Вторая жизнь / Second life

После вечера ее отработки жизнь в Хогвартсе шла своим чередом, всё произошедшее стало казаться странным сном. Занятия продолжались – ей особенно нравилось введение триангуляции рун в Арифмантику, и даже Защита от темных искусств проходила гладко. Она и Снейп продолжали подкалывать друг друга в классе, и она уже довольно хорошо разбиралась в невербальных заклинаниях. Конечно, она старательно избегала Рона и была более чем когда-либо благодарна за то, что она... э-э, помогла... ему присоединиться к команде Гриффиндора по квиддичу, поскольку он и Гарри часто были на тренировках. Вечера профессора Слизнорта стали для нее убежищем, и хотя она часто думала, что умрет, если ей придется съесть хотя бы еще одну порцию кристаллизованного ананаса от Боланди, она была благодарна за моменты, проведенные с Гарри и Джинни, не уклоняясь от прикосновений Рона. В действительности, все ее мысли были заняты надеждой, что Лаванда поторопится в подвижках к Рону, и ее жизнь вернется в нормальное русло. Ей не хватало легкости общения между ней, Гарри и Роном. Одним вечером пятницы, после Астрономии, Гермиона возвращалась из кухни, где они втроем перекусывали, и почувствовала, как ее кольцо начало нагреваться, а спустя время стало совсем горячим. Она сжала левую руку в кулак и начала оглядываться в поисках места, куда она могла бы спрятаться. – Не знаю, – говорил Гарри, – он, конечно, хорош, но я не хотел спрашивать его, пока не посоветуюсь с тобой... ну, знаешь, быть парнем Джинни и все такое... Рон нахмурился и засунул руки в карманы мантии. – Думаю, это не имеет значения, – мрачно ответил он. – Я имею в виду, что смысл в том, чтобы победить Слизерин... так что, если ты должен... Хотя я все еще хочу, чтобы ты позволил мне уйти из команды. Внезапно она сообразила, увидев впереди безопасное место. – Вы двое, возвращайтесь без меня. Я просто быстро схожу в туалет, – сказала она, желая снять кольцо с пальца. Она подумала, может ли магический ожог оставить шрам. – Увидимся в Башне, – сказал Гарри и снова повернулся к Рону. – Я знаю, но, приятель, мы должны показать Малфою, даже если... Его голос оборвался, когда дверь за ней захлопнулась. Она поспешила в кабинку, сдернула кольцо и поднесла его к свету. Кабинет директора. Приходите одна. Поторопитесь. Холод пронзил ее. Ни разу за последние четыре недели Снейп не использовал кольцо, чтобы связаться с ней. И если подумать, она не замечала его в Большом зале за едой с.... с понедельника? Паника начала нарастать. Где он был? Она снова надела кольцо на палец и побежала к директору, петляя по коридорам, чтобы не встретить по дороге Гарри и Рона. Подбежав к горгулье, Гермиона поняла, что не знает пароля. – Шипучие леденцы? – с надеждой спросила она. Горгулья продолжала смотреть на нее сурово, не двигаясь. – Черт возьми, – прошипела она, вытаскивая палочку из кармана. Она прикоснулась ей к своему кольцу и подумала: «Какой пароль?» изо всех сил. Через несколько секунд кольцо нагрелось, и она заглянула внутрь него. Уголки ее губ приподнялись, несмотря на страх. – Ледяные Мыши, – сказала она горгулье, и она начала двигаться. Она поднялась по лестнице и без стука ворвалась в дверь кабинета Дамблдора. Она нашла его стоящим над профессором Снейпом, который без сознания лежал на мягком диванчике. Его одежда была пропитана кровью, хотя она не могла видеть ее источник. Дамблдор держал кольцо Снейпа в одной руке и палочку в другой. Гермиона поняла, что он, должно быть, использовал кольцо, чтобы призвать ее, поскольку Снейп был явно серьезно ранен, но все же почувствовала странное облегчение, когда он надел кольцо на палец