Вторая жизнь / Second life

Недели проходили как в тумане, через которые, казалось, иногда пробивался свет. Гермиона была так же истощена, как на третьем курсе, когда пользовалась Маховиком времени. А может даже больше. Вне уроков она была с Гарри, чтобы не дать ему следить за Малфоем, а когда не была с Гарри, Гермиона была в библиотеке – искала информацию о крестражах. Гарри попросил ее после одного из посещений Дамблдора. Похоже, что старик хотел, чтобы Гарри добыл воспоминание Слизнорта... о крестражах. Что бы это ни было, профессор Слизнорт не хотел говорить, что знает что-то о них. Это привело Гермиону к мысли, что это действительно очень темная магия. Поэтому она долгие часы сидела в Запретной Секции, изучая Волхование всех презлейшее. Все, что она до сих пор узнала – это то, что крестраж – это «самое ужасное магическое изобретение», что совершенно не стало облегчением. Ей подумалось, что Дамблдор, как извращенный Гамельнский крысолов, вел Гарри по той же кривой тропе, по которой вел ее в сентябре, по скользкой каменистой тропке, не позволяя оглядеться как следует, только отвлекая и наполняя разум высокими идеалами и ободряющими речами. Он наполнял мысли Гарри целью и силой, но для чего? Он даже не сказал против чего они будут бороться. Поэтому она сидела сейчас в библиотеке. Гарри же гораздо больше интересовался Снейпом и Малфоем, и убедил Рона в своей точке зрения. Эти двое постоянно сидели с Картой Мародеров, выискивая передвижения Малфоя. Его часто не было в школе. Гермиона была обеспокоена этим фактом, но отказывалась одержимо следить за слизеринцем, как ее друзья, твердо решив понадеяться на Снейпа. Яркими вспышками в тумане ее жизни, были минуты проведенные с профессором Снейпом, хотя она видела его нечасто и почти никогда, чтобы они остались наедине. Что-то изменилось между ними в тот вечер, когда она сообщила ему о мыслях Гарри. Когда она проходила мимо него в коридорах, ее сердце болезненно подпрыгивало в груди, и она склоняла голову, чтобы избежать его взгляда. Он напал на нее на Защите, и все же ей казалось, что даже его сарказм свидетельствовал об изменении его чувств. Гермионе было страшно идти на первый урок Защиты в новом семестре. Снейп вывел ее из равновесия в своем кабинете, сначала своим гневным вопросом, а затем взглядом, который он бросил на нее, и тем, как он произнес ее имя. Она притворилась храброй, вошла в класс раньше остальных и заняла свое обычное место. Она не ерзала и не изображала интереса к учебнику, а спокойно и тихо сидела на своем месте, ожидая начала урока. Темой дневного занятия были Дезиллюминационные чары, в которых она, конечно же, преуспела. Пока другие ученики боролись с разрушением иллюзий, она стала невидимой и тихонько кралась вокруг гриффиндорцев, шепча советы. Едва она подошла к Невиллу сзади, как голос Снейпа отчетливо разнесся по всему классу. – Мисс Грейнджер! Она вскинула голову и сделала виноватый шаг в сторону от Невилла, хотя никто в классе этого не заметил. Снейп быстро и хищно пересек комнату, а Невилл испугался и начал пятиться. – С кем вы только что разговаривали? Невилл пробормотал, что ни с кем не разговаривал, но Снейп уже прошел мимо него, направляясь к тому месту, где сейчас стояла Гермиона. Она начала двигаться, быстро ныряя между студентами, направляясь к столам Слизерина, но он поворачивался вместе с ней, казалось, следя за каждым ее движением. – Что хорошего в невидимости, мисс Грейнджер, если очевидно, где вы находитесь? Гермиона улыбнулась про себя. Он чувствовал, где она находится из-за их связи, о чем знали только они вдвоем. Он унизит ее, как и должно. Но он сделает это, признав связь между ними. – Фините Инкантатем! – сказал он, указывая палочкой на пустое пространство. Когда она внезапно появилась перед ними, слизеринцы злобно захихикали. – Дезиллюминационные чары бесполезны, если вы