Вторая жизнь / Second life

Ночь выдалась холодной. Снейп кружил высоко над Сарри на метле в компании других Пожирателей в плащах с капюшонами. Хотя он не смотрел на них, он знал, что сейчас все взгляды устремлены на один из домов внизу. Все дома были похожи в своей невзрачности, та же крыша, тот же двор, но возле того самого дома, вдоль дорожки, росли петунии. Невозможно было сказать, глядя на него, что внутри дома 14 волшебников и волшебниц готовятся осуществить отчаянный план. Его отчаянный план. За неделю до этого он каждый день кружил над домом. Он убедил себя, что это не потому, что он не доверяет Гермионе, а потому, что она может не доверять ему. Была вероятность того, что она назвала ему неверную дату. Но сегодня он увидел, что Гестия и Дедалус увели магглов из дома. Скрытые чарами и облаками, Пожиратели смотрели, как в дом прибывали члены Ордена. Девушка сдержала своё слово. На мгновение Снейп немного спустился, но понять, что происходит внутри всё ещё не было возможным. Снейп нервничал. Он знал, что план хороший, придумать более безопасное перемещение Поттера он не смог, риск всё равно был. Он не знал кто из них настоящий Гарри, как и остальные Пожиратели, и не знал, где Гермиона. Мужчина не сомневался, что его гриффиндорка вызовется добровольцем. В каком-то смысле это, вероятно, к лучшему. Если бы он знал, где она, он хотел бы быть Пожирателем Смерти, преследующим её, и он сильно рисковал раскрыть своё прикрытие сегодня вечером, даже если бы он не пытался защитить свою жену. Он рассматривал задний двор, когда дверь чёрного выхода распахнулась, и семь Гарри Поттеров и их сопровождающие вышли во двор. Он внимательно смотрел на виды транспорта, пытаясь запомнить каждый, но трудно было сосредоточиться, когда Пожиратели начали спорить почти одновременно. – Их семеро! – Какой из них настоящий? – Тот, что с Грюмом! Мы слышали, что он будет с Грюмом! – Это уловка! Снейп! Кого преследовать? Если бы ему нужно было угадывать, он бы поставил на то, что Поттер был на метле, а Гермиона – на фестрале или в мотоцикле. Он знал, что девушка терпеть не может полёты на метле, но это может быть всего лишь ложный след... Подумать времени не было. Внезапно Орден взмыл в ночное небо, а Пожиратели устремились за ними, снимая чары с себя. Сначала был хаос – Снейп ничего не видел, кроме черных плащей, зеленых вспышек и... крика. Столько крика. – Стоп! – проревел Снейп. – Остановитесь, выберете пару и преследуйте! Если уверены, что перед вами настоящий Поттер, то вызывайте Темного Лорда. Но НЕ РАНЬШЕ! Если сможете, убейте сопровождающего, но не троньте Поттера – он для хозяина! Когда Пожиратели распределились, Снейп выбрал Поттера в сопровождении Люпина только потому, что он был ближе всех, и помчался за ним. Краем глаза он видел рядом с собой Долохова. Люпин начал резко снижаться, как раз в тот момент, когда Долохов ускорился, оказавшись прямо перед Пожирателем. Снейп отступил; он хотел рассмотреть всех прежде, чем начать бой.

