Вторая жизнь / Second life

Слава Мерлину, Лаванда, наконец-то сделала свой ход. Гермиона предположила, что произошло это в те два потерянных дня, пока она спасала профессора. Все так удачно сошлось, что Рона мало интересовала подруга, где она была и что делала. По правде говоря, казалось, что его не интересовало ничего, кроме изучения гланд Лаванды. Гермиона вдруг почувствовала острый приступ ревности, увидев их вместе, но быстро расслабилась. Просто одной заботой стало меньше. Гарри проявлял к ней не больше интереса, чем Рон. Он схватил ее за руку, направляя к дивану, когда она вернулась и, казалось, не замечал бледности ее кожи, мешков под глазами или тонкого шрама, который теперь разделял ее правую бровь. Дамблдор залечил ее раны и синяки. Директор даже освежил ее одежду и привел в порядок ее волосы заклинанием, чтобы она могла вернутся как ни в чем ни бывало, но он не смог стереть истощение, которое она чувствовала, когда ее друг готовился излить перед ней свою ношу. – Гермиона! Где ты была? Я был у Дамблдора сегодня утром! Она собрала последние силы – забавно, она думала, что у нее больше нет никаких резервов – и приготовилась слушать. – Правда? Что случилось? – Он показал мне Волан-де-Морта – ребенком! – В Омуте памяти? – Да! Он был сиротой. Дамблдор сам отправился в приют, чтобы передать ему письмо... Пока Гарри пересказывал про воспоминание Дамблдора, Гермиона заставляла себя внимательно слушать его. Это была информация, которую ей нужно было помнить и охранять так же надежно, как секреты профессора Снейпа. Внезапно она почувствовала себя очень юной и маленькой, беззащитной перед Темным Волшебником, который угрожал их жизням и контролировал их. Значит, он тоже когда-то был ребенком, осиротевшим, как Гарри, и выросшим в месте, лишенном любви. Казалось невероятным, чтобы мальчик, которого описывал Гарри, каким бы жестоким и холодным он ни был в детстве, мог превратиться в нечто настолько бесчеловечное. Как они смогут победить его? Пытаться было безумием. Какая-то часть ее хотела бросить палочку и вернуться домой, притвориться, что все это было долгим, а иногда и чудесным сном. Но потом она посмотрела на серьезное лицо Гарри, такое прекрасное и знакомое ей, но с отметиной этого ненавистного ублюдка. Она подумала о профессоре Снейпе, замученном и избитом, но все еще человечном, все еще сражающемся. «Я никогда не сдамся»,– яростно подумала она. – «Даже если это сломает меня, я увижу, как его уничтожат. И я вытащу их обоих отсюда живыми.» – Гермиона? – сказал Гарри. – Кажется, что ты очень далеко. – Я в порядке, – ответила она. – Только думаю о тебе. Ты тоже был сиротой. Никто не показал вам, как быть порядочными, честными или добрыми. И все же ты здесь. – Мне не нравится думать об этом – что мы одинаковые, – сказал он. – Ты не такой, – сказала она. – Вы совершенно противоположны. А потом, может быть, от того, что она так устала, она заплакала. – Гермиона! – встревожился Гарри. – Все в порядке, Гарри, – сказала она, вытирая слезы. – Думаю, мне просто нужно полежать. Слишком много информации. – Ты… ты расстроена из-за Рона? – Рона? – она спросила. – Ну, эм, похоже, Рон думал, что ты можешь расстроиться из-за него и Лаванды. – Есть что-то, что я должна знать о Роне и Лаванде? – спросила она, изображая незнание. – Я думаю... после матча... ну, они стали чем-то вроде пары... Она старалась выглядеть задумчивой. – Рон и Лаванда? Кажется, я могу это представить. – Но ты не расстроена? – Почему я должна расстраиваться? – Ну, просто… Рон сказал, что ты немного в него влюбилась. – Рон сказал, что я немного влюбилась в него? Это было просто унизительно. Как давно он знал? – Послушай, не сердись, Гермиона. Он просто беспокоился, что ты… – Рон сказал, что я немного влюбилась в него? А потом этот гад беспокоился о ней? Невероятно. Она вскочила с дивана. – Дерьмо. Гермиона. Очевидно, я как-то влип в эту историю. Просто забудь, что я что-то говорил. – Думал, что я немного влюбилась в него, не так ли? Он никогда не был настолько не прав. И просто чтобы показать ему, что со мной все в порядке, если он хочет целоваться взасос с Лавандой Браун, думаю, я приглашу Кормака МакЛаггена на рождественскую вечеринку. – Нет. Ну, Гермиона! – закричал Гарри, когда она развернулась на каблуках и побежала по лестнице в женскую спальню.

