Сновидения

[Четверг; 02.06.22 12:40]

      Адам рывком сел на кровати. В глаза ударил яркий свет от окна, и он инстинктивным движением заслонил лицо ладонью, пытаясь выровнять дыхание и сориентироваться в пространстве.       Какой жуткий сон… Ванна… Мартин… Сон был таким реалистичным, что перед глазами до сих пор стоит каждая деталь: капли воды и крови на кафеле, отрезанные пальцы и билет в Рим. Ему приснилось… Стоп. Ему же больше не снятся сны.       Только не это!       — Мартин!       Что-то тёплое касается его плеча, а затем его лицо прижимается к чьей-то груди. Поначалу он не шевелится, будто надеется, что человек, который держит его в объятьях, сможет принять всю боль на себя. Но затем понимает, что это попросту невозможно. Вырывается первый всхлип, а уже за ним следует дикий вопль, который тонет в чужой грудной клетке. Кольцо рук стягивается плотнее. Он рыдает, не в силах обуздать эмоции. Горло рвёт, лёгкие надрываются, всё тело крутит от боли. Чьи-то губы касаются его виска и шепчут что-то успокаивающе.       Когда слёзы заканчиваются, он снова погружается в сон.       Даниель накрыл Адама одеялом и бесшумно вышел за дверь.       Простые, обыденные движения теперь даются ему с большим трудом. Он подходит к холодильнику. Долго смотрит, словно забыл, в какую сторону открывается дверь. Голова кажется такой тяжёлой, мысли путаются. Он уже не понимает, за какую из них стоит ухватиться в первую очередь. Поэтому он берёт в руки бутылку водки.       Телефон разрывается от звонков, но он не хочет разговаривать. Ни с кем. Объяснять причины того, почему он оставил без присмотра место преступления и вызвал оперативную группу уже тогда, когда колёса его автомобиля выехали за пределы деревни. Теперь его точно уволят, но это уже не важно.       На курсах психологии их учили, как преподносить людям известия о смерти близких: отвлечь от дел; не выражать свои эмоции; высказать слова соболезнования. Если человек сам обнаружил тело, то протокол был примерно тем же, за исключением первого пункта.       Как в таких ситуациях поступают люди, которые не работают в полиции, Даниель не знал. Способность утешать — не то качество, которым он мог бы похвастаться.       Всё началось еще в детстве. Мама никогда не могла смотреть на его слезы. В то время он часто плакал и приходил к ней, чтобы укрыться от боли. А она просто стояла и смотрела, потому что ей в те моменты было куда больнее, чем ему. Тогда он просто перестал плакать при ней. Стискивал зубы и кулаки и терпел. А теперь он не понимает, что делать с теми, кто терпеть не может.       Даниель сел за стол и открыл ноутбук. Закурил, чтобы выжечь стоявший в горле ком. Стакан брать не стал. Людям с алкоголизмом не принципиально, из чего пить, а пачкать посуду ему совершенно не хочется.       Ну, что ж. Можно начинать. Архив города Чикаго. Глубоко выдохнув, он подвёл курсор к строке поиска.       Первая статья, которая попалась ему на глаза, датировалась двадцать первым апреля две тысячи второго года.       «Панорама Чикаго славится своими небоскрёбами, но тем апрельским вечером вид на город был довольно сильно испорчен…»       Даниель поморщился. Что-что, а добавлять красок в описание трагедий журналисты SNN умели довольно прилично. Так, не отвлекаться!       «В 125-метровом здании вспыхнуло пламя, которое в считанные минуты захватило два этажа. Пожар занялся уже поздним вечером — официально рабочий день давно закончился, но далеко не все сотрудники успели разойтись по домам. В результате без жертв не обошлось: 37 человек отравились угарным газом. Среди пострадавших также оказались сотрудники пожарной службы».       Даниель щелкнул мышкой, и перед ним открылся список жертв. Тридцать семь имён, которые на первый взгляд никак не были связаны с расследованием. Отправив страницу в закладки, он продолжил поиски статей.        Следующая была написана спустя неделю после трагедии.       «Эксперты утверждают, что причиной пожара стала неисправная проводка. Количество жертв возросло до тридцати восьми — один из сотрудников банка скончался в больнице этим утром. Ждём комментариев от властей города».       