Снейпа. – Профессор Дамблдор... что..? – Спасибо, что пришли так быстро, Гермиона, – сказал Дамблдор, подходя к ней сзади, чтобы закрыть дверь. – Как видите, профессор Снейп ранен. – Он... это был Волан-де-Морт? – Да. Профессора Снейпа вызвали рано утром во вторник. Он только сейчас вернулся в замок. Я рад, что он смог аппарировать сюда. – Почему он не в больничном крыле? Привести мадам Помфри? – Думаю, нет, – сказал Дамблдор. – Мадам Помфри – превосходный целитель, но она неопытна в обращении с такой темной магией, а действие проклятия Круциатус безошибочно. Она наверняка встревожится и задаст массу вопросов. Нет, обычно я сам забочусь о профессоре. Гермиона почувствовала, как онемело все ее тело, когда Дамблдор произнес слова «Проклятие Круциатус». – Тогда что же, сэр? Вам нужна помощь? – Боюсь, мне нужна довольно большая помощь. Меня вызвали по кое-каким... делам Гарри, – сказал он, многозначительно глядя на нее. – Это не требует отлагательств. Мне придется попросить вас позаботиться о профессоре Снейпе. – Позаботиться о нем? Но если мадам Помфри не может... – Я полностью вам доверяю, – сказал Дамблдор, не обращая внимания на ее протесты. – Я приготовил здесь то, что вам понадобится: несколько исцеляющих зелий, хотя я уверен, что вы с ними уже знакомы, экстракты бадьяна и горегубки, чтобы успокоить и залечить раны, но будьте осторожны, чтобы не использовать их слишком много одновременно, поскольку иногда они могут реагировать друг на друга неприятным образом, и Сон без сновидений. Как видите, я уже дал ему дозу. Вам нужно следить за его температурой. Озноб означает шок – держите его в тепле, приподняв конечности. Лихорадка обычно указывает на инфекцию. Если почувствуете повышение температуры, не используйте экстракт горегубки. И холодные компрессы никогда не помешают. – Но, сэр... – Гермиона, я бы не просил вас об этом, если бы не было большой нужды, – твердо сказал он. – Проклятие Круциатус обычно проявляется в кошмарных видениях и мышечных спазмах. Внимательно следите за этим и массируйте любые возникающие спазмы. – Но, сэр, раны? Откуда они? – Порка кнутом, – тихо сказал Дамблдор. – Особенно противного сорта. У Волан-де-Морта есть кнут, который продолжает мучить в течение нескольких часов после того, как избиение прекратилось. Он снова почувствует каждый удар, на этот раз так, как если бы он был огненным. Вот причина использования Сна без сновидений. Я не нашел лекарства от этой боли, кроме времени. Он будет кричать, так что не забудьте наложить заглушающие чары на его покои. – Его покои? – Ему нужен постельный режим. Если вы оба будете у него, то вас не будет видно на карте Мародеров Гарри. Я помогу вам перенести Северуса через камин, но затем я должен уйти. Гермиону почти парализовало от страха, но она не осмелилась ослушаться директора или оставить Снейпа в агонии, поэтому она закинула его левую руку себе на плечо, а Дамблдор взялся за правую. Она чуть не упала под его тяжестью, но собралась и выдержала, медленно продвигаясь к камину. Она посмотрела на Дамблдора, чтобы он активировал камин, но он покачал головой. – Вы единственная, кто может это сделать. О да. Ее другой дом. Не поэтому ли он позвал ее? Потому что он не мог попасть в покои Снейпа без нее? Гермиона выбросила из головы эту странную мысль. Какой бы ни была причина, Снейп нуждался в ней. Когда они уложили его в постель, Дамблдор повернулся и обратился к ней. – Вам нужно быстро очистить и закрыть раны, прежде чем начнутся спазмы. Я надеюсь вернуться к утру. Если он проснется, Гермиона, он может ничего не видеть. Постарайтесь не паниковать. Это всегда проходило. – Профессор Дамблдор, а как насчет Гарри и Рона? Они обязательно захотят найти меня! – Я позабочусь об этом, мисс Грейнджер, – коротко сказал он. – Сейчас вы нужны профессору Снейпу. И с этими словами он шагнул в камин. Через мгновение он исчез, и Гермиона снова осталась наедине со Снейпом в его спальне. «Ни о чем не думай»,– сказала она себе.