Пердюмонокль 2. Война с Эсткарпом

Сейла Смит улегся на ветки и накрылся с головой плащом, всем видом выражая равнодушие. Тугой ком в горле не дал мне окликнуть его и призвать к милосердию. Разбуженный гренадер сонным взглядом проследил за лейтенантом. Затем повернулся ко мне, нацелил на меня палец, невнятно сказал «пиф-паф», после чего лег на своё место и мгновенно захрапел. - Не стащили нашу травку, цела постелька, - удовлетворенно заметил Олух. – Идемте, господин, хоть часочек, да покемарим. Я слышал его, но словно издалека. Ноги мои приросли к месту, а тело превратилось в соляной столб, и слава Богу, не то я бы упал замертво в тот момент, когда палец огра целился в меня. - Что с вами, мой лейтенант, почему вы молчите? – забеспокоился ординарец. - Он… приказал… меня расстрелять, - неживым голосом сказал я. - Разозлили вы его очень, - вздохнул полуогрик, - вот Смит и пошутил так некрасиво. - Некрасиво… пошутил? - Ага. Эй, мой лейтенант, что это вы? Плачете?! Я не плакал. Я рыдал, ревел белугой, уткнувшись ему в плечо, отчаянно вонзаясь в полуогра дрожащими пальцами. - Я думал, это конец, - твердил я, содрогаясь всем телом. - Да что вы?! Да кто вас расстреляет? Вас, мага! Даже весь Парламент не мог бы приказать такого. Господин Валентин, миленький, перестаньте, будет вам, экий вы впечатлительный! Полуогрик нагло воспользовался ситуацией: подхватил меня на руки, уложил на траву и сам пристроился рядом, прижав меня к своему пузу. Рука Олуха гладила мою голову, пристроенную к нему на плечо. Было удобно тереться носом о ткань его мундира, вытирая подтекающие сопли. Выплакав весь свой страх, я решил заодно уж добавить слез по поводу печального конца Мажелины Прю, не забыл также и про свою тоску по мужу. Мне даже стыдно не было, что я так раскис перед солдатом и пачкаю ему форму. А пусть этот противный Сейла впредь не обижает меня! Ненавижу мерзавца! Вырасту в великого мага и отомщу ему страшной местью! Да, всем, всем отомщу! С такими мыслями я заснул и проспал до утра глубоко и без снов, не слыша солдатского храпа, не чувствуя холода. Меж тем с первыми лучами солнца в роще, в изначальном её измерении, появился пикси из связного отряда. Он ходил среди деревьев, тоскливо подвывал и разбудил вытьем злого Смита. Тот обнаружил, что часовые бессовестно храпят. Сначала утреннюю тишину взорвал грохот магических разрядов, запущенных в часовых безжалостной рукой лейтенанта. Затем их страдальческие вопли перебудили весь лагерь. Солдаты подскочили и схватились за оружие. Один я продолжал спать сном младенца. Призмы сняли, пикси разглядел, что стоит посреди бивака уцелевших однополчан и с радостным криком бросился к Смиту, безошибочно угадав в нем командира. Пикси привез приказ генерала Озма: нам надлежало к полудню прибыть в его ставку под Заслоном. - Ну вот, теперь, надеюсь, начнем воевать, а не кормить собой кадавров, - удовлетворенно сказал Смит и велел сворачивать лагерь. Олух нежненько растолкал меня. Наши лошади уже были оседланы. Теперь, при свете дня, всё прошедшее перестало мне видеться в таком мрачном свете. Я устыдился своих слез, чувствовал себя неловко при Олухе. Резкий голос Смита, отдававшего команды, заставил меня поёжиться. Стараясь не смотреть на него, я построил моих гренадеров. Теперь уж было не угадать, который из них участвовал в жестокой шутке Сейлы. Сорок три здоровенных огра стояли передо мной навытяжку, втянув объемные животы, и смотрели на меня с высоты своих девяти и более футов. И в тоже время, смотрели словно снизу вверх. Трудно объяснить такое, но во взглядах было столько преданности и почтения, словно у деток перед могучим отцом. - Подтянуться, чего животы распустили! – пристрожился я. А всё-таки хорошо быть магом: огры боятся и уважают, и за самоволку никто не расстреляет. Дроу с передовым отрядом выехал из рощи первым, скоро они