Пердюмонокль 2. Война с Эсткарпом

Меня очень повеселила идея заявиться домой с пятачком вместо носа. То-то мой вампирчик удивился бы! И посмеялся вдоволь. Но Ультмейт сам с порога предпочел удивить меня. Да так, что моё игривое настроение враз улетучилось. Вампир ожидал меня, одетый в просторную серую хламиду, расписанную полустертыми символами. Хламиде на вид было несколько веков. И что, интересно, заставило моего щеголя так вырядиться? - Валентин, как хорошо, что ты вернулся пораньше, - серьезно сказал маркиз. Моё недоумение переросло в нехорошее предчувствие. - Что-то случилось, любовь моя? – спросил я. - Ничего. Ничего плохого. Просто настал день, когда мы должны переместить младенца в магический кокон. - Как это «настал день»? Ультмейт, так ведь неделя ещё… - Ребенок созрел немного раньше срока. Но всё в порядке, это лишь означает, что он сильный и наделен магией больше, чем другие. Сердце моё испуганно затрепыхалось. - Только без паники, - пробормотал я себе под нос. И вдруг заорал, что было мочи: - Так, мамаша, не переживайте, всё будет хорошо! Филтек! Филтек!! Кобольд возник передо мной, растерянно хлопая совиными глазищами. - Филтек, - орал я, - чего стоишь?! Быстро, быстро неси… воды горячей, чистые простыни! Всё, всё неси! - Душа моя, успокойся, - мягко и вкрадчиво, как душевнобольному, сказал маркиз, - всё давно готово. В подвале нас ждет магический кокон, ты же помнишь ту светящуюся сферу? Я тупо кивнул: - Тот шарик, который ты мне велел лапать время от времени? - Возлагать на него руки, - нахмурившись, поправил вампир. – Считаю, что подпитка твоей магией будет не лишней. Довольно пустой болтовни, идемте. - Нет-нет, любовь моя, сядь и не делай резких движений. Я щас быстренько сгоняю в подвал за коконом, - зачастил я, но тут заметил, как вампирчик нервно покусывает губу, а кобольд закатил глаза и трясет башкой. - Что? Не надо кокон сюда? Ты его в подвале рожать собрался? Ты БРОСИШЬ МАЛЫША В ПОДВАЛЕ?! Оказывается, для вампиренышей в период окукливания подходят пещеры, норы и холодные, темные, страшные подвалы. А я, дурак, заклеивал окна в детской, чтоб не дуло. - Вот почему все вампиры такие коварные и жестокие, - с горьким осуждением сказал я. – Психику им ещё в утробе коверкают. Всё, всё, не дергайся, идём. Я тоже должен вырядиться в рубище? Мне не ответили, маркиз прошел мимо меня, кобольд подтолкнул меня в спину. В подвале было темно и холодно, стены из плотно пригнанного камня едва освещал бледно-голубой шарик, подвешенный магически в воздухе. Был он весь словно сплетен из тонких неоновых трубочек, и слово «кокон» подходило к нему более других. Под коконом тускло белела начерченная на камнях пентаграмма, утыканная символами, из которых знакомыми мне были только кадуцей и левосторонняя свастика «черное солнце». Стены были сплошь в «очах Гора», призванными защитить кокон от чужого колдовства. Чем-то они ещё были расписаны, наверное, древними заклинаниями, но разобрать я их не мог, да и освещение мало тому способствовало. Ультмейт встал у луча пентаграммы, меня поставили напротив, кобольд затаился за спиной хозяина. От волнения меня лихорадило, просто в голове не укладывалось, что вот сейчас я впервые увижусь с моим первенцем! Только бы он был достаточно сформирован… Дьявол, как же здесь темно и холодно! - Милый, а можно я света доба… - начал я, нервно прищелкивая пальцами. - Перестань! – голос вампира сорвался. Кобольд ахнул и выскочил вперед, с явным намерением оторвать мне руки, но я поспешно спрятал их за спину. - Право слово, душа моя, тебе бы почаще использовать голову по назначению, - сварливо сказал маркиз. – Твоё излучение содержит длинноволновой ультрафиолет, ты решил изжарить младенца? - Прошу прощения, - стыдливо сказал я, - просто я почти ничего не вижу, я не вампир и не пучеглазый кобольд, в конце концов. Филтек истаял в воздухе, а материлизовался уже со связкой свечей в руках. Теперь я мог наблюдать, как вампир, прикрыв глаза, стал читать заклинание, впадая в транс, как он потянул за шнурок на горловине своей одежды, и хламида упала к его ногам, явив подвальному холоду белое сухощавое тело с надутым животиком. Под кожей живота что-то двигалось, будто неровно и неритмично сокращались мышцы. Удлинившиеся когти вампира вонзились в кожу, медленно разрезая её и