Пердюмонокль 2. Война с Эсткарпом

Крошка пикси, почтальон, свалился с метлы на булыжники внутреннего двора, подскочил, схватил пачку газет, и, тараторя на своем загадочном языке, побежал в замок. Я немного подтянулся животом на подоконнике, так как опять стал сползать, и спросил у вампира: - Что он там лопочет? - Да кто их поймет, этих пикси? – ответил Ультмейт, резко выдыхая с каждым словом и размерено толкаясь в мой зад. - Ну да. Улли, а ты будешь кончать? - Сразу после тебя, любовь моя. - Чё-то я выдохся уже. Ты бы помог мне, а? – попросил я. Мне было хорошо, даже очень, но от напряженной позы уже поджилки тряслись, да и яйца мои были опустошены ещё час назад. Маркиз чмокнул меня в шею, взялся пальчиками за мой малость поникший член и виртуозно, за пару минут, подвел меня к финишу. - О-о-о, мой сладкий, - застонал он следом, в очередной раз щедро заливая мне спину своим семенем. Весь мой тыл был уже заляпан, хорошо хоть, что в смежной со спальной комнате меня уже поджидала медная купель, полная горячей водички. Ультмейту доставляло большое удовольствие самолично мыть меня. Ну и мне, чего уж там, было очень приятно. И вот, когда он намыливал меня между ягодиц, а я дрыгал ногами и неубедительно просил его оставить мой зад в покое, дверь с шумом распахнулась, и в проеме возник кобольд. - Филтек! – заорали мы с вампиром в унисон. - Война, мессир! – выдохнул слуга, дыша как загнанная лошадь. Вампир нахмурился и вытащил палец из моего ануса. - Пикси принес газеты. А там повсюду, крупными заголовками… - сказал кобольд. – Эсткарп напал сегодня ночью. - Сами ведьмы? – с сомнением спросил Ультмейт. - Нет. Большие отряды кадавров. И, вроде бы, замечены големы. Объявлена всеобщая мобилизация, мессир. - Понятно, - отрывисто сказал вампир, - иди, Филтек. На белое чело моего супруга набежала тень. Немигающим взглядом он смотрел на хлопья пены, тающие вокруг моего тела. - Любовь моя, что с тобой? – забеспокоился я. – Подумаешь, заварушка на границе! Сам же говорил, что армия Хрестории самая сильная в Застенье. - Я и не сомневаюсь в нашей победе, мой сладкий, - рассеяно ответил Ультмейт, - но призыв в действующую армию… это так некстати! Подумав, я вынужден был с ним согласиться. Скоро осень, время жатвы и сбора винограда. Кто будет работать в поле, если всех здоровых смердов мобилизуют? Эх, не о том я печалился! А коварный вампир не поспешил просветить меня в вопросах военных кадров. Он сразу чего-то засуетился, вызвал к себе управляющего, а Филтека на метле отправил к сельским старостам с тревожными вестями. Ближе к вечеру в казенном экипаже к нам пожаловал господин градоначальник. Затянутый в зеленый мундир ётун едва протиснулся в дверцу кареты и тяжело ступил на мощеный двор. Вампир лично побежал встречать его и повел в обеденную залу. - Радость вновь оказаться в этих роскошных стенах, в кругу такого очаровательного семейства, - ётун поклонился сначала мне, потом маркизу, - омрачена весьма печальным делом, по факту которого я прибыл. - Не надо печали, дорогой друг, - с наигранной бодростью сказал Ультмейт, - долг есть долг, Вы выполняете свой, а я с честью выполню свой. Давайте приказ, и прошу к столу. Великан скорбно повесил голову, полез во внутренний карман мундира, а затем протянул маркизу красивенький свиток с красной сургучной печатью. На печати красовался герб Хрестории. Ультмейт сорвал печать, мельком глянул на текст, и спокойно сказал: - Через два дня мне надлежит явиться в приграничное поселение Гусиный Лужок, в распоряжение уланского корпуса 1-го кавалерийского полка. - Хорошенькое дело! – не сдержал я возмущенного крика, - Вы что, за маркизом моим приехали? Не отдам! Да у нас, если хотите знать, ребёнок, нет, два… две комнаты в подвале коконами забиты! - В самом деле? – расплылся в неуместной улыбке градоначальник. – Поздравляю, мои мессиры! - С чем? – закричал я, - вы же хотите лишить малюток родителя! Нет-нет, я