Вторая жизнь / Second life

Гермиона складывала последнюю свою мантию в чемодан, поверх книг о крестражах, которые она призвала из кабинета Дамблдора сразу после его похорон. Она не ожидала, что чары действительно сработают. «Акцио книги о крестражах» казалось таким бредовым, но они влетели к ней в окно, будто Дамблдор знал, что она так и поступит. Она закрыла чемодан и в последний раз оглядела комнату, которая принадлежала ей с тех пор, как она прибыла в Хогвартс шесть лет назад, напуганная, но жутко нетерпеливая. Лаванда с Парвати все ещё порхали по комнате, швыряя вещи в чемодан и споря кому достанутся пурпурные шпильки с движущимися бабочками этим летом. Комната стала пустой. Исчезли стопки книг у её кровати, перья и наполовину полные чернильницы, фотография ее родителей, которую она ставила на стол каждый раз после каникул. Она прикоснулась к багровым портьерам прежде чем задернуть их. Ей хотелось прикоснуться к зеркалу над комодом, к каждому ящику, в которых она хранила одежду. Хотелось прижаться к холодным каменным стенам и попрощаться с каждым предметом в этом замке. Её чемодан эльфы доставят к поезду. Ничего не оставалось, кроме как попрощаться с девочками и встретиться с Гарри и Роном в гостиной. – Лаванда, Парвати, – начала она и задохнулась. Они не были подругами, но и чужими не были. И они хорошо проводили время, не так ли? Она вспомнила ночь, когда она отложила книги и помогла им зачаровать маленькие сердечки в лаке для ногтей, или вечер перед Святочным балом, когда Парвати принесла огромную банку «Сликизи» и стала колдовать над ее волосами. Были времена, когда они были почти как сестры, ссорясь из-за шума или разбросанной одежды. – Надеюсь, вы хорошо проведете лето, – сказала Гермиона, поскольку не могла с ними попрощаться. Никто не должен знать, что ее здесь не будет в следующем году. Парвати повернулась и пристально посмотрела на неё. – Гермиона, ты плачешь? – Нет... конечно, нет. Лаванда подошла и нежно коснулась ее руки. – Конечно, ты плачешь, – сказала она. – Нам всем ужасно грустно из-за директора. Гермиона кивнула, как будто это и было причиной ее слез. – Но у нас будет лето – время, чтобы привыкнуть к этому. Я увижу вас с Роном раньше, чем ты успеешь моргнуть. А потом мы, как всегда, вернемся в школу. Мои волосы снова будут на ваших мантиях, Парвати будет жаловать, что мы храпим, а Живоглот будет лезть ко всем... как всегда. Нам всем нужен отдых, – сказала Лаванда. Гермиона улыбнулась. – Да, полагаю вы ждете не дождетесь как проведете пару месяцев без моего планировщика-будильника, орущего в 6 утра. – Не сомневайся ни на секунду, – сказала Парвати, ненадолго обняв Гермиону, прежде чем вернуться к своим вещам. – Будь осторожна. – Ты тоже. Вы обе. Будьте осторожны, – сказала Гермиона, развернулась и вышла из комнаты. По коже пробежали мурашки, когда она спускалась по лестнице, хотя в замке было не прохладнее, чем обычно. Рон и Гарри уже ждали её в общей комнате, а когда она спустилась, вместе вышли через портрет. Все трое обернулись на Полную даму. – Поторопитесь, дорогие, иначе опоздаете на поезд, – сказала она. Её глаза слезились. Гермионе стало интересно, это из-за Дамблдора, или она всегда грустила, когда ученики покидали школу на каникулы. Гарри и Рон повернулись, чтобы спуститься, но Гермиона все еще стояла, завороженная стражем их факультета. – Знаете, я никогда... – начала она, – я никогда не спрашивала вашего имени. – Брунгильда, – фыркнула Полная Дама. – До свидания, Брунгильда. – До свидания, Всезнайка. Смех вырвался из уст Гермионы прежде, чем она успела сдержаться. Ее голос разнесся по коридору, эхом отдаваясь от каменных стен. – Один-один, я полагаю, – выдохнула она, вытирая слезы смеха. Гарри и Рон смотрели на нее со смутной тревогой. Но лучше уходить так – это Хогвартс, который она знала, со студентами и их смехом. Внезапно она вспомнила Фреда и Джорджа и их славный уход уз школы в прошлом году. Да, смех – правильное решение.

