Scaredy Cat

Прошло уже достаточно времени для того, чтобы обстановка в Отеле кардинально изменилась. Среди всех «жителей» было с десяток ребят, веселящих остальных практически каждый день. Теперь они ходили полностью потухшими, бледными и лишёнными веры в нормальную, адекватную жизнь. С другими всё было в разы хуже. Некоторые могли и вовсе не выходить из своих конур — только на «ночь». Ели мало и редко, как и пили. Всё по одной простой, но пугающей причине — задания стали сложнее и жёстче. Насилие возрасло, как и количество выполняемого. Если в неделю мог умереть один человек, максимум два — теперь было по три-четыре жертвы в день. Это так било по без того изломанной психике Хёнджина, что все страхи, паранойи и тревоги, с которыми он каким-то невероятным образом справился за небольшой период пребывания в Отеле, вернулись и не давали ему полноценно жить, если это вообще можно было назвать жизнью. Он ни с кем не контактировал, перестал есть – просто лежал и палил в потолок, думая о том, что это конец. Кошмары тоже вернулись, но теперь они были в разы хуже, из-за чего даже поспать нормально было нельзя. Хёнджин не знал, куда себя деть. Каждый жалкий день его захватывали панические атаки, и длились они по минут сорок как минимум, хотя раньше были не более десяти. Состояние настолько ухудшилось, что возникали мысли покончить с собой, просто не сделав ничего в «ночь». Однако остатки здравого смысла взяли верх над трусливым и не умеющим адекватно воспринимать проблемы Хёнджином, тем самым выиграв, поэтому он решился впервые за две недели сходить к Сынмину. — Вот это гости, конечно. Я уже решил, что ты умер. Сынмин не то чтобы был удивлён визиту друга. Он хоть и говорит такие вещи, но понимает, что никто бы и не умер — Хёнджин просто был сильно измотан, поэтому не общался с парнями. Сынмин не злился в отличие от Чонина, который постоянно бесился, потому что Хёнджин в очередной раз не открывал дверь, когда тот стучался, чтобы предложить вместе что-нибудь почитать или посмотреть. На всё это Ким лишь вздыхал, потому что объяснять что-либо этому ребёнку — пустая трата времени и нервов. — Прости, что пропал… Устал сильно. Но сейчас как-то, да держусь, поэтому хотел бы обсудить это с кем-нибудь. Ты не против? — шатену было стыдно просить о таком. Это было очень глупо, по-мнению Сынмина, который всё понял, просто пройдясь взглядом по парню, потому что стыдиться своих же чувств и переживаний — по-идиотски, о чём можно сильно пожалеть в будущем. Ким сам был таким в подростковом возрасте, из-за чего в дальнейшем подсел на алкоголь, чтобы подавлять все негативные эмоции, но через пару лет осознал, что творит, поэтому сразу же обратился к нужным специалистам, стал посещать различные курсы, полностью ушёл в учёбу и ещё много всякой развивающей, делающей его лучше херни появилось в его жизни. А теперь он сидит здесь. Забавно. — Начинай. Я весь во внимании. С этих слов начался самый настоящий прибой, а за ним шторм, сносящий на своём пути буквально всё. Так много Хёнджин ещё никогда и ни с кем не разговаривал — для него это было облегчением. Он говорил о всех тревожных мыслях, о суициде, который планировал совершить, о том, что с ними всеми будет в ближайшем будущем и прочем. Он рассказывал, как страшно ему, на самом деле, находиться тут, а его страхи никуда не улетучились: они просто были скрыты где-то в корке подсознания и не высовывались, дожидались самого подходящего момента, чтобы ударить по Хёнджину с новой силой, что успели накопиться за два месяца. Эмоции на лице Хёнджина постоянно сменялись: злость, разочарование, обида, тоска, истерика, смех. Всё это отображалось в глазах, мышцах, отвечающих за мимику, и губах шатена, пока тот всё продолжал говорить. Чтобы Хёнджин достаточно устал и ему хоть на капельку стало легче, ушёл примерно час. Сынмин только изредка кивал, но по его виду было ясно, что он внимательно слушает, даже если и не говорит — просто не видел смысла перебивать или вставлять что-то своё. Единственное, что прозвучало по итогу из чужих уст после длительного монолога — это: — Хёнджин, ты ведь понимаешь, что нам нужно выбираться отсюда? Абсолютно любым способом. Даже если это будет стоить нам чужих жизней.