Даниель открутил крышку и прижался губами к горлу бутылки. Зачем он это делает? Просто чтобы отвлечься? Или действительно поверил в то, что шестилетний мальчик мог увидеть на дне пещеры события, которые произойдут спустя двадцать лет?       — Ну же, Адам, покажи мне, что было в твоём первом видении, — просил он, глядя в равнодушный экран монитора.       Внезапно его пронзила мысль, что, как и убийца, он идёт в обратном направлении. Сначала он разобрал историю на шоссе, потом Рикки разжевал ему ситуацию с поездом, а вот теперь он решил окунуться в самое начало и узнать про пожар. Вот только зверь оперировал реальными фактами, которые привели к смерти Эмили, а он плывёт против течения в голове Адама. Странная параллель.       Очередная статья датировалась уже июнем две тысячи четвёртого года.       «Власти города подтвердили тот факт, что система безопасности в Национальном банке Чикаго была неисправна. Жертвам и их семьям обещаны компенсации в размерах от десяти до пятидесяти тысяч долларов».       А вот это уже интереснее. Даниель внимательнее впился глазами в текст. Первая нестыковка. По словам Рикки, этот факт чиновники упорно отрицали.       Дальше шли статьи о судебных исках. От их количества зарябило перед глазами. Даниель отпил ещё немного.       И, наконец, последняя информация касательно пожара была опубликована в мае текущего года. Впрочем, к самой трагедии она имела лишь косвенное отношение.       «В понедельник, двадцать третьего мая на улицах Саут-сайда вспыхнул настоящий бунт. Люди вышли из дома с плакатами, с требованиями к власти города выполнить обязательства, обещанные целых двадцать лет назад. Нашим коллегам удалось выяснить, что причины беспорядков — так и не полученные компенсации после трагедии, произошедшей в Национальном банке Чикаго».       Он почувствовал, что промёрз до костей. Луч света от окна падал под прямым углом ему в спину, но вместо ожидаемого тепла лопаток касался только смертельный холод. Квадратная кухня, которая раньше казалась ему слишком большой для того, кто предпочитает пользоваться услугами доставки, стала неожиданно слишком тесной.       «У нас сейчас нет свободных патрулей, — говорил ему Говард в тот вечер, — вам придётся самим разобраться с этим художником».       Вот куда вели видения Адама. Двадцать лет назад, будучи погребенным заживо в пещерах Иллинойса, маленький мальчик рисовал на стенах событие, в результате которого он, Даниель Лэм, придёт к порогу его дома, чтобы вынести первое предупреждение. В самом конце/начале всей цепочки стоял он сам.

[Четверг; 02.06.22 19:00]

      Он проснулся. В комнате стало заметно темнее. Сердце колотилось, футболка пропиталась потом. Адам боялся пошевелиться, чтобы не пропустить ни звука. Он прислушался к гудению кондиционеров и тихому шелесту увлажнителя воздуха. Ничего. Голоса стихли и притаились. Или событие, о котором они предупреждали, уже свершилось, и им больше нет смысла разрывать его голову? А может, впереди его ждёт что-то такое, что спугнуло даже их?       В горле появился ком. Мартин…       Дверь приоткрылась, и полумрак комнаты разрезала полоска света.       — Ты не спишь? — Даниель проскользнул внутрь. — Как ты себя чувствуешь?       Голос детектива казался странным, приглушённым, словно долетал через длинную трубу. Сердце Адама сжалось. Нос уловил запах алкоголя.       — Ты пьян?       Шатаясь, будто боксёр после нокдауна, Даниель шагнул в его сторону. Не рискнув подойти вплотную, он замер посреди комнаты.       — Я пил, — признался детектив, — но я не пьян. Теперь мне нужно больше алкоголя, чтобы перестать думать.       — Я тоже хочу напиться. — В голосе Адама прозвучал вызов.       — Тебе нельзя пить.       — Почему? Тоже думаешь, что я спятил? Или моя психика настолько неустойчива, что капля алкоголя…       — Ты не ел больше суток, — оборвал Даниель, — тебя вырубит после первого же глотка.              Адам зажмурился, сжав руки в кулаки. Желудок категорически отвергал даже мысли о еде, но идея заглушить боль алкоголем была слишком заманчива. Набравшись смелости, он рывком вскочил с кровати и подлетел к Даниелю.       — Тогда давай что-нибудь поедим!       

