A terra ad terram

      Ему потребовалась пара секунд, чтобы справиться с удивлением и собраться с мыслями. Трэвис всегда полагал, что кошмар — прерогатива Церкви исцеления. Плата за могущество.       Может она, как и он, в какой-то момент отступилась и не смогла двигаться дальше? Но Лора так молода. Она не продвинулась бы дальше послушницы. Трэвис знал и умел многое благодаря Ма, и это делало его исключением из правил. Кошмар и терзал его с такой охотой, потому что Трэвис был своего рода подопытным редким жуком. — Твоя легенда о языкознании трещит по швам, — Трэвис с угрюмым видом отодвинул Лору в сторону и продолжил идти по зарослям лопуха дальше. — Как давно ты в Церкви, Лора? — Никогда в ней не состояла, — ответила Лора, следуя за ним по пятам. — Мне Макс рассказывал. Он пел на службах. Потом стал охотником.       Это имело смысл. Трэвис прикинул, что этот самый Макс должен был быть примерно того же возраста, что и Лора сейчас. — Когда всё началось, он, как и многие, пытался понять, откуда эпидемия берёт начало. Кто стал первым. Для этого приходилось изучать многое, в том числе азы кровослужения. — Initium sapientiae est timor Domini, et scientia Sancti est causa , — едва разжимая губы, произнёс Трэвис. — Он оказался не готов, верно? — Да, это… это оказалось трудно. Я видела, как он мучается, — призналась Лора. — Но вокруг царил хаос, Бюргенверт хватался за любые возможности. Кафедры запирались в лабораториях и искали лекарства. Кто-то читал книги, кто-то ставил опыты. Кто-то пытался связаться с Великими.       Они добрались до ручья, который быстро бежал промеж серых скользких камней. Трэвис опустился на колени и зачерпнул рукой воды, такой холодной, что зубы заломило. — Максу иногда снились страшные сны. Он рассказывал мне о каждом.       Она замолчала. Трэвис умыл лицо и шею, сделал ещё несколько глотков. От холода волоски на руках встали дыбом. Зато он окончательно проснулся.       Если Калеб и Кейли остались в лабораториях, как говорили письма, то они вместе с другими теологами как раз должны были взывать к Великим и искать пути говорить с ними. Тогда всё сходилось — и долгое молчание, и рассказ Лоры. — А как же ты? Твои навыки стрельбы, твои шкатулки с секретом. У меня масса вопросов к программе обучения кафедры лингвистики и языкознания. — Макс всегда говорил, что я способная. Стрелять он меня научил. Всё остальное… в Бюргенверте прекрасная библиотека, знаешь ли. Особенно закрытые секции.       Присев на плоский камень, Лора с беспокойством взглянула на Трэвиса. — Почему это происходит? Откуда берётся кошмар? — Читала бы свои умные книжки внимательнее, глядишь и поняла бы.       Лора презрительно вскинула подбородок. Трэвис тем временем быстро ощупал взглядом её фигуру — нет, Эвелина не при ней. Могла бы пристегнуть ремнями к бедру и спрятать, но полы распахнутого плаща не скрывали ноги Лоры, а в голенище ботфортов-лап мушкет бы не влез. — В подвалах Бюргенверте есть и обувная мастерская? — не сдержался Трэвис. — Ответ за ответ, — улыбнулась одними губами Лора.       Флюиды сочувствия сдуло, словно их и не было. Тем лучше. Трэвис предпочитал действовать в хорошо знакомых условиях.       Он снял плащ, выдернул из земли пучок травы и стал счищать частички грязи. Взгляд Лоры буравил дыру в лопатке. — Это Макс придумал, — вдруг сказала она. — Он предположил, что оборотни могут выслеживать жертву не только по запаху, но по следу. — Вот как, — не оборачиваясь, произнёс Трэвис. — В условиях города природный инстинкт волка притупляется, потому что запахов слишком много, поэтому тем, кто обернулся, приходится адаптироваться к окружающей среде. Это происходит небыстро, к счастью.       