пропали из виду. Моя Зена шла скорым шагом, гренадеры маршировали следом. Оба мага оставили свои отряды и постепенно пристроились по обе стороны от меня. - Ну, Хукс, рассказывай: где был, что видел? – сказал Смит. - А ночью это было неинтересно послушать? – сварливо ответил я. - А ночью мне хотелось выдрать тебя розгами – это и интересно было бы, и тебе не во вред. - Учти, Хукс, на войне тебе не то, что в матушкиной усадьбе, где всякая блажь с рук сходит, - подключился с назиданиями Гримус. - Полковник наверняка бы разжаловал тебя в рядовые на недельку. А с подачи полковницы ещё бы в карцер упек, она та ещё стерва! - Мадам Прю мертва! – сказал я. Прозвучало это не только резко, но и с неприкрытой горечью. В горле у меня запершило и стало пощипывать в носу, так как даже упоминание имени несчастной женщины болью отдалось в сердце. - Как, не может быть! – хором воскликнули маги. Лица их помрачнели. - Откуда тебе это известно? Ты видел её? – спросил Гримус. - Да, видел. Я кое-что забыл в штабе… личные вещи. Заглянул в спальню, а она там… мертвая, а рядом яд в бокале и… и… она красивая такая, и медальон в руке зажат. Почувствовав, что слёзы вновь просятся наружу, я замолчал. Сейла печально кивнул. - Я видел этот медальон на ней. Знаешь, о её любви и преданности мужу ходят легенды. Я с недоумением посмотрел на него. - Что? Что ты так смотришь? – спросил Смит. - Так, ничего… - Что тебя смутило? Эй, а какого черта тебя понесло к полковнице в спальню? - Проверял, не осталось ли кого в доме. - Он покраснел, Сейла, - разволновался Гримус. – Уж не в её ли спальне он оставил свои личные вещи? - Чушь! Это невозможно. Или… Гримус, что ты говорил вчера о Хуксе? - Что он только кажется невинным ягненком. - Алессант спорил с тобой… - И, похоже, проиграл мне минет. Оба уставились на меня, подозрительно и заинтересованно. Чувствуя, как полыхают мои щеки, я заставил себя поднять голову повыше и сказал, глядя им в глаза: - Ваши домыслы, господа, оскорбляют память покойной. Она отнеслась ко мне очень тепло, я ни в коем случае не считал её стервой и теперь скорблю о смерти столь прекрасной и благородной дамы. - Ну да, ну да, - невпопад сказал Смит. - Не зря я попросил своего дроу держаться от паренька подальше, - сказал Гримус. - Эй, а вам, случайно, не хочется узнать, занят ли город, был ли бой? – разозлился я. - Нет, - ответили маги и отъехали от меня. - Отводим армию к усадьбе Сырая Балка, - палец генерала Озма уткнулся в карту. Вторая рука потерла пах, при этом маг болезненно поморщился. – Жители Заслона эвакуированы, нам тоже нужно убраться отсюда в течение суток. Вопросы, господа? А вопросов, как ни странно, не было. Всё офицеры угрюмо молчали. Мне тогда ещё не было известно о потерях, понесенных армией Хрестории по всему фронту. Невероятным казалось, как удалось ведьмам в столь короткий срок создать столь мощное войско. Да и был ли срок коротким? Где была разведка магов, упустившая такую напряженную деятельность в стане извечного врага? Маги, выходцы из такой слабой, неперспективной расы, как люди, в своё время неожиданно окрепли, стали грозной силой и смогли подчинить себе и мудрых эльфов, и воинственных великанов, и даже хитрых вампиров. Разве что оборотни не утратили своих клыков и тягу к независимости и покусывали время от времени победителей, за что и были загнаны в резервации. Но ведьмы... О, эти дамы не покорялись никогда! Разбитые Хрестором, они всё же отстояли независимость своей страны. Чужаков они не признавали, одни лишь пустошевые собаки ещё селились на непригодных для жизни разумных рас участках. Какое-то подобие дипломатических отношений с Хресторией никогда не вводило магов в заблуждение относительно дружелюбности очаровательных соседок. И вот пожалуйста – ведьмы формируют самое эффективное войско, против которого большинство военных магических