Часть 7
12 октября 2022 г., 00:37
Огонь от коктейлей тлел, не желая угасать, и в его оранжевом издевательски-уютном свете Трэвис увидел, как тварь утащила его брата вверх в гущу ветвей.
Крики эхом звенели в голове. Трэвис потерял драгоценные секунды, а когда пришёл в себя и вскинул Эвелину к плечу, Криса уже не было видно. Только сверху дождём сыпались листья и куски коры.
Он целился в темноту, прищурившись и закусив губу до крови, но никак не мог заставить себя спустить курок. Что, если он промахнётся и попадёт в Криса?..
Трэвис вглядывался в сплетение дрожащих веток, и каждый новый вопль впивался глубоко, как железные крючья. Наконец на долю секунды ему показалось, что он заметил проблеск янтарно-жёлтых звериных глаз.
И он выстрелил. Звук громыхнул до тошноты громко.
Оборотень взвизгнул. Ветви зашуршали и затряслись, и сквозь них вниз полетела чёрная и бесформенная масса.
Трэвис попятился. Эвелина чудом держалась в потерявших чувствительность пальцах.
— Бобби, за ним! — крикнул Джедидайя. Трэвис и не заметил, как отец оказался рядом.
Вместе с Бобби они бросились в лесную чащу в погоню.
Трэвис заторможено посмотрел на неподвижную грязную фигуру, которая считанные минуты назад была его братом. Она упала лицом в землю. К липкому плащу пристали мелкие ветки и листья.
Он несмело подошёл ближе, не понимая даже, чего боится больше, и хочет ли увидеть Криса живым.
Фигура слабо пошевелилась. Сердце Трэвиса рухнуло в пятки.
Он бросился к брату, выпустив из руки Эвелину. Тело упало на мох, затушив собою огонь, и теперь земля под ним только тлела и источала запах гари.
— Крис, я… сейчас, потерпи немного, — бормотал сбивчиво Трэвис, сам даже не замечая, что говорит вслух, — сейчас, сейчас, я тебя переверну…
Он стащил перчатки, потому что руки казались отяжелевшими и непослушными. Как мог, осторожно приподнял тело Криса и уложил на спину. Правая половина лица и шея чернели свежей влажной кровью. Воротник плаща от укуса вырвало с корнем, из разодранных швов торчали грубые нитки.
— Эй… — шевельнулись разбитые губы. — Кажется, я что-то сломал…
Трэвис истерически засмеялся, хотя глаза его застилали жгучие слёзы. Он провёл ладонью по щеке, пытаясь очистить лицо Криса от налипшего мелкого мусора. Тщетно, конечно.
— Вот это я встрял…
— Всё будет хорошо, — торопливо заверил его Трэвис. — У меня ещё есть кровь. Я… ты будешь в порядке. Я сейчас всё сделаю. Потерпи.
— Брось, — выдохнул Крис. — Бесполезно. Он же… укусил…
Что бы он понимал. Крис ведь никогда не проводил обрядов. У Трэвиса, конечно, нет с собой книг, но если он постарается, то вспомнит тексты и повторит каждую молитву, сто, двести, триста раз, если понадобится.
— Бобби и Па пошли за ним. Вот увидишь, зверь далеко не уйдёт. Я его зацепил, — Трэвис ослабил петли плаща, распахнул ворот, чтобы помочь Крису дышать. В шее застряло что-то острое и маленькое, и когда Трэвис понял, что это, то снова ощутил себя слабым и беспомощным, прямо как когда они в первый раз столкнулись с проклятием. — Потерпи. Всё будет хорошо.
Крис закашлялся. В его груди глухо заклокотало, и на губах выступила кровавая пена. Он даже не поморщился, когда Трэвис вытащил волчий зуб кончиками пальцев. Сила, с которой оборотень сомкнул челюсти, ужасала.
— Лучше бы он мне сразу голову оторвал. Ти, братишка… — он дрожащей рукой накрыл ладонь Трэвиса, а тот всё не мог оторвать взгляда от раны, потому что проклятие уже начало расползаться под кожей и пронизывать вены тонкими чёрными иглами. — Дай мне… брось, хватит уже реветь…
— Я не реву, — возразил Трэвис, даже не замечая, насколько топорно он врёт. — Крис, чёрт побери… — голос сорвался, когда Трэвис нащупал мягкие остатки хряща, — он же тебе ухо отгрыз.
Крис дёрнулся, и с явным хрустом некий вывихнутый сустав в его теле встал на место. Это всегда происходит так быстро. Ещё какие-то пару часов — и он полностью восстановится, а об ужасном падении будет напоминать только порванная грязная одежда.
