Серия Полуночник: Восхождение защитника.

Во многих смыслах Гарри знал, что должен был предвидеть это раньше. Нет, сотрите это. Он должен был знать, что это произойдет, как только проснулся. Волшебный мир был жадным местом. Решения одной проблемы никогда не было достаточно, потому что всегда была как минимум еще одна, которую никто не брал на себя инициативу решать. Не имело значения, что Гарри уже так много сдался. Для волшебного мира Гарри добился результатов, так кто еще должен компенсировать весь нанесенный ущерб? В конце концов, кого заботило то, что Гарри хотел сделать со своей жизнью, когда было так очевидно, что мальчик-который-выжил должен делать для волшебного мира? Этого было почти достаточно, чтобы убедить Гарри покинуть волшебный мир и никогда не возвращаться. Это казалось настолько ошеломляющим, что люди даже рассматривали возможность назначения подростка, который еще даже не сдал ТРИТОН, на высокопоставленную должность в Министерстве. Это, конечно, была лишь одна из многих идей, присланных «Ежедневному пророку» ведьмами и волшебниками, которые, наконец, осмотрелись и поняли, что им не нравится состояние, в котором находится волшебный мир. Забавно, как это произошло после одна из самых больших угроз волшебному миру была устранена. Это было все необходимое Гарри доказательство того, что перемены могут начаться только с сообщества как целого, а не с одного конкретного человека. Дни в Черном поместье для Гарри не могли тянуться медленнее. Его день начался рано с физиотерапии с Сириусом, за которой последовала длинная учебная сессия с Ремусом. Все трое вместе пообедали, просматривая новую почту или новости, которые присылала Тонкс, а затем возвращались к другому долгому учебному занятию, которое обычно длилось до ужина. После ужина был еще один сеанс физиотерапии, который оставил Гарри настолько измотанным, что он без проблем спал всю ночь только для того, чтобы проснуться на следующее утро, чтобы сделать все это снова. Спустя почти три недели Гарри был готов покинуть Блэк Мэнор. Он набрал чуть больше половины потерянного веса, и его мозгу казалось, что он вот-вот взорвется от переизбытка знаний. Все его задания были выполнены, схемы ТРИТОНа составлены, и у него было довольно хорошее представление о том, как он собирается вести себя с волшебным сообществом, когда столкнется с ним. Единственной отдушиной для Гарри были его письма от друзей и еженедельные визиты. Рон и Гермиона быстро извинились за свое поведение, настаивая на том, что они все продумали. С другой стороны, письма Невилла и Джинни не были столь оптимистичными. Хотя ссоры между Роном и Гермионой резко уменьшились, неловкое напряжение все еще оставалось, чего Рон и Гермиона явно избегали. Ну, Джинни назвала это неловким напряжением. Невилл только что написал, что все по-прежнему странно. Визиты дали Гарри лучшее представление. Он видел, что Рон и Гермиона пытались быть более вежливыми друг с другом, но тот факт, что они должны были попытаться, был явным признаком того, что что-то не так. Гарри несколько раз пытался затронуть эту тему, но безуспешно. В глубине души Гарри знал, что единственный способ узнать что-либо — это поговорить об этом с Гермионой наедине. Рон был слишком горд, чтобы обсуждать любые неудачи. Это было теплое майское субботнее утро, когда Гарри, Сириус и Ремус собирали свои чемоданы, чтобы вернуться в Хогвартс. Сириусу и профессору МакГонагалл потребовалось несколько часов переговоров, чтобы прийти к соглашению о том, чтобы Гарри воссоединился со своими одноклассниками. Сириус беспокоился о безопасности и уединении Гарри любой ценой, в то время как профессор МакГонагалл хотела сохранить в Хогвартсе хоть какую-то норму. Репортерам, конечно, запретили входить в замок с помощью Скримджера, но Сириус, похоже, был одним из немногих, кто все еще беспокоился об общей безопасности Гарри, особенно учитывая, что довольно много учеников потеряли по крайней мере одного из своих родителей в ночь смерти Волдеморта. В конце концов, профессор МакГонагалл уступила разрешению присутствия телохранителя по крайней мере в течение первой недели и поговорила со студентами до прибытия Гарри, настаивая на том, чтобы с Гарри обращались как с любым другим студентом. Конечно, никто на самом деле не верил, что это когда-нибудь произойдет. Рон, Гермиона и Невилл довольно откровенно говорили о том, как многие в Хогвартсе боготворили Спасителя волшебного мира, особенно женского населения. По-видимому, было немало тех, кто был готов сделать почти все, чтобы стать девушкой Спасителя. Излишне