Система

Примечания: TW описание домогательств Утро следующего дня встретило обитателей резиденции легкой прохладой и свежестью; оно было полным загадок и тайн, которые так и хотелось раскрыть Шу Фэню. Юноша проснулся как никогда рано - солнце только начинало своё восхождение по дуге небосвода. Он смотрел вдаль на горы задумчиво, с искрами предвкушения и ожиданием открытия неизведанного. Легкий туман, покрывавший внутренний сад дарил спокойствие и умиротворение, дышать было легче, нежели днем в городе или в замке - здесь принц ощущал свободу и легкость, отсутствие обязанностей и вечной суматохи. Впервые за долгое время он мог позволить себе спокойно вдохнуть и позволить насладиться утренними часами, в которые его никто не торопил к урокам и не подгонял на очередную скучную и неинтересную формальную встречу, от который юный наследник утомился и не знал, куда себя девать. сказать, что он мечтал посидеть вот так, как сейчас на подоконнике, в компании свежести раннего утра, тишины и ассамбляжа запахов - ничего не сказать, ведь это лишь малая доля его запретных мечт.        Трава. Трава особенно привлекала принца. Она была на удивление не пожухлой, а насыщенно-зеленой, как будто только взошедшей, еще не тронутой палящим солнцем, так и норовящим ее спалить. Покрытая серебристыми бусинами утренней росы. Шу Фэнь улыбнулся и по-детски оглянулся по сторонам: нет ли кого из слуг или хозяина поместья. Убедившись, что никто его не увидит, он сбросил обувь и осторожно ступил босыми ногами в траву, которая встретила его прохладными каплями и мягкостью. Он бегал по траве и наслаждался моментом: все, что его окружало, было наполнено свободой. Окружающий запах слегка помятой травы, оставшийся после незамысловатого утреннего танца принца под звонкое пение птиц, проснувшихся так же рано, как и он, давала ощущение легкости и… напоминала о детстве. Когда Шу Фэнь был еще совсем маленьким, мама втайне убегала с ним на поле за дворцом и они бегали друг за другом,  наслаждаясь спокойствием и гармонией мира до пробуждения шумного и суматошного дворца, в котором слово спокойствие даже не отражалось от расписанных золотом стен и мраморных колонн, украшенных нефритовыми драконами.        Он протанцевал еще с час, перед тем, как почувствовал на себе чей-то пристальный и заинтересованный взгляд, словно кто-то за ним бесстыдно наблюдал, наслаждаясь грацией принца. Испугавшись внезапного пронизывающего до костей чувства, Шу Фэнь стал оглядываться в поисках наблюдателя, стараясь спрятаться в высокой траве - не пристало прину появляться перед кем-то в спальных одеждах да ещё и босиком - но он сумел уловить лишь силуэт, скользнувший в сторону дома.         Его Высочество спешно забрался обратно к себе через подоконник и лег в постель, пытаясь успокоить вдруг взбунтовавшееся сердце.         Шу Фэнь неподвижно пролежал еще какое-то время, он на несколько бесконечно долгих минут затаил дыхание, чтобы наверняка никто не увидел. Для большей правдоподобности он закрыл глаза, притворяясь спящим. Сердце набатом стучало в ушах, отдавая тревожными импульсами в сжимающееся горло. Вот-вот, и юноша бы скончался, душа покинула тщедушное тело, а хладный безразличный труп обнаружили бы лишь тогда, когда поздно возвращать кого-то к жизни, и даже самый умудренный жизнью старец не смог бы помочь опозоренному на несколько поколений молодому господину вновь вернуться к жизни. Ему уже было бы всё равно, а о мёртвых живые говорили бы хорошо, либо ничего не говорили. А уж о потомках, так и не оставленных, позаботиться на небесах не составит труда. О, боги, а ведь он не оставил ни одного наследника, даже наследницу!         