Пердюмонокль 2. Война с Эсткарпом

«… Прости, мой милый, заставил тебя поволноваться. Но всё у нас в порядке, разве что пикси совсем одряхлел и не может больше скакать по порталам. Сейчас пробую натаскать для этого дела фейри, но, сам понимаешь, хорошего почтальона из фейри не сделаешь. Так что пока доверюсь военно-полевой почте, в надежде, что особо свой нос совать в письма маркиза Сагди не будут. Здоров ли ты, моя ягодка? Знаю, что климат в Эсткарпе ужасный, хоть и юг Застенья. При первой возможности вышлю тебе теплый свитер, пододеть под камзол. Вот уж и осень, а ты всё дальше от меня…» Я вздохнул с облегчением, дочитал письмо и тут же принялся строчить ответ. «Ну в самом деле, любовь моя, неужели нельзя было воспользоваться почтой раньше? Второй месяц ни слуху ни духу, три моих письма без ответа. Не поверишь, мне даже снилось, что я иду по пустоши, и вдруг прямо передо мной открывается портал, и из него выходишь ты…» Я уже вошёл в состояние слезливой нежности, когда за пологом палатки послышался надрывный лай, чей-то испуганный крик, ржание лошади, а затем громкая брань. - Развели тут псарню! Эй, солдат, оттащи эту блохастую тварь, пока я его не пристрелил! - И вовсе он не блохастый, ваше благородие. Пушистик, ко мне! - А-а, это ты? Джон, кажется? Помнишь меня, детка? Поначалу я по привычке схватился за саблю, думал - нападение из пустоши. Потом понял, что голос мне знаком. - Сколько шума от одного мелкого дроу, - сказал я, выходя из палатки. – Здравствуй, друг мой Алессант, рад тебя… И только тогда увидел серебристую кобылу, что Алессант держал под уздцы. - Зена! Кобылка приветливо заржала, перебирая стройными ножками. От переизбытка чувств я обхватил её голову и чмокнул в бархатный нос. - Вот кому ты действительно рад, - ревниво сказал дроу. Я же налюбоваться не мог на свою красавицу. - Ну что, соскучилась? Ах ты, блудница, – шепнул я ей. Зена нежно пожевала прядь моих волос мягкими губами. - Ал, спасибо! Ты такой подарок мне сделал, - горячо поблагодарил я друга. - Не за что. Бастард подрос и похорошел, его приписали к уланскому полку. - Ни слова о нём, - взмолился я. – Не надо смущать Зену, и я стараюсь всё забыть, ведь никто не без греха, верно? - У вас с лошадью у обоих рыльца в пушку, – согласился Алессант. – Однако я по делу сюда, а Зену привёл с оказией. Тебе приказ от полковника Смита. - От полковника Смита? Уж не ослышался ли я? Или есть другой Смит? - Нет, всё тот же старина Сейла. И если тебе такой взлёт его карьеры кажется невероятным, то я ничуть не удивлён. У Смита честолюбие короля Хрестора, и к концу войны он генералом станет. Тут мы почему-то оба рассмеялись, а я отметил про себя, что улыбка чрезвычайно красит его. - Ал, дорогой мой, может уединимся в палатке для ознакомления с приказом? – предложил я. Дроу вмиг сделался серьёзным, кивнул и шагнул в палатку. От предвкушения хорошего траха загорелось нутро, но едва я попытался приобнять дроу, как он отстранился. - Эй, ну чего ты? Хватит ломаться, Ал, мы же оба этого хотим! - Верно, - сказал он с грустью, - но я должен показать тебе кое-что. Дроу торопливо, но с некоторым смущением расстегнул гульфик лосин и приспустил их вместе с бельём. Я невольно залюбовался тёмным полувозбуждённым членом, головку которого, словно нимб, окружало золотистое сияние. - Ух ты, я такого никогда не видел, - благоговейно сказал я. - Повезло тебе, что ты не видишь это на своём члене, - с кислой улыбкой ответил он, - твой маркиз гуманнее Гримуса, или просто догадывался, что тебя ничего не удержит. - Что этот негодяй сделал с тобой? Член отвалится, что ли, если изменишь? – ужаснулся я. - Сияние погаснет, всего навсего. И мой ревнивец мне этого не простит. У меня всё внутри перевернулось от жалости. - Алессант, бедняга, и это у тебя с начала войны? – деликатно обнимая его, спросил я. - Если честно, то Гримус меня перед поездкой сюда окольцевал. Ума не приложу, чего он так к тебе придирается? Лично я, может, и дулся бы на него за измену, но уж точно не посчитал бы за таковую секс с тобой. - Чё это? – удивился я. – Почему со мной можно? Дроу упрятал своё сияющее достоинство