Очень красиво, Антош

Собираясь как можно медленнее, Антон тянул время настолько, что простое надевание одежды заняло у него 10 минут. Тревожность не давала сосредоточиться. Ком в горле застрял намертво, а внутри бушевали ветра с разных точек мира. От волнения сердце сжималось от каждого стука. Хотелось никуда не идти, хотелось остаться дома, хотелось остановить время. С каждой минутой становилось всё напряжённее, а мысли об встречи доставляли жуткий дискомфорт. Идя к ним сейчас, он по сути подписал себе билет в прошлое. В котором было беззаботно, но в это же время и больно. То как от него отвернулись "друзья" дало определённые плоды. Теперь он не верит в дружбу, и считает, что это слишком муторно. Скоро произойдёт тоже самое и с Димой, Серёжей и Арсом... Как же стыдно будет столкнуться с синими глазами скоро. Антон помнил это чувство сильной симпатии, хотя есть вариант, что это потому что тот скучал. В голову закрадывались мысли " А если он всё поймёт лишь по взгляду?" "Будь что будет" *** Было довольно скучновато, да и в воздухе повисло что-то давящее на грудь. Может Попов и преувеличивает, но уж слишком волнительно. Всё тянулось невыносимо медленно. Каждая минута была сравнима с часом. Нет, он точно преувеличивает. И в правду говорят, самая большая пытка – это ожидание. Макар не мог найти себе место от переполняющих эмоций. Постоянно ёрзал, вставал, тёр ладони о чёрные шорты, шелестел листочком или ходил вокруг скамейки. Позова настолько покорила идея завоевать сердце, что тот сразу начал действовать. Они с Катей пошли куда-то прогуляться. Дима дал понять намёком ребятам, что он хочет побыть с ней наедине. Ох уж этот романтик. Паша сидел в телефоне, пока Кузнецова игриво плела косичку на своих волосах, то и дело постоянно посматривая на Попова. Когда ей в скором времени наскучило, она быстрым движением села на колени к парню. Арсений от неожиданности резко вскинул брови вверх. Но подумав о том, что их может увидеть Шастун, тот сразу же покрылся краской от стыда. Ира же поняла это явно не так, но было уже поздно для лишних слов. Она только хотела открыть рот, но Илья в голос заорал "Тоша" . И в этот момент мир резко перестал существовать. Он поднял глаза вперёд на плавно идущую фигуру. Тело Арсения словно пробило током, а сглотнуть слюну стало невозможно. Стало невыносимо жарко. В лёгкие нельзя было набрать полностью воздух. Макар подлетел в это время к Антону. Стал сильно обнимать, при этом что-то быстро тараторя. Шастун же выжимал из себя улыбку. Когда парень подошёл ближе к скамейке, то Паша встал грациозно и они пожали руки. Ира демонстративно обвила шею Арсения и пристально проследила, как Шаст садился рядом с ними. Попов же не двигался. Он пытался исчезнуть с этого места прямо сейчас. Жар не уходил, а пылающие щёки были видны издалека. Он в спешке спихнул девушку с себя и быстро посмотрел на шатена, который даже не обратил на них внимание. Ира поправила свои волосы и без какой либо эмоции сказала: — Привет, Тоша, – на что не последовало ответа. — Как грубо не отвечать девушке, хотя тебе не привыкать, ты только так и умеешь общаться, – Добровольский выплюнул эти слова и скрестил руки на груди, – Ну да ладно, не будем ворошить прошлое. — Ты не знаешь даже, что тогда было, и ещё смеешь мне что-то предъявлять? Смешно, Паш, ради этого меня позвал? — парень ухмыльнулся, чувствуя приближающаяся злость. Чтоб не образовалось конфликта, Макар спокойно утихомирил две стороны, про себя уже жалея, что предложил позвать бывшего друга. В воздухе по-прежнему осталась давящая атмосфера. — А где Дима? – поинтересовался Антон, да бы разбавить тишину. — С Катей ушёл гулять. И снова тишина. Шастун знал, что так будет, но пришёл он не к ним, а к Арсению. А вот тут становилось больно. Он видимо хорошо обустроился тут. Хотелось расплакаться и ударить Попова по лицу с размаху. Выпустить на этом человеке всю обиду, чтоб тот понял как разрывает Антона изнутри. Этот человек в прошлом месяце говорил, что будет рядом. И какая тут картина вырисовывается теперь? Обида росла с геометрической силой. Всё больше мыслей, всё больше разжигался огонь внутри. "Я доверился