Пердюмонокль 2. Война с Эсткарпом

Вы знаете, во что ввязался наш великий стратег Сейла Смит? Увёл отряд кавалеристов для ведения партизанской войны! Они стали нелегалами, и он честно-откровенно нам в этом признался! Нет, подумать только… Ну, для объективности скажу, что этот отряд – всё, что осталось от армии генерала Бассажа. Нет, их не перебили, а расформировали. Раскидали по всему фронту, а уж потом начали истреблять по частям. Сейла с боями вышел из окружения, став свидетелем использования неприятелем порталов. - И что, господа, мы должны думать по этому поводу? – спросил он нас. – Я и раньше держался мнения, что в ставке фельдмаршала предатель, сейчас же оно только укрепилось. Более того, исходя из масштабности и затянутости военных действий, я самого фельдмаршала подозреваю в измене. Я выдал негодующее «О!», а дроу с лекарем промолчали. Хотя нет: Алессант согласно кивал головой. - Оставаться в действующей армии – это всё равно, что подписать себе приговор. - А вот как ты – уйти в партизаны? Это обезопасить себя, что ли? – спросил я. Смит насупил брови. - Вчера пикси доставил приказ: идти к приграничному городу Пегасу, где сейчас ставка фельдмаршала. - И что, нарушишь приказ? – поинтересовался Гримус. - Да, - пафосно сказал Сейла. – Вы со мной? - Разумеется, - ответил за всех Алессант. - Я пас, - сказал я. – Нарушать приказы – это плохо. Гримус шумно вздохнул, подошёл ко мне и больно вцепился своими узловатыми пальцами мне в плечи. - Слушай меня, мальчик, - проскрежетал он, - почему как только моё мнение о тебе меняется в лучшую сторону, ты торопишься продемонстрировать свою безмозглость? - Отпусти, или член тебе спалю, - кривясь от боли, предупредил я. Руки врача немедленно исчезли с моих плеч. – Так-то лучше. А теперь я вот что скажу: у вас явно сбой в программе, Ультмейт никогда не держал за козлов весь ваш генералитет, а я ему верю, да и коды эти вшивые от порталов просто хакнуть могли, а фельдмаршала подставить, чтобы дрожжей подкинуть в ваши незрелые мозги. - Я ни слова не понял, у меня от него действительно мозги пухнут! – закричал врач и схватился за голову. - Постой, Гримус, не горячись, - сказал Смит. Затем спокойно взглянул на меня, - я с уважением отношусь к мнению твоего мужа, Вэл, да только учти, что с начала войны большая часть генералов сменилась, а откуда взялись эти новые выскочки, ни маркиз, ни я не знаем. И про коды ты напрасно думаешь, что их без ведома высших магов можно получить. В этот момент длинноволосый сильф окликнул Смита и подвел к нему маленького человечка. Это был пикси, очень старенький, сморщенный и темный, как сухофрукт. - Что, новый приказ из штаба? – спросил Смит и протянул руку. - Я не служу, давно уж на пенсии, - тонким и скрипучим голоском ответил пикси. – У меня нет с собой никаких бумаг, всё, что я должен вам передать, лишь в моей голове и исключительно для ваших ушей, офицеры. - Впервые вижу пикси, который говорит членораздельно, - удивился капитан. - Язык пикси вполне членоразделен, хоть и не понятен вам, - с достоинством ответил гонец, - к сожалению, своеобразный речевой аппарат не позволяет моему народу понятно изъясняться на вашем языке. Моя способность – это достижение магии и результат сложной хирургической операции, проведённой маркизом Сагди. - Ты от Улли?! – не сдержал я радостного крика, - как он, ты давно видел его? С ним всё в порядке? А с вампирёнышем? Тонкие губы пикси растянулись в улыбке. - Оба здоровы и хорошо себя чувствуют. Но, к сожалению, у нас слишком мало времени, чтобы говорить о делах семейных: портал продержится не более десяти минут. - Какой портал? – заинтересовался Смит. - Маркиз и несколько его единомышленников (назовём их так, а имена мне всё равно неизвестны) нашли один из блокирующих кристаллов и зачаровали