Скрепя сердце, Трэвис вынужден был признать, что заинтересован. Па выдвигал такую теорию, однако в условиях леса она не подтвердилась. В городе же ему охотиться не доводилось, семейство Хэкеттов контролировало только принадлежащий им участок чащи. — Мы сделали слепки задних лап одного из оборотней, и на их основе скроили подошвы, а потом испытывали их в угодьях — запутывали цепочки следов, выслеживали поодиночке, — трава зашуршала, и Лора слезла с камня, подошла ближе. Краем глаза Трэвис заметил блеск металлических пряжек. — В городе их концентрация больше, поэтому мы не можем просто делать… ну знаешь… — её пальцы сложились в подобие дула, и Лора издала звук “пуф!” — Сразу сбегутся из ближайших кварталов и зажмут в тупике. Шкатулки помогают с такими моментами. Главное не перепутать в неразберихе. — Не перепутать? — невольно повернул голову Трэвис. — Они что, разные?       Уголки губ Лоры довольно дрогнули. Трэвис мысленно чертыхнулся — да она его делает, как ребёнка. — Есть с дымом, есть с огнём. Пробовала делать с водой, но они не так эффективны. Порция слишком маленькая, чтобы навредить. А увеличив объём корпуса, я проиграю в удобстве использования. — И правда, бочки не слишком удобно носить на поясе. — Последнее место в городе, которое ещё хоть как-то функционирует — комитет управления коммуникациями, — сказала Лора, — потому что оборотни туда не суются. Когда из крана перестанет течь вода, название “Бюргенверт” можно будет вычеркнуть со всех карт.       На ветвях сверху что-то хрустнуло. Лора и Трэвис одновременно вздёрнули головы; рука машинально метнулась к пустой кобуре.       В листьях мелькнул рыжий пушистый хвост. Белка быстро-быстро поднялась выше по стволу и скрылась. — Я кое-чего не понимаю, — произнёс Трэвис медленно. — Крис проводил группу выживших совсем недавно. Сказал, что лично довёл их до городских стен. — До внешнего кольца — вполне возможно. В ворота он не заезжал? — Нет, не думаю. — Тогда он и не мог понять, особенно вне ночи. Предместья пусты.       Он снова взялся за плащ. В дневном лесу нет оборотней. Стоило бы хорошенько зарубить это на носу. Но привычка въелась глубоко. — Трэвис? — позвала Лора. Её тихий голос царапал больнее острого ножа. — Что такое кошмар? — Расплата, — произнёс Трэвис, наблюдая, как по ручью плывёт узкий ивовый лист. Поток воды нёс его вперёд, то и дело наталкивая на камни. — Расплата за дерзость. За милость, оказываемую Великими. Тайны кровослужения имеют свою цену. — И эта цена — рассудок? То есть, — Лора подвинулась ближе, — то есть с тобой это происходит, потому что ты был священником Церкви? — Я не был. — Но ты знаешь обряды, знаешь молитвы. Проводил все эти церемонии. Ты умеешь исцелять кровью, — догадалась Лора. — Но официальный сан не принял. Поэтому?.. — Нет.       Ивовый лист нырнул раз-другой и скрылся под корягой. — С саном это не связано. Каждый, кто несёт службу, рано или поздно попадает под зов. И сила этого зова огромна, потому что тот, кто зовёт, знает всё о твоём разуме. Охотник становится жертвой. Слом сопротивления — только вопрос времени. — И сколько… я имею в виду, когда ты увидел кошмар в первый раз? — Восемь или девять. Крис уже родился. — А сейчас тебе?..       Воспоминание о сне заставило горсть мурашек броситься вдоль позвоночника. Лора ждала ответа, слегка склонив голову; прядки волос, выбившиеся из косы, падали ей на шею. Кончик одной из них задевал маленькую родинку, которую можно было заметить в кружевах ворота ученической блузы.       