***

Конечно, это была ужасная идея. Ее приводило в бешенство, что она не могла убедить Рона, что не тоскует по нему. Теперь с помощью МакЛаггена она убегала от этих чувств. «Ты не могла просто сказать: С какой стати он мог так подумать?» – сердито спрашивала она себя, взъерошивая кудри расческой. Выместив свое разочарование на своих волосах, она достала палочку и снова заколдовала их, скрутив в свободный пучок. Она надела зеленое шелковое платье, которое родители прислали ей на день рождения, и полюбовалась собой в зеркале. «Сдохни от зависти, Рон Уизли», – подумала она. Потом вспомнила про МакЛаггена, который, вероятно, уже ждал ее у подножия лестницы, и вздохнула. Возможно, ей стоило приложить немного меньше усилий к своей внешности сегодня вечером. Вряд ли она нуждалась в чьих-то «любовных намерениях». На самом деле МакЛагген ждал ее в гостиной, когда она вышла из спальни. Он окинул ее голодным взглядом, и ей пришлось побороть себя, чтобы не повернуться и не бежать обратно вверх по лестнице. «Мерлин, что ты наделала, Гермиона?» – подумала она. – Кормак, – сказала она приветливо. – Ты выглядишь сногсшибательно,– сказал он, и было трудно сдержать гордость смешанную с удовольствием и злорадством. Он предложил ей свою руку, но она знала, что не может коснуться его. – Не глупи, – сказала она. – В наши дни ведьмы могут ходить без посторонней помощи. Он выглядел слегка расстроенным, но шел рядом с ней без дальнейших комментариев на эту тему. Это было странно, последние несколько лет она проводила так много времени, думая о Роне, и когда она начала бояться, что он никогда не ответит на ее чувства, она взяла за привычку оценивать различных волшебников-сверстников, как потенциальных бойфрендов. Теперь она шла с МакЛаггеном, желая только, чтобы он каким-то образом провалился сквозь землю. Она попыталась убедить себя, что это из-за того, что он был таким высокомерным – когда она на мгновение обратила на него внимание, то обнаружила, что он вновь пересказывает свои различные победы в квиддиче, и тут же вернулась к своим собственным мыслям. Но на самом деле, с начала года она мало интересовалась кем-либо. «Это тоже хорошо», – резко сказала она себе. – «Последнее, что тебе нужно, это глупо влюбиться. Ты замужняя женщина.» Замужняя. Эта мысль была все еще такой же чуждой, как поедание улиток. Она старалась никогда не думать об этом, так как от этой мысли ей казалось, что она задыхается. – Итак, я схватил биту и изо всех сил ударил по бладжеру. Конечно, в то время я все еще висел вниз головой на своей метле, но… Она вздохнула. Эта ночь не закончится так быстро. Кабинет профессора Слизнорта каким-то образом увеличился втрое с тех пор, как она видела его в последний раз, и был битком набит взрослыми и студентами в рождественских нарядах. – Не мог бы ты принести мне что-нибудь выпить? – спросила она у МакЛаггена, лихорадочно осматривая комнату в поисках Гарри и Луны. Когда он скрылся в толпе, она начала пробираться вдоль стены влево, надеясь наткнуться на кого-нибудь из знакомых. – Мисс Грейнджер! – проревел профессор Слизнорт, схватив ее за руку и потянув в круг, в который входил Гленог Джонс из Остроголовых гарпий; Арсиниус Джиггер, знаменитый зельевар, и, что довольно невероятно, профессор Трелони. – Это Гермиона Грейнджер, – сказал он. – Она, знаете ли, дорогая подруга Гарри Поттера и лучшая ученица на курсе! Говорят, она самая умная и одаренная ведьма Хогвартса за последние два десятилетия! Гермиона покраснела и замерла, не зная, как вступить в разговор после такого объявления. – Как дела? – вежливо сказала она, но как раз в этот момент Слизнорт потянулся к толпе и, казалось, вытащил Гарри из воздуха. Он крепко сжимал руку Луны, и на его лице была застывшая улыбка. – А вот и волшебник, о котором мы все говорили! – с гордостью сказал он. – Гарри Поттер! Я так рад, что вы смогли присоединиться к нам, мальчик мой! Гарри пожал всем руки, а затем наклонился к Гермионе. – Где ты была? – прошептал он. – Слизнорт продолжает выставлять меня напоказ, как цирковое животное. Я уже дважды потерял Луну! – Я избегала МакЛаггена, – ответила она. – Он всю ночь пытался затащить