Серия Полуночник: Восхождение защитника.

На следующее утро Гарри встал до рассвета и вскоре после этого покинул Гриффиндорскую башню со всем, что ему понадобится для первой встречи. Как можно быстрее Гарри направился к кабинету профессора МакГонагалл, его шаги эхом разносились по пустым коридорам. Он провел половину ночи, просматривая вопросы и просьбы, которые у него были, а также подсказки, которые ему нужно было запомнить. В настоящее время Гарри знал, что у него есть преимущество перед многими сверстниками, и это была не его роль на войне. Дойдя до статуи горгульи, Гарри с удивлением увидел, что она уже отодвинулась, открывая спиральную каменную лестницу. Этого никогда не было. Инстинкты сразу взяли верх. Легким движением запястья Гарри взял палочку в руку и осторожно поднялся наверх, которая начала двигаться, как только он ступил на первую ступеньку. Его разум уже прокручивал возможные сценарии, каждый более катастрофический, чем предыдущий. Вскоре Гарри достиг полированной дубовой двери с латунным молотком в форме грифона. Он попытался прислушаться, но из комнаты не вырвалось ни звука. Это был вопрос: постучать или вбежать в комнату с палочкой наготове. Волдеморт мертв, идиот. Угроза исчезла. Гарри колебался всего мгновение, прежде чем постучал в дверь и подождал всего мгновение, прежде чем она открылась и показалась большая круглая комната. — Мистер Поттер, — чуть эхом отозвался голос профессора МакГонагалл, прежде чем она вошла в комнату из коридора, ведущего в личные покои. —Я не ожидала, что ты придешь так рано, но полагаю, так будет лучше. Есть несколько вещей, которые, я думаю, ты должен знать. —МакГонагалл подошла к столу и села, жестом указав Гарри сесть на стул напротив нее. —Как вы знаете, Поппи была одной из ваших рекомендаций, и ваши уроки с ней были задокументированы в ваших резюме. Члены Совета просили поговорить с Поппи, но Поппи не была уверена в том, что вы хотели раскрыть. Гарри не мог не заметить слегка смущенное выражение ее лица. Он знал, что профессор МакГонагалл знала, что с Гарри что-то не так, но она не знала, что именно. На самом деле не было необходимости сообщать ей. Кроме того, профессор МакГонагалл никогда не верила в ненормальное. — Профессор, у меня нет проблем с честностью перед членами Совета, если они согласны с Нерушимым обедом, — наконец сказал Гарри. Гарри! —Профессор МакГонагалл ахнула. —Это действительно необходимо? Гарри вздохнул, проведя рукой по волосам. — Да, это так, — сказал он честно. —Я не могу рисковать тем, что не те люди используют мои секреты против меня. Профессор МакГонагалл долго смотрела на Гарри, прежде чем вздохнуть. — Я могу не согласиться с тобой, Гарри, но это твое решение, — сочувственно сказала она. —Ты стал свидетелем худшего, что может предложить волшебный мир. Полагаю, для тебя естественно быть подозрительным. Правильно ли я предполагаю, что ты тоже хочешь получить от меня нерушимую клятву? Гарри не мог не улыбнуться. — Нет, профессор, — весело сказал он. — После всего, что произошло, я думаю, что могу вам доверять. —Профессор МакГонагал бросила на него предостерегающий взгляд, но рвение, исходившее от нее, стерло любое беспокойство, которое этот взгляд мог вызвать. —Я полагаю, вы помните вспышки гнева, которые у меня были несколько лет назад? Профессор МакГонагалл в замешательстве нахмурилась, прежде чем кивнуть. — У меня сложилось впечатление, что они ушли, — оживленно сказала она. — Более или менее, — признал Гарри. —У меня их больше нет, но они… ну… как бы оставили после себя что-то… способности, к которым кто-то не был бы слишком восприимчив. Видите ли, профессор, я эмпат и прирожденный целитель. Профессор МакГонагалл ахнула. — Н… но это невозможно! Это… — …история моей жизни, — предложил Гарри. —Я понимаю, насколько невероятным это может быть, но это правда. Профессор МакГонагалл подозрительно посмотрела на Гарри. — Альбус знал, не так ли? она спросила. —Вот почему в прошлом году, когда прибыли студенты, он попросил тебя о помощи. Он знал, что ты выяснишь, кто представляет угрозу. — Более или менее, — пожал плечами Гарри. —Профессор Дамблдор подумал, что это будет хорошая проверка, учитывая, что меня каждый день будут окружать люди». Профессор МакГонагалл еще долго смотрела на Гарри, прежде чем покачать головой и переключить взгляд на стопку пергамента на столе. — Обычно я бы очень скептически отнеслась к способностям подростка, но тебе никогда не позволяли быть «просто подростком». Я понимаю твои колебания, Гарри, и благодарна, что ты достаточно доверяешь мне свой секрет. Что бы ты ни говорил, желал, я поддержу. Пламя в камине профессора МакГонагалл взревело, быстро оборвав разговор. Профессор МакГонагалл быстро встала и подошла к камину. Гарри даже не стал слушать, пока она тихо говорила, прежде чем отступить. Пламя стало зеленым и усилилось только для того, чтобы угаснуть, когда из камина вышла высокая ведьма