A terra ad terram

      Он сжимал поводья так крепко, что утихшая было боль в укусе снова напомнила о себе, и ладонь начало ощутимо печь. Перчатка не уменьшала трения, словно Трэвис правил лошадью голыми руками.       Виновница всего происходящего молча сидела сзади. Плащ на плечах Трэвиса натянулся от её цепкой хватки. Если Лора и боялась, то никак не выдавала свой страх. Время от времени её согнутые колени касались бёдер Трэвиса, и каждый раз вдоль позвоночника пробегала морозная дрожь — любое прикосновение он принимал за попытку зверя дотянуться своей длинной когтистой лапой.       Оборотни поотстали; Трэвис подозревал, что на кладбище сейчас в разгаре пир. Звери не брезговали падалью, а труп коня ещё не успел остыть. Скорее всего, весь дорожный скарб Лоры остался там, потому что только последний глупец пустился бы в путешествие от Бюргенверта только с небольшой дорожной сумкой.       Они всегда могли вернуться позже, чтобы собрать остатки вещей. Оборотням они ни к чему. Захочет ли Лора? От Маррона вряд ли останется что-то, кроме клочьев шкуры и заляпанной кровью земли. Но Лора казалась очень привязанной к животному. Посещение места его гибели может даться ей тяжело.       Трэвис держал путь к охотничьей хижине. Сейчас укреплённое строение уже мало на неё походило — вместе с братьями Трэвис дополнительно возвел крытый загон для коней, заколотил окна и тщательно законопатил все щели, чтобы остался только один способ проникнуть внутрь. Засов на двери они тоже заменили. Но по старой привычке Хэкетты продолжали называть перевалочный пункт на пути к Бюргенверту хижиной.       Хоть она и стояла в гуще леса, Трэвис не боялся привести к убежищу оборотней. Им предстояло свернуть с дороги и пересечь вброд широкий ручей — один из притоков реки, и вода не пустила бы зверя дальше, а ещё смыла бы запах. Сейчас оборотней привлекал аромат пищи, а вот если бы кровью несло от него или Лоры, сбить преследователей с толку стало бы куда сложнее.       Когда Трэвис убедился, что их не преследуют, то сбавил ход, пустив лошадь рысью, чтобы дать ей немного передохнуть. До ручья оставалось немного. Лес притих, и стук копыт по дороге остался чуть ли не единственным звуком, долетавшим до его ушей. — Куда ты меня везёшь? — донеслось из-за спины. — В безопасное место.       Вряд ли Лору удовлетворил его ответ. Но она не стала спорить и только плотнее прижалась щекой к его спине, хотя необходимости так крепко держаться уже не было.       От этого простого и вполне обоснованного контакта Трэвису стало так неловко, что ещё чуть-чуть — и он вырвался бы из собственной кожи.       Связался же он с Лорой на свою голову. Каждая новая встреча один на один становится всё более причудливой. Смерть Криса уничтожила его самоконтроль. Иначе Трэвис никак не мог объяснить то, насколько нелогично он себя ведёт по отношению к Лоре.       Ему это ещё аукнется. Наверняка.       Оставшийся путь они ехали в тишине. Только когда деревья расступились, и впереди заблестела широкая серебряная лента ручья, Трэвис повернул голову и пробормотал: — Я переведу лошадь. Пересядь вперёд.       Спрыгнув в густую траву, он не удержался и мельком взглянул из-под полей треуголки на Лору. Но на его удивление слёзы на её глазах высохли и лицо казалось безмятежным, разве что куда бледнее обычного. А может это была лишь причудливая игра лунного света. Луна часто обманывала Трэвиса.       Он прислушался. Оборотни молчали.       Взяв лошадь под уздцы, Трэвис двинулся вброд. Глубина здесь достигала пояса, но животное не первый раз преодолевало это препятствие, поэтому не взбрыкивало и покорно шло за хозяином. Кончики сапог Лоры едва-едва касались ласково журчащей воды, а сама она мерно покачивалась в седле. — Мне нужно в Бюргенверт, — вдруг нарушила тишину Лора. — Ты можешь меня туда отвезти? — Предоставь достаточную причину. С чего бы мне тебе помогать? — Ну… ты прямо сейчас мне помогаешь безо всякой причины. — Я тебя спасаю, — уточнил Трэвис. — Выполняю свою работу. Это совсем другое. — И сколько оболов берёшь за переправу? Брось. Это не работа. — Называй как хочешь.       Трэвис выбрался на берег и помог лошади подняться по скользким камням. Мокрые штаны противно прилипали к ногам. — Было бы некрасиво бросать меня на пустой дороге совсем одну, — вкрадчиво сказала Лора. — Лес такой тёмный этой ночью. Кто знает, что может случиться. — Как же твои пушки-игрушки? Я думал, что ты вооружена до зубов.       