тебе. Мы ведь столько говорили, я плакал в плечо. Ты единственный кому я доверил секрет про мать. Лицемер. Грязный лицемер. Только недавно ты поцеловал меня, а теперь сидишь в обнимку с этой шлюхой. Я сам отстранился, да, но потому что испугался. Но какое оправдание тебе? Почему ты забил на меня?" Из размышлений выбило прикосновение руки. Неосознанно парень стал сдирать кожу около ногтя и кровь уже начала выступать. Арсений накрыл его ладонь своей. "Отвратительно" Шастун словно ребёнок затаил всё в себе. Он убрал злостно конечность Попова, после чего шёпотом сквозь зубы процедил: — Не трогай меня. Какая же волна вины накрыла Арса с головой. Они сидят так близко, но всё равно так далеко. Хотя только недавно наслаждались друг другом, теперь между ними бетонная стена, покрытая большими слоями льда. Растопить будет сложно. Они так и продолжили сидеть в гробовом спокойствие , пока на горизонте не показалась милая пара. Когда очкарик увидел Шаста, то тут же улыбнулся тепло и наигранно поругал. После чего сел вместе с девушкой на скамейку напротив. — Вы чё хмурые все такие? Погода так солнечная влияет на вас? – Позов посмеялся со своих же слов, – хватит грустить, ребят! Макар, ты ведь в п или д сыграть хотел. Давайте! Присутствующие переглянулись и разом выдохнули, но согласились играть. И когда началась движуха, то все забыли о разногласиях. Каким бы Дима не был придурком и занудой временами, он как и Серёжа умел скрасить всё. — Паша, п или д? — Давай действие, я ведь на ссыкло не похож. Дима задумчиво почесал воображаемую бороду, после чего над его головой загорелась лампочка. — Видишь то дерево? Иди танцуй стриптиз! — Да ну, слишком банально, – стал отнекиваться парень, поставив руки крестиком. — Паша ссыкло! Паша ссыкло! – все хором подхватили эти слова и говорили до тех пор, пока тот не согласился выполнять. Под общий смех и визг девчонок, Паша сквозь стыд начал уж слишком эротично двигаться. Но всё пошло не по плану, когда одна из мамаш около площадки стала орать. — Совсем чокнутый!? Не совращаешь моего ребёнка! – женщина активно жестикулировала, а маленькая девочка стояла рядом с вылупленными глазами. — Ей придётся познать потом взрослую жизнь... И тут началось самое весёлое. Женщина стала избивать бедного Добровольского палкой, которую нашла под ногами. Это выглядело как дешёвый цирк с клоунами. Паша убегал от неё как мог, а когда смог оторваться, то слышал за спиной кучу мата в свой адрес. — Хуйня эта ваша игра... Ребята раздевались. Мочили друг друга водой. Показывали роды. Плевались. Залезали на дерево. Воровали ягоды с незнакомого участка. Приставали к прохожим. Раскачивались на качелях, а после прыгали с них. Садились друг к другу на колени и плечи. Разговаривали со странным акцентом. Ели землю. Отвечали на откровенные вопросы. Но всё хорошее умеет заканчиваться. Радостное настроение Антона закончилось именно в тот момент, когда было произнесено действие Ире. — Поцелуй Арса по взрослому. Попов тоже заметался, но не успел и глазом моргнуть, когда чужие губы коснулись его собственных. Кузнецова желала этого. Девушка сначала прижималась, но после чего воспользовавшись шансом, проскользнула языком в рот. Арсений под таким напором сдался и поддался . Стал отвечать, придерживая девушку за талию. Их языки сплелись. Поцелуй становился всё мокрее и жёстче. Создавалось ощущения взаимного желания, вот только на месте Иры в голове Попова вырисовывался совсем другой человек. Более ценный, но очень хрупкий. Шастун сначала просто наблюдал, но после это шоу надоело. Стало неприятно. Тошнота подошла к горлу неожиданно. Ноги сами стали отступать назад. Все настолько были заняты зрелищем, поэтому не составило труда спокойно уйти отсюда. Парень с девушкой продолжали целоваться, пока Попов не понял, что сильно разыгрался, да и голос заставил их остановиться. — Голубки, хватит, сейчас съедите друг друга! – смеясь проговорил Макар и двое как по щелчку отстранились друг от друга, постепенно восстанавливая дыхание. Пробежавшись глазами по присутствующим, повис вопрос в воздухе. — А где Антон? И снова косяк. И пропасть стала больше. Концы мостов окончательно сгорели.