[Четверг; 02.06.22 20:00]

      Даниель старался сохранять бесстрастный вид. Даже нашёл в себе силы сходить в ближайший алкомаркет: его собственные запасы спиртного закончились ещё днём. Сначала он хотел взять Адаму пива или лёгкое вино, но в ответ получил категоричное: виски.       Они расположились в гостиной. Соорудив стол на скорую руку, Даниель всё же вытащил пару стаканов. Адам алкоголиком не был, а значит, пить из горла вряд ли умеет.       Сев на диван, Даниель закурил сигарету, выдыхая дым через нос. Руки машинально крутили телефон. Звонки прекратились два часа назад. Последнее сообщение он получил от Нормана: «Это официальное распоряжение. Тебя отстранили от дела. Передай Адаму, чтобы оставался в Чикаго, совсем скоро его вызовут на допрос».       Художник отбросил в сторону вилку, которой уже несколько минут ковырялся в салате, и с неожиданной скоростью осушил половину бокала.        — Почему Мартин? — Адам поднял на Даниеля потухший взгляд. — Почему он выбрал именно Мартина?       Детектив сделал длинную затяжку.       — Я не знаю.       — Это всё из-за меня?       — С чего ты взял? — Даниель медленно покачал головой. — Это серийный убийца. В его действиях нет никакой определённой логики.       Адам задумчиво следил за лицом детектива. За последнее время он сильно осунулся, щетина отросла, а в глазах краснела уже ставшая привычной сеть капилляров.       — Тогда почему он убил его в том самом доме?       Даниель облизнул вмиг пересохшие губы. Адам слишком быстро прошёл все степени принятия смерти: отрицание, эмоциональная реакция, смирение и восстановление. Сейчас художник стоит на пороге пятой, которой нет в полицейских методичках: месть. Ещё немного — и в нём загорится желание понять причины и поквитаться.       — Он выбрал жертву, — собравшись с мыслями, ответил детектив, — и наверняка, какое-то время следил за ней. Мартин собирался улетать из Чикаго и, возможно, решил напоследок заскочить в место, в котором вырос. Там они и встретились.       — Тогда при чём тут Эмили?       — Ни при чём. Просто этап его биографии, о котором нам теперь известно.       Адам не ответил, но по его глазам было видно, что он не поверил.       Телефон Даниеля снова зазвонил. На этот раз он решил поднять трубку, просто чтобы избежать волны новых вопросов.       — Слушаю.       — Я уже решил, что ты сменил номер.       — Понятия не имею, о чём ты говоришь.       — Блять, Дэн!       — Что случилось, Норман?       — Рикки не выходит на связь.       Даниель аж поперхнулся.       — И давно вы с ним созваниваетесь?       — Очень смешно, — сплюнул Норман. — Вчера, когда мы вышли от тебя, он поделился своей «шикарной» идеей. Спуститься в пещеру, из которой спасли Адама, и поискать там… чёрт… даже язык не поворачивается сказать. Откровение!       — Под землёй связь не ловит, — Даниель перевёл осторожный взгляд на Адама, но тот, кажется, особо не прислушивался, нырнув куда-то вглубь своей головы, — вылезет и сам тебе наберёт.       — Надеюсь, что не вылезет.       Детектив через силу улыбнулся.       — Это всё, что тебя сейчас беспокоит?       — Не совсем. Я скинул тебе на почту кое-какие материалы. Погляди на досуге. Знаю, ты не любишь бумажную работу, но это может оказаться полезным.       — Восемнадцатая глава Кодекса для тебя — шутка? Ты попадёшь под несколько параграфов, если будешь сливать мне материалы расследования.       — Я в полиции работаю побольше твоего, сопляк! — гаркнул Норман. — Уж я-то знаю, как не попадаться на подобных мелочах. Я использовал почту Шепарта.       — Почему ты решил мне помочь?       Лейтенант выругался сквозь зубы и громко засопел в трубку.       — Норман? — позвал Даниель.       — Харри очнулся. Ты был прав: Адам не устраивал пожар.       — Что он рассказал?       — Он видел, как художник выбежал из туалета и помчался к лестнице. Даже остановить пытался, но тот оказал сопротивление.       — Он следил за ним?       — Я бы сказал присматривал. Ну, согласись, твоё появление на вечеринке в компании парня, в доме которого проводили облаву, не могло не вызвать интерес.       Даниель поморщился, кинув быстрый взгляд на Адама. Всё же он решил, что разговор лучше продолжить за дверью. Прикрыв телефон ладонью, детектив в три больших шага пересёк комнату и скрылся из глаз слушателя.       — Это уже не важно, — продолжил Даниель, — найдите настоящего поджигателя — и хорошей вам всем службы. Завтра заеду, сдам значок, и поминай как звали.       — Мне-то не лги. Ты же не успокоишься.       — С чего ты взял?       — Потому что это касается Адама. Чёрт, да даже я поверил, что есть в нём что-то особенное — что-то, что мне не дано осмыслить.       — В таком случае могу тебя поздравить, — хмыкнул Даниель, — ты пока что не сошёл с ума.       «О себе я такого сказать, увы, не могу».       Повесив трубку, детектив ещё какое-то время оставался в коридоре, собираясь с силами. Отчего-то в этот день опьянение совсем не торопилось приходить к нему в голову. Либо пора увеличивать дозу, либо переходить на что-то посерьёзнее. О втором варианте он думать пока не хотел.       — Всё в порядке? — спросил Адам, когда Даниель вернулся на диван. — Это был лейтенант Грей?       — Да, — кивнул Даниель, отвечая на оба вопроса разом, — он передавал тебе свои соболезнования.       Немного поразмыслив, Адам поднялся со своего кресла и сел, прижавшись боком к детективу. Покрытые веснушками пальцы обнимали стакан, словно он грел об него руки. Вкус алкоголя оказался резким и вызывал неприятное жжение в гортани. Однако тело полностью расслабилось, а разум поплыл.       Даниель смотрел прямо перед собой, время от времени отпивая виски. Ошалевшие от тишины мысли ворвались в голову без стука и все разом. Что теперь делать? Он и раньше предполагал, что имеет какое-то отношение к видениям Адама, но сейчас понял, что они начались именно с него. Вся цепочка событий: пожар, поезд, авария, убийства — всё вело к их встрече. Словно он был рождён ради этого.       Адам мялся, взвешивая своё решение. В нём возникла вспышка странной энергии, которую он прежде за собой не замечал. Мысль о том, что убийца Мартина всё ещё на свободе, выводила из себя. Вот что чувствовал Даниель, когда решил пойти работать в полицию. Жажду справедливости.       Теперь он был абсолютно уверен, что убийца был скрыт где-то внутри его подсознания. Возможно, за этим видения и пришли к нему. Чтобы помочь поймать преступника.       Ещё раз внимательно посмотрев на Даниеля, Адам вдохнул побольше воздуха, а затем рассказал все, что знает. С самого первого сна, произошедшего в ночь первого убийства. Опустил он лишь те моменты, которые касались самого детектива.       Лэм молчал, закуривая очередную сигарету. Адам видел пожар. Смысл этого признания в совокупности с тем, что узнал днём, пронзил в самое сердце: вот почему всё началось с него. Убийца и поджигатель — одно и то же лицо. Он был на той вечеринке. И он связан с ним. Снова не так. Он — один из них. Один из полицейских города Чикаго.