Секунду они смотрели друг на друга, потом Лора вдруг наклонилась вниз и прежде, чем Трэвис успел спросить, что она делает, сдёрнула платок с его лица. — Хочешь казаться злее, чем ты есть? — Я не злой, — ошеломлённый наглостью произнёс Трэвис. Он растерялся настолько, что даже не подумал перехватить руку Лоры в воздухе и отвести в сторону. — Ты не отвечаешь на мои вопросы, поэтому я не вижу резона тебе помогать. И не делай так больше. — Я отвечаю ровно на те вопросы, которые ты задаёшь, — насмешливо ответила Лора, — и если ответы тебя не устраивают, то тут нет моей вины.       Трэвис почувствовал, что закипает. — Слезай, — не терпящим возражений тоном сказал он. — Я всё-таки стараюсь вести себя как джентльмен, так что не буду надоедать тебе своим присутствием. Дорога одна, не заблудишься.       Лора упрямо покачала головой. — Мне нужно в Бюргенверт, — повторила она. — Ты оглохла? Слезь с моей лошади.       Секунду она оставалась неподвижной, а затем вдруг с лёгкостью перекинула ногу через седло и спрыгнула на землю, оказавшись с Трэвисом лицом к лицу. Пряжки и заклёпки на плаще насмешливо звякнули. — Хорошо. Как насчёт сделки? — У тебя нет ничего, что может меня заинтересовать.       Акварельная линия дрогнула полуулыбкой. Но взгляд Лоры оставался печальным. — Ответы на вопросы? — предложила она. — Расскажу всё, что хочешь знать. Мне скрывать нечего. И твой путь всё равно лежит в Бюргенверт, разве не так? А через главные ворота в город не войти. Они заперты, придётся искать лазейку. Стены тянутся далеко, но я… — Лора коснулась пальцем своего виска, — …я знаю, где есть проход и проведу тебя внутрь. — Почему бы…       Он замолчал, потому что из-за деревьев донеслись новые отголоски зверя. Одновременно с Лорой они быстро повернулись к стене чёрного леса. Ветви меланхолично качнулись от дуновения ветра.       Пару секунд Трэвис настороженно вслушивался. Ответ не заставил себя ждать. Оборотни оказались быстрее, чем они рассчитывали. — Трэвис, пожалуйста, я не… — Нужно ехать, — бросил он. Обойдя Лору, он вставил ногу в стремя и снова устроился в седле. Хоть у них и осталась фора, не нужно наводить оборотней на хижину.       Его бока снова обхватили маленькие руки. Мгновение спустя Лора приникла к его спине. Трэвис позволил себе на короткую секунду насладиться этим ощущением. Незачем обманывать самого себя — это приятно. Почти как настоящее объятие.       Потом он очнулся. Натянул платок выше и пришпорил лошадь. Съезд на просеку лежит парой миль дальше.

***

      Возможно, это была другая группа оборотней; иногда мелкие стаи грызлись между собой, но если охотники работали на совесть, такие случаи происходили редко. Эти могли мигрировать. Одно Трэвис знал точно — если бы в момент словесной перепалки с Лорой к небу не метнулся бы волчий вой, он всё равно согласился бы её сопровождать.       Потому что мысленно представил, что бы сказал ему Крис, брось он Лору на самом деле ночью на лесной дороге. Поехал разыскивать племянников, а эту юную леди оставил на произвол судьбы, ведь, видите ли, она вооружена и умеет стрелять.       Он не пример для подражания, но и не настолько морально испорчен.       Так бы Трэвис сказал притихшей Лоре, если бы она спросила, почему он передумал.       Хижина никогда не представляла собой что-то оживлённое, а теперь, когда Трэвис подъехал к ней без брата, строение выглядело совсем одиноким и мрачным. Заколоченные окна, закрытая дверь. Крытый загон, тоже запертый. Два или три кустика мирры, которые Бобби посадил совсем недавно, а посему они ещё не подросли и не окрепли достаточно, чтобы собирать с них листья.       Лора с подозрением посмотрела на плоскую мшистую крышу. — Остановимся здесь, — подтвердил её опасения Трэвис, мельком оценив обстановку. — Заходи. Фонарь там есть, слева на крючке. — Ночь закончится через пару часов. Почему мы не можем ехать дальше? — спросила Лора, всё же спускаясь и осматриваясь вокруг. — Дальше до города поедем без привалов. Пусть животное отдохнёт и наберётся сил. Ей предстоит долгий путь. — Почему у неё нет клички? — внезапно поинтересовалась Лора.       Трэвис, который в это время сдвигал засов на двери загона, с непониманием оглянулся на лошадь. Та уже пощипывала сочную траву возле грубых деревянных стен. — Может и есть. Нужно спросить у Бобби. — А как ты сам её называешь?       