говорить, что Гарри вдруг почувствовал благодарность за то, что за ним повсюду следует телохранитель, отпугивающий все гормоны. Ему нужно было сконцентрироваться на своих ТРИТОНах, не беспокоясь о кучке пораженных звездами девушек. Сириус прошел через каминную сеть первым, а Гарри внимательно следил за ним. Закрыв глаза, Гарри попытался не обращать внимания на охватившее его пламя, быстрое вращение и резкую остановку, из-за которой он чуть не упал на пол кабинета профессора МакГонагалл, если бы Сириус не поймал его. Гарри едва хватило времени, чтобы встать на ноги, прежде чем Ремус слегка споткнулся, пытаясь перешагнуть через решетку. Сириус был рядом с Ремусом в мгновение ока, но был встречен суровым взглядом. Сириус понял намек и отступил, позволив всем обратить внимание на тех, кто их ждал. К большому удивлению Гарри, оказалось, что весь преподавательский состав присутствовал вместе с Грозным Глазом Грюмом и Руфусом Скримджером. Профессор МакГонагалл первой вышла вперед, быстро схватила Гарри в яростные объятия, удивив всех. Гарри был настолько застигнут врасплох, что не знал, что делать. С тех пор, как профессор МакГонагалл стала директором, она воздерживалась от каких-либо публичных проявлений привязанности к любому ученику, особенно к Гарри. — С возвращением, Гарри, — тихо сказала профессор МакГонагалл Гарри на ухо. — Без тебя Хогвартс точно не тот. Она продержалась еще мгновение, прежде чем отступить и выглядеть точно так же, как МакГонагалл, которую он помнил. —А теперь, мистер Поттер, я знаю, что вы чувствуете, что готовы вернуться к учебе и обязанностям старосты. Однако, если вы чувствуете себя подавленным, я прошу вас говорить об этом. Гарри уставился на профессора МакГонагалл, подняв бровь. —Профессор, я ценю ваше предложение, но просто хочу, чтобы со мной обращались как со всеми остальными студентами, — серьезно сказал он. —Если сотрудники будут относиться ко мне по-другому, это только подбодрит студентов. Я не хочу мешать. Профессор МакГонагалл мгновение смотрела на Гарри, прежде чем на ее лице появилась гордая улыбка. — Я и не ожидала от вас меньшего, мистер Поттер, — сказала она, подходя к своему столу и обращая внимание на персонал. —Если нет ничего другого, то вы все уволены. Я надеюсь вскоре увидеть вас всех за завтраком. Преподавательский состав поначалу выглядел неохотно, но, несмотря ни на что, подчинился. Как только дверь закрылась, Гарри вздохнул с облегчением, когда вокруг него закружились нежные волны радости. До сих пор он не осознавал, как сильно скучает по постоянному, обнадëживающему присутствию Хогвартса. Замок, казалось, всегда знал, что ему нужно, и когда бы он ни нуждался в этом. Звук того, как кто-то откашлялся, быстро вырвал Гарри из его мыслей и повернулся только для того, чтобы столкнуться лицом к лицу с Руфусом Скримджером. — Мистер Поттер, — начал Скримджер. —Гарри, я знаю, что у тебя сейчас много мыслей, но я надеялся, что ты дашь согласие на пресс-конференцию. Гарри заметно поморщился. —Я предлагаю это только для того, чтобы положить конец одержимости публики вашей версией истории. — Ничто не остановит одержимость публики Гарри, Скримджер, — сказал сквозь зубы Сириус, напрягшись всем телом. —Вы должны знать. Вы применяли его в течение последних двух месяцев. Лицо Скримджера слегка напряглось, когда его взгляд медленно переместился на Сириуса. —Мистер Блэк, вряд ли вы можете винить меня в том, что общественность недовольна только теми заявлениями, которые сделал ваш представитель, — возразил он. —Отсутствие информации… — Личная информация является частной не просто так! — прервал Сириус. —Все еще есть сторонники Волдеморта! Я не собираюсь раскрывать каждую деталь, чтобы ее можно было использовать против него! — Сириус , — предостерегающе прошипел Ремус. —Помни, с кем ты разговариваешь. Сириус посмотрел на Ремуса, пока Гарри откашлялся. Внимание быстро переключилось на Гарри. — Я соглашусь на пресс-конференцию, министр, только если мои требования будут выполнены, — ровным голосом сказал Гарри. —Во-первых, я признаю помощь, которую вы оказали, помогая нам достичь наших целей, но я не соглашусь с тем, чтобы меня считали олицетворением Министерства. Я не согласен с тем, как велась эта война, и я считаю, что пришло время, чтобы волшебного мира внимательно изучают, как их собственные действия привели к почти полному уничтожению их мира. Скримджер открыл было рот, чтобы возразить, но взгляд Гарри заставил его замолчать. —Во-вторых, присутствующие репортеры должны задавать вопросы по крайней мере за двадцать