разводя края раны. Темная кровь струйками побежала к паху. Я забеспокоился, мне было жаль Ультмейта, и от сопереживания мой живот стал поднывать. Однако маркиз оставался спокоен и недвижен, глаза его были закрыты, только руки неторопливо делали своё дело. Черные от крови когти скользнули глубже, обнажили мышцы и вошли под белесую пленочку. Рана стала глубокой и устрашающей, мне захотелось немедленно прекратить это безобразие, но Филтек зашипел на меня, вращая совиными глазами и скаля редкие кривые зубы. Такой рожей меня было не напугать, но паршивец отвлек моё внимание и выиграл время, а когда я повернулся к вампиру, из раны вдруг вывалилась маленькая перепончатая лапка. Я вскрикнул от неожиданности. Мой ненаглядный широко открыл глаза, черные и бездонные, как адская бездна, погрузил в себя обе руки и вытащил под неоновое свечение шара… КРЫСУ?! Нет, летучую мышь! Нетопыря, с короткой тупой мордой и крохотными жалобными глазками. С тощими веточками-ручками, с которых свисали отвратительные кожистые складки. А главное, тело нетопыренка было покрыто короткой коричневой шерсткой, мокрой от крови вампира. Ультмейт, тяжело дыша, с улыбкой разглядывал рукокрылое. Кобольд подпрыгивал от восторга, потирал ручки и причитал: - О, как же он прекрасен! О, какой же он славненький! Я бы почувствовал себя обманутым, если б не почувствовал себя… плохо. Свет свечей стал расплываться перед глазами, и тошнота подступила к горлу. - Он безупречен, - донесся до меня голос вампира. – Филтек, теплой воды мне! И нюхательной соли господину Валентину. Пока я усиленно втягивал носом аммоний, кобольд с вампиром обмыли нетопыренка, охая и ахая над его мышиным совершенством, затем Ультмейт, доверив детеныша слуге, раскрыл громоздкую книгу в переплете из шкуры ящера и торжественно зачитал несколько строк на абраксакском. Естественно, я ни словечка не понял. Затем книгу сунули в руки мне, и палец вампира указал мне строку под символом Йёкса. - Бетсу… хашисса тай… или тей?... кёс астра мб…мбуп… мбпунту, о, Господи, язык сломать можно! Существо на руках Филтека жалобно, тоненько пискнуло. - Ну что ты, что ты, мой маленький мессир, - заворковал кобольд, - не надо бояться. В коконе будет уютно и безопасно. Нетопыреныш поднял на меня несчастные глазки. Мне стало неловко и я отвел взгляд. Как его запихивали в кокон я уже не видел, меня опять мутило. Муки мои прервало касание мягких лапок кобольда, приглашавшего меня на выход. - Ты бледен, Валентин, - сказал Ультмейт, - тебе нездоровится? Я хмыкнул и ответил грубовато: - Нормально всё. Не я себе сейчас живот вспарывал. Как сам? - Всё хорошо, - напряженно ответил маркиз, - и не думай, что мне было больно. Ничего, кроме счастья, я не испытывал. А вот что ТЫ сейчас чувствуешь? - Мутит меня, - признался я. Глаза вампира вспыхнули красными искрами. - На воздух, на воздух, - с энтузиазмом вскричал кобольд, пихая кулаком меня в копчик. – Такой радостный день, столько переживаний! Господину надо проветрить голову. Ультмейт ничего не сказал, смерил тяжелым взглядом и позволил кобольду вытолкать меня во внутренний двор замка. Там уже собрались все слуги и при нашем появлении скорчили радостные рожи. - Улыбайтесь, улыбайтесь, - прошипел Филтек, больно ввинчивая мне под ребра палец. - Поздравляем! – гаркнули все разом. - Филтек, как ребеночек? Хорошенький? – спросила Лея. - О! – застонал Филтек и закатил глаза. Потом добавил для убедительности – Ооооо! - Оооо! - подхватили слуги. Громче и убедительнее всех стонал тролль Горги, который как всегда при моем появлении дрочил у себя в штанах и, по-видимому, успел кончить. Свежий воздух и впрямь подействовал на меня благотворно, голова моя прояснилась и начала потихоньку мыслить. - Ребята, сегодня все гуляем! – сказал я. Слуги восторженно оскалились, а я отыскал глазами вечно пьяного лепрекона: - Хью, я снимаю чары с той бочки, что со столетним хересом, можешь её открыть. Горги, ещё раз увижу руку в штанах – оторву яйца! Тролли ринулись в подвал вслед за лепреконом. Я растерянно глянул на Филтека. - Филтек… Мне вдруг нестерпимо захотелось пустить слезу. - В ребенке нет ни единого изъяна, - сухо отчеканил кобольд. Я знал за ним особенность проникать в мысли хозяев. - Но… мне кажется, я не готов к нему. Филтек вздохнул не без раздражения. - Так уж