— Да и… ладно. Пообещай мне, — он стиснул ладонь Трэвиса, заставляя укус Лоры огрызнуться тупой болью, — пообещай… что найдёшь моих ребят.
— Ни черта я тебе не буду обещать! — злобно выкрикнул Трэвис. — Ты сам сядешь на лошадь и сам к ним поедешь! И расскажешь, как вы с Па сделали из подравшего тебя зверя прикроватный коврик!
Всё труднее становилось различать лицо перед собой, потому что глаза нестерпимо жгло — дым, убеждал себя Трэвис, дым очень едкий, и наверняка мелкие частицы коры попали на слизистую.
Он гладил Криса по лицу, пытался стереть грязь с щёк, но только перепачкал себе все руки липкой подсыхающей кровью. Глаза ещё не пожелтели, и пусть в теле время от времени что-то конвульсивно сокращалось, это ещё был Крис.
— Дай мне… где… где моя шляпа? — он попытался оглянуться. — Ти, где она?
— Идиот, — дрогнули губы Трэвиса, и он судорожно вытер глаза. — Зачем тебе шляпа?
Крис снова закашлял. Кажется, Трэвис переоценил силу исцеления волчьей кровью. Но чёрная вязь, как морозный узор на стёклах, расползалась всё шире и шире, и отдельные нити уже дотянулись до нижнего века.
Почему он не слышит выстрелов из леса? Па и Бобби первоклассные охотники. Почему они не стреляют?..
— Найди её, — на его руке сжались пальцы. — Ти, пожалуйста. Где она?
Он бредит, решил Трэвис, осторожно выпустив Криса из своей хватки. Но если ему нужна эта проклятая шляпа, он лично влезет на верхушку дерева, чтобы выудить её из густой массы листьев.
Задрав голову и оглядевшись, Трэвис понял, что этого не потребуется; шляпа зацепилась за широкий сук и повисла в воздухе, повиснув на одном уголке. Высоты его роста не хватало, поэтому пришлось хвататься за ветки и карабкаться вверх. Ствол расчерчивали глубокие следы когтей. Кое-где омертвевшая кора завилась стружками, обнажая более нежные слои древесины.
Дотянувшись до шляпы, Трэвис невольно подумал, что вещи зачастую оказываются крепче своих хозяев. В пылу борьбы ни тулья, ни поля не треуголки не примялись, и даже бороздки опахала не разделились и не растрепались.
Он прижал добычу к груди и начал спускаться. Но прежде чем Трэвис преодолел половину пути, раздался выстрел.
Не из леса.
Время остановилось.
Нет, нет, нет. Он бы не посмел!
Обдирая пальцы, Трэвис спешно полез вниз и в конце концов попросту спрыгнул.
Как он мог быть таким дураком. Как он мог так легко повестись!..
Эвелина выпала из рук Криса Хэкетта и откатилась под бок, на помятый подгорелый мох. На негнущихся ногах Трэвис сделал несколько шагов вперёд.
Со стороны казалось, что Крис просто поднял лицо к небу и что-то высматривает в пушистых серых облаках. Но его глаза больше не двигались.
***
Весь путь назад Трэвис то и дело косился на перекинутое через седло тело. В глубине души он верил, что проклятие окажется сильнее, и что дыра в сердце зарастёт, а тело дёрнется, управляемое невидимым кукловодом, и Крис поднимет голову, злобно сверкнёт жёлтыми волчьими глазами. Тогда бы Трэвис не медлил. Он… он бы бросился к нему и крепко-накрепко связал, и не слушал бы больше ничего, чтобы не попасться на уловки. Он привёз бы его в поместье Хэкеттов и там запер бы в подвале, сковав самыми крепкими цепями, а потом потратил бы жизнь на то, чтобы найти способ вернуть всё обратно. Но Крис не двигался. И Трэвис снова вспоминал, что его младшего брата больше нет рядом. Па и Бобби молчали. Отправляясь на охоту Хэкетты всегда предполагали печальный исход, но за эти шесть лет смерть стала привычной для оборотней, не для них. Слишком долго они избегали её когтей, и теперь она пришла, чтобы забрать свой долг. Пока Джедидайя не потряс его за плечо и не сказал “нужно отвезти мальчика домой”, Трэвис думал, что снова попал под власть кошмара. Тлеющая лесная поляна под тёмным сводом ветвей. Обнажённые людские тела, нашпигованные ртутными пулями. Искалеченный Крис. Это всё попросту не укладывалось в голове, заставляя кровь гудеть в висках. И сейчас он шёл по этой тонкой грани безумия и реальности, чувствуя себя абсолютно растерянным. Крис ведь всегда был рядом с ним. Трэвис не мог представить, что в какой-то момент его брата просто вычеркнут из ткани мироздания. Как это вообще