средних лет с длинными короткими темно-каштановыми волосами с проседью. Отряхнув свою темно-бордовую мантию, женщина отошла в сторону, когда подошла другая женщина. Она тоже была средних лет, но довольно пухлая, с короткими светлыми волосами песочного цвета и в темно-синей мантии. Когда она отошла в сторону, Гарри увидел, как из камина вышел высокий, суровый мужчина в очках, его седые волосы были зачесаны назад, открывая каждую морщинку на лице. Нервозность быстро закралась, когда Гарри поднялся на ноги. Волны усталости, любопытства и рвения выплеснулись на вновь прибывших, когда их взгляды сосредоточились на нем. Тишина наполнила воздух, прежде чем профессор МакГонагалл откашлялась и подошла к Гарри. — Мадам Джонсон, мадам Фишер, мистер Уильямс, позвольте представить, Гарри Поттер, — профессионально сказала МакГонагалл. —Гарри, члены правления больницы Святого Франциска для магических болезней и травм в Нью-Йорке. — Приятно познакомиться, — тихо сказал Гарри. Высокая женщина, мадам Джонсон, улыбнулась и шагнула вперед. —Нет причин для беспокойства, мистер Поттер. Все, что мы хотим, это прояснить несколько моментов, которые не были затронуты в вашем заявлении. Профессор МакГонагалл вытащила палочку и несколькими взмахами создала три дополнительных стула для членов правления. Все стулья переставили так, чтобы три из них были частично обращены к двум другим. Профессор МакГонагалл жестом пригласила членов правления сесть, а затем пригласила Гарри сесть рядом с ней. Когда члены правления сели, каждый из них вытащил что-то похожее на усохшую планшетку, которая увеличивалась в их руках. — Мистер Поттер, — начала мадам Фишер, — в вашем заявлении указано, что вы работали в маггловской больнице под руководством доктора Генри Роландса до того, как начали стажировку у мадам Помфри. Не могли бы вы сравнить свой опыт для нас? — Э-э… ​​ну… я думаю, что главным отличием была атмосфера, — честно ответил Гарри. Независимо от серьезности травм, здесь есть уверенность, потому что люди предполагают, что магия может исцелить все. В маггловском мире у них нет такой уверенности. Требуется время, чтобы залечить сломанные кости. что не так, потому что у них нет ничего, чтобы воспроизвести заклинание диагностики. В результате, у многих магглов не было ничего, кроме веры, на которую можно было бы положиться. Я полагаю, что это одно из самых больших отличий. Магглы верят в чудеса, а волшебный мир - нет. Каждый член правления доставал перо и писал на своем пергаменте, пока мадам Джонсон не заговорила. — Из любопытства, мистер Поттер, какое окружение вы предпочитаете? — спросила она с любопытством. Гарри колебался. Это был сложный вопрос, но не по той причине, по которой многие могли бы подумать. — Было бы несправедливо сравнивать их, мадам Джонсон, — честно сказал Гарри. —Мои обязанности были совершенно другими. Предпочел бы я быть Целителем, а не санитаром? Конечно. Я бы предпочел реально помогать людям. Было тяжело находиться в окружении нуждающихся в помощи людей и не иметь возможности ничего с этим поделать. — Существуют различные степени помощи, мистер Поттер, — предложила мадам Фишер. — Многие ценят тех, кто предлагает немедицинскую поддержку. Гарри взглянул на профессора МакГонагалл, которая поняла намек. — Прежде чем сказать что-либо еще, мы просим Нерушимый обед ради безопасности мистера Поттера, — строго сказала МакГонагалл. Члены правления выглядели возмущенными. — Извините! — воскликнул мистер Уильямс. Профессор МакГонагалл подняла руку, призывая к тишине в знак протеста. — Все, что мы требуем, это чтобы вы поклялись никогда не раскрывать секреты мистера Поттера без его разрешения, — настаивала она. Атмосфера тут же изменилась, почти как по волшебству. Члены совета вытащили свои палочки и дали нерушимую клятву. Гарри должен был признать, что был удивлен, что они так быстро согласились. Большинство настаивало бы на каком-нибудь намеке на то, чему они собираются научиться, чтобы защитить себя. Как только клятвы были произнесены, на Гарри упали три пары глаз, заставив его невероятно нервничать. Пожалуйста, не позволяйте им сходить с ума. — Что ж, я просто хотел, чтобы ты знал: если после этого ты не захочешь иметь со мной ничего общего, я пойму, — сказал Гарри, определенно звуча более уверенно, чем он чувствовал. — Видите ли, у меня есть эмпатические способности. Они у меня уже почти два года. — Волны шока и изумления прокатились вокруг членов правления, вынуждая Гарри продолжать. —Я также являюсь естественным целителем. Челюсти мадам Джонсон и Фишер отвисли, а мистер Уильямс напряженно наклонился вперед. Волны возбуждения быстро добавлялись к миксу. — Есть ограничения, — быстро добавил Гарри. — Он работает только на ощупь, когда чувствует, что работает. Я научился управлять им, но в основном это был метод проб и ошибок, когда мадам Помфри позволяла это. Она довольно неохотно использовала эту способность из-за