что он всерьёз опасается того, что может кого-то убить, язык не повернулся. В жизни Адама и без него хватает потенциальных убийц.       — Когда мы впервые встретились... — улыбнулся Адам, — ты направил мне в лоб дуло этого пистолета. Хочешь сказать, что я — «крайний случай»?       — Самый крайний, — кивнул Даниель, поворачивая ключ зажигания.       Синий форд медленно тронулся с места. Центр города остался далеко позади. Постепенно вслед за ним начали исчезать оживлённые улицы Чикаго. Адам завертел головой, впиваясь взглядом в указатели. После центральной магистрали они повернули налево. «Деревня Уилметт» — пронеслось перед глазами. Машина немного попетляла между узких улочек, прежде чем остановиться перед скромным двухэтажным домом с обшарпанной черепицей. Тёмные ставни встретили путников тяжёлым, подозрительным взглядом.       Нехорошее предчувствие пронзило сразу два сердца.       — Тебе лучше подождать меня здесь, — шепнул детектив, гипнотизируя спутника взглядом, — я позову тебя, если всё в порядке.       Адам крепко сжал руку Даниеля, прежде чем выйти из машины.       Они прошли к дому и остановились на пороге. Входная дверь была не заперта. «Плохое предзнаменование», — подумал Адам. В его памяти ещё слишком свежими были кадры с Огден-авеню. Туда его тоже привели видения... Даниель шикнул на художника, ещё раз предложив остаться в машине. Не обращая на него внимания, Адам проскользнул внутрь. Детектив стиснул зубы, пытаясь сдержать порыв применить физическую силу.       Вестибюль плавно перетекал в прямоугольную гостиную с тремя окнами. Адам встряхнул головой, стараясь отогнать предупреждающие сирены. В доме явно давно никто не жил.       — Тут кто-нибудь есть? — наудачу крикнул Даниель.       Ответа не последовало. Они прошли через кухню в комнату — всё то же запустение. Голые стены, отсыревшая мебель, хлам, разбросанный по полу. Когда их ноги упёрлись в лестницу, Адам неожиданно схватил Даниеля за локоть.       — Давай уйдём отсюда.       Детектив бросил на него оценивающий взгляд.       — Я же сказал: подожди меня в машине. Тут никого нет. Тебе тут делать нечего.       Словно позабыв о своих словах, Адам резко отпустил его руку и сорвался с места. Дрожа всем телом, он быстро взбежал по лестнице. Даниель тут же бросился следом, призывая его остановиться.       Адам уже ничего перед собой не видел. Только чувствовал. В доме пахло смертью. Он летел вперёд, словно ведомый чьей-то невидимой рукой.       Он остановился возле одной из приоткрытых дверей. Ванная комната. В висках пульсирует. Голоса воют. Кровь стынет. Ощущение чего-то неотвратимого болезненно рвёт грудную клетку.       Рука нащупала выключатель. Резкий свет залил ужасную картину. Адам закричал, падая на колени. Даниель замер на пороге, пораженный увиденным.       В ванне, до краёв наполненной коричневой, густой водой, лежал Мартин Теллер. Его разодранный торс выступал над поверхностью воды, голова была согнута в мучительном изгибе, а правая рука, лишённая пальцев, свисала через край. Часть кишечника лежала на животе и согнутых ногах.       Даниель стиснул зубы. О том, чтобы самостоятельно рассматривать место преступления не могло быть и речи: у него нет даже минимального набора необходимых инструментов. Вызвать подкрепление, пока рядом с ним художник, так же не представлялось возможным. Отправить Адама одного обратно в Чикаго — исключено. Они в ловушке, а где-то рядом, возможно, бродит убийца. На лице жертвы нет ни одного признака разложения, значит, его мучения закончились совсем недавно. Чёрт!       Решение за него принял Адам. Одного взгляда на отсутствующее лицо хватило Даниелю, чтобы понять: художнику он сейчас гораздо нужнее.       Адам, не мигая, рассматривал кафель на полу. Там, среди кровавых разводов, мокрых капель и отрезанных пальцев, он увидел белый прямоугольник. Билет на самолёт с сегодняшней датой. Билет в один конец направлением Чикаго — Рим.       Больше ничего не существовало. Только отголоски смутных воспоминаний. Он чувствует, как сильные руки отрывают его от пола, но видит перед собой только улыбающееся лицо Мартина в тот день, когда он сдал на права. Возле его головы хлопает дверь машины, а он слышит тихий смех Мартина, когда они, измазавшись красками, носились по подвалу, взяв в руки кисти вместо оружия. Его кожу протыкает игла, а он стоит и обливается слезами, глядя на то, как Мартин ведёт Рейчел к алтарю. Его веки тяжелеют, а внутренний взор показывает ему ванну, наполненную водой и кровью, внутри которой лежит тело Мартина. Тело… Больше не Мартин… Он мёртв... Навсегда. И это — только его вина.       В ускользающем сознании послышался голос матери. На удивление, он был не злым и не осуждающим. Скорее печальным и немного уставшим.              «Всё хорошо. Осталось ещё немного. Потерпи — и всё закончится».       В реальности она никогда не говорила ему таких слов. В том мире, где он вырос, она запирала его в подвале и кричала, что никогда оттуда не выпустит. А он и не хотел выходить. Лучше бы он продолжал оставаться за плотно запертой дверью. Тогда Мартин, возможно, был бы ещё жив.