четыре часа, — продолжил Гарри. —Вопросы, которые я считаю обоснованными, будут единственными вопросами, на которые я отвечу. Вопросы, касающиеся моей личной жизни , будут проигнорированы. Я не спрашиваю об их жизни, поэтому я вежливо ожидаю того же. Скримджер кивнул, соглашаясь с этим требованием. —Наконец, я не позволю использовать мое имя или действия без моего согласия, — твердо добавил Гарри. —Ежедневный пророк» в прошлом имел слишком большую свободу действий с помощью Риты Скитер. Меня не волнует, что нужно сделать, но я предлагаю сделать это как можно скорее, иначе я буду вынужден подать в суд. Скримджер быстро поднял руки в знак капитуляции. — Совершенно понятно, мистер Поттер, — хрипло сказал он. —Я встречусь с редакцией как можно скорее. Я свяжусь с вами по поводу пресс-конференции. Он быстро попрощался, прежде чем кто-либо успел еще что-то сказать, и исчез в каминной сети. Неловкое молчание наполнило воздух, прежде чем профессор МакГонагалл откашлялась. — Очень хорошо, — сказала она наконец, направляясь к двери. — Гарри, Сириус, Ремус, если вы пойдете со мной. Кажется, завтрак вот-вот начнется. Предлагаю покончить с этим. Гарри, если вы предпочитаете сегодня посидеть с учителями… — Я ценю ваше предложение, профессор, но это сделает все только хуже, — заметил Гарри. —Если станет совсем плохо, я просто запрусь в своей комнате. Сириус фыркнул, прежде чем мягко подтолкнуть Гарри, чтобы тот вышел из комнаты вслед за профессором МакГонагалл, в то время как сам остался рядом с Ремусом, а Грозный Глаз Грюм занял тыл. Они спускались по лестнице в медленном темпе, чтобы приспособиться к состоянию Ремуса, хотя, если бы их спросили, никто бы никогда в этом не признался. Боль Ремуса по-прежнему признавалась, но никогда не обсуждалась. В тот момент, когда Гарри прошел мимо каменной горгульи, он почувствовал возбуждение и рвение, хотя еще не видел ученика. Конечно, это не заняло много времени. Группы студентов толпились в Большом зале, их болтовня отражалась от стен, искажая все слишком сильно, чтобы разобрать, что кто-то говорил. Гарри удивился, что никто не заметил его присутствия, но решил, что профессор МакГонагалл, шедшая впереди, как-то связана с этим. Те, кто был впереди, не могли его разглядеть, если не присматривались хорошенько. Однако вход в Большой зал был совершенно другим опытом. В тот момент, когда Гарри прошел мимо больших дверей, все разговоры, казалось, прекратились, поскольку бесчисленные глаза остановились на нем и отказывались двигаться. Гарри разочарованно вздохнул, попрощался со своими опекунами и направился к столу Гриффиндора. Краем глаза он заметил, что Грюм прихрамывает к ближайшей стене, открывая ему идеальный доступ к столу Гриффиндора. Итак, Муди был его «телохранителем». Гарри не мог не задаться вопросом, как это могло произойти, ведь Грюм не был самым скрытным волшебником. Но он самый основательный. "ГАРРИ!" Гарри быстро обернулся как раз вовремя, чтобы его чуть не сбило с ног, когда чье-то тело столкнулось с его телом. Руки обвились вокруг него, когда густые каштановые волосы закрыли ему обзор. Казалось, это все. Руки хлопали его по спине, люди пытались пожать ему руку, обнять или просто прикоснуться к нему. Это быстро стало слишком много. Было столько эмоций, столько голосов… БУМ! Все замерли, когда Большой зал сотрясся. Гарри медленно повернул голову и увидел профессора МакГонагалл, которая стояла на ногах у главного стола и держала палочку в воздухе. Выражение ее лица было совершенно пугающим. Гарри никогда раньше не видел ее такой злой. —Займите места!—Профессор МакГонагал лаяла и ждала, пока все поспешили к своим домашним столам. Гарри быстро опустили вниз, так что он сел между Роном и Гермионой, а Невилл, Симус и Дин сидели напротив них. В тот момент, когда перетасовка прекратилась, МакГонагалл опустила палочку. —Я никогда не был так разочарован вашим поведением! Мистер Поттер здесь для получения образования, а не для того, чтобы его терзали собственные одноклассники! Гарри почувствовал, как его кожа загорелась, когда все вокруг него вздрогнули, смущение растекалось по каждому из них почти видимыми волнами. —Теперь, я ожидаю, что все вы будете вести себя как можно лучше, пока мистер Поттер приспосабливается, — продолжила МакГонагалл, ее голос все еще строже, чем обычно. —С любым учеником, создающим проблемы , будут разбираться. Правила по-прежнему будут соблюдаться, несмотря на изменение времени. Это прежде всего школа. Я ожидаю, что каждый из вас будет соблюдать безупречные стандарты, которые волшебный мир ожидает