Вторая жизнь / Second life

Когда метка загорелась, Снейп понял, что его вызывают не на допрос. Было больно, вспышка чужеродного и злого на коже, но метка еще покалывала – от удовольствия, которое обещало ему, что сегодня он не будет наказан. Ему не нравилось прибывать на такие вызовы, но с учетом того, что Темный Лорд только недавно был им недоволен, Снейп решил сдаться. Поэтому он поспешил в свои покои за лучшей парадной мантией, на которой красовались зеленоватые резные узоры, и спрятал ее под своей обычной мантией Пожирателя. Снейп преобразовал маску в нечто красивое и спрятал туда же. Профессор быстро написал записку Дамблдору о своем местонахождении и замер, подумывая, следует ли ему оставить послание и Грейнджер. Какая-то извращенная его часть хотела найти ее в своих покоях, когда он вернется. Утешит ли она его, сможет ли он принять это утешение и поддержку, которыми она не раз доказывала, что ей не все равно. Он колебался, подняв палочку в воздух. Снейп знал, что его не будут пытать, по крайней мере, не так, как обычно. Было бы правильнее не беспокоить ее, особенно, когда он не знал во сколько вернется. Обычно такие встречи длились всю ночь. Тем не менее, казалось, он не мог сопротивляться этому настойчивому желанию. «Вызов», – он коснулся кольца кончиком палочки и поспешил в точку Аппарации. Он немного разочаровался из-за отсутствия ответа, хотя понимал, что скорее всего она сейчас была в комнате, окруженная людьми. Он проверил кольцо, хотя оно не было горячим, надел маску и аппарировал. Он прибыл в комнату поразительных размеров. Потолки казалось были чуть ниже неба, а каменные стены были покрыты массивными, замысловато вышитыми гобеленами. Мягкий свет свечей распространялся от каждой стены, а комната была заполнена шумом и завлекающими ароматами. Он чувствовал запах жареной птицы, корицы, запеченных овощей и пьянящий аромат насыщенного красного вина. Музыка пронизывала воздух, хотя он не видел оркестр сквозь толпу. Нарцисса Малфой, блистательная, в сапфировом платье, мгновенно подошла к нему. Она выглядела лучше, чем он когда-либо видел ее, уж точно намного лучше, чем во время их встречи в Паучьем тупике. Ее волосы блестели, а кожа сияла. Однако что-то натолкнуло его на мысль, что все ее сияние было лишь чарами. Взгляд ее был тяжелым, а глаза немного запали, будто совсем недавно она узнала новости, которые ее тревожили и пугали. – Северус, дорогой. Я так рада, что ты смог прийти. Пожалуйста, позволь мне взять твой плащ. Итак, он был в поместье Малфоев, как и подозревал.  – Нарцисса, – сказал он, передавая ей одежду. – Ты выглядишь великолепно, как обычно. Скажи, чем мы обязаны вашему любезному гостеприимству? Она красиво покраснела. Его никогда не переставало поражать, как чистокровные цеплялись за старые обычаи. Ее муж сидел в заключении в Азкабане, ее сын-подросток был скован обязанностями, непосильными даже для взрослого волшебника, и тем не менее Нарцисса Малфой флиртовала с ним. Он зауважал ее мужество. – Кажется, Драко совершил прорыв, – сказала она. – Я уверена, что ты приложил к этому руку, Северус. Я всегда буду у тебя в долгу. – Ерунда, – ответил он. – Драко сделал честь своей семье. Самодостаточный, находчивый... Я рад слышать, что план близится к завершению. – Конечно. Дни твоего преподавания сочтены, не так ли? Ты займёшь место директора? – Я сделаю все, что прикажет Темный Лорд. – Конечно, дорогой. Поешь что-нибудь, – сказала она, когда мимо прошел домовой с закуской. Он взял глазированный инжир с маскарпоне, завернутый в прошутто.  – Очаровательно, – сказал он, с сомнением осматривая предмет, прежде чем съесть его. – И вкусно. Хотя меньшего я и не ожидал. Она скромно улыбнулась ему, прежде чем взять его за руку.  – Наверное, тебе не терпится поприветствовать Господина, – сказала она и повела его через толпу. Темный Лорд сидел в большом кресле, которое, возможно, правильнее было бы назвать троном, в дальнем конце бального зала. Про себя Снейп ухмыльнулся пышности и зрелищности волшебника, но он должен был признать, что в атмосфере комнаты было что-то царственное. Когда он и Нарцисса проходили мимо, другие Пожиратели Смерти почтительно отступили в сторону, освобождая им место. Он чувствовал, как тяжелый парчовый шелк его мантии подметает каменный пол, а платье Нарциссы мягко развевалось. Он знал, что они должно быть выглядят эффектно, потому что видел зависть на лицах некоторых гостей. Было что-то приятное в почтении, с которым относились к нему другие Пожиратели Смерти. О, он знал, что есть такие, как Беллатриса, которые все еще подозревают его, но здесь им не было позволено показывать это. Здесь он был Северусом Снейпом верным шпионом Темного Лорда. Здесь он превзошел уважение, которое можно было купить за деньги, возвысившись над Люциусом Малфоем – в его доме, с его женой под руку – став правой рукой самого лорда Волан-де-Морта. Это так отличалось от собраний Ордена, на которых его оттесняли в дальний конец комнаты и игнорировали. Когда подавали обеды, его всегда приглашали к еде последним. Никто не здоровался с ним и не отступал в сторону, чтобы пропустить его. Он прокрадывался, когда посещал собрания Ордена. Другого слова для этого не нашлось. Но тут... Снейп упал на колени перед Темным Лордом. – Северус. Я так рад, что ты смог присутствовать. – Как и я, мой Лорд. В замке кое-что произошло. Мальчика Уизли отравили. Все заняты им, так что я смог ускользнуть незамеченным. – Отравили, говоришь? – Да, мой Лорд. Я подозреваю... несчастный случай. Но не будем сейчас на этом останавливаться. Время праздновать! Нарцисса сказала мне, что мы получили хорошие новости. – Ах, но ведь ты уже знаешь об успехе Драко. Теперь, когда шкаф на месте, мы ждем только отсутствия Дамблдора. Твоя информация о его местонахождении и обычных его занятиях в замке была очень полезной. Драко контролирует какую-то трактирщицу, поэтому она предупредит нас, когда директор покинет замок. – Превосходно, милорд, – сказал Снейп. Шкаф? – Хватит. А теперь, Северус, кажется, ведьмы выстроились в очередь, чтобы потанцевать с тобой. Надеюсь, ты их не разочаруешь. – Все, что угодно моему Лорду, – сказал Снейп, поворачиваясь и кланяясь Нарциссе, которая все еще стояла справа от него. Он протянул руку, и она вложила в нее свою изящную. – Беллатрисе стыдно за то, как она обращалась с тобой этим летом, – сказала Нарцисса, пока он вел ее в медленном вальсе. – Скажи ей, чтобы она не беспокоилась об этом, – ответил он. – Она будет очень рада услышать это, Северус. Возможно, если бы ты потанцевал с ней, она перестала бы беспокоиться? – Безусловно. Потанцевать с обеими сестрами Блэк за один вечер... – сказал он. – Ты меня избалуешь, Нарцисса. Как Люциус? Он не был уверен, что ему это показалось, но она, казалось, на мгновение напряглась от его слов.  – Он настолько в порядке, насколько это возможно в Азкабане. – Прошу прощения, моя дорогая. Я не хотел тебя огорчать. – Нет, Северус, ты совершенно правильно спросил о нем, и я обязательно передам твои добрые пожелания. Просто... я не хочу сегодня думать о Люциусе, – сказала она, и он снова не был уверен, то ли ему это снилось, то ли Нарцисса Малфой только что прильнула к нему ближе. Пока они танцевали, Снейп смотрел на женщин вокруг себя, вспоминая их такими, какими они были в семнадцать лет, только что закончившие Хогвартс – молодые, богатые, амбициозные. Черноволосая Беллатриса Блэк с высокомерным смехом; Майя Селвинн, которая в школе была невзрачной отличницей, но после