[Четверг; 02.06.22 23:30]

      Даниель открыл почту. Адам сидел рядом, положив голову ему на плечо. Как ни странно, организм художника выдержал удар спиртного и вовсе не собирался погружаться в сон. Сам же детектив с трудом держал спину ровно, дёргано кусал губы и прикладывал максимум усилий, чтобы водить курсором по экрану.              — Что это такое? — спросил Адам, когда перед ним открылась первая папка.       — Выписки из налоговой. Всё, что касается Эрики Адамс, — объяснил Даниель, очень надеясь, что язык не слишком сильно заплетается и его речь доходит до слушателя. — Норман считает, что это имеет отношение к делу.       На первый взгляд все было абсолютно нормально. Эрика работала официанткой в небольшом ресторанчике и исправно выплачивала всё, что было положено государству. Там же были и платежи за услуги няни. Её имя указано не было, но детектив был уверен, что давно уже его знает.              — А это что значит? — Адам ткнул пальцем в экран. — SSI? Она платила налог с каких-то социальных выплат?       — О чём ты?       — Моя мама тоже получала такие чеки. Они шли на оплату лечения. Эта служба помогает семьям, воспитывающим детей с отклонениями. Правда у Эрики суммы гораздо больше, чем у нас.       — Тут указан год, — Даниель почти касался носом экрана, — девяносто восьмой. Эмили родилась раньше, значит, заболела девочка не сразу.       — Нет, — Адам покачал головой, — вовсе не обязательно. Некоторые заболевания не проявляются при рождении. Смотри. Вот ещё странность. Эрика подала заявку в SSI в июле девяносто восьмого, а первую выплату получила уже в августе. Значит, инвалидность не требовала подтверждения. Мы, например, ждали почти полгода.       — Диагноз тут не указан, — скривился Даниель.       — Само собой, это медицинская тайна.       — Зато есть список лекарств, которые выписывали девочке.       Адам быстро пробежался глазами по тексту:       — Обезболивающее и снотворное. Лечение симптоматическое, значит, болезнь была неизлечима.       Даниель напряг память, вспоминая все известные материалы дела. Шерил Олсен была первой жертвой, которой убийца не колол лекарства. Чёрт, надо было дослушать отчёт Альберта.       Пришлось пролистать письма на несколько дней назад.       — Вот оно! — Даниель вцепился глазами в отчёт о вскрытии. — У Шерил Олсен был рак молочной железы. В две тысячи шестом она уже перенесла операцию, но год назад болячка вернулась. Похоже, именно онкология толкнула пенсионерку пойти работать няней, вместо того чтобы предаваться заслуженному отдыху.       — Она принимала лекарства?       — Да, — кивнул Даниель, — в её крови нашли опиаты, хотя убийца их ей не давал. По крайней мере свежих уколов на теле не было обнаружено.       — Если операция Шерил прошла в две тысячи шестом, — задумался Адам, — а Эмили умерла в четвёртом… значит, старуха, присматривая за девочкой, испытывала дикие боли из-за болезни, а за помощью ещё не обратилась…       — Она забирала лекарства, предназначенные для девочки, — закончил Даниель, — Эмили разрывалась от боли и не могла заснуть. Её свела с ума не кома, а отсутствие помощи. Если она и пыталась рассказать обо всём матери, то та её игнорировала или не верила.       От внезапной вспышки воспоминаний глаза Адама наполнились слезами.       — Поэтому Мартин столкнул её… Это был не несчастный случай… он видел, как страдает девочка, и решил ей помочь…       — Эй, — шепнул Даниель, — мы не можем знать наверняка. Это всего лишь предположения.       — Нет! — Адам вскочил на ноги и схватился руками за голову. — Это не может быть простым совпадением! Как же я мог?! Господи, что я наделал?!       Даниель подскочил к нему и притянул к себе за плечи.       — О чём ты говоришь?       — Я… я… — Адам зарыдал, уткнувшись носом в шею детектива, — ещё совсем недавно я просил его сделать для меня то же самое… Каково ему было? Можешь себе представить?              Даниель молчал, собирая в кучу расползающиеся мысли. Зря он решил попробовать получить от Адама хотя бы немного информации. Им обоим лучше держаться подальше от этого дела. Норман ошибся на его счёт: в этот раз он вовсе не возражает против того, чтобы сдаться.       Прикрыв глаза, он попытался не думать. Не сразу, но это сработало. Всё же алкоголь приносит ему больше пользы, чем вреда.       