* * *

Нервозность и одновременно предвкушение от ещё непродуманного побега окутывали с головой, не давая лишний раз вдохнуть. Хёнджин и понятия не имел, как им удастся это сделать, учитывая, что они даже не знают планировку здания полностью, а предположительное местонахождение выхода — тем более. Возможно, именно поэтому новая доза адреналина выбрасывается в кровь каждый раз, стоит Хвану подумать об этом. Парни сидели вместе в той самой комнате отдыха, где они все обычно и встречаются. Видеть Чонина и Джисона вместе — нечто невероятное и непривычное для абсолютно всех, кто их знает, а всё по одной простой причине: они просто-напросто общаются (так было, по крайней мере) только в те моменты, когда их компания собирается вместе. — Пиздец, — единственное, что смог выпалить Ким, когда подошёл к диванчику, на котором сидели Хан и Чонин. — Ты чего? — Он просто в шоке с того, что вы собрались вместе, без нас. Я тоже, кстати. Присев рядом, на свободный диван, парни переглянулись и Хёнджин кивнул Киму в знаке того, чтобы тот начинал. — Нам надо поговорить. — О чём? Сынмин не ответил. Лишь наклонил голову и тяжело выдохнул. Он понимал, что рано или поздно что-то придётся делать с этим. С этим адом, который они проживают изо дня в день. Уже никто не в силах терпеть то, что здесь творится: ситуация с каждым днём становится хуже, и это понятно даже самому тупому человеку из всех, кто «проживает» в Отеле. Людей убивают всё больше, за последнюю неделю количество населения снизилось на семьдесят человек. Семьдесят. Это четверть от всех находящихся тут людей. Безысходность била со всей силы в грудь, выбивая воздух из неё; била по ногам, заставляя упасть на пол. Было страшно. Правда было страшно. Но это не повод сдаваться, даже не начав путь к своему спасению и спасению близких людей. — Наклонитесь пониже. Пожалуйста, — Чонин и Джисон посмотрели озадаченно, но всё-таки выполнили просьбу. Сынмин лишь прошептал, — нам нужно бежать отсюда. — И как ты собрался это делать? Мы буквально в ловушке, Мин, — голос был тихим, но даже так Чонин дал понять, что у них ни черта не получится. По крайней мере ему так казалось. — Именно поэтому мы должны договориться о встрече в определённое время, в определённом месте, — именно это собрался сказать Хёнджин, но вместо него подал голос Джисон. — Сынмин прав – нам действительно нужно хоть что-то придумать, какой-нибудь план, как бы мы могли выбраться отсюда. Вы ведь не хотите сидеть тут до тех пор, пока вас не убьют, верно? Все ошарашенно посмотрели на него, Чонин — в особенности. Этот парень практически никогда не высказывает свою точку зрения о чём-то. Обычно он просто нейтрален или шутит, когда нужно, чтобы сохранять в компании спокойную и уютную атмосферу. Этот раз за последние полтора-два месяца их общения — первый, когда он вообще как-то высказался. Самое главное, что Хан был прав. Все это осознавали и приходилось принимать, если даже желания особого не было. — Ладно, ты прав… Когда и где? — Мы с Сынмином уже успели обсудить это, пока искали вас. Послезавтра в 19:35 у… — У меня. Соберёмся все у меня, — взгляды, такие же шокированные, как и до этого, были направлены вновь на Джисона. — А что? Думаю, в случае чего это будет не слишком подозрительно. — Ладно, у тебя, так у тебя. Все услышали? В ответ положительные возгласы, а после парни разошлись по своим делам. Точнее, младшие остались за обсуждением уже совсем других вещей, а Хёнджин ушёл. Он пошёл к Ли Минхо. Желание увидеть этого парня возникло совсем внезапно, но теперь хотя бы был известен номер этажа, на котором тот проживает, а комната и подавно, поэтому найти его