того, как она истощает мою энергию. — Но у тебя есть некоторый контроль над этим, верно? — спросил мистер Уиллианс. Гарри кивнул. — А эмпатия? Ты можешь это контролировать? Гарри колебался. Как кто-то может контролировать эмпатию? Она всегда была активна. — Что ж, если ты это имеешь в виду, это меня больше не подавляет, — осторожно сказал Гарри, и это была правда. Он не знал почему, но после смерти Волдеморта его способности в основном выровнялись. Возможно, Волдеморт был не единственным, кто полагался на чужую магию. — Необычайно, — мягко сказала мадам Фишер. — Я понимаю, почему вы хотите иметь более настойчивую руку, помогая людям. Вы можете чувствовать то, что они чувствуют. Поппи Помфри знает об этих способностях? Гарри кивнул. — Она взяла на себя обязательство служить моим личным Целителем. Мои опекуны считали, что лучше быть с ней честным, особенно когда способности менялись. Члены правления обменялись долгими взглядами, прежде чем снова обратить внимание на Гарри. — Мистер Поттер, — начал мистер Уильямс, — у нас есть ваше разрешение обсудить ваши способности с Поппи Помфри и, возможно, просмотреть какие-либо документы, которые она могла сделать по своим наблюдениям? Гарри нервно взглянул на профессора МакГонагалл, которая осторожно кивнула. — Если мадам Помфри согласна, — ответил он, — но применяются те же ограничения. Я не знаю, как обстоят дела в Америке, но здесь люди без проблем используют других для продвижения своей карьеры. Глаза мадам Фишер стали сочувствующими. — Мистер Поттер, мы понимаем ваше стремление к секретности. Однако я полагаю, что вы обнаружите, что за пределами этой области у вас не будет одержимости. В Америке мы, конечно, слышали о Волдеморте и Гарри Поттере, но многие считают это диким. Рыбная история, которая с каждым разом растягивается все больше и больше. Гарри должен был признать, что мадам Фишер права. В конце концов, кто бы искренне поверил, что человек его возраста мог пережить половину того, что было у него? Я пережил это, и иногда я до сих пор не верю в это. — Но они все еще узнают имя Гарри Поттера, верно? — осторожно спросил Гарри. Мадам Джонсон уставилась на Гарри, подняв бровь. —Тебе будет трудно найти кого-то в волшебном мире, кто этого не знает, — прямо сказала она. — Если вы так решительно настроены избегать какого-либо внимания, вы можете подумать о псевдониме. Мы взяли стажеров, которым в прошлом требовались подобные вольности. Профессор МакГонагалл напряженно наклонилась вперед. — У вас раньше были такие ученики, как мистер Поттер? — осторожно спросила она. Мистер Уильямс прочистил горло. — У нас было несколько стажеров из известных семей, — легко ответил он. — У нас также было несколько естественных целителей на протяжении многих лет. Фактически, в настоящее время у нас есть естественный целитель в штате. Она преподает несколько курсов по уходу за пациентами. Если вы выберете наше учреждение, мы могли бы организовать с ней несколько частных уроков. — Определенно, — добавила мадам Джонсон. —Это редкий случай, когда можно получить стажера с опытом и потенциалом мистера Поттера. Гарри неловко поерзал на стуле, почувствовав жар в затылке. — Не хочу показаться грубым, но это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — осторожно сказал он. —В чем подвох? — Нет улова, — спокойно ответил мистер Уильямс. — Однако мы будем требовать от вас того же, что и от каждого стажера. Вы должны будете пройти свой первый год стажировки в больнице Святого Франциска за месяц до начала занятий. — Это требование каждой больницы волшебного мира, мистер Поттер, — предложила профессор МакГонагалл. Встреча продлилась недолго, прежде чем Гарри пришлось уйти, чтобы быстро позавтракать перед началом занятий. Гарри честно не знал, что и думать. Было так странно получить так много за такую ​​маленькую цену. Члены правления фактически предлагали шанс на новую жизнь, шанс оставить позади все, что он ненавидел в том, чтобы быть мальчиком-который-выжил-чтобы-стать-спасителем-волшебного-мира. Это было почти больше, чем то, на что он когда-либо мог надеяться. Гарри было чрезвычайно трудно сосредоточиться на чем-либо, кроме интервью в течение дня. Во время обеда Гарри, профессор МакГонагалл и мадам Помфри встретились с представителями госпиталя Св. Бернадетт, которые были слишком рады возможности присутствия «знаменитого Гарри Поттера», чтобы Гарри даже подумал о том, чтобы рассказать им о своих способностях. Профессор МакГонагалл и мадам Помфри тоже не были впечатлены ими и без проблем высказали свое мнение. В общем, Франция просто не могла конкурировать с тем, что мог предложить Нью-Йорк. Заключительная встреча состоялась после ужина с представителями госпиталя Сент-Винсент в Австралии. На этот раз профессор МакГонагалл и мадам Помфри взяли на себя инициативу, задавая вопросы, которые Гарри на самом деле считал довольно грубыми. Но что еще более поразило, так это реакция