Scaredy Cat

Время идёт, а вместе с ним уходят и надежды на спасение туда, где их никто не найдёт. Парни пытались вновь обсуждать план, собирались в разных местах, но каждый раз заканчивался тем, что они молча расходились, ничего не обговорив. Мыслей у всех ноль. Люди умирают, а Хёнджин, лёжа на кровати и словно пытаясь загипнотизировать потолок, думает: «Значит, и нам суждено умереть». С прошедшими минутами, часами, днями приходит всё большее осознание — выхода нет. Бессмысленно бороться с тем, что существует давно, потому что ни один человек не смог сломить это место. Тихий стук в дверь. Ноль реакции. Звук ударяющихся костяшек руки увеличивается, но шатен так и не шелохнулся. Ему было всё равно на то, что происходит вне его сознания. Однако резко распахнувшаяся дверь всё же вывела парня из астрала. — Минхо? — Хван, облокотившись о кровать, ошеломлённо посмотрел на друга, который медленно приблизился и присел рядом. — Решил тебя проведать просто. Всё стучал и стучал, но ты не открывал. — И поэтому ты решил выбить мне дверь нахер? — Нет, она открыта была, — ухмылка, что держалась на лице младшего, вдруг сменилась на ужас и страх, окутавшие его, смотревшего уже на дверь, полностью. — Ты чего? Минхо спокойно развернулся к двери, которую оставил открытой, и увидел на пороге Чана с Чанбином, что молча, с каменными лицами стояли и наблюдали за парнями, словно ожидали услышать какую-то неизвестную для них информацию — ту, которую нужно скрыть от лишних ушей, как их. — Всё в порядке? — голос прозвучал сухо и скрипел по ушам. Будь Хван здесь совсем один, паника буквально сожрала бы его и заставила найти любой способ перестать видеть лица, полные ненависти, и слышать голоса, от которых хотелось рвать и метать. Особенно себя. При виде этих людей хочется укутаться в одеяло и спрятаться далеко-далеко, чтобы не достали и не сделали ничего угрожающего жизни. Только благодаря Минхо, чьё присутствие ощущалось теплом, комфортном и чувством безопасности, что постепенно успокаивало и приводило в чувство. И стоило ему начать говорить, тогда тревога и страх совсем отошли на «нет», сердце забилось в нужном ритме, а дыхание стабилизировалось. — Да, можете не переживать и идти дальше, — Ли, натянув милую улыбку, которая на деле скрывала за собой всё отвращение и неприязнь к парням, подошёл к порогу. — До свидания. Дверь захлопнули с характерным звуком, который прошёлся по ушам как находящихся в комнате, так и тех, кто стоял по ту сторону. Хёнджин успокоился — но расслабиться окончательно он смог лишь благодаря замку, которые, к его же счастью, были в каждой комнате. Минхо быстро запер его и подошёл обратно к кровати, на которую уже смог откинуться и выдохнуть. — Ты даже не представляешь себе, как сильно я испугался, — по углам комнаты прошёлся гулкий смех от слов Ли. Если говорить честно, Хёнджин никак не ожидал, что старший испугается незванных и нежеланных гостей. Вид его внушал уверенность, стойкость и бесстрашие перед всем в этом жутком мире. Но даже так к Минхо зарождается только больше уважения и восхищения. Пока он сам трясётся и боится за свою дальнейшую судьбу, он всё равно продолжает защищать других и отстаивать всё, что можно и нужно. Такой человек, как Минхо, однозначно нужен Хёнджину. И он будет держаться за него до последнего, что бы ему ни угрожало. Молчание в помещении держалось до тех пор, пока парни не осмыслили произошедшее и не пришли в прежнее, более адекватное и спокойное состояние. Минхо уже успел сесть в позу поудобнее, отобрать у Хёнджина подушку, чтобы подложить ту под спину, и сократить расстояние между ним самим и Хёнджином так, что они соприкасались бёдрами и плечами. Такая близость с другом сводила с ума, будоражила до самых костей. Хвану казалось, что ещё секунда, и он закричит. Но он просто сидел, стараясь не шевелиться. Он даже