его, - деловито продолжил пикси, - Правда, портал очень хрупкий получается и маленький, даже я с трудом прохожу. Но отныне я к вашим услугам, мой хозяин щедро компенсировал мне все неудобства с новым горлом и боль после операции. Однако, к делу. Маркиз велел сообщить, что в Парламенте есть группа заговорщиков, помогающая ведьмам. - Сами догадались, - хмыкнул Сейла, - непонятно лишь, что за цель у предателей? - Высшему обществу упорно навязывают мнение, что Хрестория больше не может существовать, как республика, и ей нужен король, который и одержит победу. - Ага. И кто же ставленник? - Конкретное лицо не называется. Некто, в ком течёт кровь Хрестора. - Это домыслы, малыш. - Не обращайтесь ко мне, я всего лишь передаю слова маркиза. - Передай ему, что ни один маг в здравом уме не прибегнет к помощи ведьм для достижения своих целей. Скорее, это Верховная ведьма нашла способ лишить воли членов парламента, чтобы самой сесть на трон. На этот счёт у маркиза Сагди есть своё мнение? - Есть, но дискутировать за него я не уполномочен. Через меня вы должны скорректировать планы: Сагди не знает, сколько ещё будет положено жертв на алтарь монархии, поэтому предлагает вам не подвергать себя излишнему риску и держаться в стороне от основных сил армии. - Что ж, мы склонны так и поступить, - кивнул Сейла, - что намерен предпринять маркиз? - Возможно не он сам, но его друзья постараются раскрыть заговор. Пока известны лишь исполнители, и всё это – высшие военные чины. Фельдмаршала к заговорщикам не причисляют, поэтому маркиз считает, что его жизнь под угрозой. - Ну, не знаю, - задумался Смит. – Однако фельдмаршал без зазрения совести объявит нас дезертирами, если мы не выполним приказ. - Что ж, не исключено. И всё же вне армии у вас больше шансов выжить. Маркиз клянется положить все силы, чтобы обелить перед обществом ваши намерения вести партизанскую войну. И просит Вас, капитан, лишь об одном… ээээ… а, кой черт, нет времени для приватных бесед! Он просит вас приглядеть за его мужем и поберечь его в бою. - Минуточку! Почему это Ультмейт сомневается, что сам не сможет раскрыть заговор? – закричал я, только сейчас переварив предыдущую тему. - Мало ли, что может помешать ему, - пожал плечиками пикси. – Заговорщики весьма могущественны, маркиз может угодить в застенки. Дальнейший разговор уже не вызвал у меня интереса. Мысль, что вампира могут арестовать ииии… да что там! он же не маг, его и казнить могут… так вот, мысль эта привела меня в смятение. Время пикси было на исходе. Он попросил меня проводить его к туманному облачку, размером с футбольный мяч. - У меня послание лично для Вас, - сказал он. - Да понял, не дурак. Говори скорее. Пикси жестом велел мне наклониться и, схватив моё лицо сухими ладошками, впился поцелуем мне в губы. У меня дыхание перехватило. - Люблю тебя, - шепнул крошка, и я задышал, как больная сапом лошадь. - Береги себя и держись капитана Смита, амулеты не снимай ни на минуту. Тут к отдышке у меня и слёзы добавились. -Ты тоже береги себя, и крысёнка. Вот вернусь, и стану лучшим супругом и отцом на всём белом свете! - Не зарывайся, милый, - хмыкнул пикси, провёл рукой по моей щеке и нырнул в туман. Хлюпая носом, я стоял и смотрел, как белое облачко быстро тает, и остатки его разносит ветер. - Ну-ну, лейтенант, - неслышно подошедший Сейла похлопал меня по плечу, - держись, скоро всё закончится. Видишь, мы не одиноки в своей войне. - На рассвете я поведу свою роту к Пегасу, - утерев нос, сказал я. – Скажи только, как нам не заплутать. Ох и шум они подняли! Оба мага и дроу. Гримус громче всех орал и брызгал слюной. Алессант умника из себя начал строить, и прям по полочкам стал раскладывать-объяснять мне, что я не рационален и подвожу под удар и себя, и своих огров, да и Смит на меня очень