представителей. Они улыбнулись и прокомментировали, как освежающе и редко было видеть такую ​​защиту будущего студента. В остальном встреча прошла аналогично встрече с американцами. Члены правления были больше заинтересованы в потенциале Гарри, чем в том, кем он был, задавая мадам Помфри больше вопросов, чем кто-либо другой. Гарри не мог не чувствовать себя скорее наблюдателем, чем реальным участником, что его раздражало. Мадам Помфри довольно много знала о его обучении, но она знала его не лучше, чем он… по крайней мере, он так не думал. Гарри подумал, что его раздражение, должно быть, было заметно, когда один из членов правления взглянул на Гарри, прежде чем вскочить, чтобы задать Гарри вопросы о его личном опыте. Только тогда Гарри понял, что на самом деле происходит. Член правления, расспрашивавший мадам Помфри, не хотел показаться снисходительным. Она просто пыталась получить хорошее представление о стиле обучения Гарри с точки зрения учителя. Однако все внимание было полностью приковано к Гарри, когда раскрылись его способности (конечно, после того, как он дал нерушимую клятву). Как и американцы, члены правления были ошеломлены, узнав о наличии двух чрезвычайно редких и востребованных способностей у Целителей. К сожалению, в Сент-Винсенте не было прирожденного целителя, но члены правления заверили Гарри, что они организуют все, что ему нужно, если он выберет их учреждение. Гарри должен был задаться вопросом, узнает ли он когда-нибудь, каково это — жить «нормальной» жизнью. Судя по реакции, которую он получил, он просто променял одну известность на другую. Его страх быть отвергнутым обернулся против него… сильно. Вместо того, чтобы его избегали за способности, вторгающиеся в личную жизнь, к нему относились как к ходячему лекарству от чумы. Конечно, способности были редкими, но на самом деле они не были такими великими, как все думали. Встреча не могла закончиться достаточно быстро для Гарри. Это был очень долгий день и, скорее всего, будет еще длиннее ночь. В дополнение к школьным занятиям, которые он выполнял для подготовки к ТРИТОНам, ему пришлось принять решение, которое изменило его жизнь. В течение следующих нескольких дней ему пришлось выбирать между Австралией и Нью-Йорком, чтобы затем сесть с Сириусом и Ремусом на обсуждение, которого он уже боялся. Сириусу не понравится ни один из вариантов Гарри, но дело в том, что это то, что нужно было сделать. Гарри нужно было будущее вдали от всего этого сумасшествия, а Сириус и Ремус заслужили шанс иметь будущее, которое не вращалось бы вокруг мальчика-который-выжил. Гарри быстро вырвался из своих мыслей, когда он достиг входа в Гриффиндорскую башню только для того, чтобы увидеть Рона и Гермиону, ожидающих его. Рон вовсе не выглядел счастливым, волны гнева и предательства, исходившие от него, могли только подтвердить то, что Гарри знал о грядущем. Гермиона уже сообщила о решении Гарри уйти. Я уже знаю, что эта дискуссия будет далеко не приятной. Гермиона сочувственно улыбнулась. — Мы подумали, что тебе не терпится прогуляться, Гарри, — сказала она, доставая палочку и накладывая на них заклинание уединения. Гарри бросил осторожный взгляд на Рона, прежде чем кивнуть. Откровенно говоря, «прогулка» выглядела последним, чем Рон хотел бы заниматься в данный момент, и не то чтобы Гарри винил его. Реакция Рона, скорее всего, была точно такой же, как у Сириуса. Они оба поверили бы, что Гарри бросает их ради жизни, в которой они больше никогда не будут участвовать. Однако это не могло быть дальше всего от истины. Гарри не собирался бросать своих друзей и семью только потому, что он учился за границей. — Итак, — начала Гермиона, когда они вместе двинулись по пустым коридорам. — Как прошло? Гарри не мог не разобраться. — Отлично, — сухо пробормотал он. — Франция не может дождаться, чтобы получить в свои руки знаменитого Гарри Поттера, в то время как Австралия и Нью-Йорк пускают слюни, чтобы получить в свои руки природного целителя. Любая надежда на то, что со мной будут обращаться так же, как со всеми остальными, официально спущена в унитаз. Гермиона обеспокоенно посмотрела на Гарри. — Не может быть , чтобы все было так плохо, — осторожно сказала она. Гарри вздохнул. — Честно говоря, я не знаю, — мягко сказал он. — Наверное, я просто в шоке. Я ожидал, что меня назовут уродом, но вместо этого мне предложили весь мир. Американцы даже предложили предоставить мне другую личность. — А австралийцы — нет? — спросила Гермиона. Гарри пожал плечами. — Никогда не спрашивал, — признался он. —Я просто хотел выбраться оттуда как можно скорее. Гермиона и Рон обменялись долгим взглядом, прежде чем Рон заговорил: — Итак, ты принял решение? Гарри подавил возражение, когда волны страха захлестнули его. Рон и Гермиона не заслуживали того, чтобы его разочарования закончились. Скорее всего, он слишком остро отреагировал на всю ситуацию. Две из трех возможностей не заботились о