Пердюмонокль 2. Война с Эсткарпом

Увидев шагающую на меня темную массу, я поворотил Зену и ударил шпорами ей в бока. Кобылка взвилась на месте, заржала и понесла меня галопом. Коренастый конек под Олухом топал где-то далеко позади. - Стой, лейтенант! – закричали мне в спину, и со мной поравнялся всё тот же молодой маг, командир кавалеристов. - Придержи лошадь, - озираясь назад, сказал он, - эти твари двигаются чертовски быстро, у нас много раненых, да и солдаты выбились из сил и отстают. Нам надо прикрыть отступление. За мной! И не тратя больше времени на разговоры, он развернулся и погнал коня прямо на жуткую стену. За ним? Мне? Туда, к зомби?! О, черт! - Это плохая идея, - бормотал я себе под нос, - я дурак, Зена, я дурак! И всё же я не видел другого выхода, как последовать за отважным лейтенантом. - Стойте, не надо! – завопил встретившийся мне на пути Олух. - Слезай с коня, - крикнул я на ходу, - посади в седло раненого! - Нет уж, я с Вами, - заупрямился он, а спорить времени не было. Первые шеренги глиняных гигантов нагнали отступающих. Раненых сбивали с ног и топтали тяжелые лапы, тут же на ещё корчившиеся в агонии тела запрыгивали кадавры, вгрызаясь в них клыками. Стоны и вопли огласили местность. Громко и страшно закричал лейтенант, хлопнул в ладоши, создав сразу два раскаленных добела шара, и запустил их в чудовищ. Одного голема разнесло на ошметки, другие рядом были ослеплены и с утробными рыками метались по сторонам, сталкиваясь и влипая друг в друга. С перепугу они показались мне выше древних великанов. Но на самом деле рост большинства не превышал трех с половиной метров. Серые тела их были кряжистые и сутулые, и мокро блестели на солнце. Шеи не было, голова выглядела наростом на плечах. Скульпторы, творившие их, на эстетике не зацикливались. Главное – надежность и функциональность. Ходячие глиняные холмы были снабжены короткими устойчивыми ногами с огромными ступнями, и длинными, как у гориллы, руками, которыми было очень сподручно молотить противника по голове, буквально вколачивая её в позвоночник. Лица големов были весьма примитивны: узкие щелки глаз и косая вмятина вместо рта. Вероятно, рот нужен был лишь для того, чтобы издавать низкое мычание и отвратительный утробный рык, от которого кровь стыла в жилах. Когда передо мной возникла эта серая лоснящаяся махина и стала заносить руку для удара, я заорал дурниной и вогнал в голема саблю по рукоять. Она так там и застряла, и если б не моя Зена, метнувшаяся в сторону, быть бы мне с расплющенным черепом. - Не тупи, лейтенант, - крикнул мне маг, - шарами бей! Но беда была в том, что для создания огненного шара нужна была хоть кратковременная концентрация мысли. Маги в беспамятстве зарядами не бросаются. А я себя не помнил от страха. Перед моими выпученными глазами мелькали то глиняные уроды, то вдруг лицо Ультмейта проявлялось, печальное такое, бледное… Я зажмурился. - Очнитесь, сударь! – закричал мне Олух, и когда я открыл глаза, увидел летящий на меня раззявленный рот с длинными окровавленными клыками. Мой денщик сделал ловкий выпад, и поддел зубастого монстра на тесак, как утку на вертел. То, что при жизни было вероятнее всего лесным фейри, зашипело и закряхтело, сдергивая себя руками с лезвия. Полуогр схватил кадавра за длинные спутанные лохмы, резко рванул, одновременно выкручивая шею, и вот уже в его руке болтается уродливая голова, а челюсти её продолжают мерно щелкать. Я снова зажмурился, понимая, что меня сейчас съедят, или растопчут. Последнее более вероятно, так как Олух любезно отшвыривает от меня кадавров, рубя им головы, а вот с големами его тесак не сработает… «Ну же, Вэл, соберись, тупица! – мысленно сказал я самому себе. – Шар – это так просто, ты умеешь!» И я повел ладонью по предплечью другой руки, чувствуя, как часть моей ауры концентрируется под пальцами, начинает раскаляться, и вот я леплю в воздухе