– «Просто действуй.» Она наложила заглушающие чары на его комнаты и сняла одежду с его тела, задохнувшись, когда увидела глубину и количество его ран. Почти каждый квадратный дюйм его тела был покрыт распухшими покрасневшими рубцами, из большинства все еще сочилась кровь. «Он похож на маггловскую дорожную карту», ​​– подумала она и на мгновение зажмурила глаза, не в силах смотреть на разорванную кожу, которая должна была быть кожей ее профессора – ее мужа. Гермиона взяла себя в руки и наколдовала таз с водой и самую мягкую ткань, которую она могла вспомнить. Она наложила на его тело общее очищающее заклинание, а затем осторожно приступила к очистке каждой раны. Снейп слегка всхлипнул, когда она промокнула первую рану и, хоть звук был очень тихим, он практически ее оглушил. Снейп не должен был испытывать боль. Она просмотрела записи Дамблдора, которые он оставил на прикроватной тумбочке, и, уверенная, что хорошо знает заклинание, воспользовалась палочкой, чтобы затянуть раны. Это была кропотливая работа, и она знала, что у нее мало времени. Раны нужно было залечить до того, как начнутся мышечные спазмы – не только потому, что он будет двигаться, а она не могла доверить себе исцеление движущейся цели, но и из-за того, что он может ухудшить положение ран своими движениями. Она старалась работать быстро, открывала банку с горегубкой левой рукой, наносила мазь правой. Она решила не использовать экстракт бадьяна, пока в этом не будет крайней необходимости. Без кого-либо, кто мог бы ей помочь, она боялась вызвать реакцию. Аккуратно касаясь, она размазывала горегубку по швам его только что заживших ран. Он резко выдохнул сквозь зубы, но Гермиона не сумела понять, от боли или от облегчения. Так аккуратно, как только могла, она взяла его за плечо и бедро и перевернула. При этом он вскрикнул, и она, запинаясь, поспешно извинилась. Она обнаружила, что разговор с ним успокаивает ее, начала не останавливаясь говорить, исцеляя его спину, где раны были длиннее и глубже. – Мне жаль, профессор Снейп. Я обещаю, что постараюсь не причинять вам боль. Дамблдору нужно было срочно уйти. Я знаю, что обычно о вас заботится он. И я уверена, что вам было бы комфортнее, если бы здесь был он, а не я. Она замолчала и вдруг пронзительно рассмеялась. – Хотя что я там не видела. Имею в виду ваше тело, а не раны. С подобным я раньше не встречалась. Директор сказал, что вас били кнутом. Мне трудно поверить, что кто-то – кто угодно на Земле – может быть таким жестоким, чтобы сотворить такое. Вы этого не заслуживаете, профессор. Надеюсь только, что я хоть как-то могу вам помочь. Она продолжала говорить, позволяя своему голосу действовать как бальзам, который отгонял ее мысли. Она была так напугана, что знала, что не сможет продолжать, если начнет думать об этом. Что, если она делала только хуже? Что, если он умрет до возвращения Дамблдора? А что, если – и эта мысль так поразила ее, что она даже не могла в нее вникнуть, а только отложила на задворки сознания – что, если это произошло, потому что Волан-де-Морт узнал о ней? Едва она закрыла последние раны, как его руки начали конвульсивно сокращаться. Она быстро перевернула его на спину и прижалась щекой ко лбу, чтобы проверить температуру, как это делала ее мама, когда она была маленькой. Тепло и липко, слава Мерлину. Лихорадка была бы сухой и горячей. Так