Вторая жизнь / Second life

Следующие несколько дней она стучала в его дверь ровно в девять. Она знала, что он внутри, чувствовала его там, но он не приглашал ее внутрь. Она знала, что может просто войти. Обереги ее впустят. Или она могла пойти к Дамблдору, и он был бы вынужден продолжать свои уроки. Но точно так же, как у нее не было желания объяснять Дамблдору, что вызвало такое поведение, у нее не было и желания навязываться. «Когда он будет готов», – сказала она себе – «Он ответит, и они продолжат, как в тот день в Запретном лесу». До тех пор она будет стучать. Гермиону охватило чувство одиночества, которого она никогда раньше не знала. Она знала, что значит быть одинокой, когда тебя считают надоедливой и высокомерной. Она знала, что значит иметь друзей и жить без них; каждый момент, проведенный в маггловском мире, состоял из гудящего одиночества резко исчезнувших Гарри и Рона. Она раньше чувствовала тоску по дому, по семье, когда училась в школе, и тоску по миру магии, когда была дома. Но она никогда не знала того чувства, которое теперь охватило и связало ее сердце. Было ощущение, что от нее оторвали кусок. Казалось, Гермиона тосковала сама по себе. Она не понимала, был ли этот кусок у Снейпа, или он сам был этим куском, но было ясно, что все изменилось с того момента, как он поцеловал ее в лесу, и что бы это ни было, оно влекло ее в подземелья каждое утро. Ни учеба, ни чтение не помогали. Даже навыки успокоения себя, выученные за столько лет, покинули ее. Она постоянно чувствовала тревогу. Ей хотелось стучать в дверь с требованием впустить ее. Ей хотелось пообещать ему, что это ничего не значит, что она сделает все, что угодно, лишь бы он научил ее еще чему-нибудь. Но это был Снейп, и она не могла этого сделать. Она представила выражение его лица, холодное пренебрежение в глазах, если бы она осмелилась проявить хоть какие-то чувства. Он сломает ее. На четвертый день он ответил на ее стук. – Войдите. Она прокралась в его кабинет, слегка дрожа и сжимая кожаную сумку на шнурке. Подойдя к его столу, она поняла, что он делал, пока не впускал ее эти дни. Он снова превратился в ее профессора. Одним словом «Войдите» он сказал ей, что не будет никаких дружеских словесных дуэлей или заклинаний, никаких особых уроков, никаких разговоров. Она была просто одной из его напуганных учениц, приносивших ему на проверку свою работу. – Мисс Грейнджер. Чем я обязан... такому удовольствию? Он произнес слово «удовольствию» с таким сомнением, что ей захотелось съязвить, но она знала, что не может. – Я закончила работу по Чарам незримого расширения, – тихо сказала она, передавая сумочку. Снейп открыл ее и вытащил учебники, один за другим. Он положил их на свой стол. – Сносно, – сказал он скучающим тоном. – Конечно, такой мешочек вызывает любопытство. Откуда он у вас? Что внутри? Гораздо более незаметной была бы какая-нибудь сумочка... что-то, за что взгляд бы просто не зацепился... – Да, сэр, – сказала она. Она чувствовала себя странно уязвимой, стоя перед ним; он не приглашал ее даже сесть. Он пренебрежительно бросил сумку на стол, и она задумалась, стоит ли ей поднять ее и начать складывать обратно в нее свои книги. Его взгляд снова опустился на пергамент, который он проверял, волосы скрывали его лицо, так что она не могла понять его выражения. Наслаждался ли он ее смятением или в смятении был он сам? – Что-то еще? – спросил он, не поднимая глаз. – Нет, сэр, – сказала она и начала собирать свои книги, хотя ей было неловко, она старалась его не задеть. Она сложила все обратно в мешочек и немного грустно взглянула на него. Она очень много и долго работала над этим; это было единственное, на чем ей удалось сосредоточиться за последние несколько дней. Идея сумки на шнурке вдохновила ее, поскольку она могла расширить горловину сумки, чтобы вместить предметы разных форм. Гермиона сама себе в этом не призналась, но она принесла ему это, чтобы он оценил ее сообразительность или талант. То, что он посчитал это недостойным внимания, заставило ее ненавидеть эту идею, эту сумку и саму себя. – Тогда я жду вас на Защите от темных искусств в следующем семестре, – сказал он. Уроков больше не будет. Он впустил ее, чтобы отвязаться от нее до конца каникул. Она развернулась, чтобы уйти. – Мисс Грейнджер. Девушка оглянулась. – После тщательного рассмотрения событий, произошедших на недавно, я забираю свои извинения назад. Ее сердце подпрыгнуло. Он говорит, что...? – У меня было легкое отравление грибами. Поэтому я не вижу необходимости извиняться за свои действия, так как я не контролировал себя. Каким-то образом в одном-единственном заявлении ему удалось намекнуть, что она неправильно опознала гриб и отравила его, и что он нашел ее настолько отталкивающей, что только нейротоксичное отравление могло заставить его поцеловать ее. Гермиона пристально посмотрела на него, взвешивая варианты. Указание на то, что она съела тот же самый гриб без каких-либо побочных эффектов, казалось не совсем правильным, равно как разрыдаться и убежать из его кабинета. Она задержала свой взгляд на нем, когда обнаружила в себе сучье холодное достоинство, о котором даже не подозревала. – Я уверена, что вы правы, – мягко сказала она. Затем сделав паузу, она добавила – Представьте, что могло бы случиться, если бы мы съели все грибы, которые я идентифицировала. На секунду она будто заметила как румянец залил его щеки, когда она резко повернулась и спокойно вышла из кабинета. Она поднялась на две лестницы и пересекла замок, попав в противоположное крыло, тогда Гермиона решила, что находится достаточно далеко, и разрыдалась.