выдаете свое местоположение, – протянул он. – Вам следует молчать и передвигаться бесшумно. Прежде всего, вы должны быть хитрыми. Что делает это заклинание невозможным для изучения гриффиндорцами, какими бы они ни были невыносимыми всезнайками. Гермиона понимала, что он подстрекает ее, возможно, надеясь, что она клюнет и заслужит отработку. Он зачаровал нескольких учеников – ее, Малфоя и Невилла среди них –и поставил перед ними задачу найти друг друга. Ни у одного из них не было навыков выслеживания человека под Дезиллюминационными чарами. Они ударялись о парты и о друг друга, спотыкались о вещи, и Гермиона вспомнила слова Далблдора: «Странно, каким близоруким делает человека невидимость». Тем не менее профессор под чарами всегда находил ее, а она его; снова и снова. Иногда он касался ее рукава, проходя мимо; несколько раз ткнул в нее палочкой, а один раз – схватил за волосы. Кровь стучала в ушах, и ей пришлось приложить все силы, чтобы не схватить его за руку и не притянуть к себе ближе. Но затем он отпустил ее и легонько толкнул, и она вернулась к новым поискам кого-то под чарами. Она подмечала разное – пергамент, двигающийся сам по себе, скрип стула, на котором никто не сидел.. Профессор Снейп прошел по классу и произнес Фините Инкантатем. Невидимость рассеялась и они увидели друг друга. Невилл стоял на парте, выглядя напуганным, а Гермиона притаилась в углу класса, но быстро сориентировалась и подошла к своим друзьям стоявшим неподалеку. – Я полагаю, что трудно подсказывать, мисс Грейнджер, когда вы не видите своих друзей, – протянул Снейп. – Мистер Долгопупс, спуститесь с парты. Страшно представить, что с вами будет, когда вы выпуститесь. Гермиона протянула руку Невиллу, который неуклюже слез со стола, к еще большему развлечению слизеринцев. – Держите себя в руках, мистер Малфой, – довольно неожиданно сказал Снейп. – Не вы ли опрокинули стул? Забавно, но я не заметил, что мебель стала невидимой. Гермиона подавила улыбку, но остальные гриффиндорцы – нет. Гарри явно обрадовался. – Это тревожит, — сказал Снейп. – Приближаются ТРИТОНы, и, что еще важнее, идет война. И все равно многие из вас небрежно относятся к обучению. Он пронесся через класс, а его мантии напыщенно развевались, и Гермиона изо всех сил пыталась сдержать улыбку. То, что больше всего пугало ее в нем, теперь казалось очевидным и естественным. Он резко исчез, и она на мгновение потеряла его из виду, представив, как он репетирует эффектный поворот, для устрашения студентов своей вздымающейся мантией. Внезапно она осознала, что он оказался рядом с ней, на публике – он стоял слишком близко. Гермиона обратила на это внимание как раз в тот момент, когда он схватил ее сзади и приставил свою палочку к ее горлу. – Что вы теперь будете делать, мисс Грейнджер? Его левая рука крепко держала ее, прижимая ее к себе. Однако, она еще могла спокойно двигать рукой с палочкой. «Опрометчиво», – подумала она, хотя, может, так он и планировал. – Отпустите ее, – сказал Гарри, а все веселье исчезло с его лица. Он сделал шаг к Снейпу. – Уймитесь, Поттер. Гермиона видела решимость на лице Гарри. Как бы ни играл Снейп, Гарри относился к этому со всей серьёзностью. Он выглядел так, будто перед ним был настоящий Пожиратель. Она почувствовала огромную любовь к Гарри – он будет сражаться и противостоять чему угодно, чтобы защитить ее, а ещё она почувствовала злость, потому что Гарри не понимал, что именно хотел показать Снейп всем этим. На уроке, в полной безопасности, у него была возможность понять, как помочь схваченному, если вдруг такое произойдет. Снейп учил его так же, как ее на каникулах. Почему Гарри видит в нем только мантию Пожирателя и кривую усмешку? Гермиона слегка повернула правую руку, поправляя палочку, когда Гарри поднял свою. – Отпустите ее, – повторил он. – Сделайте еще шаг, и я прокляну ее. – Вы не