том, что он сделал, а только о том, что он мог сделать. Возможно, он ошибался, даже полагая, что его жизнь когда-нибудь станет нормальной. — Гарри, — осторожно начала Гермиона, — неужели так плохо, что люди хотят тебе помочь? После всего, через что ты прошел, я думаю, ты заслуживаешь передышки. — Я никогда не просил перерыва, — устало возразил Гарри. —Я хочу, чтобы меня приняли куда-нибудь по моим собственным заслугам. Это слишком много, чтобы просить? Рон в замешательстве нахмурился. — Но тебя принимают, — тихо сказал он. — Ненавижу указывать на очевидное, Гарри, но ты не такой, как все, и я не говорю о твоих способностях. У тебя есть опыт в области медицины, который мало у кого есть до начала обучения. Эти Целители просто признают всю работу, которую ты уже приложил к своей мечте. Гарри и Гермиона удивленно уставились на Рона. Это было последнее, что они ожидали услышать от Рона. Особенно учитывая его реакцию на всю ситуацию с самого начала. — Что? — раздраженно спросил Рон. — Знаешь, я могу быть таким же рациональным, как Гермиона. Гарри мог только смотреть на Рона. Рациональность и Рон редко использовались в одном предложении, но Гарри должен был признать, что, когда наступал редкий момент, Рон обычно был прав. Что-то здесь серьезно не так. Рон ведет себя логично и соглашается с Гермионой. Все, что мне сейчас нужно, это чтобы Снейп пришел в Хогвартс, готовый признаться во всем, что он провернул. — И что же мне делать? — наконец спросил Гарри. Рон и Гермиона обменялись долгими взглядами. — Это должно быть твое решение, Гарри, — ответила Гермиона. —Я знаю, что мы скажем. Мы скажем тебе, что все это сумасшествие со временем пройдет и коснется больницы Святого Мунго. Ты бы сделал это только для того, чтобы сделать нас счастливыми, и стал бы из-за этого совершенно несчастным. Посмотрим правде в глаза, Гарри. Как бы нам не хотелось этого признавать, мы знали, что это произойдет. Ты слишком дорожишь своей частной жизнью, чтобы мириться с оглаской каждый день до конца своей жизни. — К тому же, — добавил Рон, — не то чтобы мы никогда тебя больше не увидим. Здесь каминная сеть… и портключи… и совы… и… и… помоги мне, Гермиона. Гермиона посмотрела на Рона, подняв бровь. — Для чего я тебе нужна? — спросила она сухо. — Кажется, у тебя нет проблем с тем, чтобы засунуть ногу в рот самостоятельно. Гарри не смог сдержать улыбку, расползшуюся по его лицу. — Я понимаю, что ты имел в виду, Рон. Мы все равно останемся друзьями, куда бы я ни пошел. Вы двое можете мне кое-что пообещать? — Рон и Гермиона быстро кивнули. — Что бы ни случилось, куда бы я ни пошел, обещай мне, что всегда будешь честен со мной в том, что здесь происходит? Гермиона протянула руку и взяла Гарри за руку, ободряюще сжав ее и улыбнувшись ему. — Всегда, Гарри, — мягко сказала она. — Мы, конечно, хотели бы того же взамен. Ехать в другую страну самостоятельно… ну, страшно даже подумать об этом. Гарри должен был признать, что мысль о том, чтобы на самом деле отправиться в чужую страну, и все, что за этим следует, не приходило ему в голову. Он был так занят, думая об общей картине, что даже не рассматривал детали. Кровавый ад. Во что я ввязываюсь? — Думаю, я пересеку эту дорогу, когда придет время, — честно сказал он. — Итак, что насчет вас двоих? Вы уже приняли какие-то решения? Гермиона радостно просияла. — Ну, я надеюсь, что меня примут в отдел исследований и разработок Министерства. В него действительно трудно попасть, особенно если ты маглорожденный. Знают столько же, сколько и те, кто вырос с рождения в волшебном мире. — Это смешно, — немедленно сказал Гарри. — Гермиона, ты знаешь о волшебном мире больше, чем большинство студентов здесь вместе взятых. Любой, кто даже подумает сказать что-то об обратном, должен проверить свою голову. Гермиона слегка покраснела и быстро перевела взгляд на Рона. — А ты? — спросила она с любопытством. — Ты действительно ничего не сказал о своем будущем. Рон пожал плечами. — Еще не решил, — небрежно сказал он. — Папа упомянул, что Скримджер пытался завербовать как можно больше членов окружного прокурора, но я не думаю, что быть аврором для меня… по крайней мере, пока. Со всем, через что мы прошли, я думаю, что мне нужно оторваться от всего этого больше, чем от всего остального. На самом деле я подумывал о работе с Фредом и Джорджем в их магазине или, может быть, попробовать себя в профессиональном квиддиче. Возможно, я не попаду в команду, но попытка не помешает, верно? Гермиона выглядела так, будто хотела возразить, но делала все, что в ее силах, чтобы воздержаться от выражения своего мнения. Гарри, с другой стороны, мог понять рассуждения Рона. Рон просто хотел отдохнуть от всего стресса, как Гарри пытался сделать, уйдя. Не каждый мог справиться с бесконечным обучением, как Гермиона. — Нет, Рон, — сказал Гарри с улыбкой. — Нет абсолютно никакого вреда в попытке. Нет ничего плохого в том, чтобы попытаться