шар самого чистого и яркого белого света. Я открыл глаза: шар был желтым, даже оранжевым, но всё равно неплохо сработано, я молодец. Долго думать, куда шар запустить, не пришлось – в десяти метрах от меня молодой маг из последних сил отбивался от голема, а со спины другой уже готовился нанести смертоносный удар. Я угодил ему точно в башку-нарост, и она побелела и утратила сырой блеск. Голем схватился за нее обеими руками и… башка лопнула, как перекаленный горшок. Второй мой шар был уже красным, а третий вышел размером с теннисный мяч, и не пропал даром только потому, что залетел в пасть крупного кадавра и там взорвался, разметав зубы на десятки метров вокруг. Мой потенциал был исчерпан. Но и лейтенант уже изнемогал, перестав рвать свою ауру на кусочки, и из последних сил орудуя саблей. - Уходим, прошу Вас, нам не продержаться долго! – закричал я. Он услышал, обернулся ко мне. И вдруг какой-то зверь, мертвый зверь, огромный и гнилой, бросился на лошадь лейтенанта, вцепился ей в горло и выхватил зубами кусок мышц вместе с артерией. Лошадь рухнула замертво, придавив крупом ногу всадника. Кадавр, заглотнув добычу, нацелился теперь на мага, хоть и не выронившего сабли при падении, но сильно ограниченного в свободе движений. Лицо мага мертвенно побледнело, выставленное вперед оружие дрожало в руке. Я был слишком далеко… И тут Олух, да благословит его небо, подхватил с земли кадавра помельче, раскрутил его за ногу над головой и швырнул точнехонько в спину зверюге, да с такой силой, что позвоночник хрустнул, как сухая ветка, и туловище монстра просело до самой земли, а лапы только и могли, что беспомощно загребать землю. Через мгновение я оказался рядом с бледным лейтенантом, протянул ему руку и рывком выдернул его из-под лошадиного тела. Он уже не геройствовал – запрыгнул за мою спину, и Зена галопом понесла нас подальше от места битвы. Адреналин превратил мои сосуды в трассу для Формулы-1. Сердце бухало тяжело и часто, казалось, ещё немного, и оно взорвется. Но на тот момент в моей недальновидной головенке возникла мысль, что всё страшное кончилось, я избежал смертельной опасности, ну а дальше всё будет хорошо. Такая уж у людей потребность, тешить себя подобными мыслями, перед лицом смерти говорить: «всё наладится, со мной просто не может случиться ничего подобного, с другими может, но не со мной»… И, разумеется, я ошибался. Лошади несли нас к лиственной рощице, под защиту которой стекались последние отступающие. Големы шагали широко и не знали усталости, но всё же они отстали на приличное расстояние. Думаю, что у спасенного нами лейтенанта были планы держать в роще оборону остатками разбитого полка. Во всяком случае, спрыгнув с Зены, он велел своим гренадерам валить деревья и стаскивать стволы по периметру. - Сейла Смит, - представился он, протягивая мне руку. – Я в долгу перед Вами и тем бойким полуогриком, метателем кадавров. А Ваше имя, сударь? - Ва… Ва… Х-х… - Вавах? - Валентин Хукс, к в-вашим ус-с-слугам. - Чего трясешься, Хукс? Соберись, не расслабляться, опасность ещё не миновала! И он, разумеется, был прав. Выставленные им дозорные подняли крик. Зрение у гоблинов не в пример острее человеческого, и они заметили в поле быстро приближающиеся к нам непонятные угловатые комки, похожие на перекати-поле. Лишь когда загадочные предметы приблизились, я разглядел в них маленьких уродливых человечков, передвигавшихся кубарем. Они буквально катились, свернувшись колесом, и отталкиваясь от земли то пятками, то локтями, а то и зубами, торчащими из ртов наподобие отточенных кинжалов. - Что это за уроды, Смит? – трясясь от страха и отвращения, спросил я. - Хм, похожи на гомункулов, только необычайно крупных. А уж зубы… Их напитывали не молоком и мёдом. Не знаю, где ведьмы взяли человеческую сперму, но явно добавили в неё кожу и кости Пустошевых собак, которых в Эсткарпе огромные стаи. Эти