пытался не дышать. Всё по одной глупой причине: Хёнджин боялся спугнуть Минхо. Ему казалось, что от одного мелкого шороха тот сбежит и больше никогда не вернётся, никогда не взглянет в сторону Хёнджина, никогда не заговорит с ним. Откуда такие странные мысли — неизвестно. Ему просто было страшно. Как и всегда. Первым прервал молчание Минхо. — Как себя чувствуешь? — звучало столь нежно и заботливо, что Хван вот-вот растает. Голос звучал сладко, немного с хрипотцой и, самое главное, совсем рядом. Именно это и сподвигло Хёнджина повернуть голову в сторону старшего, чтобы взглянуть на него и ответить на вопрос. Фатальная ошибка (или нет). Их лица оказались совсем рядом. Пара сантиметров — их губы могли бы сомкнуться в поцелуе. Хёнджин тут же смутился до чёртиков, покраснел и как можно быстрее отстранился. Его уже не особо волновало, сбежит ли Минхо — ему теперь просто стыдно за то, в какой близости друг от друга они сейчас находились. Хёнджин посчитал, что его друг тоже сейчас горит от стыда и, наверное, упёрся лицом в колени, чтобы его не было видно. Но он в очередной раз ошибся, а понял это, когда услышал смешок, а за ним скрип кровати. Минхо опять рядом. Хёнджин чувствует тепло, идущее от рук и бёдер, которыми прижались к нему. — Тебе некомфортно? — Хван махнул головой в отрицании. — Тогда почему на другой конец кровати ушёл? — Не знаю. Неловко стало, — ответ честный, и его, к счастью, приняли. — А чувствую себя нормально. Точно лучше, чем когда те двое пришли. — Я рад, Джин-и, — Минхо откинул голову назад, упёршись ею в стену, и призадумался. — Я тоже себя относительно нормально чувствую. Правда есть одна вещь, которая очень волнует меня. Волнение перешло и на Хёнджина. Только ему не терпелось услышать, что Минхо скажет прямо сейчас и скажет ли вообще. И это произошло, действительно произошло. Правда теперь Хёнджину хотелось плакать, но от счастья, ведь то, что он услышал из уст Минхо — действительно было счастьем, и самым настоящим. — Я придумал, как выбраться отсюда, — тут же Минхо придавило чужое длинное и тощее тело человека, который почти что светился от счастья. Столько, сколько комплиментов прилетело от Хвана за пару минут, Минхо не слышал никогда, но его это не особо беспокоило, когда другой человек плакал в его грудь от осознания, что совсем скоро они смогут выбраться из места, забравшего жизни многих людей. Места, которое все называют «Отель». Парни направились на поиски Сынмина и остальных, как только Хёнджин перестал плакать. Поиски заняли минут пять от силы: все, как всегда, сидели в комнате отдыха на этаже Хвана. Без лишних слов, вопросов и прочего дерьма парней схватили под руки и утащили в комнату Джисона — теперь это было их местом для переговоров, даже если сам Джисон был против. Все сидели на взводе из-за Минхо и Хёнджина, что выглядели так, словно собрались рассказывать им нечто гениальное. В принципе, так оно и было, только младшие ни о чём не подозревали. — Нахуя, а главное зачем вы нас сюда притащили? — по голосу Сынмина было ясно, что он не совсем доволен происходящим. — В общем, Минхо… — Я узнал, как можно отсюда выбраться. Это стопроцентный вариант, — в комнате воцарилась гробовая тишина. Младшие переглядывались, пытаясь понять: шутка это или нет. Взглянув вновь на лица тех, кто устроил весь дебош, они увидели одну лишь уверенность в произнесённых словах. Стало запредельно ясно — это точная правда. С толикой недоверия Сынмин огласил утвердительный ответ выслушать план, который Минхо придумал подозрительно быстро. Осторожность Кима вполне обоснована, и это понимают все, даже сам Минхо. Он совсем недавно появился в их сформировавшейся ещё два месяца назад компании, при этом сразу предлагает свою помощь, ещё и настроен против тех же людей, что и остальная часть компании. Однако дружба Хвана с ним и возможность сбежать из «Отеля», воспользовавшись мозгами Ли, дают повод доверять. Жалкий повод, за который хочется хвататься всеми конечностями в борьбе за собственную жизнь, ведь сохранить её в приоритете здесь у каждого. — Короче, в чём суть… Рассказ был долгий и в какой-то степени нудный. Джисон с Чонином успели подремать пару минут, однако оплеуха от Сынмина привела их в чувства и дала понять, что время сейчас не самое подходящее для сна. Но, несмотря на трудности в прослушивании чужого монолога, оно точно того стоило, потому что… — Звучит слишком хорошо. Я согласен, — с души словно спал камень: одобрение Сынмина — вторая вещь, которая может утихомирить нервозность и тревожность Хёнджина. И он получил его. Они будут жить. Чонин с Джисоном кивнули, так же соглашаясь с тем, что предложил Минхо. Осталось дело за малым: определиться, когда всё реализовывать и обсудить подробности побега. Именно на это у них нашло гораздо больше времени, чем ожидалось и ощутилось на собственной шкуре. И вот опять они закончили только когда время близилось к «ночи», которая по какой-то неизвестной причине вновь, как два месяца тому назад, начала нагонять страх на Хёнджина. Только тогда он боялся потерять свою жизнь, а почему сейчас — непонятно. Грудь наполняла неприятная тяжесть, пытающаяся унести парня под землю, заставляющая чувствовать себя отвратительно; а голова раскалывалась как грецкий орех, чья скорлупа разлеталась по разным концам комнаты. Только вместо скорлупы был череп, а под ним мозг, плавящийся от странных и нечитаемых мыслей, из-за которых Хёнджин стал поникшим, что нельзя было не заметить. — Чего размяк так? — послышавшийся голос напротив заставил всё тело покрыться мурашками, что противно резали кожу, а сердце забиться сильно-сильно, словно оно пыталось сбежать куда-то далеко. Хван тоже хотел сбежать, но не мог, поэтому ему пришлось натянуть фальшивую улыбку и сказать, что всё хорошо, просто задумался. Но и столь убедительный, как ему показалось, ответ не остановил переживания и расспрос друга. — А по тебе и не скажешь. О чём-то плохом думаешь? — Нет, Сынмин, ничего страшного и плохого. Сынмин. Вот, кто вызывает переполох в душе, рвёт её в клочья и выбрасывает в ближайшую урну. Вот, за кого Хёнджин по непонятной ему причине трясётся больше всего. Чувство, словно они больше никогда не встретятся, никогда не смогут вновь посидеть в комнате отдыха за очередной кружкой кофе, потому что уже который день страдают от недосыпа. «Нет, нет, Хван, ты себя просто накручиваешь, как и всегда. Всё будет в порядке», — попытка приободрить себя вышла не особо удачной, но всё же как-то сгладила тревогу, а пара лёгких пощёчин себе же только усилили эффект. Единственное, чем у шатена должна сейчас забита голова — спасением себя, а не кого-то ещё. Ничего так и не поменялось: все вместе собираются, вместе идут и уже по отдельности выполняют задания, думая о том, как утром опять вместе соберутся, поедят и разойдутся по комнатам отдыхать. Только на этот раз пришли не все. Не было Сынмина. И, судя по лицам остальных, Хёнджина единственного это волновало. Подойдя к столу, на котором уже успели расставить тарелки с едой, Хван уселся на своё место, оглядел всех и как бы невзначай спросил: — А где Сынмин? — Спать пошёл, наверное, — ответив, Джисон тут же набил рот кимчи и рисом, словно ему было всё равно на отсутствие друга. Но стоило ему взглянуть на лицо Хёнджина, который будто сейчас будет плескаться кислотой, Хан напугался, но не подал виду. — Чего? Думаешь, он умер? Боже, да ты же сам знаешь, что он иногда уходит спать после ночи, никого не предупредив. Не парься. — Ты реально слишком переживаешь из-за этого, хён. Поверь хотя бы мне, — взгляд Чонина был умоляющим, в какой-то степени даже жалким. Возможно, Хёнджин и правда просто взвинчен сейчас, и на фоне тревоги, что не проходит уже несколько