от ученика. из Хогвартса. По выражению ее лица все поняли невысказанное «иначе». Гарри должен был признать, что был удивлен. Он никогда не ожидал, что профессор МакГонагалл будет открыто угрожать всему студенческому контингенту, особенно от его имени. Это был один из тех редких случаев, когда МакГонагалл проявляла какой-либо фаворитизм, что-то, за что Гарри не знал, радоваться ему или съеживаться. Все зависело от того, как интерпретировать слова МакГонагалл. Профессор МакГонагалл села, позволив болтовне медленно вернуться в комнату. Гарри все еще чувствовал взгляды на своей спине, но старался максимально игнорировать их, пытаясь что-нибудь съесть. В глубине души Гарри знал, что это только начало. Что бы ни говорила профессор МакГонагалл, Гарри будет в центре внимания, пока не появится что-то другое. — Итак, Гарри, — наконец сказал Симус, выкладывая гору яиц на свою тарелку. — Как дела? Рон и Гермиона никогда особо не говорили после своих визитов, только говорили, что тебе становится лучше. Все вокруг них, казалось, прекратили то, что они делали, и ждали, затаив дыхание. Гарри сдержал раздраженный стон. Поверьте, Шеймус будет предельно прямолинеен посреди большой толпы. — Я в порядке, — тихо сказал Гарри. —Ты знаешь, как чрезмерно опекает мадам Помфри. Меня бы здесь не было, если бы она не думала, что я справлюсь. — Что… Ты-Знаешь-Кто сделал с тобой, Гарри? — робко спросил Колин Криви. —Я имею в виду, если ты можешь говорить об этом или хочешь. Я действительно не хочу совать нос, это просто… ну…— его лицо стало ярко-красным, когда он, казалось, внезапно передумал говорить вообще, — никто на самом деле не знает что случилось. Гарри довольно долго смотрел на Колина, ожидая, пока волна нервозности и смущения усилится. — Если бы все должны были знать, то это было бы опубликовано в «Пророке», — ровным голосом сказал он. —Он мертв, а я нет. Думаю, этого должно быть достаточно. Колин съежился, в то время как почти все остальные быстро сочли свою еду чрезвычайно интересной. Гарри чуть не фыркнул. Они действительно думали, что он откровенно расскажет о той ночи посреди Большого зала? Видимо так. В конце концов, кого волнует такт, когда мешает любопытство? —О честно! — раздраженно сказала Гермиона. —Можно подумать, что никто из вас не знал Гарри годами! Вы все знаете, насколько Гарри скрытен. Будьте благодарны, что он достаточно здоров, чтобы вернуться и двигаться дальше — все вы! Гарри сделал глоток тыквенного сока, чтобы скрыть улыбку. Доверьте Гермионе, что она отругает весь дом и успешно справится. В глубине души Гарри мог понять любопытство каждого, но он действительно не хотел переживать все это снова… и снова… и снова. Он сражался с Волдемортом, пронзил его отравленным кинжалом и выжил достаточно долго, чтобы яд убил его. Об этом действительно не стоило писать домой. Гермиона бросила на всех долгий взгляд, прежде чем переключиться на Гарри. — Итак, Гарри, у меня есть все задания прошлой недели и конспекты лекций, — быстро сказала она. — Мы можем начать после завтрака в гостиной Гриффиндора. Библиотека была так переполнена, и ты знаешь, что никто не оставит вас в покое, если ты пойдешь туда… — …Гермиона, — прервал его Гарри, не в силах сдержать веселье. —Успокойся. Все в порядке. Чем раньше я успею, тем лучше. У меня такое чувство, что Скримджер не собирается тратить время на то, чтобы запланировать свою пресс-конференцию, чтобы протрубить в свой собственный рог. Рон недоверчиво посмотрел на Гарри. —Взорвать его что? — выдохнул он. Гермиона фыркнула. — Это метафора, Рон, — прямо сказала она. —Он имеет в виду, что Скримджер сделает все возможное, чтобы хорошо выглядеть в глазах общественности.— Она на мгновение заколебалась, прежде чем полностью переключить взгляд на Гарри. «Ты согласился на пресс-конференцию? Ты с ума сошел? Гарри уставился на Гермиону, приподняв бровь. Он думал, что Гермиона лучше всех поймет, почему он вообще об этом подумал. —В прошлый раз, когда я проверял, я был в здравом уме, большое спасибо, — сухо сказал он. —Я просто думаю, что пришло время дать волшебному миру то, что они хотят: мое честное мнение о том, что я о них думаю. — Ты имеешь в виду… — глаза Гермионы расширились от осознания, — О! Что ж, прости, Гарри. Я должна была знать лучше. Просто… только не говори ничего, о чем потом пожалеешь… пожалуйста? Взгляд Гарри не дрогнул. — Твое доверие ко мне ошеломляет, Гермиона, — саркастически сказал он. —Волшебному миру есть за что искупить свою вину, особенно если они хотят убедиться, что ничего подобного больше не повторится. Война