что она могла использовать еще Сон без сновидений и горегубку. Она отмерила дозу зелья и аккуратно залила ему в рот. Он слегка кашлянул, но сглотнул, когда она помассировала ему шею. – Все в порядке, – прошептала она. – Я здесь, и я не оставлю вас. Его правая рука еще сокращалась, поэтому Гермиона взяла ее и помассировала большими пальцами, расслабляя мышцы. Она осторожно разжала пальцы и согревала в своих ладонях каждый по очереди. Она увидела, что два пальца вывихнуты, но массаж сработал – мышцы лица расслабились. А пальцы она вправит позже. Тут же она заметила судороги на его ногах – мышцы икр были так напряжены, что будто сворачивались в узлы. С его губ слетел жалобный, умоляющий стон, и она, взяв себя в руки, схватила его за левую ногу и выпрямила ее. Должно быть это было больно, но она понимала, что единственный способ остановить судорогу – это держать ногу прямой и, конечно, массаж. Медленно она вернула его правую ногу в то же положение и провела руками вверх и вниз по его ногам, чтобы расслабить мышцы. Пока ее руки гладили его, натыкаясь на только что исцеленные раны, она думала о их брачной ночи... и о шрамах, которые она чувствовала на его спине. Как долго он это терпел? Ей было стыдно, что она никогда не задумывалась о том, какая на самом деле жизнь Пожирателя Смерти. Гермиона знала, что он защищает учеников, но никогда не думала от чего. Как часто он терял сознание в кабинете Дамблдора? Как часто они ехидничали, когда он отсутствовал в Большом Зале? Тогда как, на самом деле, он был здесь, внизу, кричал от боли, мучимый невидимым хозяином, чья хватка никогда не ослабевала? Гермиона села на кровати и снова принялась за руки, которые сжались в кулаки. Голова его судорожно металась на подушке, и она подумала, что возможно, профессор страдает сильнейшей головной болью. Она ненадолго отошла от него, чтобы обновить воду в тазу и сделать компресс. Убрав его волосы с лица, она сложила тряпочку и положила на лоб. Боже, кажется нос был тоже сломан. Она быстро вправила его, заглушив хруст костей. Гермиона подумала, что вряд ли он сломает его снова в приступе судорог, в отличие от пальцев. Скоро она уже не успевала за появлением судорог. Его колени поднимались в спазме, пока она массировала ему шею, руки сжимались в плотные кулаки, а мышцы живота связывались в узлы. Он стонал от боли, а она понятия не имела, за что ей взяться. Внезапно он закричал, и все его тело, казалось, напряглось, приготовившись к невидимому удару. «Нет,» – подумала она.– «Нет. Я с этим не справлюсь.» Слезы текли из его глаз, хотя он не плакал. Пока ее руки тщетно пытались расправить его ноги, она заметила, что его ладони снова сжимали одеяло. В отчаянии она скинула туфли и легла на него, пытаясь удержать его тело от болезненного выкручивания мышц. Он был холодным. «Холодным... – это шок!» – подумала она и, схватив палочку, наложила на него и кровать согревающие чары. Она не могла держать поднятыми его конечности в таком положении дел, но по крайней мере она могла поддерживать тепло. Он оглушал ее своими криками, потому что ее ухо находилось рядом с его ртом, но она не смела наложить на него заглушающие чары. Ей необходимо было знать, как он себя чувствует, если вдруг ему срочно нужно будет помочь. Чуть ослабив хватку, она начала массировать его мышцы шеи. Она чувствовала каждый удар хлыста, когда он болезненно стонал. Иногда его пальцы впивались ногтями в ее кожу, или он брыкался и бил ее так сильно, что было странно для человека в таком состоянии. – Ш-ш-ш, – бессмысленно успокаивала она его на ухо. – Теперь все кончено. Ты в своей постели в Хогвартсе. Это всего лишь посттравматический