Scaredy Cat

— Ты можешь угомониться и нормально рассказать, откуда ты узнал? Чанбин уже полчаса пытается успокоить своего напарника, но ничего не выходит. Тот всё ходит по комнате, пыхтит, иногда его охватывает приступ ярости и комната превращается в свалку из-за раскиданных повсюду вещей, а также перевёрнутой тумбы, которую постоянно ставят на место. Уже бесчисленное количество раз прозвучали слова о просьбе успокоиться и нормально всё рассказать, на что в ответ прилетела куча матов и нечленораздельных звуков. Так было и сейчас. — Гниды, блядь! Паскуды дрянные! Ненавижу! Глухой, но громкий стук разнёсся по комнате – вновь страдает ни в чем не повинная тумбочка. Дверца её сломалась, как и терпение Чанбина лопнуло. Послышались громкие шаги, а за ними – звонкий удар ладони по щеке, оставивший за собой красный отпечаток на весь участок кожи. Разум вновь вернулся в чужое тело, приведя мужчину в адекватное состояние. Вещи молча разложили обратно, а тумбочку поставили на место, положив на ту сорванную с петель дверцу. — Всё, пришёл в себя? — послышался скрип старого матраса – парни сели на кровать, наконец разобрав весь бардак. — Да, — голос звучал виновато. Чана однозначно грызла совесть за своё поведение. У него всегда были проблемы с агрессией, но если при не особо близких людях он мог себя как-то сдерживать, то при Чанбине это было просто невыполнимо. Ему каждый день приходилось наблюдать за тем, как напарник разбрасывает вещи, ломает и кромсает всё вокруг себя, а после, когда полностью охладит пыл, убирает за собой и ложится спать. Сейчас ему уснуть точно не удастся из-за важного разговора как для них обоих, так и для самого Отеля. — А теперь говори: с чего ты взял, что эта компания придурков в курсе дела? — Просто предчувствие, — глубокий вздох, по которому чувствовалось всё раздражение младшего. Но это не всё, что хотел сказать Чан. — Помнишь того щекастого парня, которого мы на следующий день убили? Убин. Он ведь точно нас подслушивал! Когда мы вышли в коридор, он совсем рядом с дверью стоял, а когда нас завидел, так сразу нервничать стал и убежал. А ещё он общался с теми парнями, поэтому точно мог рассказать им обо всём, что успел расслышать. А говорили мы о том, что левым людям вообще слышать нельзя. Нам жопа, если они смогут сбежать отсюда, ты в курсе? — Господи… — помимо агрессии, Чан обладал паранойей, которая съедала его изо дня в день и заставляла закрываться ото всех, потому что, по его мнению мнению паранойи, все тут преследуют его и хотят сотворить с ним самые мерзкие и ужасные вещи, что можно только вообразить. — Тебе кажется, хён. И если всё-таки захотят, то у них ни черта не выйдет, слышишь? Сколько людей уже пыталось сбежать – все умерли от наших же рук. Даже те, у кого вышло. Всё в порядке, забей на них. — А если… — Никаких «если», Чан. Лучше поспи до «ночи», — вместо того, чтобы лечь и отвернуться к стене, завернувшись в одеяло, тот просто сидел и жалобно смотрел – создавалось даже ощущение, что Чан вот-вот заскулит, как щенок. — Давай-давай. Парень всё-таки послушался. Молча сделал то, что нужно было, а минут через десять уснул. И даже это он не может сделать без помощи Чанбина. Он хоть и был младше, но ответственности в нём хоть отбавляй – даже больше, чем у Чана, который главный в их так называемой команде. Чанбин был спокойным и рассудительным, чаще всего говорит по делу, если обстоятельства того требуют, и проблем с агрессией у него никогда не было, хоть он и выглядит грозным в глазах других. Он всегда был лапочкой в компании друзей, всегда милашничал и делал то, от чего остальные умилялись. Эта черта теперь вычеркнута навсегда из-за еженедельных (теперь ежедневных) убийств. Они просто сломали его, словно самую хрупкую соломинку на всём не очень-то и белом свете.