категорически против! Ётуна мне удалось смутить. Но мой вампирчик подступил ко мне поближе и зашипел: - Валентин, ты позоришь меня, прекрати немедленно! Представитель рода Сагди должен явиться в войско по первому приказу. - Да ты же только что разродился! – выпучил я на него глаза. – Что за приказы такие, почему именно ты? Почему не я? - Ты несовершеннолетний, вот почему! – рявкнул вампир. - Тогда давай Филтека отправим, он зануда. - Кобольд не относится к вампирскому дому Сагди, - встрял ётун. – Вы – законный супруг, вы относитесь… - Но ты не совершеннолетний, - поспешно добавил Ультмейт. Потом продолжил, ласково глядя мне в глаза: – Родной мой, не надо истерик. Ты же знаешь, что я практически неуязвим, да и война не затянется надолго. Максимум через месяц я буду дома. Вот это его «ПРАКТИЧЕСКИ неуязвим» неожиданно вызвало во мне ещё большее беспокойство. Я подумал о том, что такой горячий и импульсивный парень, как мой Улли, не станет осторожничать и отсиживаться за чужими спинами. - Тот орден, что перешел мне от дяди – ты ведь помнишь? – продолжал маркиз, - так вот, старик не заслуживал чести носить его. Он ни в одной войне не участвовал! Я же всегда шел добровольцем, и на моем счету две мелких и одна крупная военная компания. Орден переходит от поколения к поколению, как знак готовности нашего рода встать на защиту интересов страны, и поверь, мы никогда не бежали от священного долга! Глаза Ультмейта разгорелись, ноздри аристократического носа трепетали возбужденно. - Не оставляй меня, - заныл я, - я же не смогу тут один управиться. А как же сынок? Ультмейт, я его всё еще немного побаиваюсь. Как же я буду следить за коконом? А вдруг с ним что-то случится, вдруг что-то пойдет не по плану? - Ничего не случится, - нахмурился вампир, - следить за коконом не надо, пусть развивается себе спокойно. Надо только обеспечить его защиту. Он вдруг грозно вперился в меня. - Охрана кокона, Валентин - это твоя наиглавнейшая обязанность! Смотри, если, когда я вернусь, он будет не на месте, или погаснет, я всю кровь из тебя выпущу! Я испуганно отшатнулся. Филтек подлетел к хозяину, схватил его руку и пламенно пообещал: - Мессир, я костьми лягу, но не допущу беды! Из его совиных глаз катились слезы. Я тоже прослезился, но больше от страха. Если муженек так говорит, то опасность для нетопыренка всё же существует. Перспектива сначала лишиться сына, а затем быть убитым мстительным вампиром, отвратила бы любого смельчака. А я смельчаком не был. - Так, господин градоначальник, - вытерев глаза и приосанившись, сказал я, - что-то мне подсказывает, что вы не всё мне сказали, есть в деле замены лазейка. А? Маленькая такая лазеечка? Мой возраст можно и подделать. - Необязательно, - хмыкнул ётун. - Господин градоначальник! – грозно воскликнул вампир. Глаза его немедленно стали пурпурными. - То есть… зачем подделывать? Что это даст? Военнообязанный-то маркиз, а не Вы, - смущенно залепетал великан. Но теперь у меня уже не было сомнений в возможности отвертеться от охраны кокона. - Так-так, но я же из этой семейки, сами сказали, - прищурившись, подступил я к нему, - Вам лучше не водить меня за нос, высокочтимый мой чинуша, я – маг, а не пикси у вас на посылках! Учтите так же и то, что я затаил на Вас злобу с того дня, как Вы участвовали в заговоре против меня… - Помилуйте, какой заговор! Я же только о Вашем благе пекся! Я Ваш искренний друг, господин Валентин! - Валентин, прекрати давить на господина градоначальника! – приказным тоном сказал маркиз, - право, сам подумай, какой из тебя воин? Тебя убьют, мой милый, а я не переживу этого! Забудем этот спор. Я демонстративно отвернулся от него и обратился к ётуну: - Скажите мне то, что я и сам могу легко узнать, сделав, например, запрос в министерство. Я могу пойти служить вместо маркиза? На старого моего «доброжелателя» было больно смотреть. Рожа его приобрела свекольный оттенок, пот градом