[Пятница; 03.06.22 06:00]

      Внезапно проснувшись, Даниель скатился с постели и едва успел добежать до ванной, как его вырвало. Тело отказывалось нормально реагировать на температуру окружающей среды: его било холодным потом.       «В прошлый раз было хуже», — убеждал себя Даниель, проводя рукой по мокрому лицу.       Душ. Бритва. Чистые вещи. Он нацепил свой лучший костюм и даже перед этим погладил брюки с рубашкой. Таким образом он пытался вернуть себе хотя бы видимость контроля над ситуацией. А ещё заварил крепкий кофе, благоразумно проигнорировав бутылку холодного пива.       Адам крепко спал, обнимая себя за плечи. Сейчас он казался ещё более уязвимым, чем раньше. Когда его глаза открыты, он видит перед собой реальный мир и реальных чудовищ. А вот что происходит с ним во сне, известно только ему одному. С теми монстрами ему приходится сражаться в одиночку.       На выходе из подъезда его едва не снесло порывом холодного ветра. Лето уже вовсю приняло на себя право владения городом, но только не ранним утром. Или озноб, ворвавшийся в его жизнь, уже никогда не перестанет терзать промёрзшие кости?       Даниель посмотрел снизу вверх на свою лестницу. Он планировал застать Говарда до начала рабочего дня и вернуться, пока Адам ещё будет спать. Однако входную дверь он закрыл на максимальное количество оборотов.       В полумраке солнечные очки носят только те, кому есть что скрывать: знаменитости, преступники, супергерои. Или такие, как он: безумцы, что хотят казаться достойными членами общества. Поправив дужку Рэй-Бенов, Даниель пошёл к машине.       Говард Браун всегда первым приходил в штаб-квартиру центрального отделения полиции. Это давало ему чувство превосходства над остальными. Он — лидер. Начальник с большой буквы «Н». Он работает дольше всех, лучше всех, а ещё он успевает первым выпить кофе из аппарата, пока его не залили кипятком и мутной жижей остальные сотрудники.       В то утро его ждал сюрприз.       — Явился, — раздражённо покосившись на подчинённого, буркнул суперинтендант, — я уже подумывал объявлять тебя в розыск.       Даниель поднялся с кресла приёмной и вслед за начальником зашёл в кабинет.       — Сними очки, — приказал Говард.       Детектив опустился на стул, даже на секунду не подумав о том, чтобы послушаться. На стол легло удостоверение и пистолет.       — Что это? — хрипло спросил Говард.       — Я ухожу.       Говард сел напротив Даниеля и сложил руки домиком, пристроив на них подбородок.       — Тебя лишили дела, потому что убитый — близкий друг твоего… — суперинтендант поморщился, подбирая нужное слово, — парня. Тут уже не получится отрицать личную заинтересованность. Так или иначе мы всё равно должны были передать дело федералам, так что это было неизбежно. Сейчас не время устраивать истерики. Какого чёрта ты скрыл, что объединил три… четыре трупа в одно расследование?       — Я ухожу не поэтому, — Даниель старался держать голос ровным, но выходило из рук вон плохо, — у меня свои причины.       Говард протянул руку и сорвал очки с носа детектива.       — Я вижу. И как давно?       — Норман ещё не доложил?       — Он мне не рассказывал. Сам понял, когда из бухгалтерии мне принесли счёт за новый стол для вашего кабинета. Так как давно?       — Зачем тебе это? Просто поставь печать — и покончим с этим.       — Я всё-таки твой крёстный, Дэн. Я поклялся твоему отцу, что буду приглядывать…       — Я агностик, — перебил Даниель, — и уже не ребёнок. Я могу контролировать свои срывы.       — Судя по лицу Нормана, это совсем не так. Если не переключить твоё внимание на работу, всё закончится, как и тогда. Может, даже хуже.       — Тогда никто не пострадал. Кроме меня. Будем считать, что закончилось всё довольно неплохо.       — Тебе нужна эта работа, ты знаешь это не хуже меня. Твою ярость надо куда-то выплёскивать. Лучше на преступников, чем на самого себя. Можешь снова вернуться к работе над архивами.       