возможно? Вот же его лошадь, понуро плетётся рядом с собственной лошадью Трэвиса; вот его шляпа с ястребиным пером — как можно хоть на секунду вообразить, что эти вещи потеряли своего хозяина? Когда группа въехала на территорию поместья, Трэвису стало физически больно дышать. Здесь всё напоминало о Крисе. Гаргульи на столбах, в которых они кидались мелкими камешками в детстве. Деревья в саду, в котором они провели столько часов за играми в догонялки. Крыльцо, где ещё остались зарубки от перочинного ножика. Узкое подвальное окно, через которое Крис подавал Трэвису знаки, когда тот вёл себя недостаточно хорошо. Из дверей особняка выплыла высокая фигура Констанс Хэкетт. Никогда за эти годы она не выходила встретить мужчин после охоты. У Трэвиса пересохло во рту. Она уже знала. Сойдя со ступеней, Констанс остановилась и молча ждала, пока лошади подойдут достаточно близко. Её длинные гибкие руки были сцеплены в замок на животе, и во всём её облике не наблюдалось ни малейшей слабины. — Подойди, — приказала она, как только Трэвис осмелился поднять на неё взгляд. Глаза Констанс сияли ледяной ненавистью. Черты лица заострились, и Трэвис невольно подумал, что мать сейчас выглядит моложе, чем есть на самом деле. Он едва заметил, что Джедидая тоже спустился на землю, что Бобби дёрнул поводья и повёл свою и отцовскую лошадь в сторону конюшен. Это всё происходило мимолётно, как миражи в утреннем тумане. И теперь здесь были только он, мать и то, что осталось от его брата. — Как это случилось? Обманчиво-спокойный голос. Ма всегда говорила с ним так. Трэвис невольно стиснул шляпу Криса крепче — он никак не мог заставить себя выпустить её из рук. — Зверь напал сзади. Укусил в шею. — Если бы Криса просто укусили, он бы не умер. Что произошло? В верхушках лип зашелестел ветер. — Что произошло, Трэвис? — безжалостно повторила Констанс. — Он застрелился, — выдавил из себя Трэвис. Горло пронзил спазм. — Ма, я… — У тебя была всего одна задача, — перебила его Констанс. — Всего одна. Защитить своего брата. И что ты сделал? Что ты с ним сделал? Трэвис хотел возразить, что он пытался, старался изо всех сил все эти годы, но его губы будто залепили тягучим воском, и все попытки оправдаться пошли прахом. — Жалкий кретин. Слова обрушились на него как тяжёлый молот. Он снова был там, возле алтаря. — Ма, я только… — Я не желаю слышать ничего, из того что ты можешь сказать. Ты снова меня разочаровал. Разочаровал, как и всегда, — она отвернулась и посмотрела в сторону деревьев, за которыми прятался домик садовника. — Это была его идея, да? Притащить сюда это отродье. А ты не смог вытащить язык из задницы и отговорить. И смотри, к чему это всё привело!.. От внезапной грубости Трэвис весь сжался. Обычно за таким резким тоном следовал удар, но Ма стояла слишком далеко. Он цеплялся за шляпу, как если бы она как-то могла придать ему сил ответить. — Вы думали, что я не пойму, что вы меня обманываете. Считаешь себя умнее меня, Трэвис? — Н-нет, — удалось ответить ему. — Лжёшь, — прошипела Констанс. — Лжёшь, глядя прямо мне в лицо. Мерзкий глупый выродок. Трэвис безучастно смотрел на сонно колыхающиеся от ветра травинки. Деревья вокруг осуждающе перешёптывались. — Я должна побыть с сыном, прежде чем его примет земля. Что касается тебя, — он почувствовал, что она снова обратила на него тяжёлый взгляд, — тебе следовало бы молиться о своих грехах. Но в твоём сердце нет веры. Сколько бы я не старалась вырастить из тебя что-то приличное, ты всегда шёл мне наперекор. Что ж, смотри, к чему это привело. Твой брат мёртв, и это твоя вина. Он стоял, стискивая пальцами фетровые поля и глядя в землю, потому что сверху на шею и затылок давила огромная невидимая масса, от которой становилось ужасно больно. Джедидайя и Бобби вернулись, сняли тело с седла и внесли в дом, Констанс с прежним величием поднялась по ступеням и шлейф её серого платья пропал в темноте дверного проёма, а Трэвис всё стоял, окаменев от переполняющего его ужаса осознания. Да, конечно. Ма права. Ма, как всегда, права. Это всё его вина. Если бы он не был таким эгоистом, если бы подумал хоть чуточку… Крис был бы жив. Он упустил