осуществить свою мечту. В глубине души Гарри знал, что решение уже принято. Из двух вариантов только один был способен предоставить то, в чем он действительно нуждался за последние два года, один имел дело с такими людьми, как он, в прошлом, и один, казалось, был больше заинтересован в том, чтобы делать то, что было лучше для него, а не то, что было лучше всего. для учреждения. Это, конечно, может измениться, но на данный момент он доверится данным обещаниям. На следующее утро перед завтраком Гарри сообщил профессору МакГонагалл о своем выборе, и вместе они написали письма, в которых информировали три выбранных им учреждения, а также поблагодарили их за потраченное время. С запечатанными письмами в руках МакГонагалл для отправки, Гарри вышел из офиса, тяжело нависая над следующим шагом. Несмотря на то, что в понедельник начались ТРИТОНы, Гарри знал, что не сможет сосредоточиться на экзаменах, если все еще беспокоится о том, чтобы рассказать об этом Сириусу и Ремусу. Это должно было быть плохо, независимо от того, как долго он ждал. Будет еще хуже, если пресса узнает раньше них. Гарри было трудно сосредоточиться на чем-то другом, сообщавшем новости своим опекунам до конца дня. Сказать Сириусу, что им нужно поговорить после ужина, было одной из самых трудных вещей, которые Гарри заставил себя сделать, и он мог сказать, что Сириус уловил это из волн опасений, которые уже изливались на него. Весь день Рон и Гермиона изо всех сил старались поддерживать оптимизм Гарри, хотя было ясно, что они тоже ожидали худшего. Сириус был единственным отцом, которого когда-либо знал Гарри, точно так же, как Гарри был самым близким сыном Сириуса. Ни один родитель не хочет слышать, что его ребенок уезжает далеко. Казалось, что это было всего лишь мгновение ока, и ужин был закончен, и Гарри направлялся в Комнаты Мародёров. С каждым шагом Гарри сосредоточивался на причинах своего решения. Независимо от реакции Сириуса, ему нужно было стоять твердо. Ему нужно было сохранять уверенность в том, что он принял правильное решение по правильным причинам… которые у него были. Это был лучший вариант для него и его семьи. Войдя в комнаты Мародёров, Гарри сразу же заметил Сириуса и Ремуса, сидящих в креслах перед огнем, их внимание было обращено на портрет Бродяги, Лунатика и Сохатого, резвящихся в свете полной луны. У них обоих в руках уже было сливочное пиво, из-за чего Гарри чувствовал себя незваным гостем в том, что, скорее всего, было ночным ритуалом. Он испытывал искушение дать им покой, но знал, что не может. Им нужно было знать. Гарри прочистил горло и двинулся вперед, а Сириус и Ремус оглядели свои кресла и улыбнулись, увидев его. Именно тогда Гарри заметил, каким измученным и хрупким выглядел Ремус. Его движения были скованными, а на лице были видны следы боли. Гарри было почти больно это видеть. — Привет, Гарри, — мягко сказал Ремус, вытаскивая палочку и взмахивая ею. Кресло поднялось в воздух и повернулось лицом к Гарри, прежде чем снова опуститься. "Что у тебя на уме?" Сириус развернул свое кресло, а Гарри медленно подошел к дивану напротив них и сел. Теперь нет пути назад. — Прости, что не навестил… — …Гарри, мы знаем, насколько требовательна подготовка к ТРИТОНам, — терпеливо перебил Ремус. Гарри вздохнул. — Я не поэтому не навестил вас, — возразил он. —После пресс-конференции я начал думать о будущем — для всех нас. Честно говоря, я не могу представить, что каждый день сталкиваюсь с прессой, пока они, наконец, не найдут кого-то еще, чтобы мучить или жить как отшельник. Я сделал то, на чем все настаивали, как на моей работе. Теперь, когда их мечты сбылись, я хотел бы получить шанс воплотить в жизнь свою. — Это вполне понятно, Гарри, — предложил Ремус, затем перевел взгляд на Сириуса. — Разве ты не согласен, Сириус? — Конечно, согласен, — тут же ответил Сириус. — Как вы думаете, почему я отказываюсь от всех предложений, чтобы имя Гарри ассоциировалось со всеми известными магическими продуктами? Гарри глубоко вдохнул. — Я ценю это больше, чем ты когда-либо представляешь, — сказал он искренне, — Сириус, — вы оба сделали для меня так много, гораздо больше, чем я когда-либо смогу отплатить. — Сириус и Ремус подошли к протестовать, но Гарри призвал их подождать. — Я знаю, что вы не согласны, но это не меняет того, как и что я чувствую. У вас обоих теперь есть шанс на нормальную жизнь... собственные семьи. Сириус напряженно наклонился вперед, а Ремус откинулся на спинку стула. — Гарри, — предупредил Сириус. — Ты — наша семья. Любой будущий ребенок, которого я когда-либо мог бы родить, будет расти вместе с тобой как со старшим братом. — Сириус бросил многозначительный взгляд на Ремуса, почти умоляя его поддержать Сириуса. Прежде чем заговорить, Ремус задумчиво посмотрел на Гарри. — Ты знаешь, Гарри, ты самая близкая семья из всех, что у меня когда-либо были. В данный момент я больше всего не думаю о встрече с кем-то, но я