посмеете. – Разве? Снейп довольно болезненно вонзил свою палочку в ее шею. – Экспе.. – Гарри, нет! Экспеллиармус разоружит и меня. – Акцио палоч... – Невербально, Гарри, или вообще никак! Он убьет меня до того, как ты произнесешь заклинание! – Тише, мисс Грейнджер. Она взмахнула палочкой вверх, думая: «Остолбеней!» и поняла, что попала в цель, когда Снейп застыл вокруг нее. Она высвободилась из его рук и задумалась, забрать ли ей его палочку. Конечно, это всего лишь урок, и он был бы в ярости, если бы она разоружила его на глазах у всего класса... но разве смысл не в том, чтобы относиться к этому так, как будто это реальный случай захвата? Она высвободила палочку из его кулака, прежде чем освободить его от заклинания. Снейп дважды моргнул, словно оценивая ситуацию. – Мою палочку, если позволите, – ужасающе тихо произнес он, протягивая ладонь. Она вложила палочку в его руку, и у нее перехватило дыхание. Она ждала снятия баллов и отработку. – Я мог бы убить вас трижды за то время, пока вы подсказывали своему... другу. Она сглотнула. Он был прав, конечно, но это была хорошая практика. Гермиона надеялась, что Гарри чему-то научился. Она взглянула на него... Гарри чуть ли не трясся от ярости. – Гарри, – начала она, но он уже приближался к Снейпу с поднятой палочкой. – Гарри, стой! – Как вы смеете? – прошипел он. – Это Защита от Темных Искусств, если вы не знаете! Вы не имеете права... – Гарри! – Нет, продолжайте, Поттер. Я не имею права... на что? – Прикасаться к ней! – Гарри закричал, и Гермиона вздрогнула от его слов, представив, как они, должно быть, звучали для Снейпа. Снейп, однако, казался невозмутимым. – О, уверяю вас, у меня есть полное право, — промурлыкал он. – Пятьдесят баллов с Гриффиндора за вашу выходку, Поттер. И я надеюсь, что вы сможете придумать как вы будете спасать свою подружку из лап настоящих Пожирателей. К счастью, занятие закончилось, и Гермионе удалось вытащить Гарри из подземелий. – Отвратительный, сальноволосый ублюдок! – ругался Гарри, пока они поднимались по огромной мраморной лестнице. – Ты в порядке, Гермиона? – спросил Рон. – Я в порядке, – отрезала она. – Он не причинил мне вреда. Он только хотел нас научить... – Ты называешь это обучением? Он издевался над тобой! Я иду к Дамблдору. Он не может выйти сухим из... – Значит, неважно, что я думаю по этому поводу? Ты хочешь сказать мне, что надо мной издевались? Я благодарна за то, что он сделал сегодня, и вы тоже должны быть благодарны. – Благодарны? – сказал Рон. – Ты в своем уме? Почему это мы должны быть благодарны? – О, я не знаю. Может быть, потому что он дал возможность представить ситуацию, если бы кто-то из нас был схвачен, и возможность подумать, что бы мы сделали? Может, потому что он показал как использовать отвлекающие факторы в свою пользу? Действительно, за что же вы, идиоты, должны быть благодарны? – она рванула вперед на несколько шагов, и парням пришлось торопиться, чтобы не отставать от нее. – Да, но если бы он сказал это, мы могли бы... – начал Рон. – Ты думаешь, что Люциус Малфой или Беллатрикс Лестрейндж предупредят тебя перед атакой? Мистер Уизли, обратите внимание, я собираюсь взять вашего друга в плен. Что ты будешь делать? – Ты говоришь как он, – с отвращением сказал Гарри. Эти двое могли идти к чёрту. Она уже давно не воспринимала сравнение со Снейпом как оскорбление. – Хорошо! Я рада, что ты так думаешь, поскольку он единственный здесь, кто действительно озабочен нашим выживанием. Воздержание! – закричала она Полной Даме, которая вздрогнула от ее тона. – Послушай, Гермиона, – начал Гарри. – Нет, это ты послушай, Гарри. Ты можешь ненавидеть его сколько угодно. Вы можете обзывать его, или можете верить, что он предатель, и что угодно ещё, во что вы хотите верить, чтобы не замечать настоящего врага. Но я собираюсь учиться у него. И мы посмотрим кто пожалеет о своих словах.