не была бы такой ужасной, как была, если бы не было столько предрассудков и дискриминация. Подумай об этом. Ремус — оборотень, и он поспособствовал гибели Волдеморта больше, чем большинство чистокровных семей. После этого никому особо нечего было сказать. Это было почти забавно, как люди вдруг стали вести себя рядом с Гарри. На самом деле, если бы Гарри не был так сосредоточен на выполнении недельной школьной работы, он, вероятно, был бы более внимателен ко всему этому, но дело в том, что ему нужно было выполнить недельную работу всего за два дня вместе с приступил к своим обязанностям старосты. У него не было времени слушать, как многие младшие одноклассники пытаются доказать, что они достойны дружбы с Гарри Поттером, или какие-то девочки настаивают на том, что они были идеальной девушкой для Гарри Поттера. На самом деле дошло до того, что Гарри, Рону и Гермионе пришлось удалиться в каюту Гарри, чтобы иметь возможность ясно мыслить. Гермиона делала все, что могла, чтобы поддерживать порядок, даже угрожая снять баллы с Гриффиндора, но, казалось, ничто не могло остановить растущую популярность Гарри. Никто, казалось, не понимал, что до ТРИТОНов оставалось меньше месяца, и Гарри нужно было подготовиться к ним, если он собирался быть принятым где-нибудь на обучение целителям. Казалось, никого не волновало, что Гарри больше всего хотел, чтобы его игнорировали. Удивительно, но Гарри удалось выполнить свое последнее задание ближе к вечеру воскресенья как раз к тому моменту, когда пришло сообщение Скримджера с информацией для пресс-конференции, которая должна была состояться в среду вечером в Хогсмиде. Вместе с сообщением был свиток пергамента с длинным списком вопросов, которые газеты придумали за короткий промежуток времени. Большинство из них были посвящены битве с Волдемортом, но были и вопросы, касающиеся мыслей Гарри о войне в целом, его взглядов на будущее волшебного мира, планов на будущее и, конечно же, личной жизни. Гарри вычеркнул те, которые первыми внимательно следили за вопросами, касающимися политики. Ему было всего семнадцать. Что он знал об управлении Министерством или Визенгамотом? Совершенно ничего. Все, что он знал, это то, что что-то должно измениться, иначе цикл продолжится. Было крайне сложно сосредоточиться на занятиях, когда над головой Гарри нависла пресс-конференция вдобавок к бесконечному шепоту. Члены окружного прокурора стали окружать его для дополнительного уровня защиты от поклонников, а также от тех немногих, кто выглядел так, будто не хотел ничего, кроме как проклясть Гарри до забвения. Предубеждение, казалось, навязывало все. Все знали , что слизеринцы встали на сторону Волдеморта, поэтому все знали , что слизеринцы ненавидят Гарри. До кончины Волдеморта Гарри не задумывался об этом предположении. Теперь от этой мысли его просто тошнило. Предрассудки зародились так рано в Хогвартсе. Хагрид сказал ему более семи лет назад, что « нет ни одной злополучной ведьмы или волшебника, кроме Слизерина» . На что была бы похожа его жизнь, если бы ему не показали худшее в Слизерине до Хогвартса? Что, если бы он послушал шляпу и пошел на Слизерин? Я был бы обречён с первого дня. Чем больше Гарри думал об этом, тем больше ему не нравилось, куда его влекли его мысли. Ему это совсем не понравилось. Прежде чем Гарри осознал это, его последнее занятие в среду закончилось. «Ежедневный пророк» объявил о пресс-конференции тем утром, дав всей школе достаточно времени, чтобы попытаться найти способ заставить кого-нибудь в Хогсмид подслушать. Очевидно, никто не верил, что «Ежедневному пророку» можно доверять. Представьте себе, что. Когда все остальные исчезли в Большом зале на ужин, Гарри, Рон и Гермиона встретились с Сириусом, Ремусом и Тонкс в вестибюле. Профессору МакГонагалл пришлось долго умолять разрешить Рону и Гермионе уйти, но, в конце концов, именно Сириус указал, что некоторая дополнительная безопасность была бы неплохой идеей, даже несмотря на то, что Скримджер организовал небольшой отряд авроров. для наблюдения за событием. Рон и Гермиона пришли за поддержкой больше, чем за кем-либо еще. Не было сказано ни слова, когда они вышли из замка, спустились по лестнице и вошли в ожидавшую их карету, запряженную фестралами. Тонкс шагнула первой, чтобы развернуться и помочь Ремусу войти внутрь. По волнам раздражения Гарри мог сказать, что Ремус не слишком рад тому, что он не может сесть в карету самостоятельно, но знает, что ему нужна помощь. Вид вездесущих травм Ремуса заставил Гарри чувствовать себя крайне виноватым. Он был настолько