того, как присоединилась к Пожирателям Смерти, расцвела; Дельфина Розье, урожденная Преветт, которая так прекрасно танцевала; Мэриголд Паркинсон, чьи глаза с длинными ресницами и улыбка заставляли мужчин совершать нелепые подвиги. Тогда казалось, что деньги решали все, и не было бала, на котором не было бы женщин в шелковых платьях, каждая из которых казалась красивее предыдущей. Он переводил взгляд с одной на другую. Он мог получить любою, какую бы захотел. Ему нужно было только побеседовать с ними один раз. Но он не обращал внимания ни на кого, кроме Лили. Каким-то образом, несмотря на поразительно ярко-рыжий цвет ее волос и дешевую маггловскую одежду, она заставила остальных выглядеть, как шлюхи. Мелодия подошла к концу, и Снейп довольно неохотно выпустил Нарциссу из своих рук. В поле зрения появилась Беллатриса, и он подошел к ней, снова протягивая руку. – Белла, – тепло сказал он. – Северус. – Не хочешь потанцевать? – С удовольствием. Она казалась немного раскаявшейся. Когда Беллатриса оказалась в его объятиях, он был поражен – насколько она была худой. И все же в ней была бешеная энергия, чувствовалась природная чистокровная грация. Но острые скулы выдавали ее, а волосы... Ему было больно смотреть на нее. Он хорошо помнил её волосы – они были похожи на шёлк с оттенком чернил. Теперь их тронула седина, которая оттесняла былую красоту. Беллатриса была всего на восемь лет старше его, но годы брали над ней верх. Азкабан отражался в её взгляде. Хотя он полагал, что на нём тоже видны прожитые года. Раньше до него доходили слухи, что он встречается с той или иной ведьмой. Белла была одной из его предполагаемых любовниц, до того как вышла замуж за Рудольфуса Лестрейнджа. Это было смешно. Снейп не проявлял интерес ни к одной из девушек. Та, кого он хотел, не была в этом зале, ни тогда, ни сейчас. Всё, чего он когда либо желал – это быть нужным. Не просто быть привлекательным или желанным, хотя он полагал, что это приятно. Нет, просто, чтобы кто-то был с ним. Чтобы кто-то снова и снова выбирал его, просто потому что он был самим собой. Женщины в этом зале судили о мужчинах только по статусу крови или его счету в Гринготтсе. Они были ведьмами из чистокровных семей, где браки заключались не по любви, а по расчету. Он пришел к Волан-де-Морту как открытая рана, когда Лили вышла замуж за Поттера. Вплоть до дня их свадьбы он все еще верил, что сможет привести ее в чувство. У них было общее прошлое, и ему казалось, что очевидно, что они будут вместе. Лили Эванс не было дела до его привлекательности, денег или статуса крови. Она знала его еще неуклюжим ребенком в поношенной маггловской одежде. Если кто-то и мог видеть его настоящим, со всеми его недостатками, так это отважная Лили с львиным сердцем. Но выбрать Поттера. Даже мысль об этом человеке вызывала тошноту. Он так и не понял, что сделало этого придурка таким привлекательным. Он не видел ни храбрости, ни честности, ни теплоты. Ничего из того, что он видел в Лили. Когда он думал о Поттере, то видел богатого и избалованного мальчишку, с рождения благословленного красивой внешностью, деньгами и атлетизмом. Поттер никогда не работал, у него не было талантов, чувства юмора и квиддича. Он был похож на ведьм, которые находились в этом зале – декоративный элемент. Он думал, что Лили достойна большего. Честно говоря, он считал себя более достойным. Итак, он наконец пришел к Волан-де-Морту, готовый превзойти все самые смелые мечты, готовый показать ей именно то, от чего она отказалась. С его интеллектом и силой Темного Лорда, как можно было ему отказать? – Северус, – сказала Белла, выводя его из задумчивости. – Ты не проронил ни слова. – Прости меня, Белла, – промурлыкал он. – Я просто вспоминал старые времена. Признаюсь, ты все та же. Она рассмеялась своим холодным звонким смехом.  – Ах, но те времена прошли, мой друг. Наступает новое время. Перегрин наблюдала за тобой весь вечер. Почему же ты танцуешь со мной и Цисси? Мы давно уже просто жёны. На самом деле Перегрин Лестрейндж, племянница Беллатисы, смотрела на него оценивающим взглядом. Ей было девятнадцать, и она недавно окончила Дурмстранг. – Она прекрасна, я признаю, но не так прекрасна как ты, Белла. – Старый льстец, – сказала она.  Мелодия закончилась.  – Подойди к Рудольфусу. Ему просто не терпелось посоветоваться с тобой насчет зелья, но мы вряд ли сможем заскочить в Хогвартс, не так ли? Снейп позволил подвести себя к толпе волшебников, которые с непринужденной грацией стояли около стола, потягивая Огневиски из украшенных гравировкой хрустальных стаканов Люциуса Малфоя. Глядя на них, он никогда бы не подумал, что они члены темного и зловещего общества, которым правит страх. Трудно было представить кого-нибудь из них, столь хорошо одетых и воспитанных, извивающимися под Круциатусом или обнаженными и просящими прекратить пытки, пытающимися избежать этого мерзкого кнута.  – Эйвери, Гиббон, Лестрейндж, – сказал он. – Снейп! – воскликнул Эйвери, приветственно пожимая ему руку. – Давно хотел с тобой перекинуться парой слов. Мы скучали, друг! – Господа, я тоже рад вас видеть. Боюсь, мое задание оставляет мне мало времени для таких встреч. Тем не менее, я часто думаю о тебе. И скучаю по нашим маленьким... прогулкам. Рудольфус ехидно усмехнулся.  – Я уверен, что так и есть. Ведь ты заперт в замке весь год. Как поживает старый болван? – Судя по тому, что я слышал, если он и здоров, то ненадолго, – ответил Снейп. Четверо мужчин вместе рассмеялись, когда Беллатриса ушла в компании Нарциссы, Перегрин и Мэриголд. Юная Перегрин была нежным тепличным цветком среди них. Да, он пришел за невестой и состоянием, которое можно было получить. Он оценивающе оглядел якобы своих друзей. Из них только Лестрейндж был богат, когда присоединился к Темному Лорду. Его мотивы были очевидны. И все же он обнаружил, что не может найти себе пару. Были увлечения и временные романы, но ни с одной он не хотел заключить брак. Он ждал. Но для чего? Для чего? Возможно ли, что он все еще ждет, все еще надеется, что в жизни есть нечто большее, чем страх? Ибо никто в этой комнате по-настоящему не любил его, по-настоящему не хотел быть с ним. Они просто восхищались его силой и боялись его. Красивая обёртка, а под ней – ситуация была такая же как на собраниях Ордена – они избегали его. Внезапно он совершенно ясно осознал, что может пересечь зал, пригласить мисс Перегрин на танец, поухаживать за ней, после жениться на девушке из самой сильной чистокровной семьи и подняться еще выше в рядах Пожирателей. Он мог бы помочь Малфою и обеспечить благосклонность Темного Лорда. Он так же мог получить любую жену своих липовых друзей, а они были бы бессильны противостоять. Он мог бы иметь это и много чего еще. Шанс еще теплился в его руках. Гиббон ​​расхохотался, и Снейп был вынужден на мгновение принять участие в обсуждении сексуальных предпочтений Дамблдора. – Он любит малолеток, правда, Снейп? Скажи нам правду, старина. Назначает ли директор дополнительные уроки первокурсницам? – Скорее первокурсников, – ответил он, подавляя выражение отвращения. Какой отвратительный разговор.  Мужчины вокруг него взорвались смехом. – Мальчики-первокурсники!  Эйвери захрипел, чуть не схватившись за бока от смеха.  — О, Снейп, ты точно такой же. Помнишь, мы раньше... Но Снейпа не интересовали воспоминания Эйвери, поскольку к нему приближалась мисс Перегрин. – Мистер Снейп, – сказала она. – Пожалуйста, моя дорогая, вы должны называть меня Северусом, или я буду чувствовать себя очень старым. – Тогда Северус, – любезно сказала она. – Я не надеюсь, что вы меня помните, но... – Не помнить Перегрин Лестрейндж? Это было бы все равно, что забыть о солнце. Как вам вечер? – Хорошо, сэр. А вам? – Хорошо... пока я с вами разговариваю. Она покраснела и отвела взгляд.  – Не хотите потанцевать, мисс Лестрейндж? – О, зовите меня Перегрин, Северус. С удовольствием. Это было бы чудесно. Он закружил ее по залу, а вокруг него кружила ее бледно-зеленая мантия. Снейп внезапно вспомнил о другой ведьме, которую он недавно так же кружил в танце. – Значит, вы преподаете в Хогвартсе, – сказала она. – Да. Унизительная работа. – Отнюдь! Я только что закончила Дурмстранг. Я с большим уважением отношусь к преподавателям. Так умело... направлять юные умы. – Я не сомневаюсь, что вы умны и преуспеваете во всем, за что беретесь, моя дорогая, но уверяю вас, обычно студенты не хотят чтобы, как вы выразились, их направляли. Она благодарно рассмеялась.  – Возможно... Мне дали понять, что ты очень талантливый мастер Зелий. – Вы мне льстите, моя дорогая. Я лишь наслаждаюсь искусством. – Ах, скромный... и такой же красивый. Внутренне он вздрогнул. Ложь. Если бы она сказала «талантливый», или «сильный», или даже «выдающийся», он, возможно, продлил бы эту игры на следующий танец. Но в этой девушке не было ни капли здравого смысла. За какого она его держит? Его не интересовало женское обольщение. И, если честно, никакого интереса к юной Перегрин Лестрейндж, или к дому вроде этого, или к служению какому-либо хозяину до конца его жалкого существования. Что бы он делал с такой жизнью? Зарабатывал, скуля... а после возвращался домой к женщине, с которой он просто вежлив, но не любит ее? Он не мог понять почему все стремятся к этому. Если честно, то, чего он действительно хотел – это вернуться в Хогвартс и найти Грейнджер, ждущую его с его покоях, смыть зловоние женских духов и вдохнуть всей грудью аромат ее волос. – Северус? Надеюсь, я вас не обидела. – Как я могу обидеться на похвалу такой прелестной девушки, как вы, – сказал он, с облегчением заметив, что музыка кончается. – Вы не проводите меня домой? — спросила она. – Боюсь, от шампанского у меня разболелась голова, а мне не хочется аппарировать, когда я пьяна, это может быть опасно. – Очень заманчиво, но боюсь мне тоже пора обратно в Хогвартс, – сказал он, ведя ее обратно к группе женщин. – Может, младший Гойл проводит вас? Отпустив ее, он взял руку Нарциссы в свою и поднес ее к своим губам.  – Нарцисса, моя дорогая, было великолепно. – Но, Северус, ты так рано уходишь? Почетный гость еще не прибыл! – Я передам Драко мои наилучшие пожелания в школе. Я уже сказал Господину, что покинул школу в разгар небольшой суматохи. Как только она уляжется, мое отсутствие могут заметить. Но я очень благодарен, что у меня была возможность насладиться твоим прекрасным домом и твоей компанией. Передай мои наилучшие пожелания Люциусу. И береги себя, моя дорогая. – И ты, Северус. Я не забуду... – Тише, Нарцисса. Не стоит об этом. Он попрощался с Темным Лордом, заверив его, что скоро у них будет много поводов для празднования, и аппарировал. Ветер встретил его кусающим холодом, и он сильнее закутался в плащ, не настолько теплый, чтобы противостоять мартовской погоде. Он осторожно двигался к замку, чтобы никто не увидел его в плаще Пожирателей. Ему немедленно нужно было рассказать Дамблдору, что план Драко близится к завершению. Он поднялся по винтовой лестнице, радуясь, что по пути никого не встретил. Снейп уже собирался постучать, как внезапно почувствовал, что директор в кабинете был не один. – Мисс Грейнджер?  Неужели она все-таки пришла за ним? Гневный голос прорезался сквозь плач. – Почему? Почему мое кольцо целый день видно?