рассчитывал. - Да не на него! Он же мальчишка, - кричал Смит. – И зачем только я доверил хороших бойцов глупому ребёнку! Они мне и слова не дали вставить. Я молчком развернулся и ушёл к гренадерам, велев им укладываться на ночлег. Олух мне подсунул кружку воды с сухарями, но в горло ничего не лезло, я отмахнулся и лег на подстеленное одеяло. С боков пристроились оба денщика, и скоро храп и тихое сопение развлекали мой слух. Сон не шёл, но поспать мне всё равно не дали бы. Первым подошёл Смит, присел рядом и повёл задушевную беседу, что он, мол, меня понимает, я не хочу подставлять семью под удар, но легче ли им будет узнать, что я погиб и никогда к ним не вернусь? - А если я вернусь в пустой дом и узнаю, что моей семьи больше нет? - Что ты несёшь? Максимум, что Парламент может сделать – лишить вас имущества и упечь маркиза в тюрьму! – заявил он, впрочем, без особой уверенности. - Смит, ты такой лихой командир, ты и без меня справишься, - сказал я. - Я обещал маркизу приглядеть за тобой. - Ничего ты не обещал, я ведь был там. И не переживай, что без меня вы станете Ультмейту неинтересны. Прекратить эту войну – единственный способ поскорее вернуть нас домой, а в таком деле каждый союзник на счету, тем более, если это могучий и мудрый Сейла Смит. Подставив под удар своего супруга, я наврежу делу гораздо больше, чем если погибну сам. - Иди ты в Бездну, - махнул рукой капитан и ушёл. Затем к нам прокрался Алессант, перевесился через Олуха и страстно зашептал, что не может вот так отпустить меня на верную смерть. Я ведь такой глупенький, такой неопытный… такой красивый… нет, я определённо не должен уходить. И я должен слушать того, кто с первой встречи испытывает ко мне самые тёплые чувства. Кроме того (вот тут я его не понял) он в вечном долгу перед моим супругом и чувствует себя вправе беречь меня от ошибок. - Дайте уже поспать, капрал, - ответил я, - мне завтра вставать рано и переться черт знает в какую даль. Гримус ко мне не подошёл, хотя я ждал его, подбирая самые язвительные слова и лелея в себе всю желчь, что выработал мой организм. От этого я ещё больше разозлился, выполз с пригретого места и до утра просидел у костра, раздумывая над своим решением и словами тех, кого считал друзьями, хотя и с небольшими обмолвками. По всему выходило, что я прав: вот поставлю я себя вне закона, и моего Улли арестуют, кокон останется без защиты, а в замок вселится какой-нибудь толстый ётун в чиновничьем мундире. Верные республике личности потеряют в лице маркиза очень сильного сподвижника. А я… что я? Я не пропаду, я вообще по жизни везучий. Подошёл Сейла, присел рядом и раскатал на коленях карту. - Умеешь пользоваться самонаводящимся компасом? – спросил он. Я подумал, что не велика премудрость, и кивнул. Смит подробно объяснил мне, как добраться до Пегаса, обходя основные тракты, где могут открыться порталы из Эсткарпа. Чуть свет я поднял своих гренадеров, сдержано попрощался с магами и Алессантом, и мы двинулись в путь. Сначала всё шло относительно неплохо. Идти было холодно, голодно и грязно, но мы шли по равнине, и компас уверенно вёл нас вперёд. Дней через пять мы должны были выйти к морю. Но на третьи сутки пути мы вошли в Паруанские леса, и, едва углубились в чащу, как компас начал крутить пируэты. - Не понял, что за херня? – озадачился я, вращая глазами вслед за стрелкой. - А вы стукните его, - подсказал Олух. Я стукнул по компасу. Стрелка закрутилась точно взбесившаяся белка. - А дайте я стукну, - предложил денщик. - Иди ты… молча уже! Вот не было печали, теперь ещё и компас свихнулся. - Значит Паруанская трясина недалеко, - с видом знатока сказал Олух, - там во время войны, ну, древней, той самой, что с Хрестором, куча разного народу полегло, но больше всего дроу, которые воевали против