Даниель запрокинул голову и расхохотался.              — Если я ещё хотя бы день просижу над бумагами, то пущу себе пулю в лоб.       Говард встал и обошёл детектива со спины. Наклонившись к самому уху, он сказал:       — Не заставляй меня звонить Стефану.       Детектив прислушался, пытаясь уловить блеф в голосе начальника. К своему ужасу, он осознал: Говард шутить не намерен. Так далеко они в своих перепалках ещё не заходили. Похоже, он довёл своего крёстного окончательно. По позвоночнику заструился липкий страх.       — Ты не можешь…       — Я дам тебе ещё сутки, — суперинтендант выпрямился и по-отечески похлопал Даниеля по плечу, — выспись, пройдись по магазинам, посмотри телевизор. Делай что угодно, чтобы нам не пришлось больше отскребать твоё тело от асфальта.       Даниель пристально посмотрел в лицо начальника. Если бы не очевидные сходства с отцом, он бы уже давно решил, что его мать когда-то оступилась и его настоящим родителем является Говард Браун. Если Стефан Моретти закрывал глаза на выходки сына, оставаясь по большей части лишь сторонним наблюдателем, то суперинтендант знал его как свои пять пальцев. Умел надавить там, где надо; где-то, наоборот, уступал и точно знал, когда нужно вцепиться мертвой хваткой и ни за что не выпускать из-под присмотра.           — Я снова буду приносить тебе неприятности, — упрямо выпалил Даниель, — вот зачем тебе это?       — Делай что хочешь, — Говард устало махнул рукой, — пей, избивай народ, круши всё, что попадается тебе под руку. Я прикрою, ты же знаешь. Хочешь — переведём тебя в другой отдел. Хочешь — продолжай работать в убойном. Ты и так всегда всё делаешь по-своему.       — Сейчас я хочу только уйти и больше никогда не возвращаться к работе в полиции.       — В таком случае тебя ждет только клиника. И года не прошло. У нас достаточно материалов, чтобы тебя упрятать.       — Меня отпустят через неделю, — процедил Даниель.       — Я бы не был так в этом уверен. Попытка суицида — это тебе не шутки.       — Да не было никакой попытки! — закричал детектив, вскакивая с места. — И ты, и я это знаем!       — Главное, что Стефан с Селиной считают иначе. Твои родители беспокоятся. Что я им скажу, если ты уйдёшь?       — Они будут только рады. Пойду работать на отца, они давно мне предлагали.       — И как же ты будешь смотреть ему в глаза? От тебя перегаром за милю несет, глаза красные, как у вампира, а руки дрожат, словно поражены Паркинсоном. Не глупи. Ты не в плену. Я подпишу твоё заявление сразу, как только ты придешь в себя. А пока ты в таком состоянии, тебе лучше оставаться на службе.       — Ну да, где, как не в полиции, место всяким отморозкам, — выплюнул Даниель, — у нас же не отделение, а сборище психопатов!       — Поэтому только здесь ты и можешь чувствовать себя как дома, — парировал Говард, — разговор окончен.       Даниель стиснул зубы. Жизнь в очередной раз повернулась к нему задом. Когда он всеми силами цеплялся за работу, видел в ней свою отдушину и предназначение, его гнали поганой метлой. А когда он принял решение держаться подальше от всего этого дерьма, его тут же сковали цепями и потуже стянули петлю на шее. Это несправедливо.       Сорвавшись с места, он бросился за дверь, едва не сорвав её с петель. Говард поморщился, глядя на то, как после хлопка с потолка посыпалась штукатурка.

[Пятница; 03.05.22 8:00]

      Сев за руль, Даниель закурил. Перед глазами стояла пелена. Злость переполняла и разливалась по телу.       Напротив него припарковался красный БМВ. Даниель через лобовое стекло видел, как сидевший в нем человек, неуверенно махнул ему рукой и вышел на улицу. Зажав сигарету между зубами, детектив потянулся рукой к ключу зажигания. Мотор загудел.         Лиам Лейхи успел отскочить от машины, прежде чем синий форд врезался прямо в его бампер.       Завыла сигнализация. Даниель сдал назад и покатился прочь от отделения.