***

Несколько недель их отношения были холодными. Они по-прежнему вместе ели и сидели на уроках, а Гермиона продолжала отсиживаться в библиотеке, ища информацию о крестражах. Но черта была проведена, и хотя никто не говорил больше о том случае, все они знали, что Гермиона была на его стороне. Утро дня рождения Рона было мрачным и холодным. Гермиона повернулась на другой бок и бессознательно решила спать дальше. Была суббота, и она не спала до трёх часов ночи, ища в Запретной Секции упоминая о крестражах. Гарри не удалось обмануть профессора Слизнорта и получить его воспоминание, потому что, подумала Гермиона, Гарри был идиотом и последовал совету Рона. Она была раздражена тем, что неспособность выполнить это поручение означало больше времени, проведённого ею в библиотеке. Конечно, они могли бы пережить завтрак без нее. Она просто подарила бы Рону его подарок за обедом. Она сильнее укуталась в одеяло и потянулась мысленно к прекрасному сну, который ей снился. В нем она сражалась со Снейпом, и как только она подняла палочку, чтобы проклясть его, он заключил ее в свои объятия и... Ее кольцо начало гореть. Блять. Она сорвала его с пальца и затуманенно вгляделась в него. Больничное крыло. Гермиона мгновенно вскочила с постели, схватила вчерашние джинсы и надела их, натянув туфли на ноги. О, нет. О, пожалуйста, Боже, нет. Она накинула мантию и помчалась вниз по лестнице, пронеслась через гостиную и нырнула в портрет. Как только она выскочила оттуда, то сразу врезалась в знакомый чёрный сюртук. Снейп крепко схватил её за плечи и поставил на ноги. – Мисс Грейнджер, – сказал он. – Вы выглядите напуганной. – Что? Я подумала... – она остановилась. – Что значит «Больничное Крыло»? – яростно прошипела она. – Уизли, — коротко сказал он. – Яд. Я понял, что, возможно, отправил вам неверное послание, поэтому пришел... – Что случилось? С ним все в порядке? – Я не знаю подробностей, но сейчас его состояние стабильно. Очевидно, Поттер усвоил то, чему я пытался его научить, и затолкал ему в глотку безоар. Мадам Помфри следит за ним. Я подумал, вы захотите это знать. – Да, конечно. Спасибо. Она поспешила к больничному крылу, и Снейп шел рядом с ней. — Сэр, вам не кажется, что лучше... Он странно посмотрел на нее. – Да. Прошу прощения за то, что напугал вас. – Нет, не извиняйтесь. Спасибо. Он ничего не сказал, просто резко повернул в следующий коридор. Что ж, не совсем удачно. Она не имела в виду... Но ничего не поделаешь. Она не могла потерять время, побежав за Снейпом. Ее разум метался. Где он мог найти яд? Ее мысли невольно обратились к Драко... если Снейп был прав и Драко был замешан в инциденте с Кэти Белл... Она выбросила эту мысль из головы. Двойной слепой. Но если бы Рон был в опасности, он, конечно же, не ждал бы, что она... Гермиона ворвалась в больничное крыло, где обнаружила Джинни и Гарри, сидящих рядом с кроватью. – Что случилось? Я пришла, как только узнала! С опозданием она поняла, что не может никому сказать, откуда она узнала эту новость, но, к счастью, ее никто не спросил. Она села рядом с Гарри и внимательно слушала, что он рассказывал, наверное, в сотый раз, начиная с шоколадных конфет («Я же говорила!» – подумала она про себя) и заканчивая тем, что отвел Рона в кабинет Слизнорта. Она уже собиралась сделать ехидное замечание о неспособности Принца-полукровки помочь в приготовлении противоядий, но спохватилась, когда поняла, что без этой проклятой книги по зельеварению Гарри никогда бы не узнал, как спасти жизнь Рону. Она ощутила двойственные чувства к этому принцу, кем бы он ни был. – Но с ним все будет в порядке? – спросила Гермиона, когда Гарри закончил говорить. – Профессор Слизнорт и мадам Помфри думают, что да, – сказал Гарри. – Ему придется остаться здесь на неделю или около того... Гермиона заплакала. Ее сердце все ещё бешено стучало, и все это было просто слишком. Как она могла так отдалиться от своих друзей? Оглянувшись назад, она увидела, как эти события наслаивались одно на другое – Ромильда и эти шоколадные конфеты, проклятое ожерелье, день рождения Рона, книга Принца-полукровки – всё это так давило на неё, она чувствовала вину, что вернулась ко сну со Снейпом в главной роли, вместо... Как она могла не предвидеть этого? Случилось бы это, если бы она проснулась вовремя и пошла завтракать? Почему она не присматривала за ними в последнее время? Она просто бросила их за слежкой за Малфоем. И хуже всего, в чем она едва ли могла признаться себе, было то, как сильно она испугалась, когда подумала, что это Снейп в больничном крыле. Была ли она бессердечной? Её лучший друг лежал здесь без сознания, а она думала о случайном оскорблении Снейпа в коридоре. Что с ней не так? Гарри неловко обнял ее, явно полагая, что ее переполняет беспокойство за Рона. Она рыдала, ненавидя себя за предательство. Гермиона всегда была благоразумной. Она никогда не летала в облаках, верила в логику, разум и науку. Она давно расставила свои приоритеты. И тут ей показалась, что они разрушались у неё на глазах из-за надменного, циничного мужчины вдвое старше её, который половину времени выводил её из себя, а другую половину – доказывал, что, несмотря на её юность, факультет или характер, заботится о ней. Джинни обошла кровать и обняла Гермиону с другой стороны. Как можно было так люто ненавидеть себя и в то же время так извращенно ликовать? Она позволила себе упасть в объятия своих друзей и выплакаться обо всем, что внутри нее. Все здесь, все, кого она любила, были в смертельной опасности. Отравление Рона, несомненно, было только началом тех ужасов, с которыми им предстоит столкнуться. Она знала, что вскоре она, Рон и Гарри покинут Хогвартс. Возможно, в следующий раз, когда кто-то из них будет ранен, она будет залечивать их раны. Этого было достаточно, чтобы свести с ума любого. И все же она находила утешение в объятиях Гарри и Джинни и ещё больше утешения в мыслях о человеке, который учил ее выживать. Если они выживут, то будут благодарить Снейпа. Но как насчет его выживания? Кто будет лечить его раны, сидеть у его постели? Когда он вернется к Пожирателям Смерти, кто вообще узнает или будет беспокоиться о том, что он в беде? – С ним все будет в порядке, Гермиона, – прошептал Гарри. Она всхлипнула в последний раз и снова выпрямилась. – Надеюсь, – сказала она, хотя думала совсем не о Роне.