В этот момент Трэвис остро осознал разделяющую их пропасть. Он не знал точно возраста Лоры, но по её свежести и особому внутреннему свету понимал, что старше неё минимум в два раза. Перед нею лежало будущее, сколь бы туманно и мрачно оно ни было. На этой лесной поляне, в лучах утреннего солнца Лора выглядела эфемерно и бренно, как само воплощение неба. Как те женщины с витражей собора. — Он страшен тем, что рождается из глубин твоего разума, — сказал Трэвис, игнорируя предыдущий вопрос. — Он знает все способы, которыми ты будешь сопротивляться, и использует их против тебя. То, что Максу снились страшные сны — лишь малейшая доля возможностей кошмара. — Могу я кое-что спросить? — осторожно спросила Лора. — Ты можешь не отвечать, если не хочешь. Но мне очень нужно знать..       Трэвис откинул в сторону растрёпанный пучок травы, вытащил из внутреннего кармана бархатный лоскут. Не то, чтобы элементы плаща требовали дополнительного ухода; так он мог избегать прямого взгляда Лоры. Та некоторое время наблюдала за движениями его пальцев. — Я не умею читать мысли, — не вытерпел Трэвис. Лора вздрогнула. — Почему ты не исцелил Криса? — наконец решилась она. — Потому что мёртвых не поднимают. — Но это возможно? Теоретически? Если при определённых условиях… — Если ты спрашиваешь, существуют ли в книгах Церкви способы заставлять усопших снова ходить по земле — нет, — отрезал Трэвис. — Так говоришь, как будто прочитал их все, — скрестила руки на груди Лора.       Трэвис не ответил, и она с досадой выдохнула: — Да быть того не может. — Долго учился. — Но я слышала, что кровослужение спасало людей в самых безнадёжных случаях. Чума, подагра, — принялась перечислять она, загибая пальцы, — паралич, кровавое поветрие… — Ты оглохла?       Лора замолчала. Трэвис вернулся к своему занятию.       Если ему придётся быть грубым, что ж — по крайней мере, Лора прекратит делать ему больно. Как будто он полный идиот и сам не думал об этом. Первый раз — при чтении книг Хора, и тогда мысли о подобном казались еретическими и низкими. Второй, третий, четвёртый — всякий новый раз, когда очередной оборотень падал, сражённый ртутной пулей.       Трупы собирались в кучи и сжигались, до того, как произойдёт обратная трансформация. А она происходила быстро. Сгораемые тела зачастую представляли собой гротескные жуткие комбинации волка и человека, и Трэвис старался смотреть на них как можно меньше. Кошмар с радостью запоминал деформированные пасти и горбатые позвоночники.       И Крис. Если бы он только мог… он бы испробовал всё, чтобы вернуть Криса. Кровослужение не исцеляло проклятие оборотня и отказывалось возвращать уже ушедшую жизнь.       Так что… может, кошмар терзал Трэвиса не напрасно. Все полученные знания о Великих не сделали его сильнее, и в том была только его вина. Не хватало усердия и веры.       Он покосился на Лору. Та по-прежнему сидела в закрытой позе, плотно прижав ноги к камню. Лора обкусывала кожицу на нижней губе и вряд ли сама это замечала.       Зубки у неё что надо, подумал Трэвис с мрачной усмешкой. Острые.       Его взгляд упал ниже, на горло в объятиях кружева. — Твоя камея. — Что?       Он кивнул подбородком на зелёную камею университета. — Её нужно отполировать. — Чего-чего?       Трэвис опустил голову, ругая себя за несдержанность. Чёрт с ней, с этой камеей. Кто его тянул за язык. Но его пальцы прямо-таки зудели, когда он смотрел на это маленькое пятнышко. Сардоникс и перламутр, каждая делается вручную. Прекрасная работа, тонкая и изящная. И немного блеска бы…       Он вынужден был зажмуриться на целую секунду. Лес сводит его с ума, не иначе. Цвета ярче, запахи совсем другие. И это влияет на его хладнокровие. — Нам нужно ехать, — сказал он, чтобы сменить тему. — Следовало покинуть хижину раньше. Из-за задержки придётся подгонять лошадь, чтобы достигнуть Бюргенверта до темноты. Помимо прочего, нас двое. Она поедет медленнее. И принеси мне Эвелину. — Ты забыл волшебное слово, — пробормотала Лора, быстро поднимаясь с камня. — Побыстрее.       Лора только фыркнула. Под её удаляющимися шагами зашуршала трава.