шок. Теперь никто не причинит тебе вреда. Не совсем походило на правду. Что-то явно причиняло ему сильную боль, и, несмотря на то, что она получила уже свою порцию синяков, ей хотелось встать между ним и кнутом, чтобы избавить его хотя бы от небольшой дозы боли. Он боролся. Были короткие промежутки, когда, казалось, удары прекращались, и она могла успевать массировать его напряженные мышцы. Но потом все начиналось сначала, с новой силой, и она снова становилась его смирительной рубашкой. В какой-то момент она увидела струйки крови, стекающие на наволочку, и ее сердце чуть не остановилось, пока она не поняла, что это ее собственная кровь. Он ударил ее лоб своим подбородком так сильно, что рассек его. Не осмеливаясь исцелить рану, особенно когда ее не было видно, она просто вытерла кровь с лица и прижала ко лбу тряпочку. Это должно было остановить кровь. Она проверила время. Четыре утра. Где, черт возьми, был Дамблдор? Гермиона была так истощена, что ее собственные мышцы сокращались в судорогах, а бровь горела там, где она была рассечена. Крики Снейпа на мгновение утихли. Она посмотрела на него и увидела, что его глаза открыты. – Профессор, – прошептала она. – Вы проснулись? Он не ответил, но крепко сжал ее и снова зажмурил глаза. «Свет!» – подумала она, вспомнив его головную боль. Она быстро потушила лампы и лежала в темноте, прислушиваясь к его дыханию, пока ее глаза не привыкли. Снейп, казалось, наконец-то расслабился. Он немного подвинулся, чтобы снизить давление собственного веса на израненную спину, и слегка застонал. Его дыхание было затрудненным, но ровным. Гермиона зарыдала, наконец освободившись от обязанностей, потому что он, казалось, погрузился в сон. Она плакала до тех пор, пока не почувствовала себя бесконечно уставшей, а затем уснула.

***

Когда он проснулся, он не понимал, где находится и который сейчас час. Было темно, но это не гарантировало безопасность, потому что он много раз просыпался в темноте только для того, чтобы обнаружить, что страдает временной слепотой от Круциатуса. Круциатус, да. Медленно он вспоминал. Снейп ушел во вторник утром, вызванный адским жжением Темной Метки. За три дня пребывания там, он не почувствовал, что что-то может пойти не так. Волан-де-Морт часто вызывал к себе своих Пожирателей просто для того, чтобы доставить им неудобства. Ему нравилась мысль, что они были вынуждены бросить все, чтобы угодить его прихотям. Он варил зелья, которые желал Волан-де-Морт, и развлекал его воспоминаниями об издевательствах над юным Поттером. Но в пятницу Снейп заметил ухудшение настроения своего хозяина. – Я подумал, что хочу отстранить тебя от преподавания в Хогвартсе, – сказал он, а его безжизненные змеиные глаза внимательно следили за Снейпом в ожидании ответа. – Правда? – скучающим тоном сказал Снейп. – Если вам больше не нужен шпион в стенах Хогвартса, не скажу, что я расстроен. Студенты, поступившие в этом году, особенно безнадежны. – Дело не в том, что мне не нужен шпион в Хогвартсе, Северус, – прошипел Волдеморт, – а в том, что я начинаю сомневаться, шпионишь ли ты. – Вы недовольны работой, которую я делаю, милорд? – Почему от тебя нет новостей? Что они планируют для Поттера? Почему я ничего не слышу, кроме местонахождения оборотня и деяний этого старого дурака Грюма? – Потому что они глупы, мой Лорд. Они не строят планов, они только пытаются догадаться о ваших своим скудным умом. Они думают только о безопасности своих рядов – где спрятать таких, как Люпин и Грюм. У них нет Вашего таланта к власти и господству. Волан-де-Морт немного смягчился, но внезапно он бросился на Снейпа и схватил его лицо своими руками. Его глаза