подозреваю, что тебе есть что добавить. Гарри смотрел на Ремуса всего секунду, прежде чем понял, чего Ремус не говорил. Ремус знал. Он уже понял это и был совершенно спокоен по этому поводу. Не было ни следа гнева или предательства, только терпеливое понимание. — Сириус, я видел тебя в «Трех метлах» с мадам Розмертой, — мягко сказал он, переведя взгляд на Сириуса. — Она хотела твоей компании, но ты был слишком сосредоточен на мне, чтобы заметить. Как долго ты будешь откладывать свою жизнь ради меня, Сириус? Рот Сириуса открылся и закрылся в знак протеста, но с его губ не сорвалось ни звука. — Я пришел к выводу, что если я собираюсь сохранить хоть какой-то рассудок, мне нужно отделить себя от безумия, — продолжил Гарри, его взгляд опустился, чтобы избежать взглядов, которые должны были последовать. — С некоторой помощью я отправил свое заявление в несколько больниц. Три ответили. Собеседования были вчера. — Его взгляд поднялся, чтобы встретиться с испуганным взглядом Сириуса. — Сегодня утром я отправил свое решение в школы. Я выбрал больницу Святого Франциска для магических болезней и травм в Нью-Йорке. Гарри Поттер. У них даже есть в штате природный целитель, который поможет мне понять мои собственные способности. Глаза Сириуса слегка сузились, а губы сжались. Его тело оставалось совершенно неподвижным, но невозможно было игнорировать волны страха, гнева, неверия и предательства, исходящие от него. — Сириус, — мягко предупредил Ремус. — Это удивительная возможность, не так ли? Дыхание Сириуса участилось, когда его руки сжались в кулаки. Гарри чувствовал, как эмоции Сириуса неуклонно усиливаются, грозя взорваться без предупреждения. Тот факт, что Сириус пытался сдержать свою вспышку, говорил о многом, но ничто стерло бушующие вокруг него дикие эмоции. Это быстро стало слишком, и Сириус вскочил на ноги. — КАК ТЫ МОГ ЭТО СДЕЛАТЬ!? — крикнул Сириус. — О ЧЁМ ТЫ ДУМАЛ!? КАК ТЫ МОГ НЕ ПРЕДУПРЕДИТЬ НАС!? "СИРИУС!" — взревел Ремус. "Достаточно!" Гарри отвел взгляд, его тело сгибалось само по себе. Он знал… он ожидал… но услышать и почувствовать… это было почти невыносимо для Гарри. Обхватив себя руками, Гарри мог только закрыть глаза и молиться, чтобы буря эмоций скоро закончилась, что они и сделали, но не мои средства, которые предпочел бы Гарри. Волны эмоций только начали утихать, когда звук хлопнувшей двери вырвал Гарри из тюрьмы. Ремус все еще сидел в кресле с сострадательным выражением лица. Сириуса, напротив, нигде не было видно. — Я извиняюсь за поведение Сириуса, хотя, похоже, меньшего ты и не ожидал. — тихо сказал Ремус. — Скажи мне одну вещь, Гарри. Ты этого хочешь? Забудь обо всех остальных и их потребностях. Ты действительно этого хочешь? Гарри колебался всего долю секунды, прежде чем ответить. — Я не хочу оставлять своих друзей и семью, но я не могу жить в пузыре до конца своей жизни. Мне нужно уйти от всего сумасшествия, если у меня есть шанс стать целителем. Здесь со мной не обращаются справедливо. Люди будут относиться ко мне снисходительно, потому что они чувствуют себя в долгу передо мной. Мне нужно знать, что на меня будут давить так же сильно, как и на всех остальных. Уйти куда-нибудь подальше от всего этого - единственный способ. Ремус смотрел на Гарри целую вечность, прежде чем кивнуть. — Тогда я горжусь тобой, Гарри, — искренне сказал он. — Честно говоря, я думал, что пройдет еще как минимум несколько месяцев, прежде чем ты получишь достаточно внимания, и, возможно, еще год, прежде чем ты наберешься смелости противостоять Сириусу. Гарри недоверчиво посмотрел на Ремуса. —Ты что? Ремус улыбнулся. — Гарри, я уже много лет знаю, что ты не будешь счастлив здесь после того, как покинешь Хогвартс. Ты слишком дорожишь своей частной жизнью, чтобы мириться с ней каждый день до конца жизни. — Он слегка наклонился вперед, когда его улыбка исчезла. — Знаешь, Сириус тоже знает. Я полагаю, он думал, что на самом деле будет играть роль в процессе принятия решений. Тот факт, что ты все организовал без него, только доказывает, что он тебе больше не нужен, как раньше. — Но он мне нужен! — запротестовал Гарри. Ремус поднял руки, призывая Гарри замолчать. — Я знаю, что знаешь. Просто ты больше не тот маленький мальчик, которого оскорбляли. Тебе не нужен Сириус, чтобы защищать и укрывать тебя от мира. Он нужен тебе, чтобы отступить и поддержать выбор, который ты делаешь для себя. Бровь Гарри слегка нахмурилась в замешательстве. — Ремус, Сириус никогда не будет таким опекуном. Это всегда был ты. Ремус, избегая взгляда Гарри, неловко поерзал в кресле, нервозность и страх исходили от него. У Гарри внезапно возникло очень неприятное ощущение внизу живота. — Ремус, о чем ты мне не говоришь? Ты тоже собираешься уйти? Ремус вздохнул и провел пальцами по своим рыжевато-коричневым волосам, в которых, казалось, было больше седых прядей, чем Гарри помнил. —Гарри, я знаю, что это может быть трудно, но я должен