Часть 9
24 ноября 2022 г., 22:04
Сперва ему не хотелось оставлять Лору на кладбище ночью, но оружие у них двоих имелось именно у неё. В случае нападения зверя остро вставал вопрос, кто кому на самом деле пришёл бы на выручку.
Глухое раздражение Трэвиса постепенно росло. Из-за сцены возле домика садовника он злился на самого себя за несдержанность. И ему не хотелось этого признавать, но Трэвис невольно задумывался о её сохранности и безопасности, и думал об этом больше, чем хотелось бы.
Возможно, стремление выполнить последнюю волю брата оказывало влияние на растерянный разум. Тем скорее Трэвис должен был закончить дело. Как он ранее сказал Лоре, ему нужна только лошадь и запасы. Ртутные пули, порошок мирры. Ладан. Если Лора права и Бюргенверт действительно потерял статус островка безопасности и спасения в кишащих оборотнями лесах, то Трэвису лучше бы набить карманы под завязку.
В мастерской он плотно наполнил охотничьи сумки, а на кухне взял вяленого мяса, хлеба и сыра. Никто ему не мешал; поместье Хэкеттов выглядело пустым и тёмным. Бобби наверняка проводил время в конюшне. Ма, должно быть, работала в своём кабинете. Даже смерть сына не выбила её из колеи.
Трэвису очень хотелось прийти к ней и всё объяснить. Когда-то ведь она его слушала. Она всегда будет винить его в смерти Криса, но разве он не может сделать ничего, чтобы хоть попытаться заслужить её прощение?
Выйдя из мастерской, он прошёл во двор, держа сумки наперевес через плечо, и остановился, подняв голову к окнам кабинета Ма. Из-за плотно задёрнутых штор пробивался свет.
Трэвис снял было шляпу, чтобы зайти в особняк, но преодолев пару ступеней крыльца, снова остановился.
Мерзкий глупый выродок.
Почему… что с ним не так?
Трэвис часто задавался этим вопросом. Ведь он помнил времена, когда Ма хорошо к нему относилась. Он был тогда совсем маленьким, правда. Но они часто проводили вместе время, и Ма его почти не наказывала. Он старался, он читал все эти книжки, и… Почему с Крисом и Бобби она вела себя по-другому?
Если сейчас он войдёт в её кабинет, то отвлечёт её от работы и вызовет недовольство. А раз так, Ма не станет с ним разговаривать.
Глазной нерв вдруг пронзило спазмом.
Трэвис потёр переносицу и надел шляпу обратно. Усталость брала своё. Он сможет поспать в охотничьей хижине, когда преодолеет половину пути. Как раз к рассвету.
Эвелина надёжно покоилась на своём месте. Трэвис зарядил её наибольшим возможным количеством ртутных пуль. Возвращаясь домой, он не слышал оборотней, однако Трэвис не углублялся в лес, а шёл строго по дороге. Звери могли учуять ладан, который всегда источал его плащ, и поэтому не осмелились напасть.
Быстрым шагом он достиг конюшен, где его лошадь, как всегда, стояла в стойле. Бархатистые ноздри животного с трепетом пробовали воздух. Когда Трэвис потрепал её по холке, запустив пальцы в гладкие мягкие пряди гривы, лошадь дружелюбно зафыркала и толкнула его в плечо носом.
— Трэвис? — раздалось робко сзади.
Трэвис обернулся, чтобы увидеть Бобби с огромным тюком соломы в руках. Бобби осмотрел охотничьи сумки, перевёл взгляд на руку Трэвиса на загривке и на его лице появилась растерянность.
— Ты что, хочешь поехать на охоту? Па сказал, что сегодня не тот день.
— Он прав, Бобби. Я хочу съездить к Кейли и Калебу. Навестить их.
— О, понятно, — протянул Бобби. — Хочешь рассказать им про Криса. Они расстроятся.
Трэвис неопределённо кивнул. Незачем посвящать Бобби в детали его задумки. Малыш и так многое пережил за эти дни, чтобы ещё и по этому поводу нервничать. Тем более что в какой-то мере Бобби угадал: встретив Калеба или Кейли, Трэвис будет вынужден поставить их в известность.
— Ты не терял времени зря, да? — Трэвис обвёл рукой конюшню и смирно ждущих лошадей. — Молодец, Бобби.
— Только Маррону не успел шкуру почистить. Лора его забрала. Сказала спасибо.
— А больше ничего?
Бобби задумчиво поскрёб пальцами затылок. Трэвис хватался за любые крупицы сведений, пусть даже они содержались в небрежных обрывках слов.
— Сказала спасибо, — повторил Бобби, и даже по его лицу было ясно, как он силится припомнить, — а ещё сказала, что не хочет, чтобы из-за неё ссорились. А больше ничего.
Выведя лошадь из стойла, Трэвис закрепил на ней седло, прицепил сумки. Бобби молча помогал затягивать ремни упряжи.