собаки именно так и передвигаются при сильных песчаных бурях: ловят ветер и катятся колесом. У меня волосы на всем теле зашевелились, когда эти мелкие твари посыпались со всех сторон на наши головы. С разгона прыжки их были очень высоки, а зубастые рты издавали гиеноподобный хохот. В руках моих не было оружия, и я сел на корточки, закрыв голову руками, и доверив свою жизнь Олуху, который с азартом рубил гомункулов прямо в полете. Хохот и вопли оглушали меня, и кровь дождем орошала мою форму, из чего я сделал вывод, что через меня пролетел не один десяток уродцев, закончив жизнь над моей головой. В этой трусливой позе я то молился, то звал маму, то отчаянно шарил рукой по груди, ища амулеты, подаренные мне маркизом. Бог не отвечал, мама не шла, и амулетов на мне больше не было. Я оставил их вместе со своей гражданской одеждой в спальне полковницы. Я клял себя за это, полагая, что всё, что сейчас происходит – достойная кара за нарушенный мной обет верности. Но вот хохот стих, только стоны доносились до меня. Поднявшись, я увидел, что среди солдат потерь нет, хотя многие искусаны, а земля усеяна телами мертвых и издыхающих карликов. Это они стонали, а огры и гоблины добивали их сапогами. - Видали, мой лейтенант, как я с ними?! – блестя глазами и хрюкая, сказал Олух, - Вжик-вжик, прям через голову до самых писек разрубал… Увы, его лейтенант ответил ему лишь тем, что склонился в земном поклоне и наблевал ординарцу под сапоги. Солдаты поопытней не разделяли оптимизма Олуха. С тревогой они посматривали на Смита. Они верили молодому командиру, видели в нем свой талисман, но рассудок говорил им, что дело дрянь, и маг всё же не всесилен. - Построиться! – хмурясь, приказал Смит. Солдаты строились по уцелевшим отрядам: кавалеристы Сейлы (большей частью уже безлошадные), огры-гренадеры, не потерявшие бравого вида, взвод связистов и артиллеристы, оставившие свои пушки. Теперь был виден печальный итог последней схватки – почти половина солдат имела ранения разной тяжести. Утеревшись и отдышавшись, я тоже встал в строй. - Лейтенант Хукс, возьмешь на себя командование гренадерской ротой, - скомандовал Смит. - Ух ты! – шепотом восхитился Олух и подпер меня животом, так как я пошатнулся и подумывал свалиться в обморок. - Ребята, нам не уйти от преследования, - четко и спокойно сказал лейтенант, - так что держим оборону. Все, кто ещё может держать оружие, встать в первую линию. Лейтенант Хукс, надеюсь, Вы поднакопили сил? Пока Ваши магические способности не произвели большого впечатления. Я издал приглушенный стон и как можно выразительней посмотрел на Смита, вложив в свой взгляд весь свой ужас и покаяние в своей беспомощности. Однако лицедейство моё осталось незамеченным, Смит развернулся и полез на поваленные стволы, из-под ладони оглядывая равнину. Ничего доброго он увидеть там не мог, земля уже содрогалась под тяжкой поступью глиняных гигантов. - Стой, кто идет? – крикнул вдруг дозорный. Кусты позади нас зашевелились, и в лагерь въехали двое всадников. - Убери мушкет, чучело, не видишь, свои? – возмутились они. На прибывших была форма штабных офицеров. Один из них был магом, не старше тридцати лет, с худым, подвижным лицом, колючими глазками и вечной кривой усмешкой на тонких губах. Второй был дроу, очень статный, за счет чего казался выше, чем на самом деле. Тёмное лицо его было вполне симпатичным, с большими миндалевидными глазами и пухлым чувственным ртом. Острые уши скрывали длинные белые дреды, ниспадающие на плечи. - Хо, да это же Сейла Смит – первый вояка Хрестории! – воскликнул маг, увидев лейтенанта. – Алессант, нам несказанно повезло: пока рядом Сейла, наши жизни вне опасности. Услышав его голос, лейтенант спрыгнул с бревен и с улыбкой подошел к офицерам. - Гримус, Алессант, как же я рад вам, черти окаянные! – сказал он. – Надеетесь на мою защиту? Напрасно, мы сами в ловушке, теперь и