короля. Это ж их земли были, они жили в своих подземных городах и молились своей паучихе Ллос. А Хрестор, значит, всех перебил и разрушил Паруа – их столицу. А паучиха разрушенную столицу превратила в болото, чтобы топить в нем сторонников короля, и в этом месте никакой компас не поможет, всё равно к трясине выйдешь и потопнешь… - Олух, твою мать! Иди уже, я сказал, - закричал я на него, - … посмотри, с какой стороны у деревьев мох растёт, мы вроде как на север шли. Для весомости своих слов я спешился и подпнул денщика под зад. Наш отряд остановился, я сунул компас в морду Зене и спросил: - Ну, что думаешь? Кобылка равнодушно фыркнула и мотнула головой. Потом уже, переживая и оцениваю ситуацию, я пришёл к выводу, что Зена скорее всего головой указала мне на обратную дорогу. Эх, надо было послушаться её и вернуться к тем местам, где компас ещё работал! Знать бы тогда, что моя невнимательность к любимой кобыле любимого супруга аукнется мне такими переживаниями и лишениями… Короче, мы пошли дальше, условно на север. Лес становился всё гуще и темнее. Да и вечер близился. Из травы и кустарников поднимались тучи мошкары, терзающейся нереальным голодом. Даже толстошкурые огры тихо матерились, отмахиваясь и шлёпая себя по щекам и шеям. - Что они в рань-то такую оживились? Весна только началась, - кряхтел Олух. – А впрочем, я ж говорил – трясина рядом, - добавил он и сплюнул с языка мошку. Что касается меня, то эти кровососы показались мне врагами пострашнее кадавров. Закутав лицо шарфом, я только глаза оставил, и их сразу же залепили мелкие твари. Они лезли под ткань и болезненно жалили. Бедная Зена вся издергалась и едва не вытряхнула меня из седла. - Всё, привал, - закричал я. – И к черту осторожность – разводите костры! В дыму от молодой поросли кровопийцы не так нас донимали. - А разве вы не можете разогнать их каким-нибудь заклинанием? – осторожно поинтересовался Олух. Я лишь тяжело вздохнул и потуже замотался в шарф, над головой моей колыхалось и звенело комариное облако. Рядом подсел Джонни со спеленатой головой и горько сказал: - Вот тут нас и съедят. - Не съедят, - решительно сказал Олух, кликнул огра по имени Свищ, и они ушли в чашу леса. Там они отыскали побеги какой-то травы, смешали её с сосновой хвоёй и долго варили в котелке пахучую жижу. Я не верил, что это отпугнёт насекомых, однако же сработало. Натеревшись довольно приятным по запаху отваром, мы с Джонни привалились друг к другу и мгновенно заснули, дальше за меня хозяйничал Олух, обустраивая лагерь и выставляя часовых. Утро началось с того, что действие волшебного отвара подошло к концу, и насекомые вновь атаковали нас. - Да будьте вы прокляты! – заорал я в гущу комарья, - и вы и дети ваши да пусть вовеки не наедятся досыта, и жрут друг друга, и гниют в лесах этих!! - А они так и живут, сударь, - сказал Олух. – Выбираться нам надо из этих мест. Вновь натеревшись отваром, мы едва перекусили сухарями и свернули лагерь. Идти было легче, чем вчера: дорога шла под уклон, и хотя под ногами чавкала сырая почва, молодая трава скрепляла её, и ноги огров не разъезжались в грязи. Наконец и деревья стали реже, стало проглядывать и пригревать солнышко. Затем лес и вовсе расступился, и мы вышли… прямо к болоту. - А я говорил, - довольным голосом сказал Олух. Я не знал, куда нам идти дальше. Вдоль болот? Вернуться назад? Как мне хотелось повернуться к ограм и сказать: «Ну, парни, сами решайте куда дальше». Я спрыгнул с Зены и посмотрел на своих солдат. Выражение их рож было самым унылым. А ещё очень недовольным. Ах вы, черти, привыкли к хорошей жизни?! Командир вас кормит, прикрывает. А вот гладкую дорожку, сука, не подготовил. - Чё встали, как бабы с больными зубами? – прикрикнул я, - что за вид у вас, паршивцы? Громоворот, что за х**ню ты себе на пузо нацепил, почему одеты не по уставу?! Глаза огра сверкнули. Он шагнул ко мне и развязал обрывок веревки, опоясывающий его мундир. Тот час же с его ног сползли лосины до самых стоп. - По уставу, мой лейтенант, солдата кормить должно, - сказал Громоворот. – У нас у всех штаны сползают от голода. Одна радость – вот помрём здесь, и комарью сильно попировать не доведётся, они скелеты не гложут. - Ну, до этого ещё далеко, и до скелетов, и до смерти, - с показным оптимизмом сказал я. – Вы забыли, что вас маг ведёт? Да надо будет, я осушу это болото, я такого наворочу, ого-го! Уныние на рожах стало совсем полным. Я понимал, что все из сил уже выбились таскаться по лесам и топям на пустой живот и под звон комариных туч. Так в их головы и мысль командира схарчить придёт. - Ставьте лагерь, - сказал я. – Проведём разведку местности, а заодно поохотимся. Рожи слегка просветлели. Из огров охотники никудышные, да и ружей у них нет, но они знают, что их маг метко и далеко кидает огненные шары и мелкие разряды, и уж какую-нибудь болотную тварь подбить сможет. - Какая тут дичь? – ворчал под нос Олух. – Паучиха высосала всё живое на мили вокруг. - А можно мне с Вами на охоту, господин? – попросился Джонни. - Мой лейтенант, - машинально поправил я. Брать дурачка не хотелось, он слишком неуклюж и распугает всё зверьё. Но и с ограми оставлять его одного нельзя. - Ты с Олухом здесь останешься, - решил я. – Олух, пригляди за ним. И вообще, позанимайся с ним хоть немного: объясни, для чего на гренадках фитиль, и почему не надо жалеть солдат с длинными зубами и с гнилой кожей. Чем черт не шутит, а вдруг получится из него сделать солдата? Олуху не понравилась идея перестать на время быть моей тенью. Он разворчался, пришлось хорошенько наорать на него. Но тут Джонни, обрадованный тем, что ему уделят внимание, приволок связку гренадок и бросил их полуогру под ноги. Олух подскочил на метр и завопил на него благим матом. Заняв таким образом эту парочку, я позвал с собой двух солдат, Флюса и Дуста, и повёл их через камышовые заросли. Если исключить комариное пение, лес вокруг хранил тишину. Не кричали птицы, не ломились сквозь кустарники дикие свиньи. По болотным кочкам бесшумно скользили синие ящерицы, но ни одна лягушка не квакнула. - ЧуднЫе топи, - шёпотом сказал Флюс, - заколдованные, что ли? - Чу, слышите? – Дуст поднял палец и замер, прислушиваясь. Прислушались и мы. - Утка крякает? Или дерево скрипит? – сказал я. Действительно, не понятно – и для дерева слишком звонкий звук, и кряканье какое-то затяжное. Как вдруг со стороны болота раздался точно такой же звук. - Утки! – обрадовался Флюс, - ишь, переговариваются! У меня рот наполнился слюной в предвкушении обеда. - Вы к первой идёте, я ко второй, - коротко велел я. Огры кивнули и, крадучись, скрылись в кустах. Раздвинув камыши, я высматривал, как представлялось, жирного селезня. Как вдруг, случайно глянув на болотную кочку, я увидел отпечаток сапога. След был крупный для человеческой ноги, но мелковат для огрской лапы. - Это что ещё за мотылёк залётный порхает по болотам? – вслух удивился я, и перепрыгнул на следующую кочку, где виднелся второй след. Мне пришлось хорошенько оттолкнуться, чтобы допрыгнуть до нёё, однако характер следа говорил о том, что неведомый путник шагал ровно, не совершая прыжков. – Нее, это не мотылёк, тут птица большого калибра! - Ку-ку! – сказал кто-то в шаге от меня. Я повернулся и уперся носом в широкую грудь в зеленом камзоле с золотыми пуговицами. Задрав голову, я увидел огромного мужика, заросшего недельной щетиной и с гривой нечесаных волос. Лицо у мужика было страшное. Он радостно осклабился, показав крупные жёлтые зубы, заточенные клином, поднял здоровенный кулак и опустил его на мою голову. Свет померк в моих глазах.