Заплутав в чертогах разума, Шу Фэнь и не заметил, как все же задремал. Более позднее утро предстало перед ним пытающимся разбудить юного господина слугу. Тот, наверное, уже несколько раз повторил, что настал час пробуждения и “не пристало так долго спать, это вредит здоровью тела и души”.         Нехотя Шу Фэнь встал с кровати, взглянув понуро на слугу. От его утреннего хорошего настроения не осталось и следа. Отстраненно позволяя слуге себя одеть, он все думал, кто же мог его увидеть, и как скоро об этом узнают родители. Однако, выйдя из покоев и отправившись на завтрак, Шу Фэнь вспомнил о том, что сегодня направится повидать чудное место. День стал чуточку светлее. Вот и хозяин имения пожелал доброго утра, что побудило улыбнуться в ответ.       В мирной и легкой атмосфере двое развернули обсуждение деталей предстоящей поездки. Как оказалось, Ман Цен уже все подготовил,  и паланкин Его высочества стоял с охраной, готовый выдвинутся в любую минуту, так же как и паланкин самого господина.        После завтрака процессия выдвинулась в сторону чудесных краев. Дорога предстояла довольно долгой, о чем Шу Фэнь был осведомлен буквально за считанные минуты до отъезда. Горестно вздохнув, он оперся лбом о стенку паланкина. От легких покачиваний клонило в сон, казалось, время тянулось бесконечно. А вот погода благоволила - на удивление не было той удушающей жары, которая стояла до сегодняшнего дня. Ей на смену пришел легкий ветерок, перебиравший листву и траву, по которой сбегали вниз чередой муравьи и прочие букашки. По мере приближения к месту назначения ощущение единения с природой становилось все сильнее, а влага и сырость как назло пробудили Его Высочество от дрёмы. Убаюкивающие покачивания паланкина прекратились, оповестив о прибытии к месту назначения.       - Ваше Высочество, мы на месте. - один из слуг отодвинул створку и подал наследнику престола руку, чтобы он вышел.       Оглянувшись по сторонам, Шу Фэнь едва смог сдержать восторженный вздох, лишь застрявшее в горле восхищение красотой этих мест смогло преградить дорогу эмоциональному порыву юноши.       Вход в пещеру охранялся огромными, выточенными из мрамора белыми драконами, которые погружались в скалу, будто стараясь перекрыть вход в таинственное место. Вокруг пещеры росло множество могучих деревьев, казалось, что они видели ещё древних героев преданий. Тень от крон помогла сохранить драконам их первозданное сияние, а на изящных изгибах скульптур можно было заметить искусно вырезанные чешуйки в золоте. В пастях ящеров покоились каменные свитки, на обрамлении можно было разобрать надпись:        “Путь - в духовном совершенствовании, а тьма, что в сердце нашем, способна полюбить”. Ман Цэн восторженно ахнул:       - Надо же! Хоть и заброшенная, а такая красота все еще не разворована мародерами! Это потрясающе!        Его спутник весьма сдержанно, соответствуя статусу, кивнул.       - Да, Вы правы. Это и впрямь поразительно. Отрадно знать, что люди все еще не потеряли окончательно уважение к божествам. Но место выглядит совсем не покинутым, хотя, - он оглянулся, подтверждая свою догадку, - и не очень опрятным.        Ман Цен согласно кивнул наследному принцу. Внезапно со стороны пещеры послышались шаги - небыстрые, немного шаркающие, но уверенные, сопровождаемые постукиванием трости. Через некоторое время на свет вышел невысокий старец, облаченный в монашескую одежду, немного потрепанную и обветшавшую: сразу было видно, что ей много чего пришлось повидать.        - Приветствую вас, молодые господа. Чем наша скромная обитель может Вам помочь? - старец приветливо улыбнулся, слегка опираясь на трость.       