можно было без проблем. Через пару минут шатен уже стоял напротив двери, боясь постучать в неё. Ладони вспотели, а руки дрожали, словно он был маленькой девочкой, которая пришла домой к тому самому старшекласснику, младшая сестра которого была её подружкой. Столь глупо и смешно, но всё равно нервозно. Они никогда нормально не общались, поэтому волнение было обоснованным. Когда Хёнджин уже протягивал руку к двери, он вдруг услышал голос прямо у уха, который заставил его дёрнуться: — Привет, Хёнджин. Меня ищешь? — Боже… Не делай так в следующий раз, ладно? А то напугал. — А ты ещё планируешь ко мне приходить? Вопрос полностью застал врасплох. Лицо загорелось красным, как и уши. Стало жутко неловко от слов знакомого. Вроде ничего такого, но сердечный ритм стал быстрее и бил по барабанным перепонкам так, будто кто-то пытался сыграть мелодию прямо в ушах, а грудь залилась непрерывным, но столь приятным теплом, которое хотелось бы ощущать всю жизнь. Вновь взглянув в чужие, янтарного цвета глаза, но уже исподлобья, потому что Хёнджин опустил до этого голову от собственного стыда, он увидел там лишь умиление и не толики раздражения, страх которого и окутывал тело больше всего. — Не стоит так нервничать, Джини. Пошли лучше на кухню – я возьму нам что-нибудь. А потом обратно вернёмся. Парни дошли до кухни, где и набрали прочей не самой полезной еды, но для разговоров о жизни и подобном — вполне достойно. Так же молча они добрались и до двери, которая, что очень удивило Хвана, была не заперта на ключ. Минхо сразу объяснил, что он всем тут доверяет, как и ему, поэтому какой-либо надобности в закрытии комнаты на замок нет — тем более важных вещей, которые можно было бы спрятать от остальных, просто нет, так чего тогда париться? — Ого, а у тебя тут уютно… — пролепетал себе куда-то под нос шатен, разглядывая помещение. В комнате действительно было комфортно находиться, нежели в его, которая была чересчур пустой, тёмной и овеянной сыростью и прохладой, от которых просто заходить туда не было желания. Особенно сейчас, когда Хван провёл там две с лишним недели. — Да ну, обычная комната. — Для кого обычная, а для кого — рай, — Минхо в ответ на это лишь хмыкнул. Присев на кровать и разложив рядом еду с напитками, парень одним взмахом руки подозвал к себе незваного гостя, чтобы тот не стоял в проходе словно истукан. — Рассказывай, — Хёнджин выгнул бровь в вопросе, не понимая, о чём его просят. — С какой-то целью пришёл или так, просто? — Не знаю, — честно ответил шатен. — Просто появилась надобность в этом, вот и всё. Минхо понимающе кивнул, поджав губы и нахмурив всё лицо, что у Хёнджина вызвало не самую лучшую реакцию: в голове возникало всё больше вредящих психологически мыслей, которые били по груди ломом. Хоть какие-то изменения в чужом выражении лица вызывали стыд и вину у Хёнджина, даже если он ничего плохого не сделал. Ему просто было страшно приносить кому-то неудобства и вред, даже если это далеко не так. — М-м, хорошо, раз так, то начнём с самого банального и того, что меня интересует с самой первой встречи. Сколько тебе лет? — Двадцать один, — Ли тут же рассмеялся, и очень громко. Теперь уже брови Хёнджина изогнулись в удивлении. Несомненно, смех у Минхо был просто потрясающим — если бы у шатена была возможность, он бы слушал его вечность. Но что не так? — Ты оказывается такой… маленький! — Чего? Нет! Да я уверен, что ты такого же возраста, если не младше! — в ответ хитрая ухмылка, от которой тысячи мурашек прошли по коже. Было понятно, что всё, видимо, совсем не так. — Мне двадцать четыре, мальчик. Глаза стали в пять копеек. Звучало как полнейший