получилось, господин Валентин, что Вы стали мужчиной до срока. Но что плохого, скажите мне, в том, что у Вас есть муж и ребёнок?! «Вампир и нетопырь» - мысленно поправил я его. Кобольд аж встопорщился весь, засопел обиженно и, сверкая глазами, строго сказал: - Вам лучше сейчас не подходить к мессиру. Погуляйте часок, подумайте обо всем. И возвращайтесь к маркизу радостным и нежным. А то худо будет! Я вдруг вспомнил об оборотне. - Ага, как же! Я уйду, а Роланд будет напевать маркизу на ушко, какой я плохой муж?! - Роланда нет в замке. Он еще ночью отправился охотиться в угодьях Сагди. Такой новости я обрадовался. И действительно решил провести час за пределами замка. «Приди, услышь меня, будь на месте» - заклинал я Дезмонда. Противоречивые чувства буквально раздирали меня, мне необходимо было дружеское участие и совет. Юный оборотень появился в роще минут через двадцать, весь в мыле, со свисающим до земли языком. - Что? – тревожно тявкнул он, поднимаясь на вытягивающихся конечностях. Я смотрел, как быстро исчезает шерсть с его скул, и фосфорический блеск уходит из глаз. Настал момент отпустить себя, я разревелся и обнял Деза. - Что, Валентин? Не пугай меня! – просил он. - Мы ребенка переносили в магический кокон, вот прям только что! - С ним что-то не так? - Это нетопырь! – заныл я. – Мой ребенок – летучая мышь! - Вэл! – юноша оттолкнул меня и заглянул мне в лицо. - Вэл, ему же полгода! Он вдруг рассмеялся. - Глупый маг! Ты не знал? - Ультмейт говорил о стадиях развития вампира, - всхлипнул я, - но, Дез, там же лапки с перепонками, там шерстка! Такого я не ожидал. - А я испугался, ха-ха, - смеялся Дезмонд, - Валентин, какое же у тебя лицо сейчас! Ха-ха, ты меня уморишь! Я нерешительно улыбнулся в ответ и вытер кулаком сопли. - Я дурак, да? - Еще какой! - А вот я сейчас испепелю тебя молнией. Дезмонд, всё ещё смеясь, обхватил ладонями моё лицо, сдавил щеки, тиская их и лепя из моей физиономии что-то несусветное. - О, мой грозный, глупый, плаксивый маг, - с нежностью сказал он, - у тебя будет замечательный ребенок. Он уже сейчас у меня перед глазами. Большинство черт он возьмет от тебя: у него будут такие же каштановые волосы, вечно растрепанные, как перья драчливого воробья, твой маленький подбородок, твои мягкие и капризные, как у ребенка, губы. И глаза будут непременно твои, карие, щенячьи глазки, вот такие же наивные и теплые. О, Валентин, твой ребенок даже среди вампиров будет самым ужасным монстром. Он и без магии призыва, одним только взглядом заставит жертву с радостью отдать свою кровь, а заодно и сердце вытащить из груди и сложить к его ногам. - Иди ты, - недоверчиво отмахнулся я. Дез хитро сощурил глаза, подмигнул мне и ехидно сказал: - Папа. Я толкнул его в плечо. - Па-а-апочка, - смеясь, протянул он, - Валентин – папочка. Я фыркнул и набросился на него, сумев повалить на спину. Сцепившись руками и ногами, мы катались по траве, смеясь, целуясь и кусаясь. Как вдруг низкое, злобное рычание оборвало наше веселье. Со ствола поваленного дерева на нас щерил клыки Роланд в звериной ипостаси. Желтые глаза его горели ненавистью. Он сделал шаг к нам на мощных лапах, но затем резко развернулся и побежал в сторону замка. - Роланд! – отчаянно вскрикнул Дез, вскочил и бросился следом, но мой окрик остановил его. - Дез, не надо! Ты не остановишь его, он побежал к Ультмейту. - Нет! Я догоню его! - Переубедишь? – насмешливо сказал я. Оборотень замер на месте, растерянно хлопая глазами. - Убьешь? - Валентин, он мой брат! – взмолился Дезмонд. - Забей. Плевать мне на него, пусть наушничает. Дезмонд порывисто схватил мою руку и крепко сжал. - Иди за ним! Переубеди маркиза, не давай Роланду и рта раскрыть. Дезмонд был напуган, я же чувствовал себя уверенно. Пакостливая собака не выведет меня из равновесия, если я без обморока пережил извлечение нетопыря из живота мужа. Распрощавшись с юным оборотнем, я решительно зашагал к замку. У моста меня ждал Роланд, с мрачной решимостью на лице. - Я предупреждал тебя, мажонок! - прорычал он. - Моему терпению пришел конец, нынче же Ультмейт узнает о твоих изменах. Если оборотень думал, что я упаду ему в ноги и буду вымаливать снисхождения, он сильно просчитался. Я лишь равнодушно пожал плечами, отчего Роланд злобно взвыл, схватил меня за руку и потащил за собой.