***

Гермиона сидела в гостиной, когда вернулся Гарри, который сразу направился прямо к ней. Ей было так приятно видеть, что он больше не игнорирует ее – последние несколько дней были такими мучительно долгими и одинокими, – что она даже не подумала попросить извинений. – Гарри! Как ты отдохнул? Он сел на диван рядом с ней. – Было неплохо... Мне так много нужно тебе рассказать. И я... эм... я сожалею о том, что случилось перед отъездом. Я был не в себе, понимаешь... я слышал... – Что ты слышал? – В ночь на вечеринке Слизнорта – я пошел за Снейпом и Малфоем! Они вошли в кабинет Снейпа и... Сердце Гермионы, казалось, остановилось. Что он услышал? – Малфой что-то замышляет! Кое-что для Волан-де-Морта... и Снейп предлагал ему помощь! Гермиона ошеломленно слушала, как Гарри рассказывал ей все, что подслушал возле кабинета Снейпа. Она попыталась успокоиться. Она должна сбить Гарри с пути, но как? – Тебе не кажется... – начала она. – ...что он притворялся, что предлагает помощь, чтобы обманом заставить Малфоя рассказать ему свой план? – Ну да, – сказала Гермиона. – Так все говорят, – нетерпеливо сказал Гарри. – Но это доказывает, что я был прав – Малфой что-то замышляет! Я говорил тебе это целую вечность назад! – Точно, – сказала Гермиона, но Гарри не обратил внимания на ее тон. – И это доказывает, что он Пожиратель Смерти. – Он сказал, что работает на Волан-де-Морта? Гарри нахмурился, пытаясь вспомнить. – Я не уверен... Снейп определенно сказал «ваш хозяин», а кто еще это мог быть? – Не знаю, – сказала Гермиона, закусив губу. – Может быть, его отец? – Почему ты так упорно веришь, что Малфой невиновен? – Я не говорю, что верю в невиновность Малфоя – я просто говорю, что если профессор Снейп знает о ситуации, то мы должны верить, что... – О, пожалуйста, – сердито начал Гарри. – Снейпу вряд ли можно доверять. Этот человек – Пожиратель Смерти, Гермиона. Я не знаю, почему ты всегда защищаешь его. Гермиона вспомнила обо всем, что услышала в кабинете Снейпа в ночь рождественской вечеринки. Она не могла винить Гарри за его мысли; она тоже была напугана и рассержена тем, что услышала. Но дело в том, что она всегда доверяла Снейпу. Годами Гарри клеветал на него, но разве он не всегда появлялся, когда в нем нуждались? Даже в Визжащей Хижине он думал, что защищает их — защищает Гарри от человека, предавшего свою семью. В ту ужасную ночь, когда они отправились в Министерство, в ночь, когда они потеряли Сириуса, именно Снейп послал им помощь. Она снова подумала о том, что он сказал ей, когда она расспрашивала его о плане Драко. Поверьте мне, мисс Грейнджер, директор знает обо всем, о чем я говорил с Малфоем. Делайте свою работу. И позвольте мне делать свою. Что бы ни происходило в кабинете, она должна была поверить, что это было частью плана. Было много чего, что она не понимала. Почему она вышла замуж за Снейпа? Почему Дамблдор готовил ее – и, судя по тому, что Снейп намекал в лесу, Гарри и Рону тоже придется– жить в укрытии? Она должна была верить, что каким-то образом этот план их спасет. Гарри нельзя было позволить вмешиваться во все, что делал Снейп. – Послушай, если ты не доверяешь профессору Снейпу, иди к Дамблдору. Я уверена, что он уже все это слышал, так что сможет тебя успокоить. – Ты невероятная, – сказал Гарри, качая головой. – Посмотрим, кто прав. Ты заберешь свои слова назад, Гермиона. – Может быть и так, – сказала она, – но я думала, что ты доверяешь Дамблдору. В этот момент в гостиную вошли Рон и Лаванда. – Я так соскучилась по тебе, Бон-Бон. Лаванда присосалась к Рону, как пиявка. Гарри виновато посмотрел на Гермиону, но она пожала плечами. – Если он счастлив... – сказала она. Он почувствовал облегчение. – Как ты думаешь, может быть, вы помиритесь? – Я полагаю, да. – Прекрасно! – сказал Гарри, видимо, прощая ее за ее прежнее нежелание клеветать на Снейпа и Малфоя. – Кстати о ссорах, у меня тоже была ссора с Руфусом Скримджером... Когда Гарри начал рассказывать о своей встрече с министром магии, Гермиона заерзала. Она должна была предупредить Снейпа, что Гарри подслушал. Она знала, что ей не удалось сбить его с пути преследования Малфоя, и не хотела, чтобы Снейп подумал, будто она рассказала Гарри то, что слышала. И девушка хотела, чтобы он был готов к возможному вмешательству Гарри... Как только она почувствовала, что может уйти, она вежливо извинилась и вышла в туалет. Гермиона подумала, что последние несколько дней она тосковала по компании, но как только она у нее появилась, она изо всех сил пыталась скорее ее покинуть. Она поспешила вверх по ступенькам в свою комнату. Парвати еще не вернулась, а Лаванда все еще находилась в гостиной с Роном. Она направила палочку на кольцо и подумала: Гарри что-то слышал. Нужно встретиться.