бред, ложь и провокация, потому что двадцать четыре для такого молодого, на вид, парня — чересчур. Он просто не выглядит на свой возраст, потому и поверить довольно сложно. — Да ну, врёшь ведь. Ты выглядишь на мой возраст, Минхо. — О-о-о, если бы это действительно было так, я бы смело мог сказать, что являюсь самым счастливым человеком на этой планете. Но нет, — хихиканье разлилось по всем углам комнаты, одарив её ещё большим теплом и уютом, что стояли до этого. Наверное, не стоит говорить, что это первый раз в жизни Хёнджина, когда ему действительно было хорошо с человеком, которого он совсем не знает. Просто с человеком. У него никогда не было настоящих друзей — так, только знакомые, и то те общались с ним из жалости, потому что иначе воспринимать парня было просто невозможно. Он действительно выглядел жалко, словно маленький котёнок, выброшенный на помойку бездушными хозяевами, коим образом можно было описать мать шатена. Лицемерная тварь, которой всегда было всё равно на своего сына, хоть и не хотела это признавать до тех пор, пока не уехала с новым мужчиной на другой континент. Единственное, что в ней осталось из человеческого, так это деньги, которые она регулярно высылала на счёт, но даже тех не хватало на нормальное проживание. Минхо, словно ясновидящий, который, ко всему прочему, ещё умеет и читать мысли, произнёс ясное, чётко подходящее к размышлениям Хвана: — Расскажешь о себе прошлом? Там, не знаю, учёба, работа, семья, отношения… — Тебе честно сказать? Моя жизнь — серая масса. Так и было. В его недолгой жизни и правда не было ничего совсем интересного. Да, учёба в престижном университете, место в котором проплатила его мать, а точнее — мужчина матери. Специальность — дерьмо. Далеко не то, с чем хотелось бы связать жизнь парню, мечтающему танцевать и рисовать, что ему не позволяли всё детство и в подростковые годы. И работа тоже была, но такая же херовая, как и всё ранее перечисленное. Разнорабочий, официант, уборщик. Что-то, где можно было заработать денег, чтобы просто выжить. Про семью и добавлять больше нечего: Хёнджин обо всём подумал за минуту до чужого вопроса. Отношениями никогда и не пахло, как бы досадно это ни звучало. Много девушек и парней вешались на шатена, но он был настолько обессилен из-за вечной беготни, голода и депрессии, пожирающей его изнутри, что в отношения просто-напросто лезть не хотелось. В общем-то, ничего такого, что было бы интересно такому парню, как Минхо. Он точно не заинтересуется Хваном, когда узнает того лучше. — Что насчёт тебя? — Каким я был раньше, значит… Забавно вышло, что эти двое — полные противоположности. Хотя некоторые вещи их даже связывают. Например, обучение в одном и том же вузе. Минхо и сам не знает, потому что никогда не понимал свою личность полностью, но если верить друзьям и знакомым, то он представлял из себя харизматичного, умеющего влиться в компанию и поддержать разговор парня. Если так подумать, он действительно всегда держал рядом с собой кучу людей, которые им восхищались — что говорить, он даже в старшей школе и университете был очень обсуждаемой личностью, о которой просто не мог кто-то не знать. Он постоянно участвовал в каких-то мероприятиях, ездил в другие города от лица школы и университета, потому что никому больше так не доверяли научные проекты, выступления и прочее, как ему. Минхо радовало, что он так востребован среди людей и каких-либо компаний. Но он понимал, что в большинстве случаев людям всё равно на него, как на личность — им просто нужен был парень с красивой мордочкой, громким голосом и сильным характером, который сможет быть их лицом. Не то, чтобы это