Трэвис снова взглянул на невозмутимое животное. Невесть почему он ощутил смятение, и это ему не понравилось. Лора дёргала за невидимые ниточки слишком ловко. — Просто лошадь. — Просто лошадь, — повторила Лора с непонятной интонацией.       К облегчению Трэвиса она не стала задавать свои странные вопросы дальше, а побрела ко входу в хижину. Росчерк пера мягко покачивался в воздухе, и перед глазами Трэвиса снова встала сцена возле домика садовника.       Он поспешно отвернулся. Лошадь недовольно заворчала, когда её слишком резко потянули за поводья. — Заходи, заходи уже. Там есть сено. Бобби ещё в прошлый раз привёз. Всего на день, сама знаешь… и нечего фыркать.       Животное совершенно по-человечески вздохнуло и опустило морду в кормушку. Трэвис отстегнул седельные сумки и вышел обратно на улицу, тщательно заперев дверь. В крытую клеть, которая раньше служила элементом масляной лампы, он насыпал нужное количество ладана, добавил щепотку мирры и поджёг смесь карманным огнивом. Слабо повеяло сладковатой смолой, а к небу потянулся тонкий дымок.       Вдоль порога он разлил полный пузырёк волчьей крови. В самом низу дверного наличника Трэвис заметил мелкие чёрные пятна — следы прошлой стоянки. Такие же отметины красовались на пороге хижины и прямо под окнами, потому что каждый раз Трэвис, или Крис, или Бобби проводили один и тот же ритуал, чтобы сбить с толку оборотней. Пока что такой способ не давал сбоев. Однако спать Трэвис по привычке ложился с Эвелиной под матрасом.       Разместив ладан с миррой и возле хижины, Трэвис вошёл вслед за Лорой; та уже зажгла фонарь, и его света хватало аккурат на тесную комнатку с двумя топчанами и наспех сколоченным из досок столом. Больше почти никакой мебели не было. Внутри пахло всё той же миррой, которая исходила от сушёных пучков, развешанных по стенам.       Лора забралась на один из топчанов с ногами, сбросив ботфорты на пол, и теперь сидела на матрасе, набитом перьями и душистой травой. Она с любопытством смотрела, как Трэвис вытаскивает из сумок запасы провизии и раскладывает их на столе, как снимает шляпу и вешает её на деревянный колышек, как запирает дверь изнутри и ещё раз проверяет засов на крепость. — Переждём до вечера, — сказал Трэвис. Он стянул перчатки, расстегнул пуговицы плаща и присел за стол на низкую трехногую табуретку, разминая уставшие плечи и шею. — Как твоя рука? — Терпимо. Будем спать прямо здесь? — Не так шикарно, как тот склеп, конечно. — Нет, я просто… Пахнет тут сильно. Голова кружится.       Трэвис угрюмо склонил голову. Он-то привык. Как же долго уже тянется охота. — Постарайся вдыхать через рот. Так должно стать легче. Мирра — необходимость.       Лора сняла треуголку, повесила её над матрасом. Расстегнула зелёную камею под горлом. Тени от пламени фонаря обрисовывали её скулы.       Трэвис отвёл глаза, когда Лора расстегнула плащ, и чтобы занять себя чем-то, стал разрывать длинную полоску вяленого мяса на более мелкие, удобные для жевания кусочки. С утомлённым вздохом Лора легла, подложив под щёку ладонь, и взглянула на Трэвиса из-под ресниц. — Поешь, — предложил Трэвис. — Спасибо, я что-то не очень хочу. Вечером перехвачу что-нибудь. А кто это здесь построил? — Все мы. Нам нужен был опорный пункт на пути к городу. Разбивать лагерь в лесу каждый раз слишком опасно и долго.       Лора внимательно осмотрела сушёные листья на стенах, низкий потолок. Потом снова повернулась к Трэвису. — А как твоя рука?       Трэвис осмотрел кисть. Укус, конечно, никуда не делся. И не денется. — Очень мило с твоей стороны проявить озабоченность. — Нам придётся провести целый день под одной крышей, — произнесла вкрадчиво Лора. — Тебе придётся доверять мне или хотя бы попытаться. Так… что? — Не отвалится.       Оранжевый полумрак делал черты Лоры мягкими и расплывчатыми. Её волосы хоть и растрепались немного от верховой езды, но выглядели мягкими и гладкими, и Трэвис ощутил огромное желание пропустить их между пальцами.       Зарыться носом. Вдохнуть смертельный аромат ипомей.       Его загнали в угол. Особенно, когда Лора задала следующий вопрос: — Ты состоял в церкви Исцеления? — Некоторое время, — ответил осторожно Трэвис. Он силился понять, что у неё на уме, но ничего не мог прочесть в светлых глазах. — Почему вышел?       