***

В поезде они с Роном сидели в купе старост, не испытывая особого желания патрулировать коридор или заходить к кому-нибудь. До этого они видели как Гарри выбрал пустое купе в самом конце поезда. Ей казалось очевидным, что они, все трое, закрываются. Мир сузился до их слепой решимости написанной на их лицах. Она смотрела в окно поезда, наблюдая за пролетающей мимо зеленой сельской местностью. Наконец, она повернулась и тихо заговорила. – Ты не скажешь своей семье, не так ли? – Не про то, куда мы уйдем. Но мне придется сказать им, что я не вернусь в школу. А ты? – Нет, это было бы слишком опасно. Я ещё не совсем решила, что делать. Похоже, – сказала она дрожащим голосом, – что они... – Главная мишень, – закончил Рон. – Да. И твоя семья тоже. – Предатели крови, многие из нас. Я знаю. Я не хочу подвергать их большему риску. Не то чтобы они ещё не поняли этого, но... – Я знаю. Я много думала об этом упыре на твоем чердаке, – сказала она. Она вытащила из кармана сложенный пергамент, и Рон сделал вид, что закатил глаза, но склонил голову к нему, и они провели следующие несколько часов, обрисовывая план, включающий, помимо всего прочего, пижамы и обсыпной лишай.

***

На станции было тревожно тихо, когда она и Рон вышли из поезда. Как обычно она была битком набита семьями, но не было криков приветствия или радости. Родители просто заключали своих детей в объятия, забирали багаж и уходили. Её родители гордо стояли рядом с Уизли. Мама сжимала письмо, которое отправила Гермиона о том, что ее нужно забрать раньше с вокзала Кингс-Кросс. – Ты в порядке? – прошептала её мать, прижимая к себе Гермиону. В ответ она могла только заплакать и позволить себе побыть ребенком в руках матери в последний раз. Отец нервно похлопал её по спине. Гермиона разомкнула объятия и повернулась к Рону. – Я скоро буду, – сказала она. Рон кивнул и потянулся, чтобы сжать её руку. Она яростно обняла Джинни, одарила мистера и миссис Уизли дежурной улыбкой, а затем последовала за своей семьей за багажом. В машине было душно, всё отягощала недосказанность. Отец, наконец, нарушил молчание. – Итак, этот... этот Темный волшебник? Он виноват в смерти директора? Гермиона задумалась. – Да, – сказала она наконец. – Я думала, ты должна быть в безопасности в Хогвартсе! – сказала ее мать. – Я думала, что профессор Дамблдор обязан был быть сильнее, чем... – Он и был, мама. Ему просто не повезло. Ни один ученик не пострадал. Директор никогда бы этого не допустил. – Но ты точно не вернёшься. С учетом того, что ты... магглорожденная. Ты ведь говорила, что этот маньяк ненавидит магглорожденных? – Нет, скорее всего, я не вернусь, – тихо сказала Гермиона. Она еще не придумала что сказать родителям, но это звучало как отличное оправдание. Ей показалось, что она увидела, как её родители обменялись взглядами, а мать, казалось, неловко дернулась в своем кресле. – Как Гарри? – спросил ее отец. – Он в порядке. Он... ну, физически он не ранен. Но для него это было тяжелым ударом. – Он ведь не собирается сразиться с этим волшебником, не так ли? Я знаю, что... Волан-де-Морт... убил его родителей, но он ведь не думает справиться с ним в одиночку? Даже её мать, которая так мало знала о волшебном мире, казалось, с трудом произносила имя Волан-де-Морта. Но было что-то в её неуверенности. Родители спрашивали о Гарри, но на самом деле – о её дальнейших планах. Она почувствовала себя такой любимой. Её родители знали её – они знали, что она не сможет оставаться в стороне и позволить гибнуть людям, которых она любит. – Я думаю, что когда придет время, Гарри захочет сделать всё возможное, чтобы остановить Волан-де-Морта, – ответила она. – Но что может сделать ребенок? – мать запротестовала. – Если Волан-де-Морт так силен, чтобы победить Дамблдора, тогда... – Гарри многому научился у