***

Снейп весь день безуспешно пытался проверить работы студентов. С тех пор, как мисс Грейнджер ненадолго появилась в его кабинете, он не мог думать ни о чем, кроме легкого поднятия ее бровей и холодного, ровного тона ее голоса, когда она сказала: «Представьте, что могло бы случиться, если бы мы съели все грибы, которые я идентифицировала..» Дерзкая девчонка! Положила его на лопатки! Что она хотела этим сказать? В конце концов он убрал пергаменты, так как было ясно, что сегодня он больше ничего не сделает. Снейп собирался сходить в гостиную Слизерина, чтобы поприветствовать своих вернувшихся студентов, когда его кольцо начало нагреваться. Сейчас что? Гарри что-то слышал. Нужно встретиться. Буквы были крошечными, и ему пришлось несколько раз покрутить кольцо, чтобы прочитать их. Он сделал мысленную пометку научить ее какой-нибудь стенографии, прежде чем отправить свой ответ. Восемь. Мой кабинет.

***

Ужин был мучительной пыткой. Снейп выместил часть своего настроения на слизеринцах, но как только он вошел в Большой зал, все это вернулось, усугубленное ее видом, зажатой между Поттером и Уизли за гриффиндорским столом. Итак, золотое трио помирилось. И теперь они снова будут вешать о нем ей лапшу на уши. Что Поттер мог сказать ей, что она просит о встрече? Снейп немного поел, пока Дамблдор произносил приветственную речь. Несмотря на его предупреждения, девушка несколько раз взглянула на него, хотя он вряд ли мог ее отчитать, так как все взгляды были прикованы к Дамблдору и, соответственно, учительскому столу. Один раз их взгляды встретились, и он отвел свой взгляд. Что, во имя Мерлина, она с ним делает? В убийственном настроении, он покинул Большой Зал и направился в свои покои. Некоторое время он ходил взад-вперед, а затем решил, что будет лучше устроиться за своим столом, чтобы казаться занятым, когда она придет. Он открыл книгу и снова закрыл ее. Он заказал чай у домового эльфа и обругал его, потому что чай оказался не таким горячим, как он любил. Когда она появилась через камин ровно в восемь, он был готов рычать на нее, пока она не заплачет. – Профессор Снейп, – сказала она. –Спасибо, что согласились на встречу. Он ничего не сказал, но безжалостно смотрел на нее, чувствуя трепет триумфа, когда она начала робеть. – Я... я бы не стала вас беспокоить, но Гарри вернулся, и, похоже... – она теребила рукава блузки, слегка переминаясь с ноги на ногу. – Выкладывайте, мисс Грейнджер. У меня нет времени быть с вами тут весь вечер. – Похоже, он подслушал вас на вечеринке Слизнорта. На мгновение ему показалось, что она имеет в виду что-то между ними двумя. Потом до него дошло, что она имела в виду его разговор с Малфоем. Сколько гриффиндорцев пряталось в его кабинете той ночью? – Понял. – Я просто подумала... ну, я просто подумала, что вы должны знать, что он считает это доказательством того, что Малфой присоединился к Пожирателям смерти, и... – ...