катился из-под короткой армейской стрижки. Он так часто и шумно дышал, что трещали пуговицы на зеленом мундире. Да уж, магов в этой стране, даже самых непутевых, боятся и уважают. - Любой гражданин, вступивший в брак, не считается несовершеннолетним, - промямлил чиновник. - Справедливо, - с ухмылкой ответил я. – Вот и решился вопрос. А теперь давайте всё же примемся за ужин. Как же долго бушевал вампир после отъезда градоначальника! За ужином он с трудом крепился, но наедине со мной дал волю словам и эмоциям. И что, думаете, волновало его больше всего? Опасность, грозившая моей жизни? Да фиг там! - Драгуны, уланы, пехотинцы – сплошь рослые, молодые парни! Красивая форма, сверкающая сталь оружия! Да тебя за уши не оттянешь от этих солдатиков! Только игры у тебя будут с ними совсе-е-ем не детские! Ооооо! Я представляю, я предвижу!... - Улли, ты что?! Я поклялся быть верным тебе! – обиделся я. – Как ты можешь сомневаться во мне? Вампир разразился демоническим хохотом: - Как я могу? Как! Действительно, КАК? В конце концов у него перекосило челюсть, в результате чего клыки зашли один за другой и их заклинило. Громкий лязг зубов и судорожные рывки головы показали, что у мужа, скорее всего, какой-то крайний вампирский психоневроз. Я заметался по комнате, не зная чем помочь, схватил графин с водой и выплеснул ему в лицо. Маркиз захрипел, сделал страшные глаза и указал пальцем на свой рот. Осторожно и с опаской, обернув пальцы носовым платком, я взялся за его клыки и попробовал расцепить. Вдвоем нам это удалось. Ультмейт отдышался, помассировал пальцами челюсти. Почувствовав, что гроза прошла, я обнял его за шею и спросил: - Уж и не знаю, что думать: тебя больше беспокоит моя гипотетическая измена, или жизнь нашего сына? Битву я выиграл, Ультмейт уступил и пришпилил мне на грудь разукрашенный камушками орден. Но радости от такой победы было мало. Вампир выглядел очень удрученным, черные глаза его поблекли. Даже у слуг весть о моем отъезде не вызвала энтузиазма. Лея с новой поварихой (которая пока проходила стажировку) ударились в слезы. У Горги рука сама по себе из штанов вывалилась, да так и повисла безжизненно, а серая морда отразила обиду и скорбь. На кого ж он теперь дрочить будет, бедняга? Да и есть ли в его жизни полноценный секс? Вернусь, обязательно подыщу ему лучшую половину, а то только и делаю, что ору на него и грожу увечьями. Лепрекон поспешил в винный погреб, «выпить за скорейшую победу над врагами». Зануда Филтек ходил за мной по пятам, фальшиво улыбался и подбадривал, называл меня «истинным мужем» и «благородным рыцарем». При этом старался предугадать малейшее моё желание, чем очень скоро достал меня и был послан по известному адресу. На закате солнца прибыл служебный пикси, весь в мыле. Он привез письмо от градоначальника. Оно было адресовано маркизу и гласило: «Ваше сиятельство, я всё уладил. Не кручиньтесь боле ни о чем, так как я договорился с полковником Бюлейстом Прю (моим кузеном и начальником гарнизона), что господин Хукс поступит в его распоряжение на должность интенданта. Таким образом, жизнь Вашего дражайшего супруга будет вне опасности и под личным присмотром моего кузена». Читая письмо, Ультмейт недовольно морщил свой породистый нос, но немного воспрянул духом. И занялся моими сборами. Было решено, что в расположение гарнизона я никак не могу явиться верхом на своем мерине. Родимый растолстел, одышка его усилилась, и я вытаскивал его из стойла насильно, для моциона. Маркиз предложил мне свою Зену – красавицу кобылку серебристой масти, с узкой, маленькой головой на изящной шее. Стыдно было садиться на эту красотку после маркиза, прекрасного наездника. Но других вариантов не было, так как Зена была умна, отлично объезжена, и после недолгих уговоров своего хозяина согласилась меня терпеть. Форму мне должны были выдать на месте, маркиз предоставил мне лишь седельные сумки из дорогой кожи, которые