профессора Дамблдора, – тихо сказала Гермиона. У нее все еще было ощущение, что они говорили не о Гарри. – Согласна, но это только учеба! Учиться всему этому – замечательно, Гермиона, но битва – это совсем другое, он не готов. Это, в конце концов, самоубийство! Он вырос в маггловской семье, не так ли? Почему бы ему просто не скрыться, оставить магию на время – не навсегда! Не смотри на меня так! Но, может, пока это не закончится... – Это не закончится само по себе, мама. И я не оставлю магию! Не сейчас... никогда... – Кое-кто у нас дома, Гермиона, – лаконично сказал её отец, и по его тону она поняла, почему они были так непреклонны, чтобы она на время оставила магический мир. – Он хотел тебя увидеть. – Кто? – Мужчина... волшебник. Он сказал, что знает тебя со школы. Он приехал как раз перед нашим отъездом, на маленьком Ситроене, как нормальный человек. Забавно, что... он не выглядит как волшебник. Хотя, ты тоже не похожа. Внутри у Гермионы всё похолодело. Она вспомнила, что Снейп говорил ей перед Рождеством. «Я уверен, вы поняли, что как к магглорожденной и подружке Поттера, Темный Лорд проявляет к вам особый интерес». Кого он послал? И почему до сих пор не убил ее родителей, если только он не собирался порешить всех троих одновременно? Что ж, он будет сожалеть о своём выборе, потому что она будет сражаться с любым из Пожирателей и для него это будет незабываемо. И почему родители оставили неизвестного мужчину одного в их доме? Это был Империус? Она вглядывалась в глаза матери – она выглядела как обычно, а взгляд был осознанный, но... Она начала продумывать стратегию. Антиаппарационные чары не дадут ему сбежать, но тогда и она будет в ловушке. Нужно наложить Протего Максима на родителей и на себя. Сработает ли оно на магглах? Причин для того, чтобы не сработало не было... Она достала палочку из кармана мантии, лежащей рядом на сидении, и переместила за пояс джинсов. – Как он выглядит? – спросила она, стараясь звучать обыденно. – Пожилой джентльмен, немного полноватый, – ответил ее отец. Слизнорт? Он всегда говорил, что не будет выбирать чью-либо сторону, но он был главой факультета Слизерин... – Он сказал чего хочет? – Всё, что он сказал, это то, что ему нужно увидеться с тобой. Он думал, что ты уже дома. – Гермиона, – сказала ее мать, – я знаю, что ты не... ну, не хочешь оставаться в стороне. И это хорошо, дорогая. Мы очень гордимся тобой. Но ты же не вступила в «Орден Феникса»? Потому что я думаю... – Он сказал, что он из Ордена Феникса? Крошечный огонек надежды вспыхнул в ее груди. Орден послал кого-то? Это Дамблдор приказал позаботиться о её семье? – Нет, он ничего не сказал, кроме того, что ему нужно увидеться с тобой. Мы предложили поехать с нами, но он отказался. Казалоcь, что он не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что он здесь, и просил не упоминать о нём на вокзале. Гермиона, ты вступила в Орден? – Нет, мама. Орден не принимает студентов. – Слава богу, что ты еще учишься... – начала мама, когда они подъехали к дому. – Папа, ты вроде сказал, что он приехал на Ситроене, – сказала Гермиона, осматривая улицу. Незнакомых машин не было. Там вообще не было машин. – Странно, – сказал ее отец. – Может он уехал и вся эта суета была ни к чему. Гермиона попыталась убедить себя, что он действительно ушел. Но беспокойство росло по мере того как она осматривалась. Улица была странно заброшена. Обычно кто-то косил траву или проверял почтовый ящик... кто-то возвращался домой или ребенок играл в саду. – Идите сюда, – сказала она и поманила родителей к стене дома, за буковым деревом, затеняющим окно ее спальни. Родители беспокойно последовали за ней. – Гермиона... – начал ее отец. – Мам, пап, послушайте. Может быть, ты прав, и тот, кто был здесь, ушел. Но, как ты сказал, магглы – мишени Волан-де-Морта, и