как-то расстраивало, но, если вспомнить, что так делали даже друзья и коллеги по работе, которых Ли считал некогда своими друзьями, становилось больно. Несмотря на всё это, он с отличием окончил Сеульский Национальный университет, в который поступил не по своей воле: за него решили всё родители, желавшие себе успешного сына, который сможет потом обеспечивать их. Однако Минхо решил иначе. По выпуску из университета, он бросил всё и уехал в другой конец города, оборвав связи с родители, предварительно послав их на три буквы. Уже там он начал работать в небольшом баре официантом, а через полгода каким-то чудным образом оказался в одном из самых популярных заведений Сеула, куда захаживали даже медийные личности и артисты. Также, помимо работы барменом, занимался волонтёрством в кошачьих приютах и детских домах, но теперь уже по собственному желанию, а не по требованию университета. Жизнь, как казалось, наладилась, но если упустить тему учёбы, работы и прочего, были в жизни Минхо не самые приятные моменты. Например, его парень, с которым он познакомился ещё на третьем курсе университета, и который, на первый взгляд, казался очень приятным и заботливым. Ли сам был таковым, а также старался помогать ему любым способом: поддержкой как психологической, так и материальной, если понадобится. Целых два года у них была любовь. Правда оказалось, что это всё было фальшью и игрой, которые сломала Минхо напрочь, из-за чего он оборвал связи не только со своими друзьями, но и абсолютно со всеми людьми, которые были в его жизни — даже с работодателем. В день, когда вся правда раскрылась, Ли собирался покончить с собой, прыгнув под поезд. Но не успел. Потерял сознание, а после оказался здесь, в Отеле. — Ого, жизнь у тебя и правда была… насыщенная, — Хёнджин понимающе закивал головой, но резко остановился, а взгляд его стал чуть стыдливым. — Прости, что спрашиваю, но… что случилось с твоим бывшим? — Он мне изменял в течение полугода. И не поверишь, с кем, — шатен глядел широко раскрытыми глазами, тем самым показывая весь свой интерес к рассказу старшего и его продолжению. — С моим, блядь, лучшим другом! Ты даже не представляешь себе, какого уровня это было предательство. Тогда обида прямо пожирала меня, потому что ни от одного, ни от другого я не ожидал подобного. Сейчас я, конечно, уже опустил эту ситуацию, но кошки до сих пор где-то скребут внутри от злости и досады. Мы с ним столько всего распланировали на будущее за наши год с копейками отношения, а он… — Минхо опустил голову, но сразу выпрямился и махнул рукой. — Ладно, не суть. Главное, что вскрылось всё не через несколько лет, когда мы бы уже воплотили все планы в жизнь. Единственным правильным решением в этой ситуации будет промолчать. Говорить нечего, да и зачем? Смысла в поддержке будет ноль, потому что произошло всё давно, и саму ситуацию уже отпустили, поэтому это больше будет похоже на притворство, а не искренность и настоящее сожаление, учитывая, как Хёнджину трудно даётся в поддержку. Хотя ему обидно. Ему очень обидно за то, что с человеком, который ему дорог, несмотря на совсем малый срок общения, потому что никто не заслуживает предательства — даже самая гнилая личность на этом свете. Помимо всего этого Хвана не покидала ещё одна мысль. Мнение Минхо о месте, где они находятся прямо сейчас. Что он вообще думает? Понятное дело, что абсолютно каждый, кто здесь вообще находится или находился, задумывались, как можно отсюда выбраться и прочих вещах. Но далеко не все копали глубже, думая, что кто-то из окружающих их людей может быть шулером. Именно это и интересует парня: не исключает ли старший вариант