обратно в штаны, легонько чмокнул меня в подбородок и сказал: - Валентин, лапочка, ну разве не для того ты здесь, чтобы дарить радость секса? У каждого в подлунном мире своё предназначение. Высшие силы старались, создавая тебя: твои нежные пальчики, твои стройные ножки, ягодицы, глаза, этот милый носик – всё лишь для того, чтобы с тобой приятно было в постели. Тебя полагается желать, но ведь совсем не обязательно любить. Ну как Гримус этого не понимает?! Невозможно не облизываться на пирожное в витрине кондитерской, но утолив своё желание сладкого, неизменно вернёшься к насущному хлебу. Гримус мой хлеб, моя каждодневная пища, и неужели сладкое может навсегда избавить меня от голода? Вот я не понял, честно. То ли он меня оскорбить хотел, то ли комплимент сказать. Какое ещё, нафиг, пирожное? - У меня, вообще-то, руки в мозолях от сабли, да и в цыпках все от здешней воды, - холодно заметил я. – Знаешь что, Ал, на себя посмотри! Правильно Гримус не доверяет тебе, кто к Уилсону подкатывал, а? Ты, смотрю, любитель нарушать диету. - Эй, котик, обиделся, что ли? – заискивающе сказал он, протягивая руку к моей щеке. Я дёрнул головой. - Не распускайте руки, адъютант. Давайте уже к делу перейдём: что Смиту от нас надо? Дроу раздражённо повёл плечами и сунул мне в руки конверт. Пока я читал приказ, он бубнил себе под нос: - Что я сказал обидного? Правду? Так на правду не обижаются… - Заткнись, не даёшь сосредоточиться. Так значит, Смит требует, чтобы мы выдвигались на слияние с общими силами? А кто же здесь останется? Кто прикроет границы? - Увы, границ нет, - сказал дроу. – Снова вражьи отряды появляются по всей Хрестории через новые порталы. Ты же помнишь, что Гарденций Келли бежал к ведьмам? Маг он сильный, а магией перемещения владеет гораздо лучше, чем ты магией огня (не в обиду тебе будет сказано, ну так ведь он куда старше тебя). Блокирующие камни он зачаровывает, или ещё каким-то образом из строя выводит, и создаёт обширные порталы, способные пропустить сотни кадавров и големов. Их появление можно предсказать, но не ранее чем за час, а то и полчаса. За это время полиция и волонтёры не успевают добраться до места вторжения. В такой ситуации у нас два выхода, и первый – это оставить Эсткарп и рассредоточить армию по всем городам и префектурам. - Сомнительный выход, - нахмурился я. - Да, Военный совет рассматривал его, как вариант, и тоже признал неэффективным и пораженческим. И тогда, друг мой, Смит выдвинул предложение… - Ломонуться всем скопом в Чёрную Дырку и уничтожить самих производителей порталов и големов, - продолжил я за него. - Именно так, - подрастерялся дроу. – Ты, Валентин, мыслишь как самый великий стратег, из всех, что я знаю. - Ха, насмешил! – без особого веселья сказал я. – Я Смита знаю уже два года, а ты и того дольше. Он же жизни не мыслит без хорошей заварушки, его тактика – крупный бой, который разом положит войне конец. Ну, и какая это по счёту попытка? А война всё продолжается. - Не тебе судить Сейлу, - рассердился Алессант, - где бы была Хрестория, если б не он?! Ишь, как обиделся за своего кумира. Что ж, отыграюсь за пирожное. - Ну же, Ал, признай, что я прав. На правду не обижаются. Он засопел и стиснул кулаки. А я позвал Олуха. - Подай чай господину адьютанту. Джона отправь по отрядам, через два часа выдвигаемся в поход. Вот и ещё один этап войны завершён. Относительно спокойный: я сохранил свою роту в полном составе, но что нас ждёт дальше? Не надеясь на Джона, я оставил дроу одного, а сам пошёл к гномам. У них с порохом и оборудованием было больше всего возни, а приказ ясно гласил – выходить немедленно. Когда я вернулся, Алессант уже остыл и допивал чай. Рядом с чайником лежало распечатанное письмо вампира. - Плохая аура у этого письма, - сказал дроу. – Что-то случилось в поместье? - Напротив, Ультмейт пишет, что всё хорошо, - ответил я, но Ал заронил во мне беспокойство. И вот мы идём по пустоши, обдуваемые холодным ветром, в поднятой им серой пыли. Сильфов услали вперёд на разведку, в седле только я, Алессант и Уилсон. В походах Олух уступал ему Конька. В сумке у седла поскуливают щенки: трое в моей, два – в сумке Джона. Один всё-таки не выдержал солдатской кухни и сдох, а остальных Джон выходил. Со скотиной он умел обращаться, а собак любил всей душой. Метис, которого он называл Пушистиком, привязался к нему больше, чем ко мне или к Олуху. Возможно, из благодарности за своих отпрысков. Вот и сейчас пёс трусил рядом с Коньком, высунув язык. Иногда он неожиданно срывался с места, чтобы поймать суслика или саранчу, предлагал добычу Джону, затем мне, затем Олуху, и, получив отказ, съедал сам. Содержание пса нам ничего не стоило, он обходился костями и охотой, другое дело прожорливые кутята. - Чего они распищались? – скривил моську Алессант. - Устали в сумке, лапы затекли. Сейчас сделаем привал, пусть разомнутся. Ал только хмыкнул. - Олух, выпусти сокола, пусть отзовёт сильфов, - велел я. - Этак мы и за неделю до Смита не доберёмся, - разворчался дроу. – Что за блажь таскать с собой щенков? Во-первых, пустошевые собаки не приручаются, как только подрастут – сбегут и забудут о тебе. Во-вторых, это Смит ещё не знает о твоих фокусах, что ты от солдат провиант отрываешь, да ещё и выгул устраиваешь во время похода. - А ты расскажи ему, - посоветовал я. – Эхе-хе, ну что за народ, гринписа на вас нету! Это же исчезающий вид, экосистема пустоши может серьёзно пострадать. Дроу, двигая острыми ушами, смотрел на меня какое-то время. - Гримус прав – иногда совершенно непонятно, о чём ты толкуешь, - высказался он наконец. – Такие словечки у брауни иногда проскальзывают, ты изучал их фольклор? Заночевали мы на плоской, как столешница, равнине, с редкими кактусообразными растениями. Растения были хищниками и стрелялись ядовитыми иголками, от нескольких таких попаданий даже у троллей развивался паралич. Эти кактусы казались нам единственными врагами на тот момент. Сильфы и следа вражьего не обнаружили, окрестности облетел сокол и дурных вестей не принёс. Охрана была выставлена надёжная, одни часовые стояли вокруг лагеря, другие в сотне метров залегли в окопах, прикрытых сухой травой – обычная практика в пустоши. Я на Зене объехал окрестности и расставил звуковые ловушки, диким воплем орущие, если через них проходило что-то крупнее суслика. И не понятно, как такое вышло, что все часовые уснули, и ни одна ловушка не сработала. Но перед рассветом вдруг громко и яростно залаял Пушистик, переполошил лагерь, а затем умчался в темноту, рыча и щеря зубы. - Пушистик! – закричал вслед собаке Джон. Собачий лай неожиданно оборвался. Хлопнув в ладоши, я запустил в небо огненного змея, осветившего пустошь на милю вокруг. Боже мой, мы были окружены врагами! Уродливыми серыми глыбами стояли големы, жались к земле кадавры, и всё это в полной тишине. Но едва свет накрыл их, вся эта масса пришла в движение и ринулась на лагерь. Впрочем, все уже стояли с оружием в руках. Запрыгнув в седло, я понесся навстречу непрошеным гостям, пригоршнями бросая в них мелкие, слепящие глаза шарики. Шары эти с горошьим грохотом падали на землю, катились по ней, постепенно набирая мощь и объём, и взрывались, врезавшись в передние ряды врагов. Ошмётки горячей глины дождём посыпались с неба. Теперь вся пустошь огласилась утробными рыками големов. Ужасные звуки, но я привык к ним. Алессант не из желания польстить мне сравнивал мою магию со способностями несостоявшегося короля. Уж не знаю, что происходило со мной, но с некоторыми видами энергии я научился проделывать офигенные штуки! Откуда это взялось во мне – не знаю, и даже не догадываюсь. Ведь магом я по-прежнему был никчёмным, даже простую защитную пентаграмму не мог изобразить без подсказки учебника. Но созданные моими руками шары набирали всё большую мощь, я научился пускать электрические разряды и даже молнии. В считанные минуты я основательно проредил силы противника. На другом фланге их забросали гранатами огры. Тролли натягивали металлические сети, в которых запутывались кадавры, гномы расчленяли их секирами. Когда я вернулся в лагерь, атака была отбита, и последние нападающие улепётывали вслед за ночью. - Валентин, а ты хорош! – сверкая тёмными глазами, восхитился Алессант. – Да и солдаты твои не растерялись. Скажу по чести, что не видел такой слаженности действий нигде в армии, разве что у Смита. - Уймись, Ал, - угрюмо ответил я, - нас не слаженность спасла, а собака. Жаль, не хватило ума оставаться в лагере и тявкать с безопасного расстояния. Вдалеке от лагеря мельтешил свет факела, и отчаянный голос Джона звал: - Пушистик! Пушистик! – но ответа из пустоши не было. - Иди, верни его, - сказал я Олуху, - объясни поделикатней, что всё кончено. Все часовые были мертвы, я сжёг их тела, а пепел солдаты собрали в бумажные пакеты. К полудню следующего дня мы прибыли к месту слияния двух полков и нескольких подразделений помельче. Заправлял всем бригадный генерал Вуд, даже внешне очень похожий на того Вуда, что бился за федералов в гражданской войне моего родного измерения. Если не ошибаюсь, он прошляпил битву при Чикамоге*. Так что к здешнему Вуду я сразу отнёсся с предубеждением. Вся надежда была на Смита. Я без труда разыскал его палатку, но адъютант не пустил меня. - У господина полковника сейчас лекарь, Вам придётся обождать, - вежливо, но непреклонно сказал он. - Гримус, Смит, пустите меня, чёрт вас возьми! – закричал я. Адъютант вздрогнул и замахал на меня руками, как переполошённая утка. Из палатки высунулась недовольная физиономия Гримуса. - А-а, ты. А где Алессант? - Чудит твой милый, - с мрачной озабоченностью сказал я, - зачем-то расколошматил светильник с пыльцой фейри и теперь обмазывает ею свой член. - Заходи, - коротко сказал он и скрылся в палатке. Вот ведь сволочь, а?! Ну хоть бы какая-нибудь реакция. Кипя от негодования, я прошёл за ним, и увидел бледного Смита с тёмными полукружиями вокруг глаз, словно от сильного недосыпа. Резкие и неправильные черты лица его ещё больше обострились, а рот кривился в болезненной гримасе. - Господин полковник… Сейла, ты заболел? – не удержался я от вопроса. - Начал правильно, но потом забыл о субординации, - вякнул вредный лекарь. - Здравствуй, Вэл, - бледно улыбнулся Сейла, - да, приболел немного. Ничего страшного, обычная инфлюэнция, Гримус быстро поставит меня на ноги. Рассказывай, как добрались? Я принялся за рассказ о наших ночных злоключениях, а сам украдкой разглядывал его. Смит испытывал если не боль, то явно дискомфорт, морщился и пару раз словно невзначай коснулся своего паха. В палатку зашёл Алессант, на мгновение попав под пронзительный взгляд своего любовника, и добавил несколько деталей к моему рассказу (неловких для меня, так как он превознёс мои способности до небес). - А мальчик-то растёт, верно, Гримус? – усмехнулся Смит. - Да… он молодец, - уже мягче сказал врач, не сводя глаз с дроу, - вынужденное воздержание благоприятно сказывается на его способностях. - А на твоих – неблагоприятно. - Господа! – возвысил голос Сейла, - вы здесь, чтобы шпильками обмениваться, или у нас есть дела поважнее? Голос у него был прежний, властный. Мы заткнулись и расселись на предложенные адъютантом раскладные стулья. - Есть две новости – хорошая и плохая, - продолжил Сейла. – Хорошая в том, что у ведьм почти ничего не осталось от их рукотворной армии. Большинство кадавров истреблено, а для новых нет трупов. Два дня назад мы затопили глиняный карьер, так что в прежних масштабах ваять големов у них не получится. Мы не спешили радоваться, ждали плохую новость. - А плохо то, что и наши силы истощены. Да, здесь не вся армия, но наиболее обученная её часть. Искалеченные ветераны вернулись домой, на их место пришли новобранцы – либо зелёные юнцы, либо старики. Эта война почти уничтожила военную мощь страны. В финальном бое нашими противниками станут сами ведьмы. Их не так много, но они сильны. - Чертовски сильны, - поддакнул Гримус. Алессант задумчиво покачал головой. Я слушал Смита невнимательно, хотя в рот ему заглядывал. Точнее, я всё приглядывался к гримасам, что корчило его лицо. Ему было больно, до испарины на висках. Что ж за инфлюэнция такая? - Армию Эсткарпа недавно возглавила Колупея Хо – мощная старуха и ужасно коварная. Предпочитает действовать исподтишка, мороки и наведение сна на твоих часовых, Вэл, дело её рук, очевидно. Ей лет пятьсот, участвовала в восьмидесяти военных конфликтах, или около того, имеет четыре креста…** - он скривился и потёр пах, а затем строго посмотрел на меня, - чего пялишься, Хукс, есть соображения по поводу Колупеи? Я слегка вздрогнул от неожиданности. - Четыре креста, говоришь? Какой запущенный сифилис***… - Ох, да что он может соображать, пустой головой-то? – влез Гримус, - скажи, ты видишь возможность нейтрализовать её? - А надо ли? Она не тактик открытого боя, а именно к нему я стремлюсь. - А что Верховная ведьма? Не захочет поучаствовать? - Не рискнёт, думаю. Но могу и ошибаться. Бездна! После карьера я ждал от них парламентёров. Наши шансы, по чести, не так уж велики, и я бы предпочёл сесть за стол переговоров. - Что ты говоришь? – удивлённо воскликнул я. – Это ТЫ говоришь? На тебя не наслали порчу? При этих словах Сейла дёрнул острым плечом, а Гримус зашипел на меня: - Смотри, какой герой, не навоевался ещё? Ты хоть знаешь, что пока мы стоим перед Чёрной Дыркой, их отряды, возможно, стоят перед нашими домами? - Гримус! – крикнул Смит. – Помолчи, я ведь просил! - И что? Почему ты вечно щадишь этого выскочку? - Это когда он меня щадил? – удивился я. Увидев красноречивый взгляд Смита, брошенный на лекаря, я забеспокоился. - Я не понял, вы что-то скрываете от меня? На твоё поместье нападали, Гримус? Или… на мой замок? – эта мысль только что возникла у меня. Я вспомнил длительное молчание Ультмейта, слова Ала о нехорошей ауре письма. Смит на мгновение отвёл взгляд. - Эй, не молчите. Что вы знаете? - В Галетках – это мой родной город, - было сражение, - сказал Гримус, - моя семья не пострадала. А насчёт твоего замка пока ничего не известно. Я почувствовал, что кровь отхлынула от моего лица и сконцентрировалась где-то в желудке. - Гримус, он сейчас сознание потеряет, - сердито сказал Смит. – Малыш, не волнуйся раньше времени, ведь ничего не известно. Если верить слухам, в городскую управу Ступ через портал попал истекающий кровью пикси, наш добрый знакомый. Он умер, не успев ничего сказать. Градоначальник немедленно отбыл в поместье с надёжным отрядом. Я отправил запрос в Ступы, но ответа пока нет, ты же понимаешь – военное время. Я чувствовал, что не могу сказать ни слова, горло сдавило железным обручем. Мой маркиз, мой крысёнок… - Валентин, ты же получил письмо, - дроу подсел ко мне и взял мои руки в свои, - значит, Сагди жив, по крайней мере. - Ты сам сказал, что в поместье что-то случилось, - выдавил я из себя. - Ну, так мы и знаем теперь, что случилось, - кивнул он, - но ведь муж ответил тебе, значит опасность позади. Он писал неправду, потому что не хотел тебя расстраивать. - Письмо – хороший знак, - принялся успокаивать меня и Гримус, - да и разве твоему вампиру причинит вред горстка големов? Да, они были правы. Ультмейт был силён в чёрной магии, и наверняка жив, раз написал мне. Но на сердце навалилась такая тяжесть, что дышать было трудно. Я должен быть дома как можно скорее! - Смит, есть же порталы? Можно ведь хоть на денёчек… - Нет, не забивай себе этим голову, мальчик, - прервал он меня, - их стерегут как зеницу ока, и тебя, естественно, никто из полка не отпустит. Держись и верь в лучшее. Только победа приблизит твоё возвращение. Какое-то время я приходил в себя. Смит всё впаривал нам свои планы, покрикивал на меня, чтобы я его слушал. Но мысли мои были далеко отсюда. Я должен, я должен попасть домой. В задумчивой меланхолии я возвращался к своей роте. Может, сесть на Зену и пустить её галопом? До Ступ больше недели пути. Украсть дракона? Ну, это откровенный бред. Но что тогда? Кажется, единственный выход – пойти убить Верховную ведьму и лететь домой на её метле. Огры сидели с котелками на коленях и обедали. Джон помешивал кашу, чтобы остудить, и расставлял на земле пять оловянных мисок. - Грызун, - пригласил он к миске первого щенка. Тот старательно зачавкал. – Злюка, Обжорка, Почесун… - щенки подходили по очереди и приступали к трапезе. Последним свою порцию получил Крошка. Собаки переняли армейскую дисциплину и грызни за обедом не устраивали. Джон любовно оглядел своих питомцев и тяжело вздохнул. Он тосковал по Пушистику – самой большой своей потере в этой войне.