* * *

День встречи. 19:44

Комната Джисона

Все собрались у Джисона ещё минут десять назад, однако одного человека не хватало. Хёнджин. Тот опаздывал, чем вызывал раздражение у Сынмина с Чонином, когда как хозяину комнаты было попросту всё равно. — Да где он, бля? Договорились ведь в определённое время, — Ким нервно смотрел на настенные часы чуть ли не каждые десять секунд. Он явно был обеспокоен отсутствием друга, потому так и нервничал. — Сиди нормально, ладно? Придёт он, даже если и поздно – времени у нас хоть отбавляй. По иронии судьбы именно после джисоновых слов дверь отворилась. В комнату зашёл Хёнджин и… — Минхо? Какого хрена, Хван? — такого гостя Чонин настолько не ожидал увидеть, что привстал с кровати, но его мигом подтолкнули в грудь, заставив усесться обратно. — А ты против моей компании? — Нет, но… — Чон, он в курсе, для чего мы здесь собрались. И он тоже подозревает их. Парень мигом замолчал, однако через секунду послышался тихий смешок. Новенький в компании сразу повернул голову в сторону, откуда послышался звук – а это Сынмин, на лбу которого прямо-таки читалось: «я в тебе и не сомневался». На лице, похожем на кошачью мордочку, вырисовалась мягкая яркая улыбка. — Так, и с чего нам стоит начать..? — вопрос, волнующих абсолютно каждого в помещении. Никто и понятия не имел о том, как стоит разрабатывать план побега – опыта, к сожалению или счастью, ни у кого в подобной сфере не было. Каждый начал то постукивать, то тяжко вздыхать, то трясти ногой, но не говорить. Любое слово, произнесённое здесь, будет воспринято всерьёз, потому и думать нужно было точно так же. И Хёнджин пытался. Он действительно пытался, но в голове ничего кроме каши не было, и стоило ему попробовать собрать эту кашу обратно в кастрюлю, из которой она вылилась, всё становилось лишь хуже, а голову пронизывала ноющая боль, вовсе лишая сил на раздумья. Но тут один из них выпрямился, а в глазах читалось некое озарение. Это был Джисон. — Слушайте, а может… — огоньки в глазах потухли, не успев загореться полностью. Джисон снова сгорбился и опустил голову, чем немного, но разочаровал остальных. — Ладно, нет. Простите. Несколько часов прошли одновременно быстро и медленно. Всё из-за молчания, которое воцарилось в комнате. За это время они так и не смогли ни к чему прийти. И пугало даже не это. Ни у кого и мысли, даже слова не было, которое могло спасти их души от злополучного места, именуемого Отелем. Хёнджин успел накрутить себя сто раз, если не больше, Сынмин с Минхо сидели без единой эмоции, Джисон был весь поникший, а Чонин сидел с улыбкой на лице, хотя по его покрасневшим глазам было видно, что он кое-как сдерживал подступающие слёзы и истерику. Все здесь чувствовали себя максимально херово, но не все показывали это, чтобы не выглядеть слабыми в чужих глазах. — Ладно, видимо, мы не придём ни к чему сегодня. Давайте разойдёмся и встретимся, когда придём в норму и будем ясно мыслить. Пока. Их осталось четверо. Минхо ушёл. Теперь точно не было смысла сидеть здесь. Но Чонин своим неожиданным вопросом поменял планы Хёнджина, который собирался последовать чужому примеру и тоже уйти. — Как давно вы общаетесь? — вопрос прозвучал немного резко, но и понять можно – друг, и не поставил в известность, что начал общаться с парнем, к которому тот испытывает симпатию. Чистого вида предательство. — Ну… Это немного странная история. И он прав. Всё-таки их первая нормальная встреча состоялась во время «ночи», так ещё и в комнате, куда Хван зашёл по ошибке и случайно стал свидетелем секса. Секса парня, о котором он мечтает каждый день, с другим, которого он и знать не знал до того самого момента. Именно это и то, что Ли поделился своим «адресом» проживания, написанным на бумажке, рассказали парням, которые от истории остались, мягко говоря, в шоке. — Пиздец, — хором проговорили младшие. Услышать такое из уст близкого человека – реально пиздец. Но в какой-то степени парни всё-таки рады, что у шатена вышло нормально поговорить с Минхо, от которого он без ума. — Стой, подожди, — Чонин протянул ладонь вперёд, махая головой, таким образом останавливая непонятно кого. — То есть, хочешь сказать, что он отдал тебе бумажку, на которой уже заранее было всё написано? — Ну, да. А что? — Ты реально такой тупой? — на лице Хёнджина вырисовалось недоумение от столь некорректного вопроса. В ответ на его лицо прилетела фраза, из-за которой парень посчитал уже Чонина тупым. — Ты ему нравишься. — Чего? Не неси бред, Чон. — Он написал всё это специально для тебя, вруби голову уже, — в ответ ничего, кроме хмыка, которым так и сказали чёткое «отъебись». — В любом случае, я так не считаю, плюс смысла лезть в отношения сейчас нет смысла. Я пошёл к себе. До встречи, парни. Хёнджин быстро встал и скрылся за дверью, прогоняя мысли о симпатии с другой стороны прочь. Он не хотел и не хочет об этом думать, чтобы не делать себе больно.

4:12. Номер 323.

Комната Феликса.

— Здравствуй, Феликс. Поможешь?