такого исхода? Ли смотрит пристально: понимает, что его сейчас о чём-то спросят, и это что-то однозначно не касается повседневности или чего-то просто позитивного. Поэтому просто сидит и ждёт, когда чужой голос польётся, словно сладкий мёд по веретену. — Минхо, можно я спрошу у тебя кое-что? — а вот и этот момент. Веки прикрыли в знак согласия, чем также дали понять, что можно продолжать. — Что ты вообще думаешь о происходящем тут? Это было ожидаемо. Даже слишком. Ответ будет абсолютно таким же. — Хреново, Джини. Как я ещё могу относиться к тому, что здесь устраивают? За такое во внешнем мире нас бы давно посадили. — Тоже верно… — напряжение во всём теле росло с каждой секундой. Спрашивать следующее казалось очень неудачным решением, поэтому буквально всё в организме пыталось остановить губы, язык и голосовые связки, которые, работая вместе, уже воспроизвели вопрос. — Как думаешь, кто-то из, так скажем, жителей может быть связан с Отелем? — Да. Даже есть предположение, кто именно, — сердце пропустило глухой удар, который, возможно, даже услышал парень, сидящий напротив. Это именно то, что нужно. Хёнджин сам не понимал, зачем ему эта информация, но он так нуждался в ней, что зрачки его глаз расширились до невообразимых размеров, словно они сейчас сидели не под яркой люстрой, а в какой-то пещере, где не было ни единого источника света. — Кто? — Наклонись, — шатен наклонился так, чтобы услышать чужой шёпот. Правда этого, видимо, было недостаточно. — Ещё ниже, — голос, перешедший на полушёпот, так и разливался по ушам, от чего сердце отдавало под сто ударов в минуту. Стоило наклониться вперёд, Хёнджин сразу почувствовал чужие губы, обжигающие кожу на ушных раковинах, заставляя краснеть и их, и своего хозяина. Не менее горячий воздух, выходящий из этих самых губ вместе со словами, на этот раз пронзил всё тело острыми иглами и сосульками, оставляя за собой сотню мурашек. — Чан и Чанбин. Именно эти два имени заставили Хвана почувствовать себя будто окунутым сначала в тёплую ванну, а после в наполненную льдом, который обжигал кожу до адской боли. — Откуда..? — чужие красивые пальцы приземлились на пухлые, чуть приоткрытые губы, заставляя замолкнуть и задержать дыхание на пару секунд. — Это уже не важно, Джини, — Минхо вдруг выпрямился, взгляд стал холодным, как и до этого. — А почему спрашиваешь? И тут Хёнджин будто сорвался с цепи. Он выпалил на одном дыхании все их планы, подозрения, буквально всё, что они с парнями думают и смогли накопать. Выброс адреналина в кровь после чужого представления был настолько мощным, что парня уже было не заткнуть. В этот момент он практически потерял рассудок и здравый смысл. Он не думал, что это может быть чревато как для него, как и для друзей, если Минхо окажется не тем, за кого себя выдаёт. Осознание нахлынуло огромной волной только под конец – когда Хёнджин вытрепал всё, что только можно. — Стой, ты же не… — как же глупо. Видимо, мозг перестал работать настолько, что появилась надежда – если Минхо предатель, то он сразу сознается в этом. — Если ты подумал, что я могу быть с ними за одно, то ты прав, — лицо всё такое же серьёзное. Вместо адреналина и эйфории теперь страх, смешанный с паникой. Ему теперь точно крышка. Все тело охватил жуткий тремор, от которого челюсти сжались словно пресс. Голова совсем перестала работать – реальность перестала быть ею. Дышать стало тяжело, а сердце вот-вот разорвёт грудину. Паническая атака в чистом виде. Страх за себя и друзей выиграл. Однако случилось нечто необъяснимое. Кровать скрипнула, через секунду после чужое тело прижалось к своему, а на спине почувствовалось давление от