меня под омелу. То есть, когда не говорил о квиддиче. – Я до сих пор не понимаю, почему ты пригласила его... – начал Гарри, но Гермиона уже проскальзывала сквозь толпу, протискиваясь между двумя огромными ведьмами, кричащими от радости. Она увидела, как МакЛагген направляется к Гарри, поэтому направилась к двери, но столкнулась с Аргусом Филчем, который вел Драко Малфоя за ухо. Почти все в округе остановились, чтобы посмотреть, как Филч поставил Драко перед профессором Слизнортом. – Я нашел его в коридоре наверху, – сказал Филч. – Говорит, что его пригласили на вашу вечеринку, хотя он выглядит не при параде. – Ладно, меня не пригласили! – сердито сказал Драко. – Я хотел проникнуть сюда, доволен? Гермиона увидела в суматохе прекрасную возможность для побега, выскользнула за дверь и торопясь побежала по коридору. Она сомневалась, что ей удастся скрыться полностью, это потребовало бы слишком много извинений и объяснений. Если бы только она могла найти какое-нибудь место, чтобы спрятаться на некоторое время, но классы наверняка были заперты в этот час. Потом она вспомнила. Мой дом – твой дом. Кабинет Снейпа находился всего в нескольких шагах от нее. Если бы обереги пропустили ее… Они ее пропустили. Она проскользнула в кабинет, закрыв за собой дверь, и обнаружила, что теперь, когда она в кабинете, она понятия не имеет, что делать. Она с трудом могла сидеть в его кресле, хотя мысль о том, чтобы сесть за его письменный стол, забавляла ее. Она пересекла комнату, чтобы осмотреть книжные полки Снейпа. Сам мужчина не сказал ей ни слова вежливого с того дня, как Дамблдор освободил ее от обязанностей сиделки, хотя тот не дал ей дальнейших указаний. Если бы только Снейп позволил ей приходить к нему за книгами... казалось бы, меньшее, что он мог сделать, а здесь было так много интересных томов, которых она никогда не видела в библиотеке... Она провела рукой по корешкам, наслаждаясь ощущением книги, изношенные кожаные переплеты под пальцами. В этот момент она услышала шаги и в панике нырнула под стол Снейпа. Ее сердце, казалось, пыталось вырваться из груди. Только один человек в мире мог войти в эту дверь. Теперь вопрос заключался в том, следует ли ей немедленно открыться и надеяться, что он ее не убьет, или... – ...не допускай ошибок, Драко, потому что, если тебя исключат... «Мерзавец!» – подумала она. Это было ответом на вопрос. Она оказалась в ловушке, спрятавшись под его столом. Она не могла показаться перед Малфоем. Он понял бы, что она каким-то образом нарушила охранные чары Снейпа. Так тихо, как только могла, она зачаровала себя, невероятно благодарная за то, что овладела невербальным колдовством. Кровь так сильно стучала в ушах, что поначалу было трудно слышать. Снейп и Малфой, казалось, спорили, хотя она не могла понять смысл их слов. – Какие мысли ты пытаешься скрыть от своего хозяина, Драко? – Я не пытаюсь ничего от него скрывать. Я просто не хочу, чтобы вы вмешивались! От него. Гарри несколько месяцев настаивал на том, что Малфой присоединился к Пожирателям Смерти. Возможно, теперь ей придется признать, что он прав, каким бы немыслимым это ни казалось. Как мог кто-то, кого она знала, кто-то, с кем она ходила на уроки и и обедала, получить Темную метку? Не имело значения, что она не любила Драко, она не любила очень многих людей, включая Кормака МакЛаггена, но она не ожидала, что он присоединятся к Волан-де-Морту. Хотя она знала, что должна ненавидеть его, в эти моменты Гермиона чувствовала невероятный прилив жалости. Бедный Драко. Как скоро он поймет что натворил? – Послушай меня, – сказал Снейп. – Я пытаюсь помочь тебе. Я поклялся твоей матери, что буду защищать тебя. Я дал Непреложный обет, Драко... От его слов все внутри упало. Непреложный обет. Ее мысли стали густыми и тягучими, создавая пустое темное пространство. Она взглянула вниз, словно проверяя, существует ли она, и не удивилась, обнаружив, что видит только пол. Снейп дал Непреложный обет Нарциссе Малфой. Неподвижная, жесткая поза, которую она поддерживала, испарилась, и она рухнула, закрыв глаза. Нет. Из глубин ее разума заговорил Дамблдор. Мне нужно знать, что твоя вера в него не будет сломлена, что