навыков бессильно. Войско идет, сминая всё на своем пути. А у магов ни стратегии, ни подходящего оружия. - Будут ли драконы сопровождать армию? – единственным подал голос Сейла Смит. В ответ генерал пробурчал неразборчиво, что этот вопрос ещё обсуждается военным советом при Парламенте. Затем велел офицерам вернуться к своим отрядам. - А вас, Смит, я попрошу остаться, - сказал он. Помню, что выйдя из генеральского шатра, я первым делом обратил внимание на количество военных вокруг. Навскидку более пяти тысяч солдат и офицеров встало здесь лагерем. Наряду с потрепанными первыми боями полками, к лагерю подтянулись и свежие силы: в основном огры и крупные горные тролли, были отряды двергов и гномов, вооруженные тяжелыми секирами и молотами, а также вампиры и эльфы из элитных десантных отрядов. Такая армия, пожалуй, могла дать достойный отпор врагу. Но, черт возьми, мы отступаем! Второе, на что я обратил внимание, это запахи походной кухни. Для солдат варилась баранья похлебка. Я вспомнил, что вторые сутки обхожусь без еды. Стресс перебил, пожалуй, самую сильную мою слабость – хорошенько набить живот. Где-то рядом с чревоугодием в моих приоритетах стоял секс. Пока я чувствовал себя мертвым ниже пупка, но желудок мой при запахе обеда разволновался ужасно, практически до голодных спазмов. Мимо меня протопали мои гренадеры с оловянными котелками, которые вскоре были наполнены дымящимся варевом. Огры уселись прямо на травку и с усердием заработали ложками. Там же сидел и мой непутевый денщик и уписывал обед за обе щеки. - Олух, а разве своего командира кормить не нужно? – заводясь от такой вопиющей дерзости, спросил я. - Ну а как же, сударь, - рассудительно сказал Олух. – Я о вашем обеде в первую очередь позаботился, вон он, на раскладном стуле, прикрыт салфеточкой. Только мне палатку для вас не дали, снабженец велел после обеда за ней прийти… - Ах ты, выкидыш пьяной троллихи! - перебил я его криком. - На кой мне палатка, если я сдохну сейчас от голода?! Да мы тут всего-то на пару часов! Полуогрик побледнел и засуетился: усадил меня на стул, постелил мне на колени салфетку и поставил поверх неё жестяной поднос с фарфоровыми тарелками. Офицерский обед состоял из мяса, тушеных овощей и лукового супа. Мои гренадеры ели ржаной хлеб, мне же полагалась белая булочка, посыпанная штрейзельной крошкой. С голодным урчанием я впился зубами в эту булочку, зачерпнул суп ложкой, следом запихнул в себя рагу, набив им рот до отказа. И, о чудо! я снова почувствовал себя счастливым, жизнь улыбнулась мне и кокетливо подмигнула. Словно и не было недавних страхов и смертей, словно я всё ещё в замке, наслаждаюсь творчеством душеньки Леи, а Ультмейт с улыбкой наблюдает за мной. Он никогда не одергивал меня за столом, не напоминал о манерах, мой здоровый аппетит был ему в радость… Я не сразу обратил внимания на то, что вокруг перестали стучать ложками. Затем чей-то голос явственно произнёс: - А я бы его съел. - Я бы тоже, - ответили ему, - но не сразу. Сперва я бы его… Резко оторвавшись от тарелок, я посмотрел в сторону говоривших. Но на меня вся моя рота таращилась плотоядно, облизываясь и шумно сглатывая. Мне стало очень даже не по себе. Олух подскочил ко мне, вытер краешком салфетки мой перепачканный рот и через плечо зарычал на гренадеров. Те нехотя отвели от меня взгляды и уткнулись в свои котелки. Твою мать, что ж за напасть такая? Мне теперь и не поесть, что ли, спокойно? Я всё еще был очень голоден, но теперь ел чинно и неторопливо, спину держал прямо, словно проглотивши кол, и посекундно оглядывался на солдат. Такая трапеза приносила мало удовольствия, и я очень пожалел, что отказался от палатки. После обеда я, задумчивый и мрачный, сидел всё на том же стуле и ковырял носком сапога землю. Несмотря на мой вдумчивый вид, мыслей в голове почти не было. Мне лишь вновь стало