я не хочу, чтобы мы входили туда, пока вы не будете защищены. Ты веришь мне? – Что ты хочешь сделать? – Ничего, что причинило бы боль. Я просто хочу наложить защитные чары. Мать с отцом обменялись обеспокоенными взглядами. Он собирался что-то сказать, но мать перебила его. – Хорошо. Гермиона достала палочку. – Протего Максима! Она отвергла план с антиаппарационными чарами. Какая-то часть её, слишком нелепая, чтобы отдаться ей, надеялась, что это Снейп ждет её там, и она не хотела запирать его там, если это правда. Она подкралась к двери, родители прошли за ней. Палочка Гермионы была в рукаве, чтобы можно было достать её в любой момент. Она открыла дверь. – Здравствуйте? – сказала она. Ответа не последовало. Она прошла из коридора в гостиную. В дальнем конце комнаты стоял невысокий коренастый мужчина с густыми светлыми волосами и загорелой кожей, покрытой веснушками. Мужчина с носом-картошкой и большими черными глазами. Он впился в неё взглядом прежде, чем она успела заговорить. – Гермиона? – нерешительно сказала её мать с порога. Девушка подняла руку, приказав жестом оставаться на месте. Её глаза встретились с глазами Снейпа. – Кто был четвертым человеком на моем дне рождения? – прошептала она. – Грозный Глаз, – ответил он. Его голос был немного выше, но в нем была та же шелковистость, которую она знала. – Что я подарил вам на Рождество? – Энциклопедия ядовитых грибов, – сказала она, не сводя с него глаз. Какое-то время они стояли неподвижно, и она начала рассматривать его. Чары скрыли бы большую часть повреждений, если бы они были, но он стоял... казалось, он невредим. – Вы в порядке? – спросила она, задохнувшись, и он, наконец, подошел к ней.

***

На мгновение его парализовало. Он не знал как она примет его. Но её глаза обратились к нему и он понял, что она сдержала своё обещание. Её правая рука все ещё держала конец палочки в рукаве, но она не сделала ни малейшего движения, чтобы достать её. Когда она заговорила, он с облегчением понял, что им не придется сражаться. Снейп сделал шаг к ней, и его переполняла благодарность, такая глубокая, что он такого раньше никогда не испытывал, и головокружительное облегчение, но одновременно он ощущал тошноту. Что он сотворил с ней, что после всего она до сих пор доверяет ему? Он был поражен её матерью, которая выглядела так, будто готова была встать перед своей дочерью. Гермиона была так похожа на неё, что немного пугало. Ему позволили взглянуть на женщину, которой станет эта девушка, и непонятные эмоции окутали его, пока её мать не заговорила. – Гермиона, ты знаешь этого человека? – резко спросила она. Как Гермиона... Вопрос почему девушка попала на Гриффиндор быстро исчез. Её мать, обычная маггловская женщина, нападала на него с яростью хищника. Гермиона потянулась к ней и взяла её за руку. – Всё в порядке, мама. Я знаю его. Это мой профессор. – сказала она, её глаза взглянули на него в поисках разрешения, которое он дал, слегка кивнув. – Профессор Снейп. Тут в комнату вошел её отец. Это был тихий человек с густыми седыми усами. – Но я думал, что профессор Снейп… ну, ты всегда описывала его как... Я хочу сказать, почему вы не сказали нам, что вы профессор Гермионы? – Простите за вторжение без объяснений. Произошедшее в школе вынуждает нас сначала идентифицировать друг друга, прежде чем раскрывать что-либо. Он знал, что родители поймут это как магическое принуждение к молчанию, и он всячески поощрял эту мысль. В действительности, Снейп не был уверен, что Гермиона не вызовет авроров, если узнает, что именно он находится в её доме. Ему нужно было время для сотворения отвлекающих чар, чтобы обеспечить конфиденциальность разговора. – Извините, – сказала Гермиона. – Где мои манеры? Мама, папа, это Северус Снейп, профессор Защиты от темных искусств в Хогвартсе. Профессор