бы ему ни пришлось сделать, чтобы покинуть Орден. Я должен быть уверен, что вы прекрасно понимаете, что все, что делает профессор Снейп, он делает для победы Света... Но знал ли он? Что бы ни обещал Снейп – это явно имело отношение к приказу Драко от Волан-де-Морта – знал ли Дамблдор? Он предал их? За кого она вышла замуж? – Что это значит? – сказал Малфой. – Защита от темных искусств – это всего лишь шутка, не так ли, игра? Как и любой из нас нуждается в защите от темных искусств... – Эта игра имеет решающее значение для успеха, Драко! – сказал Снейп. – Как ты думаешь, где бы я был все эти годы, если бы не умел играть? Ее сердце скрутилось в тугой узел и обожгло ее. Она не осознавала, как сильно она стала полагаться на Снейпа, как ее разум каким-то образом напрягся, чтобы приспособиться к их связи, какой бы странной она ни была. Теперь она чувствовала себя воздушным змеем, взмыла в воздух и потеряла опору, в тех вещах, которые считала правдой. «Ты не знаешь», – пробормотала она себе под нос. – «Ты не знаешь. Он сам сказал, что он актер, может он играет! Возможно, Дамблдор послал его узнать план Драко... Но почему он не знал о плане Драко, если тот шпионил за Пожирателями Смерти?» Она услышала щелчок закрывающейся двери, когда Снейп и Драко вышли из его кабинета, предположительно, чтобы вернуться на вечеринку. Ей тоже придется вернуться. Она не могла прятаться здесь вечно. Что ей сказал Снейп? – Остальная часть нашей жизни основана на этом фарсе, и вы должны с ним справиться. Гермиона неуверенно поднялась и сняла с себя чары. Разгладив платье, она вышла из кабинета Снейпа, высоко подняв голову, насколько это было возможно в данных обстоятельствах. Когда она снова вошла в кабинет профессора Слизнорта, танцы уже начались. МакЛагген с тревогой стоял у двери, видимо, ожидая ее возвращения. – Вот ты где! Я уже начал думать, что ты сбежала от меня! – О, нет. Знаешь... туалет... – неопределенно сказала она. – Хочешь потанцевать? Она знала, что не может позволить ему прикоснуться к ней, и все же у нее не было больше сил уклоняться. Кроме того, она чувствовала себя бунтаркой. Кто такой Снейп, чтобы диктовать правила? – Конечно, – сказала она, протягивая ему руку. МакЛагген привел ее на танцпол и обнял ее. Оркестр играл фокстрот, и Гермиону вел довольно неуклюжий, хотя и полный энтузиазма партнер. Пока он кружил ее, мысли девушки вернулись к кабинету Снейпа. Что, черт возьми, задумал Малфой? Гермиона подумала, что следует поговорить с Гарри на эту тему. Мало того, что Гарри был предрасположен к худшему, когда речь шла о Снейпе и Малфое, она должна была придумать способ объяснить, как она оказалась в кабинете Снейпа. А потом... что, если, предупредив Гарри (и Дамблдора по совместительству), она каким-то образом подвергнет Снейпа опасности? Она вздохнула и закрыла глаза. Когда МакЛагген сделал неуверенный шаг влево и остановился, она открыла глаза и обнаружила, что смотрит прямо в черные глаза профессора Снейпа. – Можно? – сказал он, протягивая правую руку. Левая была в кармане. – Профессор Снейп... – неуверенно сказал МакЛагген. — Верно, – сказал Снейп. – Мисс Грейнджер? – Эм...да, конечно. Слегка дрожа, она взяла Снейпа за руку и с удивлением обнаружила, что он с легкостью заключил ее в объятия, быстро вовлекая в вальс. – Должен ли я предположить, что вы позволили этому неуклюжему дурню прикасаться к вам, потому что вы расстроены из-за того, что только что услышали в моем кабинете? – сказал он вполголоса. – Что? Я... – Не пытайтесь отрицать это. И если вы решите испытать мое терпение, снова сделав видимым мое кольцо, пожалуйста, сделайте это, когда мы не будем в комнате, полной людей. – Да, сэр, – сказала она. – Хотя, если бы вы хотели не привлекать внимания, я бы не советовала танцевать. Люди смотрят. – Пусть смотрят. Есть вопросы, которые нам явно нужно обсудить. Дальше я буду танцевать с профессором МакГонагалл, потом с профессором Стебль, а затем, возможно, со странной мисс Лавгуд. Никто ничего не вспомнит, кроме того, что я танцевал. – Ваши коллеги могут ничего не заметить, но уверяю вас, Гарри заметит. – Око за око, мисс Грейнджер. Вы причинили мне