момент, когда остался один. В чувство его привело какое-то мелкое насекомое, на лету стукнувшееся о щёку. Трэвис вздрогнул, выходя из вязкого транса. Кажется, за деревьями что-то промелькнуло, но он уже не отвечал за свою внимательность. Зрение размылось по краям, словно Трэвис выпил хорошую порцию вина. Нужно завершить ночь. Отнести в мастерскую оставшиеся боеприпасы, смыть засохшую кровь. Почистить Эвелину. Отполировать металл. Дальше он видел себя как бы со стороны. Ссутулившись и прижимая шляпу к груди, он побрёл в мастерскую, где аккуратно разложил по местам оставшиеся патроны и поставил на полку оставшиеся коктейли и пузырьки с кровью. Крис всегда умело обрабатывал металл, и пули научился выплавлять куда быстрее Трэвиса. Треуголку Трэвис повесил над верстаком, потому что Крис всегда так делал, когда работал. Он поворачивал её так, чтобы перо дотягивалось кончиком почти до самой столешницы. Трэвис почему-то это очень хорошо запомнил, поэтому сейчас не составило труда повторить. Он некоторое время смотрел на перо, снова потерявшись и забыв, что нужно делать. Перо… кажется, можно было заменить какое-то перо. Какое-то поломанное, почти развалившееся пополам. Праздные руки — мастерская дьявола. Возможно, Трэвис произнёс это вслух, но полной уверенности он не испытывал. Ястребиные перья хранились в ящике над верстаком Криса. Трэвис нашёл самое длинное и красивое перо, потому что хотел сделать всё хорошо. И потом нужно будет отполировать металлические детали на плаще, чтобы они блестели в лунном свете. Но где же он видел это сломанное перо? Потом Трэвис вспомнил. Когда укололся остриём стержня. Лора. У Лоры на шляпе сломалось перо. Но он может его заменить. Это просто, нужно только отстегнуть пряжку и вытащить остатки старого. Тогда треуголка снова будет смотреться красиво. Крис не допускал мятых перьев в своей шляпе и всегда своевременно их менял. Он вышел из мастерской, забыв затворить дверь, и по дорожке пошёл к домику садовника. Ветер утих, поэтому Трэвис слышал только собственный сбивчивый шаг. Лора снова сидела на плетёной скамье. И её головной убор снова лежал на тумбе. Может, она никуда и не уходила? Может, они вообще никуда не уезжали? Охота ещё не началась? Трэвис остановился, когда поднялся по крыльцу, и не зная, как начать разговор, протянул перо Лоре, втайне надеясь, что не ошибся с выбором, и ей понравится. — Трэвис, — тихо произнесла она. — Оно ястребиное. Хорошо подойдёт. — Трэвис, я… прости, я всё слышала. Крис, он?.. — Я могу починить твою шляпу. Правда, мне несложно, — заверил её Трэвис. — Сразу отдам тебе. Если не понравится, у нас есть ещё соколиные перья и, кажется, совиные. Она к нему относилась с подозрением и презрением, но если сейчас Трэвис проявит бескорыстие, то и Лора пойдёт ему навстречу. Верно, это хорошая идея. — Ты в порядке? — Я? О, да. Конечно. А, ещё есть от ворона, но к тёмному фетру они не подойдут. Хотя, если тебе нравится, я могу принести, — поспешно добавил он, потому что между бровей Лоры вдруг появилась тонкая морщинка. — Я не знал, что ты любишь больше, а ястребиные перья мы сами всегда используем. Или я мог бы… Он хотел предложить собрать несколько более мелких светлых пёрышек в пучок, потому что подумал вдруг, что это бы очень пошло к золотистым волосам, как вдруг Лора подалась вперёд и взяла его за руку. Трэвис запнулся. Её глаза тоже обладали огромной силой. Но они не пригвождали его к месту, не лишали способности шевелить языком, как тяжёлый взгляд Ма. Лора молча смотрела на Трэвиса, никак не отвечая на его предыдущие слова, и с каждой секундой самообладание рассыпалось мелкими песчинками, пока наконец не испарилось окончательно. В груди под плащом что-то лопнуло. Ноги подкосились, и Трэвис рухнул на колени, уткнулся лицом в грубые полотняные бриджи, сквозь которые просачивалось тепло человеческого тела, изо всех сил обхватил бёдра руками. На затылок легла узкая ладонь и несмело, но нежно погладила Трэвиса по волосам. Он изо всех сил зажмурился. Хоть Лора и не пахла миндалём, но теперь Трэвис был точно уверен, что снова попал в кошмар. Иначе с чего бы ей быть с ним такой ласковой.