сверкнули и он прошипел: «Легилименс!». Стены уже были наполовину возведены. Снейп никогда не появлялся перед этим змеиным ублюдком без какой-нибудь выученной окклюменции. Но Волан-де-Морт застал его врасплох, и, защищая свой разум от вторжения, он понял, что какая-то секретная комната уже взломана. – Кто эта девушка? – спросил Волан-де-Морт. Снейп знал, что притворяться бесполезно. Если Волан-де-Морту было интересно, он увидит больше, чем просто лицо в классе. – Подружка Поттера, – нейтрально сказал он. – Что она делала в твоих покоях? – У меня сложилось впечатление, что вы хотели, чтобы я шпионил, – спокойно сказал Снейп. – Я шпионил. – Круцио! – прошипел Волан-де-Морт. – Я не потерплю дерзости. Объяснись. Когда Снейп снова смог говорить, он пробормотал. – Она подруга Поттера, милорд, и считает, что мне можно доверять. Я позволил ей увидеть, как я действую как член Ордена. Она мне расскажет, возможно больше, чем те, которые еще остерегаются говорить в моем присутствии. Я старался завоевать ее благосклонность. – Завоевать, говоришь? Как давно, Северус? – С начала учебного года, милорд. – Тогда почему я впервые об этом слышу? – Я думал... я хотел узнать от нее все, что можно, и принести вам в подарок. – Шпионить – это твоя работа, а то, что ты делаешь, это не дар, а обязанность. – Да, мой господин. – Мне придется наказать тебя, Северус. Я не могу допустить, чтобы ты разрушил мои планы своим глупым подхалимством. – Да, мой господин. – Но ты можешь продолжать заниматься с девушкой, пока это не мешает твоим другим обязанностям. Я ожидаю полного – и немедленного – отчета обо всем, что ей может быть известно и представляет интерес. – Да, мой господин. – фраза потонула в крике, когда к нему снова применили Круциатус. Он едва пришел в сознание, когда Волан-де-Морт снял одежду с его дергающегося тела и начал бить его этим проклятым кнутом. После этого была темнота. Но тот факт, что он лежал в постели и мог немного двигаться, не крича от боли, говорил ему, что он, должно быть, вернулся в Хогвартс. Он мог слышать тихое дыхание справа от себя. Должно быть, он был в довольно плохом состоянии, если Дамблдор остался на ночь. Внезапно его охватило пламя, ожог змеился по спине от ягодиц до лопаток. Он задохнулся и попытался уйти от боли, пиная ногой то, что могло быть ее источником. «Это хлыст»,– подумал он, –«Побереги свои силы», но он снова ударил, на этот раз в правое плечо, и он не мог увернуться от этого жалящего удара. Его кулак наткнулся на что-то мягкое и податливое, оно взвизгнуло от боли, и его охватило торжество – он победит его – он убьет его! Он почувствовал, как мягкое существо отдаляется, но жжение не прекращалось. Теперь кнут хлестал его по ногам и ступням, потом по шее и груди. Он хотел разорвать на себе кожу, сломать череп, лишь бы избавиться от этого жжения. Он бил по кровати кулаками. Больно! Откуда оно шло? Почему он не может это остановить? Комната растворилась, охваченная пламенем и агонией. Он беспомощно трясся в конвульсиях, пока снова не утонул во сне. Через несколько часов?... минут?.. он не мог сказать, сколько, он почувствовал, как кусочки льда мягко кладут ему в рот, а влажные пальцы пробегают по его губам. Вода. Да. Вода. Он жадно рассасывал лед и почувствовал, что не может сглотнуть и задыхается. – Ш-ш-ш, – сказал женский голос. – Медленнее. Мне бы хотелось, чтобы вы это проглотили, пока судороги не начались снова. Вы обезвожены. – Лили? – прохрипел он, но мир снова исчез, заглушенный звуками его собственных криков. Огонь вернулся с новой силой, хотя ему казалось, что он чувствует, как нежные руки массируют его мышцы, избавляя от крошечной дозы боли.

