Время сожалений

Когда я проснулась было темно. Луна светила ярко, просачиваясь прямо в окно, словно старалась залезть ко мне в комнату. Но… В комнату мне правда кто-то залез. То был ни Альбедо, ни Барбара, даже ни Дилюк. В доме был кто-то чужой. Светлые короткие волосы, белое платье так заметно в лунном свете. Я хотела закричать, увидев её, чтобы позвать на помощь, но она опередила меня: — Стой, не кричи, — голос её звучал, как песнь, словно кто-то напевает мне колыбельную. Он спокойный, тихий, но я его хорошо слышу. Она не хотела мне навредить. У неё слишком мягкий голос. И я повиновалась ей. Мой голос, что только успел набрать воздуха для крика, стих. Я смотрела на неё, на её плавные движения, что порождали за собой хвост света. Она напоминала Бога. — Как тебя зовут? — Мне хотелось узнать имя своей новой гостьи, хотелось смотреть на неё вечность. — Это сейчас не важно, лучше скажи своё имя, — её белые руки перетекли к моему лицу. Её глаза, что так нежно смотрят, словно жалеют маленького ребенка, преисполнены любовью к своему дитя. — Руби, — повиновалась я. Если бы это была не она, я бы скептически ответила на этот вопрос. Но. Это девушка перед мной так манит меня. — Добрый вечер, Руби. Скажи, пожалуйста, как ты появилась в этом мире? — Её манящие глаза отвернулись от меня. Теперь, я не могу взирать на них. Руки, что были холоднее льда опустились с моего лица. Девушка отошла от меня. Начала расхаживать по комнате, заведя руки за спину. Делала широкие шаги, высоко поднимая ноги, словно балансировала на чем-то. Боялась упасть. Но она не падала, а прыгала. И словно пушинка опускалась. — Меня создал Альбедо, — я привстала, свесила колени с кровати. Уже тянулась к коляске. — Интересный ответ, — она хотела сказать что-то ещё, но мой вид перебил её. — Нет, нет! Это тебе не понадобится! Она начала отодвигать коляску. Может, я была разочарована тем, что мне пришлось перебить её, а может и рада, что она что-то сказала. Голос её звучал эхом, словно она говорит не только здесь. Белая кожа, белое платье, белый голос, белые движения. Она прекрасна. — Вставай, — она поманила меня рукой. И я встала, не сомневаясь, не боясь. Я верю ей, повинуюсь, сделаю всё, что она попросит. — У нас сегодня много дел. Она потянула меня, утягивая за собой. Я немного спотыкаюсь, но она не позволяет мне упасть. А её холодные руки так приятно ложатся на мою кожу. Я хочу утонуть в этом чувстве. — В этом мире так много правил, к примеру: яблоко всегда падает вниз. И это яблоко подчиняется не одному правилу. Это яблоко можно сбить, затем собрать, а потом съесть. Но вот ты — ты не яблоко. С тобой нельзя такого делать. Ты ошибка, — и голос её, что говорит такое плохие слова так нежен. Так светел. Он просто не может так говорить. Я и сказать ничего не успела. Оглянулась, мы уже давно не у меня дома. Где мы? Дом Дилюка. Я его ни разу не видела, но мигом же узнала. Это большой особняк, окруженный виноградными лозами. По дому ходит прислуга, убирает комнаты, протирает пыль, а так же обсуждает пропажу молодого господина. «Я волнуюсь за него, он давно не появлялся.» «Молодой Господин уже путешествовал, но нас предупреждал, в этот раз он надолго пропал, ничего нам не сказав.» «Я видела его ночью, не сбежал ли он?» И разговоры всё продолжались. Они то стихали, то орали во всю глотку. Белая девушка подсказала мне: «Это не они кричат, это ты так слышишь.» И звуки всё играли своей громкостью. Я могла услышать крик комара на другом конце особняка, а иногда приходилось задерживать дыхание, чтобы оно не мешало расслышать болтовню слуг. Итог всего этого просто: Дилюк пропал, о нем беспокоятся. И девушка вновь поманила меня, и я снова ничего не смогла увидеть кроме неё. Слуги разом пропали, мне стало не интересно о Дилюке, о том, что его долго не видно. Мне стало всё равно. Разве какой-то там мужчина важен? Нет. Важна она, что потянула меня к себе своими ледяными руками. Ещё немного, и её кожа была прозрачной, как лёд. можно было бы увидеть вены, по которым текла белая кровь. И мы упали, но мы словно приземлились на батут, нас оттолкнуло. И я ощутила влажный воздух, морская соль, ветер, вода. Гигантские морские просторы, бешеные волны, размером с корабль, на котором мы плывём. Матросов швыряет из стороны в сторону, некоторые выпали за борт, мы их больше не увидим. Некоторые держатся из