сосредоточен на своих проблемах, что пренебрег своими опекунами. — Ремус, я… — …даже не начинай, Гарри, — прервал Ремус напряженным, но твердым голосом, садясь в карету. Затем Сириус ввел Гарри, а за ним Рона и Гермиону. —Я не позволю тебе ослаблять себя ради чего-то, что вот-вот вернётся. Гарри нахмурился и уставился на территорию, когда Сириус вошёл в карету, как только она тронулась. Он ненавидел то, что Ремус практически отказался от любого вида восстановления. Это был не тот Ремус, которого он знал. Ремус, которого он знал, был бойцом, даже когда ситуация казалась безнадежной. Что изменилось? Ничего толком не было сказано, пока Хогсмид не появился в поле зрения. Гарри едва мог поверить своим глазам. Вся деревня была волшебно освещена большой платформой, расположенной перед «Тремя мëтлами», с рядом стульев, установленных за подиумом. Гарри чуть не содрогнулся при виде этого. Он действительно не ждал этого, особенно когда увидел ожидающих их репортёров и фотографов. Возможно, это была не такая уж хорошая идея. — Они похожи на стаю стервятников, — сердито пробормотала Гермиона. —Честно говоря. Узнают ли они когда-нибудь, что люди не любят, когда с ними обращаются как с кусками мяса? Ремус устало вздохнул. — Я не думаю, что это произойдет в ближайшее время, Гермиона, — сказал он. — Это классический случай спроса и предложения. Пока есть люди, которые заинтересованы, будет кто-то, кто будет подогревать этот интерес. Прямо сейчас все заинтересованы — нравится нам это или нет — Гарри. то есть многие считают, что это их единственный шанс получить комментарий или фотографию. Рон фыркнул. «Где Златопуст, когда он так нужен, — сказал он с горечью. —Держу пари, ему бы это понравилось. Послышался громкий скрип, когда карета подъехала к большим черным воротам. Болтовня из Хогсмида достигла их ушей, а ворота медленно открылись, позволив им покинуть землю Хогсвартса. Однако в тот момент, когда они это сделали, яркие вспышки света почти ослепили всех в экипаже. Для Гарри карета не могла двигаться достаточно быстро. Несмотря на то, что репортеры и фотографы держались достаточно далеко от кареты, Гарри не мог отделаться от чувства клаустрофобии. "ОТСТАВАЙТЕСЬ В СТОРОНЕ, ВСЕ!" — властно проревел низкий голос. "ПРОПУСТИТЕ ИХ!" Вспышки уменьшались по мере того, как карета двигалась дальше, пока не достигла «Трех метел». В тот момент, когда карета остановилась, Гарри с удивлением увидел окруживших их авроров. Первым вышел Сириус с палочкой наготове, за ним последовали Рон и Гермиона, у которых тоже были палочки. Гарри двинулся следом, но Тонкс жестом попросила его подождать. Прежде чем Гарри успел возразить, Ремус с помощью Сириуса и ближайшего аврора направился к выходу из кареты. В тот момент, когда он скрылся из виду, Тонкс жестом приказала Гарри двигаться. Как только Гарри вышел из кареты, он понял, почему Тонкс оттащила его назад. Она выпрыгнула из кареты как раз в тот момент, когда она снова начала двигаться, чтобы прикрыть его сзади, в то время как авроры окружили его со всех сторон, пока он не ступил на платформу. Были сотворены стулья, которыми Ремус, Сириус, Рон и Гермиона уже воспользовались, оставив один свободный стул в центре. Гарри неохотно сел на оставшийся стул между Сириусом и Гермионой, а Тонкс встала позади него. Его взгляд упал на репортеров и фотографов, толпящихся на трибуне. Рука легла на его левую руку, отвлекая внимание Гарри. — Все в порядке, Гарри, — мягко сказала Гермиона. —Просто помни, что у тебя здесь власть. Они ничего не могут тебе сделать. Гарри боролся с желанием закатить глаза. — Легче сказать, чем сделать, — пробормотал он, когда толпа немного расступилась, пропуская Руфуса Скримджера. Гарри должен был признать, что его желудок тут же скрутился узлом, как только он увидел выражение лица Скримджера. Мужчина выглядел почти радостным, как будто Рождество наступило рано. Если бы он только знал. Скримджер подошел прямо к Гарри и протянул руку. Сдерживая вздох, Гарри пожал Скримджеру руку, надеясь вопреки всему, что скоро все закончится, когда со всех сторон ярко вспыхнут камеры. В конце концов, Скримджер пошел дальше, пожав руки Сириусу и Ремусу, прежде чем подняться на подиум. Словно по волшебству, вся толпа замерла и, затаив дыхание, с перьями наизготовку стала ждать. — Леди и джентльмены, — начал Скримджер, — я хотел бы начать с благодарности каждому из вас за то, что вы соблюдаете указания мистера Поттера, чтобы быстро осуществить этот шаг. Я думаю, мы все можем понять, что у мистера Поттера есть много у него на уме предстоящие