***

В следующий раз, когда он проснулся, кто-то был в его комнате. Он плохо видел, но мог различить темную фигуру, склонившуюся над ним. – Альбус? Но это не могло быть правдой. Он чувствовал запах пергамента и меда сквозь запах собственного пота и страха. Он был странно знаком. – Нет это я. Это... Гермиона. – Мисс Грейнджер, – прошептал он, и темная фигура, схватила его за руку обеими руками и опустилась на колени рядом с кроватью. – Профессор Снейп, слава богу! – сказала она, поднося его руку к своему лицу. – Слава богу, с вами все в порядке. Боль пронзила его острой и яркой вспышкой – надо сказать ей, что у него сломаны два пальца, но вдруг появилась другая боль, что-то жалило глубже, чем хлыст – ее слезы. Он чувствовал, как они стекают по его руке, и ее дыхание было прерывистым, охлаждающим его кожу. – Мне было так страшно. Я думала, вы никогда не проснетесь. Что я могу сделать? Что вам нужно? Он не мог говорить. Казалось, его сердце вырвалось из груди и душило его. Она казалась такой искренней, такой искренней в своем беспокойстве. Неужели она действительно боялась, что он умрет? Разве она бы не обрадовалась его смерти, поскольку она освободила бы ее? – Ответьте что-нибудь, пожалуйста, сэр. Я слишком долго гадала выживете ли вы, и я так боялась, что причинила вам боль. Что мне делать? Каким-то образом он обрел свой голос, хриплый и надтреснутый от криков. – Мои пальцы, мисс Грейнджер. – сказал он. – Ой! – воскликнула она, выпуская его руку и заставляя его пожалеть, что он вообще что-то сказал. – Я так виновата! Когда начались судороги, я совсем забыла об этом. Она встала и снова взяла его за руку, на этот раз аккуратно. – Сэр, я не хочу больше причинять вам боль, но мне придется сжать ваши пальцы, прежде чем я вправлю их. Снейп кивнул. – Пожалуйста, будьте осторожны. Этой рукой я управляю палочкой. – прошептал он. – Я знаю, и вам нужна ловкость для приготовления зелий. Я обещаю, что сделаю это так быстро и чисто, как только смогу. С этими словами она резко дернула, и он вздрогнул, когда кости сложились правильно. – Молодец, – сказал он, пока она бормотала заклинание. – Что я могу дать вам от боли? Хотите еще Сна без сновидений? – Да. Но сначала, почему вы здесь? Где Дамблдор? – Ему нужно было уйти, – сказала она. – Он сказал что-то о делах Гарри. «Конечно»,– горько подумал он. – Как давно вы здесь? – Почти два дня. – Он оставил вас здесь на два дня? Боже милостивый, что ей пришлось здесь пережить. – Он не сказал, как долго быть с вами... и я никак не могла оставить вас одного в таком состоянии. Хотя я не знаю, помогла ли я хоть как-нибудь. – Вы много сделали. Я все еще здесь, – просто сказал он. – С вами все будет в порядке? – Со мной все будет в порядке, мисс Грейнджер. Когда был последний приступ...? – Час назад. Думаю, с тех пор вы спите. – Возможно, он был последним. Зрение вернулось и мне будет лучше после того, как я отдохну. Он услышал, как она двигается, и почувствовал, как ложка коснулась его губ. – Это Сон без сновидений, профессор. Он помедлил и снова подумал о том, что теперь ее жизнь точно совпадает с его собственной. Она тоже вела отдельную, тайную жизнь, жизнь, полную ужасов, подобных тем, свидетелем которых она, должно быть, стала в последние два дня. Вскоре она будет служить шпионом, вестником сообщений с другой стороны. Как сильно он хотел доверять ей. – Ты останешься? – он спросил. – Конечно. Он сделал глоток и позволил сну настигнуть его.

***

– Профессор? – неуверенная рука дотрагивалась до его плеча. Мисс Грейнджер. – Профессор? – Да? – сказал он, чувствуя себя так, словно выплывает со дна очень глубокого озера. Он услышал, как она вздохнула с облегчением. – Профессор Дамблдор вернулся. Он вызывает вас через камин. Я собираюсь пойти доложить ему о вашем состоянии. Простите, что разбудила вас, но я не хотела, чтобы вы проснулись и оказались одни. – Спасибо, – коротко сказал он. Он так и не открыл глаза. Только услышал, как она прошла через комнату, прежде чем снова нырнул под воду.