Снейп, мои родители, Хелен и Ричард Грейнджеры. – Мистер и миссис Грейнджер, очень приятно познакомиться с вами. Уверен, вы знаете, какая у вас необыкновенная дочь. Она одна из самых способных учениц, которым я когда-либо имел удовольствие преподавать. Спасибо, что позволили мне войти в ваш дом. Мне не хочется навязываться вам, но мне нужно поговорить с Гермионой наедине. Её мать в недоумении приподняла бровь, но Гермиона среагировала. – Всё в порядке, мама, – сказала девушка, и женщина сделала шаг назад. Гермиона провела его в маленькую гостиную в конце дома и закрыла дверь, заперев и накладывая защитные чары. – Муффлиато, – произнес Снейп. Чары будто отрезвляюще подействовали на нее и оцепенение спало. Она бросилась к нему, а голос был резким и больше был похож на визг. – Почему вы мне не сказали? Вы даже не представляете, что я чувствовала! Прошло несколько дней, прежде чем я поняла, и я... Он перехватил её кулаки, которые с удивительной силой били его в грудь. – А потом вы пришли сюда! И совсем не были на себя похожи! И мои родители здесь! Ни слова от вас за всё это время! Я боялась связаться с вами... – Вам станет лучше, если я сниму чары? – тихо спросил он. Его голос был низким и спокойным, что она поняла, как звучит она сама. Показалось, что она собирается взять себя в руки, но девушка выхватила палочку из рукава и, направив её на него, прокричала: «Фините Инкантатем!» Он стоял неподвижно и молчал, одетый в маггловскую одежду, которая теперь ему явно не подходила. Лодыжки виднелись из-под края брюк, которые были короче на 10 сантиметров, а жилет был слишком широкий. – Ох, профессор, – сказала она. – Вы ранены. Почему не сказали? – Я в порядке. Прошло уже несколько дней с тех пор, и это было не самым худшим, что я перенес из-за своей инициативы. Я не понимаю, что вы ожидали услышать. Мне нужно было связаться с вами между круциатусами? Она выглядела слегка смущенной, а затем снова разъяренной. – О, нет. Вы так просто не отделаетесь. Почему вы мне не сказали? Вы не представляете это чувство тошноты и смущения, когда я услышала это. Я думала... я имею в виду... после всего, что было между нами... я подумала, что у вас могло быть немного больше... – Вы прекрасно знаете, что директор не хотел, чтобы вы знали... – Чушь! – закричала она. – Теперь я знаю! И теперь я в гораздо большей опасности, чем в Хогвартсе, так что не надо нести эту чушь про «двойной слепой»! Почему вы мне не сказали? – Потому что я был уверен, что если бы вы знали, то попытались бы остановить меня. Он пристально посмотрел на девушку. Казалось, единственный способ пережить эту истерику – быть как можно более прямым и спокойным. – Я... – пробормотала она. – Я... хорошо, я признаю, что поначалу могла бы так и сделать. Но только сначала! Поверьте... я верила в вас и в Дамблдора! И вы думаете, что я не вижу, что это сделало с Гарри? – Факт того, что я пришел сюда, рискуя, должен показать вам, насколько я верю вам, мисс Грейнджер. И я не видел Поттера с тех пор, как он пытался проклясть меня из-за случившегося, и да, я понятия не имею, «что это сделало с Гарри», как вы говорите. Она посмотрела на него. – Ой, да бросьте. Если бы я была Гарри, я бы тоже попыталась проклясть вас. На самом деле я бы преуспела в этом. Он ничего не мог с собой поделать – уголки его губ приподнялись. Он быстро спрятал это за ухмылкой. Её ответная полуулыбка сказала ему, что опасность миновала. – Гарри настроен так решительно. Я никогда не видела его таким, – тихо сказала она. – Он готов. – Но вы пока еще нет, – сказал он. – Прошу прощения? – Я уже говорил раньше, что Темный Лорд проявил к вам интерес. Она кивнула, побледнев, и он собрался с духом, чтобы продолжить. – Он попросил... то есть приказал мне... Я пришел, потому что он приказал мне убить вашу семью, мисс Грейнджер.