Бай Шу Фэнь поклонился в приветственном жесте, чем до ужаса напугал свою свиту. Тут же заквохтали слуги о неподобающем для наследника престола жесте. Не пристало тому кланяться перед монахом. Юноша же отмахнулся, заметив, что нет ничего плохого в том, чтобы поприветствовать человека, который передает волю богов.        - Эти Достопочтенные, - он указал рукой на монаха, - помогают людям и богам сотрудничать и уживаться, они - единственный ключ к связи с ними. Их стоит уважать вне зависимости от твоего чина.        - Ваше Высочество, - Ман Цен улыбнулся, выпрямившись, и посмотрел на него, - Я впервые за всю свою жизнь встречаю столь мудрого юношу.  Шу Фэнь зарделся и отвернулся. Ему льстили слова мужчины, сопровождавшего его. Ожидая насмешки, тяжело принимать похвалу. - Я могу понять, что все господа хотят пройти в пещеру, но я могу взять только двоих… Я уже стар и моя духовная сила не позволит провести больше людей. Приношу извинения, - старец замер в ожидании ответа. - Я думаю, - отозвался Шу Фэнь, - Я возьму с собой одного из своих слуг. Никогда не знаешь, что может ожидать в глубинах пещер, даже когда рядом умудрённый жизнью монах. Ман Цен, не возражаете ли Вы?       Молодой господин уже был готов ступить вслед за монахом в темноту, но Ман Цен преградил дорогу. Это вышло так элегантно и ненавязчиво, что даже не хотелось возражать такому несомненно наглому поступку. Казалось, мужчина с лёгкой улыбкой на губах бросил взгляд на Шу Фэня.        - Прошу прощения за мою прямоту, но не откажет ли Его Величество мне в совместном спуске? Уверяю, я куда надёжнее любого из свиты, и гарантирую безопасность от внешних угроз.        Молодой человек на секунду опешил, а нерешительность проступила сквозь холодное спокойствие на лице. Всего лишь секунда в полутьме, но уже за неё на удивление настойчивый спутник уцепился пиявкой. Ман Цен шагнул вперед и улыбнулся ещё шире, было что-то змеиное и приторно-сладкое в этой улыбке: “Мы проделали такой долгий-долгий путь. Будет большим огорчением приехать сюда и не увидеть всех красот. Позвольте же мне сопроводить Ваше Величество, а ваши люди подождут нас снаружи”.       И Шу Фэнь пал. Как бы не старался юноша сохранять непоколебимость своих решений, однако тень неуверенного мальчишки, отступающего перед напором взрослого мужчины с арсеналом собственных убедительных аргументов, взяла верх. Пришлось всё же дать своё согласие. Тропа, ведущая вглубь пещеры, не внушала доверия, однако старец шел так уверенно, что ни у одного из его спутников не возникло и тени сомнений, что они вернутся обратно в целости и невредимости. Двигалась процессия довольно неторопливо, отчего некоторые молодые люди могли бы и потерять терпение, но не Шу Фэнь и Ман Цен. И их терпение было оплачено сполна открывшимся удивительным видом, возникшим за очередным уступом извилистой пещеры. В камне одной из стен был высечен храм. Внутри него алел огонь. - Прошу, - обратился к ним старец, показывая рукой на стекающее пламя внутри храма, - Это место очистит Вас от негатива и в вы отстранитесь от всего бренного на этой земле… Оставлю Вас. Очищение - это личное, и монаху не пристало за этим наблюдать. Погрузитесь же в себя, дабы познать и себя, и своего друга, - он указал на Ман Цена, - Изнутри, увидеть душу и раскрыть ее, как цветок.  И был таков. Гости храма остались одни. Место и впрямь было способно погрузить в медитацию: оно согревало теплом красного водопада и чрезвычайно большого количества лилий, погружавших в свои мысли и расслабляющих каждую клеточку тела. Шу Фэнь был удивлен красотой места, и его все еще не покидал вопрос “С чего монах решил, что они - друзья?”       