— Это из-за неё ты уезжаешь? — спросил он вдруг Трэвиса. — Потому что Лора не понравилась Ма?
— Нет. Вовсе нет.
Бобби понуро погладил лошадь по вытянутой морде. Он ни капли не поверил Трэвису.
— Почему ты так подумал? — сжалился над ним Трэвис. — Мы ведь давно не получали писем от них. Разве тебе не хочется узнать новости? Кейли уже на последнем курсе, и у неё наверняка много интересных историй. Помнишь, как она рассказывала про исследования в лабораторном корпусе?
— Потому что… потому что все другие стали, когда она приехала. Не такие, как всегда.
— Даже я? — не удержался Трэвис, но Бобби кивнул без тени улыбки.
— Ты тоже. Ты всё время смотрел на неё за ужином.
Трэвис опешил. Он-то наоборот старался лишний раз не поднимать глаз от тарелки, чтобы не поддаться соблазну взглянуть на Лору, но Бобби не стал бы лгать.
— Тебе показалось, малыш.
— Нет, я всё видел, — упрямо повторил Бобби. — А она сначала на тебя не смотрела, а потом, когда Ма попросила произнести молитву, тут же уставилась.
— Не думай об этом. Она просто удивилась, вот и всё. Клянусь, малыш, я еду не из-за Лоры. Ну же, не вешай нос. Скоро вернусь.
— Правда скоро? Потому что Крис тоже всегда мне так говорил. А потом ушёл и больше не вернётся.
— Эй, — наклонился к брату Трэвис, — обещаю, слышишь? А ты позаботься о Ма и Па, пока меня нет.
— Ма говорит, что это твоя обязанность — заботиться о нас.
— Конечно. Но без твоей помощи мне не справиться. Я рассчитываю на тебя, Бобби.
Бобби сдавленно улыбнулся и снова погладил лошадь по морде.
***
Он остался один на один с луной, когда выехал с территории поместья на дорогу, и хоть Трэвис уже не в первый раз выезжал один, сегодня ночь давила особенно сильно. Невольно он то и дело подгонял лошадь, а поэтому повторно преодолел путь быстрее, под конец и вовсе пустив животное в галоп. И как оказалось, не зря, потому что когда до кладбища оставалось около пяти миль, раздался громкий хлопок, а впереди на миг вспыхнул огонёк. Трэвис тряхнул поводья. Лошадь недовольно всхрапнула, однако послушалась, и помчалась так, словно на её мускулистых ногах выросли крылья. Лора увешана игрушками, как праздничная ёлка, твердил про себя Трэвис. И мушкетон у неё с собой. И у Криса тоже был, шепнул голос, который так часто являлся к нему во снах. И разве ему это помогло? Это только дало тебе оправдание умыть руки. Снова и снова твердить, что ты не причём. Очень удобно. Он стиснул зубы и натянул платок выше, оставляя только узкую щель для глаз. Лора не хотела, чтобы он оставался. — ...если тебя смущает то, чем я занимаюсь, то просто прекрати смотреть, — сказала она, вытирая ладони о бёдра и снова берясь за лопату. — Я уже пообещала, что не притронусь к его могиле, но все остальные, уж не обессудь, вскрою. Им уже без надобности, а мне самоцветы очень нужны. — Будь время другое, я бы отвёл тебя в камеру. Она сдула со лба светлые непослушные прядки. — Сначала тебе пришлось бы за мной погоняться, комиссар Хэкетт. Или мне лучше сказать “отец Хэкетт”? — Я не священник. И никогда им не был. — Ага. Как же. Трэвис не стал с ней спорить, по большей части потому что не видел в этом никакого смысла. Какое ему дело, что Лора там о нём думает. Он ведь не соврал, а вот к её ответам прислушиваться стоило бы повнимательнее. — Тебе не следует оставаться здесь одной. Мы уничтожили группу, но кто знает, сколько их ещё в окрестностях. — Буду держать ушки на макушке, — пообещала Лора. — Ты разыгрываешь из себя тюремщика, чтобы держать меня на коротком проводке? — Просто беспокоюсь, — сказал чистую правду Трэвис. Сказал — и сразу прикусил язык, потому что стало стыдно. И страшно. К счастью, Лора ничего не заметила. Акварельная линия скептически изогнулась, и Лора снова принялась забрасывать небрежно захлопнутый гроб землёй. Грохнул выстрел. Лошадь мчалась во весь дух. Теперь он уже слышал звуки разъярённого зверя, но из-за деревьев толком ничего не мог различить; прикинув в уме карту кладбища, Трэвис решил рискнуть и срезать. — Давай же, старая кляча, — яростно подстегнул он животное, и обиженно заржавшая лошадь всё же бросилась через низкие оградки с бронзовыми копьями, рискуя пропороть себе брюхо или поранить ногу. Из-под копыт во все стороны летели мелкие камешки. Впереди снова грохнуло, силуэты памятников подсветило оранжевое пламя. Лошадь Трэвиса испуганно заржала и встала на