страшно и тоскливо, и даже возникло желание пойти к старику Озме и упросить его перевести меня к интендантам. Отсосать ему, например, ведь ходатайство градоначальника Ступ для него ничего не значит… Ход моих мыслей прервал подошедший Гримус с тяжелой сумкой наперевес, содержимое которой мелодично позвякивало. - Чего загрустил, Хукс? Тревожит обстановка, или ты просто вторые сутки без секса? – ехидно поинтересовался он. У меня было неподходящее настроение для пикировки. - Гримус, будешь доставать меня – найду твоего дроу и соблазню. - О! – только и воскликнул он. Когда продолжил разговор, игривости в его тоне поубавилось. - Меня, как медика, загрузили: хожу по лагерю и раздаю бравым военачальникам зелья. - Ну а ко мне зачем подошел? – буркнул я. - Брось, Хукс, - он подхватил походный стул и подсел ко мне, - пока ты показал себя только с самой геройской стороны! Да рассказать кому, что ты и полковница… но я, разумеется, молчок. Такая победа, друг мой, положит начало блестящей карьеры. Глядишь, и другие таланты прорежутся, не переживай. Эх, знал бы он истинную причину моих переживаний! Вот затрахают меня до смерти мои же подчиненные, и конец всем моим подвигам. - Что у тебя в склянках? – сменил я тему. - Ламелло Гроссиа. Выдаю сразу на полгода, а дозу для своих молодцов сам рассчитывай. - Что за ламела такая? - Хмм, неужели не знаешь? Вещь на войне первейшей необходимости. Добавляешь её солдатам в чай, и на время они перестают думать о всяких глупостях, только и заботы у них, что воевать да начальство слушаться. Недоумение на моем лице развеселило его: - Ха-ха, лейтенант, даже боюсь предположить, о чём ты сейчас подумал! Твои огры просто не смогут составить тебе конкуренцию в твоей главной доблести. Ну не встанет у них, понимаешь? - Так это что же… - Что-то вроде временной кастрации. Никаких побочных эффектов, после компании все станут отцами при желании. - Ой, как же я им подмешивать буду, они же догадаются? - Естественно. Хукс, это практикуется давно и для солдат тайной не является. Неожиданно мне вспомнились таможенники у портала в наш мир. Тоже ведь служаки подневольные. А на людей у местных как по команде члены флагштоком, значит и тех бедолаг этой отравой потчуют, пока они службу несут. Так это что же получается? Получается… ух ты!! - Понятно, Гримус, давай свою отраву. Да побольше!! - Оу, как ты оживился! Пожалуй, напишу тебе подробную инструкцию, смотри, не потрави их в самом деле. Абраксакский знаешь? - Ну так, самые азы, - поморщился я. - Там заклинание прилагается на абраксакском, напишу крупными буквами, читай внимательно. - Фи, опять заклинания. - А как ты думал? Это оружие в руках магов, оно не дается тем, у кого душа смертная. Получив листок с инструкцией и три склянки с розовым порошком, я спросил у него, где сейчас лейтенант Смит. - Хо, нашего Сейлу только что произвели в капитаны. Он теперь командует всем полком. - Капитан? Командует полком?! - Не сомневайся, он справится. Чего кривишься, у тебя зуб на Смита? - Нет, разве что его чувство юмора мне не по вкусу, - нехотя ответил я. - Нет у него такого чувства, - уверенно сказал Гримус. – Ну, будь здоров, милый Валентин, и удачи тебе. - А что это господин лекарь Вам принёс? – подкатил ко мне мой ординарец. - Ла… ло… тьфу ты, черт, забыл. Порошочек такой, нуу, знаешь, для улучшения вкуса чая. - А, «хер отсохни»? Не смущайтесь, мой лейтенант, это такое прозвище ламеллы у простых солдат, - пояснил Олух. - Ух, я так рад, что ты в курсе. Мы скоро выдвигаемся, надо бы напоить всех прямо сейчас. - Надеюсь, мой командир не заставит меня это пить? – сладенько проворковал ординарец. - Себе нальешь двойную порцию, – жёстко сказал я. – Олух, смотри мне, вечером лично проверю, пил ты, или нет! Унылость на роже денщика меня позабавила. Так-то дружок, воевать надо, а не на командира слюни пускать!