больших рук, которые то и дело гладили в попытке успокоить. С секунды на секунду становилось спокойнее. — Это была шутка. Прости, не думал, что тебе настолько хреново после неё станет, — смешок. В нём так и чувствовались вина и стыд за содеянное. В глубине души Хёнджин понимал, что это просто невозможно. Невозможно, что Минхо предатель. Если бы было так, он бы точно сейчас не сидел и не успокаивал его. — Вот и как тебе доверять после такого? — ещё один смешок и слабый удар в крепкую грудь. Отстранившись, Ли улыбнулся самой мягкой улыбкой, которую мог бы подарить малознакомому человеку. — На все сто. Он точно свой. Было видно по улыбке и глазам, в которых таились вся правда с искренностью, которые вкладывали в слова. Ему точно можно доверять, несмотря ни на что. Лицо Хвана потускнело в миг. Нужно обговорить оставшиеся аспекты, касающиеся их дальнейшей судьбы. — Минхо, у меня к тебе есть одна просьба, — парень, к которому обратились, расправил плечи и направил взгляд на глаза цвета смолы. Тот готов слушать. — Поговори с Феликсом, пусть он поможет нам. Пожалуйста. — Джини, нет… Он же сам тебе всё сказал. Он не может. Одна из основных, наиболее серьёзных проблем – отсутствие возможности узнать информацию через лица, которые ею точно обладают, и даже бо́льшим количеством, чем нужно. Ладно, думает Хёнджин, если нет решения одной проблемы – берёмся за другую, а эту откладываем на время. — Тогда не хочешь с нами собраться? — Хочу, — от ответа на лице мигом вытянулась довольная ухмылка. Хван был рад этому ответу, потому что с Минхо точно будет легче. По крайней мере, создавалось такое ощущение, потому что парень был зрелым психологически и умён не по годам. Он точно сможет помочь, если захочет. Стрелка на часах показывала уже двенадцатый час – время с Минхо летело с невероятной скоростью. Смех, разговоры, слёзы: через всё это они успели пройти за те несколько часов, что провели вместе. Однако, несмотря на всё это, пора расходиться, что и сделали парни. Хёнджин уже стоял у двери, собираясь выйти, но его тут же остановили, сказав неожиданное: — Спасибо тебе. — Что… Ты о чём? — Спасибо за то, что всё-таки пришёл. Скоро увидимся, Джини. До встречи. — Ладно, пока… — с этими словами шатен вышел в коридор и побрёл в сторону лестничной площадке, думая о том, что это только что было. Не успел он пройти и пяти метров, как наткнулся на самую зловещую фигуру в Отеле. Чан. Выглядел тот слишком пугающе. Ноздри раздувались ежесекундно; глаза свирепые – прямо-таки прожигали дыру в тощем теле. В общем и целом, создавалось ощущение, что Хван что-то сделал ему. И, скорее всего, так и есть, если учесть тот факт, что он в пяти шагах от комнаты, в которой они с Ли некоторое время назад обсуждали Отель и прочие вещи не для чужих ушей. И точно не для ушей Чана. Тревога вновь окатила с головы до ног, голова машинально опустилась, и так сильно, что круглый подбородок чуть ли не утыкался в грудь. Так Хёнджин и прошёл мимо, чувствуя на себе давление от чужих глаз до самой двери, ведущей к лестнице.

* * *

      Стоит ли говорить, что гнев полностью окутал разум Чана? Точно нет, потому что всё итак понятно. Мыслей было так много, что неспособность разобраться со всеми и расставить их красиво по полочкам в голове злила только больше, поэтому лучшим решением стало пойти к младшему и рассказать ему всё.       Дверь с грохотом впечатывается в проём под тяжёлой рукой Криса, чем тот очень напугал Чанбина, спокойно занимающегося своими делами. На небольшом лбу появились морщинки от поднятых в изумлении бровей.       — Эти твари, походу, догадались. Нам срочно нужно что-то предпринять.