часов, он думает о самых неблагоприятных исходах. Поэтому, попрощавшись с парнями, шатен быстро ушёл спать, чтобы всё обдумать на свежую голову. Правда даже после сна тревога так и не сошла. Скорее наоборот — она перешла на остальных. Сынмина нигде не было видно. Абсолютно. А о смертях никто и нигде не сообщал, поэтому его пропажу ничем объяснить нельзя. Сбежать один он тоже не мог, потому что Чан с Чанбином спокойно ходили по коридору и обсуждали новые слухи и ничего больше. Но даже так Хёнджин был уверен, что эти двое как-то замешаны в отсутствии Кима. — Где? Где он, блядь, может быть?! — кулаки Чонина тяжело упали на поверхность стола, заставив его загрохотать, а парней вздрогнуть от неожиданности. Ян был взволнован больше всех, и оправдано, ведь они с Сынмином были очень близки — каждый в Отеле знал это. Правда никто, кроме Хёнджина, не догадывался, что именно их связывает. Чувства Чонина. Он влюблён как маленький мальчишка в своего хёна, в своего лучшего друга, в своего товарища. Сынмин являлся для него самой что ни на есть вселенной, кровом, родной душой, а Ким даже не подозревал ни о чём из этого, потому что считал Чонина не более чем своим младшеньким, который был ему как брат. Каждый день Чонин мучился из-за не взаимных чувств, но сейчас ему в разы хуже, чем раньше. Чем даже, мать вашу, вчера. Хёнджина разрывало, когда наблюдал за тем, что происходит с младшим, он перенимал всё на себя, от чего тревога усиливалась, а сердце начинало болеть всё сильнее. Агрессия Чонина вдруг перешла в истерику, сжимающую тонкую шею и заставляющую задыхаться от слёз. Ни Хан, ни Хёнджин не знали, как реагировать и что делать, поэтому оба сидели, уперев взгляд в пол. Каждого изнутри сжирала вина за неспособность помочь другу, особенно Хвана, который, как ему кажется, должен самым первым бежать и успокаивать. Но нет. Он не может. Просто не может, и всё. Из мыслей шатена вывели приближающиеся в их сторону шаги и рука, упавшая с глухим хлопком на широкое плечо Чонина, которого накрывало всё больше и больше. Все трое тут же обернулись, чтобы посмотреть, кому эта рука принадлежала. Выбор пал на Минхо, но нет. Это был далеко не он. — Что-то случилось, ребят? — завидев, что никто отвечать не собирается, а в чужих глазах читалась одна неприязнь, Чан лишь ухмыльнулся и убрал ладонь с плеча, выпрямившись в спине. — А-а-а, я, видимо, понял… Это как-то связано с Сынмином, да? — к неприязни добавилась агрессия, чувствующаяся даже в воздухе. — Мне жаль вам сообщать, но я недавно услышал, что он мёртв. Противно улыбнувшись напоследок, Чан подмигнул и поспешил удалиться из комнаты отдыха под очередную волну слёз младшего. Ненависть, чувство несправедливости, вина за то, что не удалось уберечь друга — всё это Хёнджин и Чонин ощутили на себе за раз. Они отказывались верить в то, что им только что сказали, ведь это невозможно, верно? — Да ведь? Хён, умоляю, скажи, что это неправда, — упавший на колени Чонин стоял перед Хваном и умоляюще смотрел на него своими большими слезливыми глазами. Ему самому хотелось бы, чтобы кто-то сказал, что всё это — большая и не смешная шутка, переходящая границы дозволенного. Но, к сожалению, это жестокая реальность, от которой никуда не убежать, поэтому Хёнджин лишь опускает голову и, кое-как сдерживая слёзы, слабо махает головой в отрицании, на что услышал охрипший крик, наполненный всей болью, что только есть в этом хрупком, совсем маленьком тельце. Солёная жидкость полилась ручьём из глаз, но шатен сразу же старался их стирать с лица, чтобы никто не заметил. Но никто и не заметит, потому что у одного стоит муть перед глазами от хлещущих слёз, а второй сидел, не издавая ни шороха, ни движения. Словно Джисон находился сейчас совсем в другом месте, но точно не с ними. — Я убью их. Убью! — Мы сбежим отсюда как можно скорее, Чонин. Обещаю.