***

– Он хорошо выглядит, Гермиона. Вы проделали колоссальную работу. Снейп слышал голос Дамблдора словно откуда-то издалека. – Не знаю, сэр. Боюсь, я недостаточно сделала, чтобы избавить его от болей. – Не говорите ерунды. Я знаю, что вы сделали все, что могли. А теперь, вам нужно возвращаться, я уверен, что Гарри и Рон очень хотят вас увидеть. – Что вы им сказали, сэр? – Время было на нашей стороне, на этот раз. Мне не нужно было много им говорить. Как вы помните, вчера был матч по квиддичу. Гарри и Рон были озабочены им. Гриффиндор выиграл, знаете ли. И я назначил встречу Гарри со мной на это утро, так что ему нужно было многое обдумать. Я уверен, что он расскажет вам много историй, когда вы вернетесь в Башню. – Вы вернулись сегодня утром? – это было все, что она сказала. – Прошлой ночью. Очень поздно. – Понятно. Снейп открыл глаза, чтобы лучше видеть Дамблдора. Он вернулся прошлой ночью и оставил бедную девушку здесь, ухаживать за сумасшедшим, к чему она была не подготовлена нисколько? Предательство Дамблдором доверия мисс Грейнджер послужило ему лишь напоминанием о том, как старый волшебник, в первую очередь, уговорил их принять его план, и как небрежно было вообще кому-то верить. Его глаза медленно сфокусировались, он увидел Альбуса и сморщенную, почерневшую руку, которая всегда заставала его врасплох. – Профессор Снейп, – тихо сказала Гермиона, заметив его. Милый Мерлин, что с ней случилось? Он лихорадочно копался в памяти. Взял ли он ее с собой по какой-то причине? Ее пытали? Кто ухаживал за ней все это время? Он не мог вспомнить, не мог придумать никакой причины для запекшейся крови над ее правым глазом или ужасных синяков, покрывавших ее руки и лицо. Ее волосы были ужасны, но это было не ново. Новым было то, как она стояла, обхватив левую руку и, казалось, опиралась больше на правую ногу. Что, во имя Мерлина, происходит? – Мисс Грейнджер, что с вами случилось? – прошептал он. Она покраснела и слегка поерзала, выглядя одновременно смущенной и решительной. – Ничего такого. Я в порядке. Профессор Дамблдор позаботится обо мне, прежде чем я вернусь, я уверена. Как вы, сэр? Что она скрывала? Почему она не сказала ему? Едва ли у нее могли остаться какие-то секреты после… той ночи. Затем ответ начал закрадываться в его разум. Он сделал это. Каким-то образом он сделал это с ней. Глупо было доверять ему, глупо было заботиться о нем. Ему удалось уничтожить любого, кто когда-либо доверял ему. Даже без сознания, он мог разорвать ее на части. – Были ли ваши травмы результатом…? – сухо начал он. – Это была моя вина, – сказала она. – Вы были в бреду. Я знаю, что вы не хотели мне зла. Я пыталась уберечь вас от причинения себе вреда, и я… ну, я встала у вас на пути. – Встали у меня на пути? Из всех идиотов... мисс Грейнджер, я думал, у вас больше здравого смысла... – Мне очень жаль, – сказала она, и это было больнее, чем осознание того, что он предал ее против своей воли. Он сделал ей больно, и все же она извинилась перед ним. Когда она научится? Когда она научится беречь себя от боли, которую люди будут причинять ей снова и снова? – Собирайте вещи и уходите, – резко сказал он. – Сэр? – Уходите. – Северус, – начал Дамблдор. – Нет. Вы оставили меня на попечение того, кто не может позаботиться даже о себе. Я хочу, чтобы она исчезла с моих глаз. Тогда она посмотрела на него обнаженным болезненным взглядом, и он почти захотел вернуть свои слова назад. – Простите, – снова сказала она, и он повернулся лицом к противоположной стене, не в силах больше смотреть на нее. – Вы никому об этом не расскажете! – крикнул он, услышав, как они уходят. – Нет, – согласилась она. – Выздоравливайте, профессор Снейп. Она сказала это как мантру. – ПРОЧЬ! Его голова снова опустилась на подушку. Теперь она никогда не поверит ему.