***

      Разумеется, Трэвис оказался прав. Лошадь несла их медленнее, и её то и дело приходилось подгонять. Будь Трэвис один, он оказался бы в городе раньше, однако когда они достигли предместий, на землю уже опустился вечер, а солнце угасало. На горизонте гасли его последние лучи.       И Лора оказалась права. Предместья обезлюдели. Великолепные особняки стояли пустые, как великолепно сделанная бумажная имитация. Клумбы и палисадники зарастали сорняками.       Они с Крисом никогда не заезжали дальше ворот, полагая, что в городе хватает своих охотников. Викарии достаточно однозначно обозначили участки, зачисткой которых полагалось заниматься. Положа руку на сердце, дел хватало и в лесах.       Сейчас, минуя останки былого мира, Трэвис думал, не ошиблись ли они. Да, охота редко оставалась неудачной, однако… Возможно, они были бы полезнее здесь. Насколько плохо обстояли дела, если на охоту выходил такой молодняк, как Лора и её Макс.       Башни Бюргенверта возвышались впереди и загораживали ночное небо. Сам город стоял на холмах, поэтому дорога вела всё выше и выше, и когда Трэвис с Лорой достигли внутренних стен, луна уже серебрила верхушки шпилей университета. — Здесь сверни, — сказала Лора, стоило Трэвису открыть рот для уточнения пути. — Вон туда, за старые амбары. В стене будет разлом.       Трэвис послушался, потянув поводья вбок. Никакой тропинки или иных меток, позволивших бы догадаться, что там можно пройти, он не обнаружил, сколько бы не всматривался в окрестности. Стоило признать, что без Лоры он долго бы блуждал в поисках входа.       Никакого конкретного плана он не придумал. Бюргенверт занимал огромную территорию, и Трэвису предстояло обшарить его от подвалов до чердаков, чтобы отыскать следы своих племянников. Лаборатории выглядели наиболее перспективной точкой начала поиска.       Но это всё после того, как он расстанется с Лорой. Своё дело он сделал, до Бюргенверта довёз в целости и сохранности. Так что…       Однако же она знает об университете и положении дел в городе лучше, чем он. Она могла бы оказаться полезной. Если, конечно, у них получится разговаривать спокойно больше двадцати минут.       Осторожно ступая по камням и обломкам досок, он провёл лошадь в указанном направлении. Разлом действительно существовал. Одного взгляда на раскрошившиеся кирпичи хватило, чтобы понять, что его расширили искусственно. И Трэвис даже подозревал, кто это сделал. — Оставайся в седле, — сказал он, спрыгивая на землю и беря лошадь под уздцы.       Лора сдвинула треуголку на затылок и наморщила нос. Но промолчала, и Трэвис мысленно возблагодарил небеса.       Шаг за шагом животное шло вперёд; толщина внутренней стены здесь достигала полутора метров, и лошадь с откровенным недоверием смотрела вперёд. Трэвис разделял её опасения. Он предпочёл бы въехать в Бюргенверт по широкой открытой дороге, чтобы видеть как можно больше местности вокруг. — Где ты живёшь? — спросил он, когда ехать снова стало свободно. — Я отвезу тебя. — На площади, возле главного фонтана, — ответила Лора. — Но сначала мне нужно в сады. Нужны кое-какие растения, чтобы сделать дистиллят. — А в лесу ты не могла их набрать? — А ты видел у меня в руках корзинку? — Я и сейчас её не вижу, — отбрил Трэвис. Лора снова поморщилась. — Будешь действовать мне на нервы, ссажу на землю и пойдёшь пешком. — Не ссадишь. Хотел бы — давно уже сделал. — Тут небезопасно, — поскорее вскочил в седло Трэвис. Говорить с Лорой было проще, когда отсутствовал прямой контакт взглядов.       Из-за его плеча послышался плохо подавляемый смешок. — Если ты не понял, то в Бюргенверте сейчас нет безопасного места. Да даже сейчас: одно неловкое движение, и я потеряю равновесие. Упс, вот прямо сейчас!.. — Дразнишь меня? — А если и так? — Тогда…       Его прервал громкий отдалённый вой, и всё раздражение Трэвиса как ветром сдуло. Лора тоже мигом замолкла.       Зов оборотня прокатился по серым черепичным крышам, и тотчас со южной стороны города раздался ответ, едва слышный, но вполне однозначный. — Как насчёт показать мне город? — пробормотал Трэвис. — Быстрая маленькая экскурсия. — Почему бы нет, — немедленно отозвалась Лора. — Начнём с садов. Обещаю, будет быстро. Даже без корзинки. — Отлично. Тогда держись крепче, малышка, — он тряхнул поводьями и пришпорил лошадь, пуская её галопом. Лора тут же вцепилась в его бока, и Трэвис не смог сдержать ухмылки. — Если нам повезёт, поохотимся по дороге.