вы в нее пожаловали. - О, неужели ты расписался в своем бессилии? – с иронией сказал дроу, затем глянул в мою сторону: - а этот перепуганный симпатичный мальчик поверил тебе? - Лейтенант Валентин Хукс, господа, - представил меня Смит, - отличный парень, храбрец, но как маг слабоват. По причине юного возраста, - тактично добавил он. Дроу запустил руку в свою седельную сумку и вытащил на свет призму из лазурного полупрозрачного камня. - Знаешь, что это, Хукс? – спросил он. Я неуверенно кивнул. Я действительно знал - в силу того счастливого обстоятельства, что мой репетитор гонял меня именно по оборонной магии. Призмы были изготовлены двергами из полихромного топаза. Затем камни попадали в секретные лаборатории, где их, как мне кажется, подвергали мощному ионизирующему облучению. Во всяком случае, их яркое бирюзовое перевоплощение наталкивало меня на такую мысль. Правда, без магии дело не заканчивалось, в результате чего призмы приобретали удивительное свойство: расставленные по периметру объекта (в строго определенном положении), они переносили объект в другое измерение. Невероятно, но факт. Причем матричное пространство никуда не девалось, но объект терялся из виду, оставаясь на месте и становясь проницаемым… Я понятно всё изложил? Нет? Странно, а я вот уже начал понимать и принимать этот фантастический мир. - Быстро, разобрали призмы и разошлись в стороны! – скомандовал Смит. Я поспешно натянул перчатки и поднял тяжелый минерал, максимально отводя его от своего тела. Знают ли сами маги, что наверняка облучаются? За пределы рощи вытолкнули солдата-орка, чтобы он наблюдал за эффектом призм со стороны. Мы отошли каждый шагов на сто по диагоналям условного прямоугольника и установили призмы на земле. - Я вас вижу! – крикнул орк. Покрутив призму по оси, я прочел несложное заклинание. - Я вас всё ещё вижу, - закричал орк, - а големы мне уже в очко дышат! Я оглянулся на магов и дроу: у всех призмы засветились ярким холодным светом, только моя оставалась тусклой. - Хукс, бездарь, что у тебя не так?! – раздраженно поинтересовался Гримус. Не дожидаясь ответа, подбежал к минералу, проверил расположение и повторил заклинание. Ничего не изменилось. - Ой, мать моя орчиха, ваши благородия, сжальтесь, пустите обратно за брёвнышки!! –умолял солдат. - Работай, зараза! – завопил Гримус и несколько раз с размаху приложил призму о землю. Топаз стал быстро наливаться мертвенным голубым сиянием. Увидев, что роща колеблется полуденным маревом, солдатик с визгом перемахнул через поваленные стволы. - Как думаешь, сработало? – вполголоса спросил меня маг. Я молчал… с ужасом наблюдая, как нежить лезет через заслоны и идет прямо на нас! Гримус схватил мой рукав. - Стой спокойно, - сказал он, предупредив мой порыв бежать без оглядки. Они шли мимо, совершенно реальные, безобразные и упертые. Никакого удивления на харях, что противник вдруг исчез! Тупо шли, почти сплошной цепью, и я молился, чтобы их широкие лапы не задели ни одну из призм. Иногда их глиняная плоть наслаивалась на кого-нибудь из солдат. Тот замирал в безмолвном напряжении… но лоснящаяся туша тенью проскальзывала сквозь живое тело. Холодный пот стекал по моему лбу и вискам. Пугало ещё и количество тварей, что шли нескончаемым потоком. Если бы не спасительное колдовство (одно из немногих, что действовало на них), нас бы быстро смяли и уничтожили. - Вы наши спасители! – радостно закричал офицерам Сейла. А мне захотелось заорать ему, чтоб заткнулся, хотя я и знал, что вместе с картинкой пропадает и звук. О гомункулах. Один из способов их получения - взять корень мандрагоры, разрезать и внести в разрез человеческую сперму (сперма другой расы не подойдет). Корень в течении месяца напитывать молоком и мёдом (можно кровью). Ведьмы брали сперму, соединяли её с шерстью, костями и экскрементами собак, зарывали в землю и сорок дней удобряли навозом и кровью.