попросить тебя оставить это на время, — умолял он. — Это не то, чем я хочу обременять вас, когда вам нужно сосредоточиться на экзаменах. Конечно, сейчас Гарри никак не мог «отпустить это». — Ремус, просто скажи мне. Неважно, о чем я буду беспокоиться. Мадам Помфри узнала, что с тобой происходит? С явным усилием Ремус поднялся на ноги и медленно сел рядом с Гарри. Он протянул руку и схватил Гарри за руку, усиливая ужасное чувство, которое отказывалось покидать желудок Гарри. — Гарри, до сих пор так много неизвестно об оборотнях и о том, что проклятие делает с человеческим телом. Некоторые из нас могут прожить десятилетия, а другие могут продержаться всего несколько лет. Мы знаем, что маги живут дольше, но это не так. Есть способ точно определить, как долго конкретный человек может выдерживать превращения. Гарри почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он мог понять, что говорит Ремус, но просто не мог понять. Не было причин. Это неправда. Этого просто не может быть. Гарри почувствовал, как его глаза начали щипать, а грудь начала болеть. Как бы он ни пытался отрицать то, что слышал, его тело настаивало на том, что за словами Ремуса была правда. — Я начал замечать, что что-то не так примерно полгода назад, — мягко продолжил Ремус. — Мое выздоровление заняло больше времени, чем обычно, и в моих суставах сохранялась некоторая остаточная боль, которая не исчезала. Поппи дала мне зелья, чтобы держать болезни в страхе столько времени, сколько это было необходимо, чтобы я мог помочь с войной. Теперь, когда Волдеморт побежден, мы решили, что природе лучше идти своим чередом. Может быть, мне больнее, чем обычно, но, по крайней мере, мне больше не нужно беспокоиться о побочных эффектах. — Побочные эффекты? — Гарри прохрипел. Ремус ободряюще улыбнулся. — Не волнуйся. Я перестал принимать зелья еще до того, как произошло что-то хоть отдаленно серьезное. — Гарри открыл рот, но взгляд Ремуса заставил его замолчать. — Прежде чем ты начнешь, Гарри, ты должен понять, что ты ничего не мог сделать, чтобы предотвратить то, что случилось со мной. Это часть проклятия, о котором знает каждый оборотень, но отказывается обсуждать. Я не хочу, чтобы ты использовал свои способности на мне. Я знал, что как только ты начнешь, ты не остановишься, пока не впадешь в кому. Гарри упрямо покачал головой, когда слезы неуклонно лились. Этого не происходило. Этого не может быть. Война закончилась! Смерти больше не должно было быть! — Но я мог… — … нет , Гарри, — твердо прервал его Ремус. — Это мой выбор. Один из первых уроков, которые ты должен усвоить как Целитель, заключается в том, что, несмотря ни на что, твой пациент всегда имеет право согласиться на лечение или отказаться от него. Ты можешь не соглашаться с этим, но ты должен подчиняться его решению. Я решил, что буду приветствовать каждый день, который я оставил в этом мире. Когда мое время истечет, я приму его, зная, что твои родители будут там, чтобы поприветствовать меня, и моя оставшаяся в живых семья продолжит свое существование, поддерживая друг друга до тех пор, пока это не произойдет. Пришло их время присоединиться к нам». — Как ты можешь так спокойно относиться к этому? — срывающимся голосом спросил Гарри, закрывая лицо свободной рукой. — Как ты можешь просто… просто… Ремус ослабил хватку на руке Гарри, обнял его и притянул к себе. — У меня было шесть месяцев, чтобы принять это, Гарри, — мягко сказал он. — Я знаю, это тяжело слышать, но ты должен понять, что я никогда не думал, что проживу так долго. Ты, Гарри, дал мне что-то более ценное, чем я когда-либо думал, что могу обладать. Ты позволил мне испытать радость жизни. быть частью семьи и ближе всего к отцовству. Я не думаю, что когда-нибудь смогу отплатить тебе за это. В комнате воцарилась тишина, пока Гарри пытался что-нибудь придумать — что-нибудь, что могло бы изменить мнение Ремуса, но у него ничего не вышло. Было бы намного проще, если бы Ремус был злым или иррациональным в любом случае. Невозможно было спорить с Ремусом, когда он был спокоен. Любой, кто пытался, только указывал бы на собственную глупость. Однако одно было несомненно. Гарри не собирался…. — Еще до того, как это придет тебе в голову, Гарри, я не позволю тебе отложить свое будущее ради меня, — сказал Ремус понимающим голосом, заставив Гарри сесть и недоверчиво уставиться на него. — Я хочу, чтобы ты следовал своим мечтам. Я хочу, чтобы ты жил своей жизнью. Мы так усердно работали, чтобы дать тебе будущее после Волдеморта. Гарри продолжал смотреть на Ремуса, пытаясь подавить отчаяние, которое угрожало поглотить его. Было немыслимо даже представить себе жизнь без Ремуса. Время внезапно стало его врагом, работающим против него, и победитель получит Ремуса. К сожалению, время держало победу, не оставляя Гарри другого выбора, кроме как оттягивать победу как можно дольше. Иногда Гарри желал хоть раз в жизни, чтобы судьба дала ему передышку.