дыбы, от чего Трэвис едва не свалился на землю. Раздался вопль. Человеческий. — Лора! — крикнул что есть силы Трэвис, удерживая поводья. Он снова ошибся. Не следовало оставлять её одну. Что бы она не говорила, что бы не твердила, потому что если он увидит её сейчас с разодранной шеей и залитым кровью телом, он попросту… Лошадь наконец снова встала на все четыре ноги, и Трэвис направил её вперёд, прямо на звук, от которого в жилах у него всё застыло, и когда преодолел последние бесконечные минуты, то рука на пути к Эвелине дрогнула то ли от радости, то ли от изумления. То, что он сперва принял за очередную надгробную фигуру на склепе, оказалось вовсе не каменным изваянием; плащ Лоры был наглухо застегнут до самого горла, а шляпа надвинута так низко, что и лица на виду почти не осталось. Она вскинула к плечу мушкетон, и как раз в тот момент, когда Трэвис выступил на свет луны, грохнул новый выстрел и огромный лоснящийся оборотень рухнул как подкошенный, потому что пуля вошла прямо в его распахнутую розовую пасть. Повисла тишина. Из дула мушкетона текла тоненькая струйка дыма. Сердце Трэвиса, как обезумевшее, билось о рёбра. Потому что то, что он видел, словно явилось к нему из его суматошных снов. Но на сей раз это было нечто прекрасное, нечто такое, от чего он не хотел бежать, а напротив, хотел стоять и смотреть целую вечность. Он видел на плаще свежую кровь и землю, видел острые локти и серебро заклёпок и пряжек, видел выжженную взрывом траву и прямую строгую линию плеч. Видел нити серебра из-под полей треуголки. — Трэвис? — прошептала Лора, но он всё равно услышал. Хотел ответить, но его перебил далёкий вой из до сих пор молчавшего леса. И тут с же с другой стороны отозвался ещё один зверь, а потом сразу же третий, и их вопли слились в одну ужасную сумасшедшую песню. Неужели они способны учуять столь малое количество крови? Откуда кровь? Она ранена? — Нужно уходить, — отрывисто бросил Трэвис. — Это не стая, но они соберутся быстро. Лора вдруг покачнулась, словно её ударили по лодыжкам. На миг Трэвису показалось, что она сейчас упадёт. — О нет… о нет, нет!.. Она неуклюже спрыгнула вниз и бросилась в сторону, мимо трупа оборотня, прямо к подножию мраморной фигуры ангела с обкрошившимися от времени крыльями. И когда Трэвис встряхнул поводья, заставляя лошадь подойти ближе, он увидел распростёртую на истоптанной земле тушу того, что раньше носило звучное имя Маррон. — Лора, мы не можем тут задерживаться. Кровь кружит им голову. Его уже не спасти. Единственное, чем он мог помочь несчастному животному — так это всадить пулю в череп, чтобы прекратить мучения, но жуткие раны на шее и животе не оставляли шансов выжить. Маррон умер быстро и теперь не видел, как Лора лихорадочно перебирает свалявшуюся гриву. — Лора! Она крупно вздрогнула. Посмотрела на Трэвиса так, будто впервые его видит. Наваждение пропало, и из смертоносной фурии она превратилась в ту Лору, к которой он успел привыкнуть. Сзади скачками приближался вой. Трэвис не выдержал. Он спрыгнул на землю и подбежал к Лоре, схватил её за плечи и силой поднял на ноги. — Если останемся дольше, станем добычей. Давай же, приди в себя. Лавандовые глаза затуманили слёзы. Сверкающие, как самые настоящие бриллианты. — Я не могу его… не могу… — Можешь, — отрезал Трэвис и потянул Лору за собой, но та рванулась и снова бросилась к тому, что осталось от Маррона. — Лора, чёрт побери, не вынуждай тащить тебя силой!.. Однако он ошибся. Вместо того, чтобы бездумно перебирать гриву коня, Лора непослушными пальцами отстёгивала одну из седельных сумок. Трэвис снова ухватил Лору и потянул к лошади. Если бы она упёрлась, он бы и правда исполнил свою угрозу, пусть бы для этого пришлось даже скрутить её в узел и связать руки. Но, к счастью, обошлось без этого. Ремешки поддались, и Лора ухватила сумку как раз в тот миг, как Трэвис поволок её назад. От спешки земля под ногами горела, как раскалённые угли. — Назад, — приказал он, быстро вскочив в седло. — И держись крепче. Удивительно, но Лора послушалась. Она на самом деле вскарабкалась за спину Трэвиса и обхватила его за бока, крепко стиснув плащ пальцами. Драгоценная сумка оказалась зажата между их телами. Трэвис тряхнул поводья и пришпорил лошадь что есть силы. Животное сорвалось с места и бросилось прочь от кладбища, сопровождаемое какофонией волчьего воя.