экзамены, так что без дальнейших церемоний я представляю мистера Поттера, кавалера Ордена Мерлина первой степени». Глаза Гарри расширились в геометрической прогрессии, когда воздух наполнился ревом аплодисментов. Судя по волнам гнева, исходившим от Сириуса, Гарри понял, что он был не единственным человеком, застигнутым врасплох. Все вдруг обрело смысл. Это был способ Скримджера убедиться, что Гарри не сказал ничего слишком оскорбительного о Министерстве. Жаль, что меня нельзя купить за модные награды. Поднявшись на ноги, Гарри подошёл к подиуму и взял гладкий прямоугольный кожаный футляр с медалью. На его лице не было улыбки, когда он пожал руку Скримджеру, из-за чего широкая улыбка Скримджера слегка дрогнула. Гарри был почти рад видеть, что министр магии немного поколебался, прежде чем отступить в сторону. Поднявшись на подиум и посмотрев вниз, Гарри увидел, насколько большой была толпа. Помимо репортёров, там были также сотрудники Министерства, владельцы магазинов в Хогсмиде, а также немало членов Ордена Феникса, в том числе Уизли и Хагрид. Большой. Просто здорово. Гарри нервно прочистил горло. Мог бы и покончить с этим. — Добрый вечер, — сказал он гораздо увереннее, чем чувствовал. —Должен сказать, что я потерял дар речи. Я никогда не ожидал, что меня наградят просто за то, что я пытался остаться в живых, а это то, что я пытался делать с тех пор, как поступил в Хогвартс чуть более шести с половиной лет назад. Несмотря на то, что многие из вас считали мальчиком-который-выжил, я был обычным ребенком, жаждущим узнать больше о новом мире. Однако это волнение быстро изменилось, когда я узнал все больше и больше о волшебном мире. Гарри сделал паузу на мгновение и заметил, что несколько человек в толпе нервно переминаются с места на место. —В одиннадцать лет нельзя ожидать, что человек будет знать достаточно, чтобы понять, как устроен мир, но они могут понять, когда что-то не так. Они могут видеть ненависть, предрассудки и сегрегацию, но ничего не могут сделать, чтобы остановить это, потому что они всего лишь ребенок. Я нахожу почти смехотворным, как упускают из виду детей, особенно когда именно группа «детей» защищала Хогвартс год назад и сыграла важную роль в поражении Волдеморта. Многие в толпе заметно вздрогнули, но промолчали. —В возрасте двенадцати лет мне показали, насколько жестоким может быть волшебный мир, — продолжил Гарри. — Я видел, как чистокровные издевались над маглорожденными только потому, что они были новичками в этом мире, меня избегали из-за способности, которой я никогда не хотел, а моего близкого друга отправили в Азкабан только для того, чтобы министр магии мог хорошо выглядеть в глазах общественности. Когда мне было тринадцать, я узнал, насколько несправедливой была система: мой крестный отец был заперт в Азкабане в течение многих лет за преступление, которое он не совершал без суда, который докажет его невиновность, а друг семьи подвергся дискриминации из-за условия он никогда не просил об этом. Несмотря на то, что волшебный мир думал о них, они приняли меня и сделали меня тем, кем я являюсь сегодня. Я даже не могу представить, где бы я был без них. Гарри бросил долгий взгляд на толпу, прежде чем продолжить. —Они спасли меня, но я был не единственным человеком, нуждающимся в спасении. Каждый день в Хогсвартсе ребенок плачет в ванной из-за жестокости, усвоенной поколениями ненависти и дискриминации. Волдеморт не принес в этот мир ничего, что было бы Он уже здесь. Он только подлил масла в огонь. Он показал самое худшее, что мог предложить этот мир. Теперь, когда его нет, нам нужно хорошенько взглянуть на себя и найти способ убедиться, что это никогда не повторится. Волны гордости коснулись спины Гарри, позволив Гарри немного расслабиться. Он знал, что волны исходят от Сириуса и Ремуса. —Каждый ребенок в Хогвартсе быстро узнает, что Слизерин — это «злой дом», потому что большинство темных волшебников провели в этом доме семь лет. Почему? Слизерин ничем не отличается от Гриффиндора, Равенкло или Хаффлпаффа. Это просто место для сна. Дети идут по неправильному пути не из-за того, где они спят, они идут по неправильному пути, потому что никто не тратит время на то, чтобы дать им шанс пойти по правильному пути. —К волшебным существам относятся с пренебрежением, когда к ним следует относиться с уважением, включая оборотней и вампиров. Я понимаю, что всегда будет сопротивление со стороны таких, как Фенрир Сивый, но то, что есть проблема с одним, не означает, что есть проблема со всеми. Представьте, если бы с нами обращались так, если