Неожиданно широкая уверенная ладонь тяжело легла на плечо Шу Фэня. От погладившего по основанию шеи большого пальца по позвоночнику пробежались холодные мурашки. Это была непозволительная для их статуса вольность - так легко касаться наследного принца, что уже был готов задохнуться от удивления. А тем временем рука и не думала пропадать, наоборот - чужие ледяные пальцы настойчиво полезли за ворот одежд. Шу Фэнь замер. Он был просто не в силах пошевелиться. Если игнорировать это, оно исчезнет, так? Но оно и не думало пропадать, наоборот - пальцы только сильнее впились в плечо. Больно. Юный принц зажмурился, когда ухо опалила протяжная усмешка:       - Ну что же Ваше Величество молчит? - Ман Цен, развернув мальчишку к себе одним рывком, осмотрел того с ног до головы, слово добычу, - Неужели не найдется у такого учёного мужа ответа на этот скромный жест?       Шу Фэнь молчал. Грудь разрывало внезапно пробившей дрожью. Даже разомкнуть губы было до смерти сложно. Кто-то будто бы наложил заклятие. Но то лишь заходившееся в стуке сердце, отчаянно отказывающееся успокаиваться. В голове было пусто-пусто. Одна-единственная мысль билась беспрестанно, требовала: “Бежать!” Но далеко ли сможет убежать тот, на чьём горле почти что сомкнулись пальцы?        - Хотя бы посмотрите на меня! Неужели я вам не мил?  Нет. Совсем не этого он хотел. Совсем не этого. Требовательная рука теперь схватилась за пояс. Ткань упала в ноги, а мальчишка распахнул глаза… …Чтобы проснуться от настойчиво трясшего его за плечо Мо.       - Эл! Эльрик, вставай, наша остановка скоро. Так крепко спал, аж обслюнявил все! Фу, мерзость, - он брезгливо начал отряхивать себя рукавом на глазах едва понимающего происходящее Эла.       - А? - Эл пытался вникнуть в происходящее, - Какая остановка?       - Ну вы гляньте на него! Наша, эх… - Мо прикрыл глаза рукой в приступе театрального негодования, - Ты вообще помнишь, как тебя зовут, где ты живешь? М? Ночью нужно спать!  Элу ничего не оставалось, кроме как последовать за другом, расстроившись, что его странный, но от этого не менее увлекательный сон прекратился. А ведь он теперь вообще не сосредоточится на нудной лекции. До сих пор дрожь пробирает от тех пронзительных глаз. Эльрик не нашел никакого иного способа войти в привычную колею, кроме как пристать к другу с самыми глупыми вопросами на свете. - Слушай, Вей Йа, как думаешь, может еще что-нибудь проколоть? А?  - Боже, Эл, ты и так уже ходячая побрякушка. Принца Альберта* себе ещё сделай!        Мо никогда не осуждал увлечения пирсингом друга - ему не было дела до этого, но подколоть товарища никогда не упускал шанса. Святое. А Эл только и рад уцепиться за еще одну причину поддразнить в ответ:       - А откуда ты вообще знаешь такие названия, м-м? Интересовался? - Эл захохотал, - Да и кто сказал, что там ещё нет? Сейчас покажу!        - Нет, не смей!         - Да ладно тебе, ну всего разочек, тебе понравится, обещаю… - хитрой лисой тянул Эл.         - Звучит, как будто ты решил мне что-то непристойное предло… - Мо не успел договорить, как его прервали:         - Могу отсосать, - произнеся последнюю фразу абсолютно будничным тоном, Эл повернулся к другу. Чтобы получить сумкой по лицу от залившегося краской друга. Ну цветочек, ни дать ни взять.       Мо Вэй Йа постарался скорее скрыться, бесконечно твердя, и как это неприлично, и почему Эльрик еще живой ходит, и как он вообще его ещё не прибил. На все эти причитания он только и получал в ответ от друга невинную по-детски яркую улыбку и слова:         - Ну ты же меня любишь…       А листва все опадала и опадала, постепенно покрывая землю жёлто-алым ковром, создавая поистине картину голых деревьев в огне, погружая людей в осеннюю хандру и оповещая о скором приходе долгих, затяжных ливней….