последних сил. А она стоит на ногах, держа свой двуручный меч, смотрит на трёхголового дракона. «Мы в Облачном Море, пересекаем границу меж Ли Юэ и Инадзумой, на Южный Крест — корабль Бей Доу напал морской дракон — Хай Шань» И даже тут её голос звучал эхом, как благословение, средь всей этой бури. И Луна застелена темными тучами. — Капитан! — Знакомый крик. То Альбедо. Он держится за веревку, спасая себя от участи матроса, которого выкинуло за борт. Он хотел крикнуть Бей Доу ещё что-то, но в него прилетела новая волна, пальцы его, что уже застыли в морской воде, практически отпустили веревку. Но Альбедо каждый раз цепляется заново, перебирая руки, передвигается по борту, желая найти безопасное место. Но на этом корабле нет ничего безопасного. Спастись нельзя. Можно только сломать судьбу и победить дракона. «Но Альбедо это не под силу…» — шепотом произнесла девушка. Я слышу её лучше, чем крики матросов. Я взглянула на неё. За ней всё так же остаётся белый след, по которому можно отследить наше перемещение. Я только хотела возразить, как нас окутала очередная волна. Я закашляла, ведь мне не хватало воздуха. Вокруг вода. Я смотрю на верх, а там пятна. Кажется, это маленькое пятно — корабль. А пятно побольше — Хай Шань, как говорила Она. И воздух в лёгких кончился. Мне только и оставалось смотреть вперед, ведь я уже достаточно глубоко. Холодно. Уже нет сил продолжать смотреть, воздуха нет. Я закрываю глаза, позволяю воде забрать меня. Что я сейчас могу сделать? Выкарабкаться? Нет, поверхность слишком далеко, я умру быстрее, чем буду просто лежать в воде. Стало ещё холоднее. Мои глаза закрыты, но я вижу белое пятно рядом со мной. Это Она. Мы тонем вместе с ней. Открываю глаза, я не хотела этого делать, но что-то заставило меня посмотреть перед собой. Я вижу воду, мы по щиколотку стоим в воде. Она ледяная, но неприятная, в отличии от девушки рядом со мной. Гладь простирается на все горизонты, воде нет начала и конца. Всё бесконечно. И Луна всё так же ярко светит в ночном небе. Но уже без правильных звёзд. Пустое ночное небо, где одинокая Луна встречает нас. — Тебя здесь не должно было быть. Тебя надо устранить, — голос её так же холоден и нежен, как руки. Отскакивает от водной глади и распространяется по всему миру. Руки держали меня крепко, я поняла, что не вырвусь, даже если захочу. — Тебя надо убить. С каждым её словом, двигаться становилось тяжелее. Холодно. Холодно. Я отрываю свой глаз от её лица, смотрю вниз: на своё тело. Оно белое, покрытое ледяной коркой, что медленно, от воды ползёт к моему лицу. А море, что безгранично тихо простирается леденеет. Я смотрю на неё, глаза всё так же глядят на меня, ждут, когда я замерзну. Но они всё так же прекрасны, как в тот момент, когда я её увидела. — Как зовут тебя? — Скрипя зубами, что начинали стучать, проговорила я, смотря ей в янтарные глаза. — Для тебя это не так важно, ты была создана не Альбедо, и даже не мной. Тебя здесь не должно быть, — всё тот же голос отдавался эхом. Свет, Она такая светлая, такая холодная, но я ей не нужна. Она хочет избавиться от меня. Так жаль… Я не могу быть полезна ей. — Стой, — незнакомый голос. Он звучит не эхом, не распространяясь, как у неё. Он поглощает свой собственный голос, звук, издаваемый им мигом заканчивается, практически прерывается. — Зачем она тебе? Я практически закончила, — обиженный голос Белой Девушки покрывал обрывания неизвестного. Если не замечать детали, то вместе Их голоса соединялись и в итоге не было слышно ни обрывания, ни эхо. — Я её создатель, верхушка не знает об этом. — Так ты… ****, как ты мог? — Она прикрыла рот руками в изумлении. — Я всё знаю, прошу тебя сохранить мой секрет, — Он не молил. Просто просил. Такое ощущение, что если что-то пойдет не так, то Он убьёт девушку, как та сейчас поступала со мной. Лед уже подступил к шее, я уже не могу говорить. — ****, что если они заметят? — Я уйду. Сделаю так, что и тебя к этому не приплетут, — Она замолчала. Видимо, раздумывала. Но я уже не слышала её ответа, мои уши были забиты льдом. Глухой звук и лёд треснул. — Как и обещал, я не буду за это в ответе. Если её найдет ещё кто-то, то это уже не мои проблемы, — голос её уже не отдавался эхом. Это последнее, что я успела услышать, когда лёд распался на маленькие части, освобождая моё тело. И я быстро задышала, подорвалась. То был сон.