бы мы были наказаны за преступления, совершенные Волдемортом. Этот мир больше не может позволить себе двойных стандартов. Мы, как общество, должны работать бок о бок с магическими существами, если мы действительно хотят сохранить мир. Гарри вздохнул, когда его взгляд упал на кожаный футляр в руке. В глубине души он знал, что маловероятно, что его слова будут восприняты всерьез, поскольку он, по сути, требовал радикальных изменений, но кто-то должен был это сказать. Гарри медленно оглянулся на толпу и увидел, что они с нетерпением ждут его следующего слова. — Я знаю, что ни одно общество не идеально, — сказал он более мягким голосом. Я также знаю, что общество настолько сильно, насколько сильно его лидер. Мы заплатили цену за ошибки Фаджа. Министерство заплатило цену за коррупцию, допущенную Фаджем. Мечта подростка о мире. Гарри перевел взгляд на Скримджера, который стоял неподвижно, его трость слегка дрожала в руке. —Мы обязаны своей свободой тем, кто отдал свои жизни, сражаясь за мир, который еще несколько месяцев назад казался недосягаемым. —Гарри оглянулся на толпу. —Мы обязаны сделать для них все, что в наших силах, чтобы гарантировать, что не будет другого Волдеморта. Мы, как общество, обязаны Захарию Смиту и Энтони Гольдштейну сделать все возможное, чтобы убедиться, что ни одному ребенку не придется жертвовать своей жизнью, потому что взрослые не берут на себя решение своих проблем. Эта война является доказательством того, что каждый может что-то изменить. Вам не нужно быть самым умным или самым сильным. Вам просто нужна мечта, за которую стоит бороться. Гарри сглотнул. Во рту у него пересохло, но ему нужно было сказать еще кое-что. ——Профессор Альбус Дамблдор много лет назад сказал мне, что « это наш выбор показывает, кто мы есть на самом деле, гораздо больше, чем наши способности» . Настало время всем нам начать делать правильный выбор по правильным причинам. Давайте двигаться вперёд к завтра вспомним наши вчерашние ошибки и, надеюсь, завтра будет лучше для всех нас. Гарри только начал отходить от трибуны, как разразились аплодисменты. Сказать, что Гарри был удивлен, это ничего не сказать. Он действительно не ожидал получить какую-либо реакцию. Повернувшись лицом к Сириусу, Гарри был потрясен, увидев Сириуса, Ремуса, Рона и Гермиону, вставших на ноги и аплодирующих ему. Этого тоже не должно было случиться. Сириус первым заметил горе Гарри и шагнул вперед, заключая Гарри в яростные объятия. — Я так горжусь тобой, Гарри, — хрипло сказал Сириус. — Твои родители тоже. Гарри не мог не улыбнуться, отступая назад и встречаясь взглядом с Сириусом. Краем глаза он заметил приближающегося Скримджера с напряженным выражением лица. — Нам нужно вернуться в Хогвартс, — тихо сказал Гарри. Сириус незаметно проследил за взглядом Гарри и кивнул. Прежде чем Скримджер успел загнать Гарри в угол, путь преградил Сириус. — Министр, — профессионально сказал Сириус. — Если вы не возражаете, Гарри, Рон и Гермиона должны вернуться в Хогвартс. Скримджер долго смотрел на Сириуса, его глаза сузились, когда на него нахлынули волны гнева. Однако Сириус никогда не колебался. — Есть проблема, Скримджер? После секундного колебания Скримджер сделал шаг назад и кивнул. Его взгляд переместился на ближайшего аврора, который немедленно сошел с платформы. Вскоре в поле зрения появилась повозка, запряженная фестралами, и оповестила всех о происходящем. — Мистер Поттер! "Только один вопрос!" — Пожалуйста, мистер Поттер! Гарри быстро оказался в окружении Сириуса, Ремуса, Тонкс, Рона и Гермионы, пока они шли к карете, подъехавшей к платформе. Авроры быстро переместились, чтобы сдержать толпу, держа палочки наизготовку. Гарри знал, что добром это не кончится, и был благодарен, когда его втолкнули в карету. В середине движения Гарри развернулся и помог Ремусу сесть, позволив остальной группе быстро присоединиться к ним в карете. Не успели они даже сесть, как карета двинулась в сторону Хогвартса. Можно было увидеть вспышки, когда репортеры кричали, привлекая внимание Гарри. Гарри наклонился так низко, как только мог, чтобы его не заметили, заработав смешки почти у всех в вагоне. Он знал, что это, вероятно, бессмысленно, но отказывался двигаться, пока они не пройдут ворота и не окажутся на безопасном расстоянии от любого, кто мог его сфотографировать. — Вот вам и «соглашение», — сердито пробормотал Гарри. Сириус фыркнул. —Гарри, репортеры подобны любым насекомым, — прямо сказал он. —Если ты дашь им дюйм, они возьмут милю. Ничего хорошего для этой партии». Гарри мог только согласиться.