***

Гермиона цеплялась за спину Кингсли, когда они отталкивались от земли, фестрал с пугающей скоростью и силой поднимался к облакам. Раньше, чем они успели разлететься в разные стороны, их нагнали Пожиратели Смерти. Она инстинктивно пригнулась и, используя Кингсли как щит, начала стрелять оглушающими заклинаниями в чёрное пятно. Она не знала, что оно сделает с людьми на мётлах, но под градом проклятий, летящих в них, она поняла, что ей все равно. Зеленые вспышки в воздухе почти ослепляли. Она увидела, как зеленый луч пролетел в нескольких дюймах от её левой лодыжки; слышала крики других членов Ордена и, ещё отчетливее, крик Гарри, умоляющий Хагрида вернуться и помочь. Капюшон одного из преследовавших их Пожирателя откинулся, открывая светлые волосы и лицо, которое она видела в Хогвартсе в ночь смерти Дамблдора. Каким-то образом, увидев его лицо и глаза полные ненависти и черноты, она поняла, что под этими мантиями были люди. Снейп может быть здесь. Она перестала бросать заклинания, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Кингли резко дернул поводья влево, и фестрал, тяжело дыша, сделал резкий поворот. Гермиона наклонилась к Кингсли, а её кулаки – кулаки Гарри – побелели о того, с какой силой она хваталась за своего сопровождающего. Она услышала голос, очень похожий на голос Снейпа, но из-за страха и шума не услышала, что он кричал; она разобрала только то, что он приказал выбрать пару и преследовать её. Гермиона повернулась, чтобы увидеть, как Хагрид и Гарри улетают на запад. Она видела, как мотоцикл рванулся вперед, и из выхлопной трубы материализовалась кирпичная стена, что заставила Пожирателей, преследующих их, задержаться, огибая её. Ещё она увидела Люпина с Джорджем чуть правее, но Билла и Флер уже не было видно. Грюма с Наземникусом она не видела с тех пор, как они взмыли в воздух, а за ними полетел рой Пожирателей. Возможно, это было потому, что изначально Грюм должен был забрать Гарри, и Пожиратели верили, что по старому плану Гарри доверят Грюму. За ней и Кингсли погнались пять Пожирателей. Она не хотела оглушать кого-то, пока не поймёт кто из них кто, но времени определяться не было – погоня пускала в Кингсли красные и зеленые лучи. По ней никто не стрелял. Сначала она думала, что Снейп её защищает, пока не поняла, что её щадят, потому что есть шанс, что она и есть настоящий Поттер, а прикончить Гарри мог только Темный Лорд. От этого ужасного понимания она задрожала. Она надеялась, что Хагрид с Гарри уже далеко. Сильный ветер, казалось, отрезвил её мысли. Пожиратели позади тоже набирали скорость; один из них догнал их и, оказавшись рядом, прицелился в Кингсли. – Остолбеней! – закричала девушка, и заклинание попало прямо в грудь Пожирателю в капюшоне. Он упал с метлы, и один из его соратников устремился вниз за ним. Остальные, их уже было трое, немного отстали, возможно, чтобы перегруппироваться. Она замотала головой, чтобы увидеть кого-нибудь из Ордена, и вдалеке заметила Люпина и Джорджа, всё ещё держащих курс на восток, с несколькими Пожирателями на хвосте. У одного из них капюшон откинулся назад и она увидела Снейпа, его чёрные волосы развевались на ветру и он сильно согнулся, прижимаясь к древку метлы. Он поднял палочку... Её внимание привлекли окружающие её Пожиратели, которые возможно, все-таки не перегруппировались, а надеялись на отвлечение её внимания. – Если меня ранят, ты должна остаться на фестрале! Не пытайся спасти меня! Отправляйся в безопасное место! – прокричал Кингсли. Она, не останавливаясь, бросала невербальные оглушающие так быстро, как только могла. Пожиратели уворачивались, легко уклоняясь от её заклинаний. Кингсли же делал всё возможное, чтобы контролировать испуганного фестрала, который теперь отчаянно пытался вернуться на землю. Колени Гермионы прижимались к вздымающимся бокам. К счастью, резкие, неконтролируемые движения зверя затрудняли попадание Пожирателей в них. – Сектумсемпра! – выкрикнула в отчаянии Гермиона и услышала болезненный крик одного из преследующих. Девушка