Не твоё дело, почти вырвалось у него. Трэвис молча проглотил кусок мяса, запил водой из кожуха. — Ты был священником?       В её голосе звучало что-то такое, что мешало Трэвису проявить обычную затворническую манеру поведения. Ошибка могла быть, конечно, но ему показалось… — Так что?       Надежда. — Я должен был им стать. Отказался. — Расскажешь, почему?       Огонёк в фонаре дрогнул. На ресницы Лоры прыгнула тень. — Ответ за ответ. Кому принадлежал Маррон?       Ему не удалось её удивить. — Его звали Макс. — Звали? — Больше не зовут. Он умер. — Оборотни? — спросил Трэвис. Лора кивнула. — И вы были… — Ответ за ответ, — быстро перебила его Лора. — Почему ты отказался, Трэвис?       Он снова посмотрел на яркий отпечаток её зубов. Лезет прямо под кожу, как в одном из его кошмарных сновидений. Лезет дерзко, смело, без лишней робости. Только зачем. — Я был слаб, — едва слышно сказал он. — Я был слаб и не понимал этого. Не видел выхода, но в последний момент прозрел. Церковь не получила бы хорошего пастыря в моём лице. Потребовалось время, чтобы это понять. Крис, он… он мне помог.       Трэвис не собирался упоминать имени брата. Оно в последний момент соскользнуло с языка. — Жаль, что с ним так получилось, — тихо произнесла Лора, снова садясь прямо. — Он мне нравился. — Да уж. Это он умел.       На крышу хижины запрыгнуло что-то тяжелое.       Оборотень не знал, что они здесь; его обоняние улавливало слабые запахи добычи, но мирра и кровь вносили в палитру ароматов сумятицу, и зверь не мог сообразить, что происходит прямо под его лапами. Это его злило. В резко воцарившейся тишине Трэвис слышал, как под тяжестью оборотня натужно скрипят деревянные балки. Он знал, что мер защиты достаточно, и что они с Лорой в безопасности, пока не выдадут себя случайным громким звуком; большой палец сдвинул крючок предохранителя на Эвелине.       Огромные глаза Лоры следили за призрачными шагами зверя, а он передвигался медленно, крадучись, пока не остановился прямо над ней. Трэвис видел, что Лора дрожит от напряжения. Он и сам чувствовал себя как натянутая жила, которая вот-вот лопнет. Собственное дыхание звучало оглушительно громко.       Вдруг оборотень взвыл, издал леденящий душу вопль. Лора крупно вздрогнула, и на её лице расцвёл… нет, не страх, а гнев, и она снова превратилась в смертоносного демона с кладбища.       Трэвис успел броситься вперёд и толкнуть её обратно, прежде чем Лора сумела схватить мушкетон. С её губ сорвалось что-то неразборчиво-возмущённое, и слишком громкое, и Трэвису ничего не оставалось, как закрыть её рот ладонью.       Потому что он знал этот вой. Задрав морду вверх, оборотень сообщал стае, где он находился; знай он, что добыча совсем близко, зверь бы подал совсем другой сигнал своим сородичам, злобный и тявкающий, и вот тогда сюда точно сбежались все те, кто надёжно скрывался под покровом ночного леса.       Лора рассерженно дышала, и ладонь Трэвиса быстро стала влажной. Он это отметил лишь мельком, потому что всё его внимание было приковано к звукам сверху. Он пытался понять, как оборотень движется и что станет делать дальше. За лошадь Трэвис не волновался, она уже не в первый раз пережидала хищника и знала, как себя вести. А вот то, что Лора собралась выскочить из укрытия, ему на руку не играло.       К счастью, Лора не стала бороться с ним или спорить. Её глаза метали молнии, однако Трэвис счёл, что это меньшее из зол. Она могла бы ещё раз его укусить, он бы даже позволил. Сейчас на подживающей ранке оседало её дыхание.       Он убедился, что Лора притихла, и только после этого медленно убрал руку. Приложил палец к губам, безмолвно уговаривая Лору не издавать ни звука.       И она послушалась. В глубине её глаз пылала ярость, а тело походило на туго сжатую пружину. Но она послушалась и вместо того, чтобы всё же схватить мушкетон, вцепилась в матрас, набитый травой, сжала пальцы так, что костяшки побелели.       Несмотря на опасность, Трэвис сгорал от любопытства. Возможность разузнать о её прошлом была так искушающе-близко и снова ускользнула.       Зато он смог сделать то, что ранее мелькнуло в голове быстрой шальной мыслью. Не нарочно, однако на таком близком расстоянии это вышло само собой.       От неё пахло сладковатой марципановой горечью. Совсем чуть-чуть, но Трэвис поймал этот слабый аромат и вдохнул его снова, с готовностью пропуская призрачные ростки ипомей в своё сознание.