кобольд поспешил набить едой и теплыми вещами. Лунная ночь накрыла поместье Сагди. Последняя моя ночь в объятьях Ультмейта. Надо ли говорить, что этой ночью он сделал всё, чтобы доказать мне свою любовь и убедить меня, что лучшего любовника мне и смысла нет искать. Я легко поверил ему, но доказательства затянулись далеко за полночь, а когда, наконец, мы оба насытились любовью, я понял, что заснуть не смогу. Луна светила в окна спальни, и при её свете я ясно видел вампира, старательно изображавшего сон. Ультмейт, если и спал, то только в полуденные часы. Чем он занимался ночью, пока я смотрел сны, мне неведомо, знаю лишь, что случайно проснувшись, рядом с собой я находил лишь пустое место. - Ультмейт, - тихонько позвал я. Глаза вампира медленно открылись, отразив луну в двух экземплярах. - Поговори со мной, мне не заснуть. - Ты должен заснуть, завтрашний день ты проведешь в пути и утомишься. Расслабься, доверься мне, и я погружу твой мозг в спокойный сон до утра. Холодные пальцы коснулись моего лба, но я отстранился. - Нет, не хочу, давай поговорим. Хочу услышать, как сильно ты меня любишь. С минуту вампир молчал, затем ответил: - Видимо, люблю недостаточно сильно, раз отпускаю тебя. Валентин, ты и ребёнок, вы равноценны для меня, почему же я сделал выбор в пользу сына? - Потому что он маленький и беззащитный. - А разве ты можешь постоять за себя? Разве в этом мире ты не маленький, беззащитный мальчик? О, прошу тебя, останься здесь, Филтек будет и думать за тебя, и всё за тебя делать… - Всё, хватит, - прервал я его, - теперь я хочу заснуть, давай, гипнотизируй! С тихим вздохом вампир вновь коснулся моего лба, глаза мои закрылись. К утру небо затянуло тучами, и выезжать мне предстояло под моросящим дождем. Слуги уже выстроились вряд возле ворот, образовав коридор славы, а маркиз вновь шептался с Зеной, отдавая ей последние распоряжения. Я украдкой проскользнул в подвал. Дверь к кокону была запечатана страшными заклятиями, но признала во мне родителя и пропустила к голубому неоновому шарику. Полюбовавшись на него, я вспомнил свой страх при виде нетопыренка, вспомнил, как путался в незнакомых словах, которые меня заставили прочесть. Отойдя от шока, я распереживался, что неправильно произнесенное заклятие могло навредить малышу. Но Ультмейт со смехом ответил, что я всего лишь пожелал ребенку здорового развития и косноязычно обещал ему свою любовь и покровительство. Сегодня мне показалось, что шарик немного увеличился с того дня. - Вот, сынуля, папа на войну идет. Своему крысеночку он принесет засушенную голову ведьмы, и когда ты вылупишься, папа научит тебя играть ею в футбол, - сказал я. Разумеется, я помнил, что теперь ребенок не слышит ничего извне. Иначе не говорил бы ему таких глупостей. Прежде чем выйти из подвала, я поднялся на верхние ступеньки лестницы и громким голосом позвал крыс. Я раскусил этих тварей, они понимали мои слова и слушались меня, хотя боялись настолько, что на глаза мне старались не попадаться. Тем не менее, мой собственный страх перед ними не прошел, и то, что они прячутся по норам, было мне на руку. В темноте что-то зашуршало, мелкие коготки поскреблись по камню стен, и робкий писк возвестил, что крысы здесь, рядом, и внимают своему господину. - Крысы, - торжественно сказал я, - приказываю вам не допускать к подвалам посторонних. За сохранность кокона шкурами отвечаете! А вообще, на данном этапе вампиреныш больше вам родня, чем мне, так что служите не за страх, а за совесть. Ясно? Крысы ответили дружным писком и дали дёру. А далее было прощание с Ультмейтом. Горячий поцелуй в пустынном коридоре, сразу шесть защитных амулетов, надетых мне на шею… Проводить меня за порог маркиз не решился, боясь пустить при слугах слезу. Еще более короткое прощание с челядью, и вот я в седле, серебристая лошадка везет меня мимо горгулий, и я оборачиваюсь, чтобы в последний раз махнуть на прощание рукой.