и, как обычно, считает, что я помогаю ему в каком-то гнусном плане. – Вроде того, – сказала она с легким облегчением. – Что вы ему сказали? – свирепо спросил он ее. – Ничего, сэр. Я спросила, говорил ли когда-нибудь Малфой, что связан с Волан-де-Мортом, чего он никогда не говорил, сэр. И я сказала ему, что вы наверняка притворяетесь, чтобы узнать, что он замышляет. Я предложила ему встретиться с Дамблдором, если он не сможет довериться вам. – На что вы рассчитываете, рассказывая мне все это? – Ни на что, сэр. Я просто подумала, что вы должны знать, на случай, если Гарри попытается помешать вашим планам... – Люди предполагают, что гриффиндорцы и слизеринцы – противоположности, но я думаю, что они похожи больше, чем вы хотели бы признать: коварны, корыстны, всегда готовы обманывать и лгать, нарушать правила и рассказывать небылицы, чтобы получить то, что они хотят. Я предпочитаю слизеринцев, потому что они достаточно храбры, чтобы признаться в этом. Гриффиндорцы всегда притворяются, что делают это для кого-то другого. Чего вы хотите, мисс Грейнджер? Она выглядела одновременно обиженной и оскорбленной. – Уверяю вас, я думала только о вашей безопасности. Что, если Гарри сделает что-то, потому что подслушал ваш разговор? Что, если он остановит Малфоя, а Волан-де-Морт подумает, что вы... – ее голос сорвался. – Что, если он подумает, что вы сказали мне что-то, чего не должны были говорить, и что я... Она стиснула зубы и быстро моргнула. Значит, ему удалось заставить ее плакать. Волна ненависти к себе захлестнула его, но он отказался отступить перед ее слезами. – Значит, вы пришли убедиться, что я защищу вас от Темного Лорда? – Нет! – разочарованно простонала она. — Я пришла попросить присмотреть за Гарри. Держите его подальше от Малфоя. И... берегите себя. Теперь она действительно заплакала. Возможно, в приступе отвращения к себе, потому что она сделала то, что никто другой никогда не делал. Она предала Поттера ради него. Он тяжело поднялся из-за стола. Воздух казался слишком густым, даже чтобы дышать. Он шагнул к ней, и она отпрянула. Он бы проклял себя, если бы мог. – Мисс Грейнджер. Она покачала головой и вытерла глаза. – Простите, сэр. Я сейчас уйду. – Мисс Грейнджер. Он положил руку ей на плечо. Она взглянула на него, и он засмотрелся на ее мокрые от слез ресницы. – Гермиона, – сказал он, и каким-то образом она оказалась в его объятиях, ее рыдания сотрясали ее крошечное тело. Он пригладил ее волосы – Мерлин, как он смог забыть, какие они мягкие? – и почувствовал сквозь ткань своей рубашки ее горячие слезы. Она должна была его оттолкнуть; он даже пытался взрастить в себе отвращение к ней, но все, что он смог почувствовать, это была какая-то глубокая ноющая боль, и он только прижал ее поближе. – Гермиона. – Вы не можете, – выдохнула она, пытаясь вырваться из его хватки. – Я так сильно хочу быть с вами, но вам нельзя. Это слишком опасно. – Ты действительно думаешь, что я позволю ему причинить тебе боль? – Не мне, ты, чертов идиот! Он убьет тебя. Он узнает и убьет тебя. Что-то внутри него разрушилось, когда она сбросила его руки и побежала к камину. Он смотрел, как ее мантия закружилась, когда она исчезла в пламени. Подойдя к стулу, он опустился на него. Он посмотрел ей в глаза, и ему не понадобилась легилименция, чтобы прочитать там правду. Он ей небезразличен.