зажмурилась. Она только что убила кого-то? Они быстро теряли высоту. Сердце Гермионы яростно колотилось. Оставшиеся два Пожирателя окружили нечто, гигантскую летучую мышь со змеиным лицом, сжимающую палочку в костлявой руке, направленную прямо на нее. – Кингсли! – закричала она. Волан-де-Морт. Это был Волан-де-Морт. Её разум кричал в страхе. Как он делает это? Это невозможно. Но он летел. – Держись, Гермиона! Мы почти на месте! Внезапно Волан-де-Морт отступил. – Грязнокровка, – услышала она его шипение. – Делайте с ней, что хотите. И улетел в звездное небо. Двое Пожирателей Смерти возобновили погоню. Они снижались – снижались так быстро, но Пожиратели Смерти их догоняли. Их капюшоны откинулись назад; она могла видеть их лица, перекошенные голодом... Страх парализовал её, она наблюдала, как они приближаются, зная, что сейчас они охотятся за ней, что им больше нет дела до Кингсли. Палочка задрожала в руке. Кингсли внезапно повернулся и бросил оглушающее через плечо, едва не попав в одного из Пожирателей. Гермиона посмотрела вниз и увидела, что земля приближается слишком быстро. – Кингсли! – снова закричала она, как раз в тот момент, когда фестрал врезался в чей-то сад. Гермиона закричала, уверенная, что на них напали Пожиратели Смерти. Она вскочила на ноги, пятясь к дому, возле которого они приземлились, с палочкой наготове. Когда Кингсли поднялся, она чуть не прокляла его. – Все в порядке, Гермиона. Мы сделали это. – Где мы? – Мой задний двор. Всё нормально. Опусти палочку. Они не смогут достать нас здесь. – Вы думаете... вы думаете, чары выдержат? – Должно быть, да. Иначе они уже были бы здесь. Быстрее – портключ! Он поднял погнутую и ржавую вешалку, которую только что достал из кустов. – Но фестрал! – Мы пришлем за ним Хагрида. Ну давай же! Нужно идти! Её пальцы коснулись вешалки как раз в тот момент, когда она начала светиться, и девушка почувствовала будто её живот хотят вытащить через горло. Все закончилось так же быстро, как и началось, и она, спотыкаясь, выбежала на лужайку перед домом Уизли. Гарри шёл к ней, и она рухнула в его объятия. – Ты в порядке, – прошептала она. Кингсли направил свою палочку на Люпина, а затем на Гарри, требуя, чтобы они представились. – Кто-то предал нас! Они знали! Они знали, что вылет сегодня вечером! Лицо Гермионы пылало в темноте. – Похоже на то, – ответил Люпин, – но, видимо, они не знали, что Гарри будет семеро. – Небольшое утешение, – прорычал Кингсли, хотя для Гермионы это действительно было большим утешением. – Кто ещё вернулся? – Только Гарри, Хагрид, Джордж и я, – ответил Люпин. Кольцо Гермионы начало гореть, но она не могла снять его на глазах у Гарри и остальных. Тепло разлилось по её руке, едкое и острое, но, тем не менее, успокаивало её. Снейп выжил. – Ты ранена? – спросил Гарри. – Нет, просто ссадина от приземления. А ты? – Я в порядке. Но Джордж потерял ухо. – Потерял...? – переспросила Гермиона высоким голосом. – Работа Снейпа, – сказал Люпин. Гермиона не стала выслушивать возмущенный ответ Гарри. – Извините, – пробормотала она, торопясь к дому. Мимолетно она поприветствовала миссис Уизли, когда бежала в туалет. Как только дверь закрылась, она сорвала кольцо с пальца. Несчастный случай. Это была ты? Джордж. Потерял ухо. Всё в порядке. Слава Богу. Она прижала кольцо к груди и закрыла глаза. Девушка не знала, как долго простояла там благодаря и молясь всем богам, которые могли бы её услышать. Спасибо, что позволили мне выжить. Спасибо, что сохранили его. Пожалуйста, пусть Рон и остальные вернутся сюда целыми и невредимыми. Пожалуйста. И спасибо за Гарри. За всё. Потом Джинни постучать в дверь. – Гермиона! Ты в порядке? Папа и Фред вернулись! «Спасибо»,– подумала она в последний раз и открыла дверь. Гермиона заглянула в гостиную, где Уизли столпились вокруг лежащего на диване Джорджа. Сцена казалась слишком интимной, чтобы вторгаться в неё, поэтому она направилась к выходу, где ждала с Гарри и остальными. Гермиона смотрела на мерцающие звезды, не знающие ни страха, ни страданий. Там есть кто-то? