Пердюмонокль 2. Война с Эсткарпом

- Глядите, там дракон, - ткнул пальцем в небо Олух. Все посмотрели наверх (кроме целующихся молодожёнов). - А вдруг дурные вести? – забеспокоился кто-то из гостей. - Да будет вам, кто бы нам новости на драконе приносил? – ответили ему. – Это наверняка за господином магом. Я сомневался, чтобы за мной дракона посылали. Их на вооружении всего-то дюжина, так что не та я фигура. Но вокруг уже галдели, мол, как же так, срывать мага с церемонии, он ещё не выпил-не закусил! Ангедония легонько похлопала Джона по плечу, заставив оторваться от своих уже достаточно красных и опухших губ. Вся толпа дружно выдохнула, когда огромная тень накрыла лужайку: дракон выбрал место для посадки сразу за воротами. Любопытные аборигены ринулись было смотреть, кто там пожаловал, но вдруг вспомнили, что среди них маг вообще-то, поэтому с поклонами пропустили меня. К виду дракона, как мне казалось, невозможно было привыкнуть. Огромная чешуйчатая гадина выдыхала серные облачка и фыркала вывернутыми ноздрями на шипастой морде. Со стороны этой самой морды ближе, чем на тридцать футов я подходить не рисковал. А вдруг ему приспичит чихнуть? С сиденья на загривке ящера соскочил Уол Маргоза и пошёл ко мне, раскинув руки. - Хукс, дорогой мой, как я рад тебя видеть! – закричал он. - Ээээ… взаимно, - сказал я, непроизвольно делая шаг назад. – А вы зачем здесь, капитан? Что-то случилось? - Что значит «что-то»? Случилась победа, разгром Эсткарпа, если ты подзабыл. Завтра парад наших войск в столице, ты же помнишь, что обещал быть там? - И вы что, специально за мной прилетели? – не поверил я. – И как нашли, хотелось бы знать? - Ты не представляешь, как тоскует по тебе полковник! – засмеялся он. – А этот негодяй Гримус носит в кармане бинт с твоей кровью – по ней тебя и нашли. Разумеется, я не воспринял его слова всерьез. Раз искали меня, значит опять готовится какая-то пакость на голову бедолаги Вэла. Но, дьявол, как же это несправедливо, мне дали лишь глотнуть воздуха свободы, показали её иллюзию, чтобы тут же вернуть в реальность! - Не хочу, блин, на парад! – сорвался я, - что я там забыл? Я домой хочу! Небо, я никогда не попаду домой, да? Маргоза растерялся и какое-то время хлопал на меня глазами. Затем перевел взгляд на аборигенов, слегка поклонился в сторону дам, схватил меня за локоть и развернул лицом к толпе. - Друзья, - торжественно сказал он, - дорогие сограждане! Вот перед вами маг, офицер, и не просто офицер, а герой войны, чей самоотверженный подвиг в одночасье привел нас к победе! Не для красного словца говорю, а потому, что это есть истина! - Слава капитану Хуксу! – дружно грянула вся баронессина усадьба. - Да, слава ему, - кивнул Маргоза, крепче сжимая мне плечи, так как я, красный, как рак, стал выворачиваться и шепотом обещать ему аутодафе. – Но вот он не хочет лететь за заслуженными почестями, капризничает. Разве можем мы допустить подобное, господа? - Хм, да мы и здесь отлично воздадим ему почести, зачем куда-то лететь? – сказал один сиятельный ётун. - Верно, - подхватил эльф, папа прелестных певуний, - мы не меньше столичного общества способны на благодарность. – Он ткнул локтем в бок сиреневого вампира. – Виконт, чего молчите, ну? - Он связан браком, - мрачно изрёк виконт. - Гражданские, - закатывая глаза, сказал Маргоза. А затем увидел Олуха и обратился к нему, - эй, паренёк, забыл, как тебя… У вас десять минут на сборы. Маг почти не оставил нам времени на прощание с молодыми. Баронесса расплакалась, Джон принялся утешать её. - Вы столько сделали для меня, а я… а я…, - всхлипывала невеста. - А вы позаботьтесь о Джоне, и будьте с ним построже, умоляю, - отвечал я. - Любовь моя, они с Олушком ещё навестят нас, ведь правда? Правда? - заглядывал нам в глаза Джон. - Пиши, как сильно заскучаешь, - сказал я ему, - смотри, не подведи меня. - Куда лошадей, ваше благородие? – обратился к Маргозе Олух. - У дракона клетка под брюхом, только шоры лошадям надень. А ведь у вас, кажется, ещё и свора собак водилась? - Нет, это приданое Джона, пусть сам с ними мается. - Ну что, гостям весёлой свадьбы, молодым сладкой брачной ночи, а нам пора в дорогу, - весело сказал маг. Каким бы устойчивым не был мой мозжечок, а до чего же тошно стало, когда дракон почти вертикально взмыл в небо к самым облакам. От потока ледяного воздуха сдавило лёгкие, и в ушах сплошной гул стоял. Всё кружилось, барахталось, скакало перед моими глазами. - Матушка, матушка родная! – вопил Олух, вцепившись в меня обеими руками. - Ха-ха-ха! – веселился Маргоза. Но едва мы набрали высоту, как ветер затих, отступил холод, и нас накрыло тишиной. Странно было наблюдать, как беззвучно работают драконьи крылья. - Ма… - последний раз взвыл Олух и резко заткнулся, пугливо озираясь. Я протянул руку, поводил ею и увидел, как под пальцами кое-где словно серебряная паутинка натягивается. - Ты создал защитный купол? – спросил я Уола. - Ага, - радостно ответил он. - А сразу нельзя было? - Тогда я бы не услышал, как занятно орёт полуогрик. - Фух, так-то лучше, - бодро сказал Олух, - а господа маги не желают отобедать? - Аппетита нет, - уныло ответил я. - А я не откажусь, - сказал Маргоза, - ну, чем там собирались гостей потчевать? Олух достал из сумки нашпигованных трюфелями цесарок и розовые ломти кабанины, и они с капитаном дружно зачавкали. - Олух, как ты можешь спокойно есть? Мы только что Джона оставили, - упрекнул я полуогра. - А это нервное, - не переставая жевать, ответил он, - на самом деле я страсть как за парня переживаю. Нет, барыне я вполне доверяю, но вот её соседям… Один виконт чего стоит, так и ел глазами нашу крошку. - Не пойму, отчего такое внимание к людям? - задумчиво сказал я. – Джон, конечно, симпатяга, но тот же вампир куда эффектнее выглядит. И эльф – какой статный красавец, волосы до задницы, весь такой породистый. Чего на Джона пялиться, а, Маргоза? Маг пожал плечом: - Да всегда так с людьми было… Не знаю, нравятся и всё. - Думаю, это с незапамятных времен идет, - неожиданно сказал Олух, - когда людей много водилось в стране, которая и Хресторией ещё не стала, другие расы частенько за ними охотились, так как человечье мясо считалось очень нежным и диетическим. Богатые великаны собирали дань с людских поселений живыми юношами и девушками, чтобы схарчить их потом с гостями на какой-нибудь праздник. Орки тоже сбивались в стаи и нападали на маленькие поселения и фермы. Тролли и людоеды, само собой, прям жизни себе не представляли без людей. Ну а вампиры аж до трясучки человечью кровь любили, от них вообще спасу не было, да и наглели они, считали себя самыми родовитыми и могучими. Вооот… а перед тем, как съесть, многим нравилось жертву… - Фу, не продолжай, - скривился Маргоза, - хотя ты, думаю, прав. Людей только маги защищали и поначалу ещё роднились с ними. При Хресторе вышло много законов, ограничивающих права аристократов, вампиров и ётунов, и с их столов почти исчезло мясо людей. Отсюда и мятежи. А наследнички короля эти законы отменили, всё сторонников себе искали, что и привело к почти полному истреблению людской расы. Говорят, у некоторых вельмож были огромные гаремы, где наложники больше одной-двух ночей и не жили. Да, тёмные времена. - Как по мне, и хорошо, что они прошли, - сказал Олух. - Но от одного запаха человека, мой капитан, у любого огра крышу сносит. Уж и не разобрать, чего нам надо – съесть или отлюбить хорошенько. Но тянет, очень тянет к людям. - Ох, что-то мне нехорошо, - признался я. – Теперь точно есть не стану. Ну ладно – вампиры, орки, великаны… А вот эльфы? Что, тоже людей ели? - Нет, не ели. Хотя тёмные для своей Ллос предпочитали именно людей приносить в жертву, - сказал Уол. - А уж светлые, – весело хрюкнул Олух, - эти в распутстве не знают себе равных, им всё равно, с кем кувыркаться. - Ну, не скажи, - возразил Маргоза. - А что, не так? - Может, слышал о такой даме – Мажелине Прю, жене полковника, погибшего при Гусиных Лужках? Я незаметно саданул полуогра в живот. - А-а, ну это исключение, везде есть свои исключения, - осторожно высказался он. - Возможно, где-то живёт тролль, которого тошнит от одного запаха человека. Маг с полуогром немного похихикали над такой идеей. Затем Олух достал что-то упакованное в бумагу и сказал, что уж от сладенького я вряд ли откажусь. Под бумагой было фарфоровое блюдце со срезанной верхушкой свадебного бисквита, увенчанного вишенкой. - Олух, ты такую красоту испортил, - расстроился я. - А, ерунда. Да и кому же, как не вам это есть? Магу именно вершина полагается. Но я, наслушавшись страшных сказок, отказался есть отождествленный с женской прелестью пирог. Летели мы долго, вслед за солнцем, но оно всё же первым достигло горизонта и коснулось расплавленным краем остывшего леса вдали. Я увидел необычное свечение вечернего неба по правому боку дракона и указал на него магу. - Это праздничная иллюминация в столице? – спросил я. Он какое-то время молчал, вглядываясь. - Нет, столица севернее, мы ещё час её не увидим. Не знаю, что это, Валентин… Словно знамение. Почему-то от этих слов сердце болезненно дрогнуло в груди. - Ведь в той стороне Ступы, верно? - Верно. Вспыхнув особенно ярко, свечение медленно угасло. -Всё же думаю, это оптический эффект от солнца, - сказал Маргоза. – На такой-то высоте воздух полон кристаллами льда, так что это обычный паргелий, скорее всего. Не ломай голову, друг мой. Да я бы и не ломал голову, если б сердце не твердило мне, что я должен быть дома. Уол попробовал отвлечь меня разговорами, пожаловался, что наложенное на него заклятье так и не смогли снять, но худо ему становится лишь на земле ведьм. - Само пройдет со временем? – предположил я. - Гримус, бездушный коновал, говорит, что смерть всегда будет дожидаться меня в Эсткарпе. Не могу простить его поведения, если б не ты, он спокойно дал бы мне погибнуть. – Он ненадолго задумался, затем продолжил, - Валентин, не знаю, должен ли говорить тебе… наверное, стоит предупредить. Мне удалось проникнуть сквозь эмоциональные щиты лекаря, я просто искал причину его ненависти ко мне… Но её нет и в помине, как оказалось, есть другое… - Больная страсть ко мне? Я о ней знаю, не переживай. Мы обо всем переговорили, и Гримус успокоился. - Правда? Снял камень с души. И мы замолчали до самой столицы. Что за нелепая доля у меня? Пока я плёлся по пустоши, теряя колёса, блуждал по дорогам с разбойниками и пристраивал Джона в надёжные руки, наша армия покинула Эсткарп и с границы порталом была переправлена прямёхонько в Арнолу. Эту новость я воспринял с горьким смехом. Как, КАК я объясню своему ненаглядному, что настолько торопился к нему, что оказался от дома дальше всех? И это повезло, что вспомнили обо мне! Если отбросить паранойю и не ждать подвоха от судьбы и от начальства, завтра проедусь верхом на Зене по улицам столицы под приветственные крики горожан, и сразу же галопом поскачу в родной замок. Смит лично пообещал мне это, тряся меня в объятиях так сильно, что у меня зубы отбивали дробь. По всему выходило, что он действительно успел соскучиться. Он совершенно поправился, а его адъютант всё время морщил свою блёклую мордашку, когда присаживался. В штаб и Гримус припёрся с горящим взором. Воспользовался тем, что при свидетелях я его не пошлю ко всем чертям, и тоже вволю меня потискал. - У нас сегодня пир горой, - сказал счастливый Смит, - напиваться, конечно, не будем, завтра мы должны блистать на параде. - А как же мои гренадеры? Мне надо им хоть на глаза показаться, - сказал я. - Иди, конечно. Выпусти Алессанта на свободу, он с ними намаялся. И вместе возвращайтесь в штаб. Гренадеров расквартировали в общежитии военного училища. Встреча вышла такой горячей и искренней, что меня едва на слезу не пробило. С Олухом все переобнялись и высказали ему одобрение, что командир выглядит здоровым и за время разлуки в весе не потерял. Алессант с пришибленным видом заглянул в казарму и, увидев меня, очень обрадовался. - Ну их, чертей этих – огров твоих, - шепотом и оглядываясь говорил он, хотя мы уже покинули училище и шли в штаб, - смотрят на меня, как на букашку. Что ни прикажу им, сначала ухмыльнутся так… снисходительно, что ли, потом сделают, но рожи всё равно глумливые. Старался вообще лишний раз их не трогать, и как спиной к ним повернуться надо, так дрожь в коленях и в пот бросает. Черти! Элитная рота, что б им пусто было, элитные душегубы – вот кто они такие! Я посчитал нужным признаться, что тоже поначалу боялся своих пузанов. - Как ты вообще с ними выжил, бедняга? – посочувствовал дроу. - Если б не с ними, то и не выжил бы. Ночью офицеры знатно повеселились, гул шел на всю Арнолу. Я тоже предпочел расслабиться и хоть на время перестать думать о маркизе. Впервые я видел такого веселого Смита, который даже шутить пробовал, но все ржали над этими неуклюжими попытками. Два ётуна решили отжечь какой-то народный танец на столе, но проломили не только стол, но и пол, и рухнули в подполье. Все опять долго ржали. Как только ётунов через пролом вытянули наверх и стряхнули с них пыль и щепки, я вывел всех на площадь и стал запускать в ночное небо фестивальные шары, которые с грохотом рвались и сыпались на землю разноцветными звёздами. Фейерверк привел в восторг не только офицеров, но и дежуривших возле штаба зевак. Они орали «А-а, оооо, смотри какой!!» и называли меня ангелом. Другим господам магам стало завидно, и они попробовали превзойти меня по части огненных потех, но не преуспели. Попойка грозила затянуться до утра, но в какой- то момент я понял, что уже достаточно пьян и душевно умиротворен, и что пора бы мне на боковую. Поскольку я понятия не имел, была ли мне выделена квартира, я поплелся в казармы училища, споткнулся на лестнице и был подхвачен Олухом. - Ну вот, так и знал, что надо было раньше идти забирать его, - проворчал он. - Эй, я в порядке, - сказал я и высвободился из его рук. – А ты что здесь делаешь, я ж, вроде, отпускал тебя своих навестить? В тусклом свете ночных ламп лицо полуогра показалось мне грустным. - Пойдемте, сударь, я вам в директорском кабинете на диване постелил, - сказал он. - Олух, что-то случилось? Почему ты не дома? - Завтра пойду, - махнул он рукой. - Да как это завтра? – рассердился я, - я ж тебе нарочно велел дома ночевать, чтоб обговорить всё с родными… Мне, дружок, после парада ни минуты торчать в столице не хочется, и что теперь – ждать тебя прикажешь? - Не надо ждать меня, - тихо сказал он, - я никуда не поеду. - Как это? – не понял я. Такого варианта я и не рассматривал, ну, в самом деле – куда Олух от меня денется? Он с тяжелым вздохом подхватил меня на руки и понёс по тёмному коридору. И молчал, молчал, зараза, пока не донёс до того самого диванчика и не усадил на него. Кряхтя, опустился на колени и стал стаскивать с меня сапоги. - Ну, так и будем молчать? – дрогнувшим голосом спросил я, - когда ты кинуть меня решил? - Уже третий день пошёл, я всё сказать не решался, - глухо отозвался он. – Я люблю вас, сударь, и моя бы воля… Но в сумке погибшего пикси и для меня письмо было, от матушки. Дядька мой помер, оказывается. - Мэтр Голье? Да как же так, отчего? - Да, вот так вот, от горя помер. Оба кузена мои, его сыновья, погибли. «Золотого грифона» дядя мне оставил. Сейчас там матушка управляется, но у нее своя галантерейная лавка, её пока пришлось закрыть. Матушка пишет, что, пока война шла, лавка прибыли не приносила, но сейчас опять будет спрос на галантерею, так что за трактиром присматривать она не сможет. Просила вернуться поскорее, вот такие дела, сударь, - вздохнув, закончил он. Мне так тяжело сделалось… Как же так, мэтр Голье, старый кобель… и угораздило его преставиться! Я неожиданно для себя пожалел его, хотя не так давно мечтал вогнать ему в задницу самый толстый вертел, какой бы нашёлся на кухне «Золотого грифона». - Ну… а кроме тебя у твоей матери есть ещё дети? – спросил я. – Можно ли кого из родни в эту лавку сунуть, хоть на время? - Две сестрицы у меня и брат есть. Брат мальчуган совсем, а на тех дур никакой надежды - вертихвостки! – пробубнил он, вертя в ручищах мой сапог и тупо его разглядывая. Я схватил в ладони его щеки и заставил посмотреть на меня. - Как я без тебя, а? А если простужусь, недоем или перепью? Нет, не то… Но ты же понимаешь, о чём я? Я привык к тебе, Олух, мне тяжело расстаться с тобой. Желтые глаза его заполнились слезами. - Вам не тяжело. Как привыкли, так и отвыкнете. - Да люблю я тебя, дурак! Это хотел услышать? – прорвало меня. Он вдруг улыбнулся, положил башку на мои колени и стал их ласково наглаживать. - А кто бы не хотел? – сказал он. – Хоть и в запале сказано, а спасибо вам за такие слова. Только я всё правильно решил, и это хорошо, что долг велит мне уйти от вас. Вы к мужу вернетесь, и я вам стану не нужен. Найдется, поди, в замке, кто и одёжку теплую подаст и за стол усадит. И я скорее успокоюсь, если видеть вас не буду… Нет, совсем не видеть не смогу! Арнола ведь рядышком, любимый мой господин, мало ли за каким делом магу в столицу понадобится? Я вас всегда буду ждать, не плачьте, не плачьте! Я и сам не чувствовал, что вовсю носом шмыгаю. - Олух, я уже это дело надумал, - сказал я, - я приеду к тебе, чтобы записать все стихи, песни и баллады Зефирчика. Я издам его книгу. - Да ну?! - Зуб даю. А в чем проблема? Плати денежки издательству – напечатает что угодно, а я, к счастью, богат. - Да и среди огров хватает богачей, а могли заказать у печатника разве что открытку с заздравным стишком. - Так я не огр, я маг! К тому же, никто, думаю, всерьёз задачи такой не ставил. - А вы всерьёз? - Ну! Он обхватил меня лапищами и сдавил до хруста. - Думаете, за красоту вас люблю? – умиленно сказал он, - а вот и нет! Да будь вы старым и страшным, как лепрекон, всё равно бы любил! - Хм, вот странно. Я же бездушный, да и что во мне ещё хорошего, кроме щенячьих блядских глазок? - Батюшки, да кто ж про вас говорил такое? – искренне возмутился он. - Так, один пьяный в студень полуогр… - Сударь, сударь, да проснитесь же! Да что за наказание, вставайте! От громкого рёва я подскочил с дивана и уставился на мечущегося по комнате денщика. - Что случилось? - Бездна, да парад через полчаса! Не хватало нам ещё такого позорища – на парад опоздать! - Тьфу, идиот, - сплюнул я в сердцах, - орёшь как на пожаре. Успеем ещё. Блин, меня вчера как вырубило, мы с тобой даже не попрощались толком. - А это хорошо, будет вам ещё причина наведаться в столицу, - заметил Олух, - ну а я на вас подрочил по привычке. Всё, довольно болтать, рота, поди, уже ждёт вас. И меня экстренно умыли, одели, и взялись так рьяно причесывать, что я шипел и морщился. - Оставь, как есть, всё равно в шляпе буду! – взмолился я. - Шляпой дОлжно махать приветственно толпе, - пресек мои стоны Олух, - терпите. А лучше приложите пока салфетки с зеленым чаем к векам, чтоб народу не пришлось на вашу опухшую физиономию любоваться. Я послушно прилепил к лицу две холодные салфетки, но заметил ему, что нынче у всех офицеров рожи опухшими будут, на что Олух ответил, что рожи других офицеров – забота их денщиков. - И вы не все, сударь. На вас всё равно больше всех глазеть будут. Даже отнесись я тогда к его словам, как к пророчеству, что бы я мог изменить? Разве что мешок надеть на голову. А ведь судьбе было угодно и сегодняшний праздник превратить для меня в испытание. Сначала всё шло очень гладко и торжественно. По улицам с грохотом прокатилась артиллерия, и даже провели небольшого дракона, вялого от курительницы с коноплёй, которую везли перед его носом. Затем пошли генералы, которых горожане засыпали цветами. Маршрут был проложен по одной из центральных улиц, через наскоро сколоченную арку, превращенную магической иллюзией в белокаменное сооружение с барельефом, изображающим сожжение метлы. Улица выводила на площадь перед зданием Парламента. Там генералы спешивались и поднимались по мраморным ступеням за венками на голову, которые парламентарии им сами и нахлобучивали. Генералов было много, дело было поставлено на поток. Народ меж тем больше уделял внимания красочному шествию разных родов войск. Особо тепло приветствовали стрелковый отряд эльфов, думаю, из-за красивой формы и миловидных мордашек. Гномы несли на плечах свои огромные молоты и выкрикивали речёвки, им тоже аплодировали и бросали цветы. Где-то в пределах видимости ехал на коне Смит, народ уже знал своего героя в лицо и кричал ему «Слава!». Моих крепышей тоже впихнули в начало процессии, почти сразу за кавалерией Смита. Они и без коней выглядели эффектно, чеканили шаг и выпячивали грудь. Орлы, одним словом. - До чего же хорошенький у них офицерик! Не знаете, кто это? Вот такая невинная фраза, сказанная одной горожанкой, и запустила механизм моего испытания медными трубами. Пока я всем улыбался, ловил розы и размахивал шляпой, как учил Олух, кто-то из моих огров разъяснял толпе, что есть такое капитан Хукс и каково его место в анналах истории. Слова солдат подхватывались и неслись гребнем морской волны, обгоняя колонны военных. А я стал замечать, что толпа рассасывается позади нас и сильно уплотняется по ходу нашего продвижения. И с чего бы это, недоумевал я, ведь дальше пойдёт полковой оркестр в блестящих касках, а за ним грифоны повезут военные трофеи… - … сразил Верховную Ведьму? Так она мертва? - Да нет же, просто сразил в бою, лишил её всяческих сил! Разумеется, вы ничего об этом не слышали, так вам и скажут правду! - Ведьме тыща лет, а это мальчик… - …Он огненным вихрем сметал врагов, от одного взгляда его вспыхивали небеса и горящей серой сыпались на глиняных чудищ… - … и он проткнул её своим копьём, и старуха взвыла и взмолилась о пощаде, ибо бессильна была перед молодостью… - … и пёкся он о простом солдате, забывая себя, и тем заслужил неодобрение спесивых магов… Бездна! Что за речи ловил мой слух?! И подумал бы, что не обо мне, но тысячи глаз смотрели на меня, как на чудо, не верили ещё, но восхищались. - …Как?! Да возможно ли это – удовлетворить сотню дроу?! Что же за монстр живет в штанах этого ангела? - Вот, воистину, - пустила слезу милосердная сестра, огриха в чепце и в белом фартуке, - пока нам тут урода в короли навязывали, истинные отцы отечества проливали кровь на передовой. Её услышали, кто-то недослышал, а кто-то перевернул всё по-своему. - А ведь он вылитый Хрестор в юности! Уж не он ли истинный наследник? - Не знаю-не знаю, но под таким монархом отчего бы и не пожить? А вообще фамилия звучная, наверняка потомок. У меня опять нервный тик случился, который больше года меня не беспокоил. Ко мне стали подбегать горожанки разных рас и совать в руки цветы и кульки с глазированными фруктами. Каждая старалась ещё и ткнуться губами в мою руку. Очень довольные, они отбегали и громко шептали кому-то за моей спиной: «Видели, он мне подмигнул!». Рокот толпы всё усиливался, я о себе узнавал много нового, и от некоторых историй волосы шевелились на моей голове. К моменту, когда моя рота вышла на площадь, народная любовь достигла своего апогея. «Валентин, милашка Валентин!» - кричали женщины. Хор мужских голосов, сначала не слаженный, вдруг слился в единое «Хукс, Хукс, Хукс!» Генералы и парламентарии перестали улыбаться и бросали пугливые взгляды на толпу. - Хукс, народ с тобой, народ тебя любит! - Отдайте Хуксу трон, он его заслужил, он за нас кровь проливал! Чувствуя, что в воздухе стремительно скудеет процент кислорода, я рванул ворот камзола. На мостовую посыпались цветочки и кулёчки. С лестницы ко мне поспешно спускался Смит, но толпа уже начала сминать строй солдат, охранявших парламент, и Смит увяз в гуще народа. - Почему вы скрывали от нас истинного наследника?! - завопил какой-то сумасшедший. Зена встала колом, так как ход колоннам был перекрыт, солдаты и гражданские перемешались и гудели, как осиное гнездо. Я потерянно вертел головой, искал в толпе хотя бы Олуха, и не видел, что это он взял Зену под уздцы и тащит её к лестнице. - Эй, на тебя столбняк напал? Слезай с кобылы, тупица, живо! Опустив глаза, я увидел, что это Сейла тянет меня за ногу. - Сейла, я ни при чём, клянусь! – закричал я. Он выругался, сдёрнул-таки меня с лошади и затащил в здание. Не успел я дух перевести, как меня окружили возмущенные маги и стали кричать мне в лицо: - Безобразие, всё торжество испортил! У какого-то старичка в кудрявом парике глаз дергался не хуже моего. - Воевали за республику, воевали, и на тебе, кукиш нам под нос: Хукса на трон! – желчно сказал он, - ты кто такой вообще, откуда взялся? - Да это тот самый Хукс, тот, который ведьму… с ведьмой… - стали подсказывать со всех сторон. - А, ясно. Ну и что ты о себе возомнил, капитан? Смотри, один «король» уже без головы остался. - Ничего! – крикнул я. – Ничего не возомнил! - Не ори, - заорал старикан, - а то мы быстро тебе рот заткнем! Научены уже горьким опытом, как медлить да раздумывать. - О, господа, а что если сердечный приступ? От волнения, а? И от всеобщей любви? – осенило какую-то сволочь в мантии. - Не подходите, - зарычал я, разводя руки для создания мощнейшего разряда, но они вдруг бессильно повисли. - Господа, опомнитесь! – раздался голос Смита, он всех растолкал и заслонил меня собой. - Вы что, не видите, до чего бедного юношу довели! Да мало ли, что базарным крикунам в башку взбредёт, вы бы спросили для начала, нужно ли всё это ему? Вэл, скажи, чего ты хочешь! - Домой хочу, - с надрывом сказал я, - меня Ультмейт ждёт! Сдался мне ваш тухлый трон! И на парад я не рвался, чуть ли ни силком тащили! И чё теперь, получается, я во всем виноват?! - Вэл, мальчик мой, успокойся, - сказал Смит и обнял меня, а я почувствовал, что руки мои снова меня слушаются, и даже веко перестало дергаться. - И что нам делать? – озадачились маги, - вот как мы сейчас тебя выпустим? Народ тебя на руки подхватит и снова во дворец понесёт, сметая нас. - Ой, да что вы, в самом деле, - хмыкнул кто-то, - пошумит быдло, да успокоится. А Хуксу мы венок на голову и в Парламент, народец и обрадуется. Можно ещё монеты с его профилем выпустить. - Да, да, точно. Вот и выход, - заговорили все. - Меня нельзя в Парламент, мне домой надо, - сказал я. - Нуу, дружок, видишь же, какие дела? Подождут тебя дома. - Да какой из меня парламентарий? Я даже в Академии не учился, да и вряд ли смогу поступить туда. Пожалуйста, пустите меня домой! Я буду сидеть в замке тихо, как мышка, обо мне скоро забудут, вот увидите. Но эти сволочи только кривили рожи и качали головами. - Нет, у него, и правда, особые семейные обстоятельства, - с нажимом сказал Смит, - давайте его сейчас отпустим. Парламентская сессия только в январе, за это время объявим о членстве Хукса народу… - И пусть сейчас подаст в Академию прошение. Это ведь и в самом деле позор – неуч в Парламенте. Не волнуйся, Хукс, тебя примут, и, разумеется, за счёт государственной казны. - Вот и ладненько, - неожиданно обрадовался желчный старикан и потер ладони, - убирайся через задний двор в своё поместье, сиди там тихо, чтоб никаких сборищ, никаких интервью газетам, понял? За тебя всё сделают. Не веря ещё, что так легко отделался, я пятился от них задом, пятился, пока гвардеец не подхватил меня под руку и не вывел черным ходом на тихую узкую улочку. Там меня уже ждали Олух и Зена. - Всем ребятам пламенный привет, - сказал я полуогру, - скажи, что буду всех помнить и не откажу в помощи, случись что. Но пригрози от моего имени, что языка лишу, если болтать обо мне будут с кем ни попадя. С тобой вообще прощаюсь ненадолго. - Девочка моя, - прошептал Олух и поцеловал кобылу в морду. – Удачи вам, сударь.