неудобство, теперь неудобно будет вам. И пока мы говорим о неосмотрительности, ваша слежка завела вас в тупик, не так ли? Либо вы доверяете мне и ничего не говорите о том, что слышали, скрывая, быть может, мое предательство, либо вы бежите к Дамблдору и тем самым доказываете ему, что вы уже потерпели неудачу в том, о чем он вас просил. Гермиона не могла придумать резкого ответа на это, так как он довольно кратко обрисовал проблему, как она сама ее видела. – Я не шпионила, – сказала она, сердито глядя на него. Он резко повернул, и она последовала за ним, ее платье развевалось за ней. –Нет? – он сказал. – Как бы вы тогда назвали вторжение в чей-то личный кабинет без его предварительного ведома или согласия? – Я пыталась сбежать от МакЛаггена, – сказала она. – Чтобы не доставлять вам неудобств. – А вы не подумали, как вы обошлись с бедным мистером МакЛаггеном? Во-первых, вы приглашаете его на эту вечеринку, я полагаю, чтобы разозлить мальчика Уизли, затем вы весь вечер бегаете от него, только чтобы броситься в его объятия в тот момент, когда вы в смятении? Как-то очень... по-слизерински... с вашей стороны, мисс Грейнджер. Она почувствовала, что краснеет. Она не думала об этом с этой стороны. – Не дай Бог задеть его чувства, – возразила она. – Может, мне пойти и поцеловать его, чтобы компенсировать мое ужасное поведение? – Думаю, что нет, – сказал Снейп. – В данный момент я намерен убедиться, что наш... контракт... не нарушен. – Ну, сэр, если бы вы только объяснили... – Зачем мне объясняться с вами? Вы услышали что-то, что вас не касается, и теперь вы из-за этого нервничаете. Я не вижу необходимости утешать тех, кто... – Мне не нужно утешение. Мне просто нужно поверить, что... – То, во что вы поверите, не имеет для меня ни малейшего значения. Меня интересует то, что вы готовы не разболтать всему свету. – Назовите мне хотя бы одну причину, по которой я не сделаю этого. – О, я превзойду все ваши ожидания, мисс Грейнджер. Я дам вам целых три причины. Во-первых, – он слегка наклонил ее, поворачиваясь на каблуках, – и это самое важное – потому что вы дали обет. Во-вторых, потому что вы не понимаете, что вы услышали. И в-третьих, – прошептал он, наклоняясь к ее уху, – потому что я на твоей стороне, невыносимая маленькая дурочка. Она сильнее сжала его руку. Музыка набирала обороты, и он все быстрее и быстрее вел ее по комнате. Она попыталась взвесить все «за» и «против» ситуации, но это было так тяжело из-за музыки, танцев и его дыхания на ее шее. Возможно, именно это он и имел в виду. Ей показалось, что она мельком увидела недоверчивое лицо Гарри, когда развернулась. Снейп, конечно, был прав. Она обещала. И Дамблдор верил в него, она была в этом уверена, иначе он бы никогда не спросил ее... – Принять ваше молчание за согласие? – Да, сэр, – тихо сказала она, хотя и думала: «Пока». – Очень хорошо. Профессор Дамблдор попросил меня узнать о ваших планах на каникулы. – Мои планы на каникулы? – Как очаровательно, когда вы повторяете все, что я говорю. Она посмотрела на него, но не ослабила хватку. – Я планировала вернуться домой к родителям. – Не годится. – Простите? – Я уверен, вы поняли, что как к магглорожденной и подружке Поттера, Темный Лорд проявляет к вам особый интерес. Она слегка побледнела и ждала, пока он продолжит. – Дамблдор считает, что было бы лучше, если бы вы остались в Хогвартсе на каникулы, как для вашей собственной защиты, так и для того, чтобы установить некоторую дистанцию ​​между вами и вашей семьей. – Но зачем мне… – Ваш первый урок двуличия, мисс Грейнджер, таков: вы должны сделать вид, что ненавидите то, что вам дороже всего. Это единственный способ сохранить это в безопасности. Музыка закончилась, и Снейп выпустил ее из объятий. – Что мне сказать директору? – Скажите ему, что я останусь. – Хорошо. Тогда мы обсудим это позже, – сказал он и оставил ее ошеломленной стоять посреди танцпола. – Минерва, – спокойно сказал он, – не хочешь потанцевать? Вы должны сделать вид, что ненавидите то, что вам дороже всего. Слова Снейпа эхом отозвались в ее голове, когда Гарри подошел к ней из-за спины. – Гермиона, – прошипел он. – Что, черт возьми, это было?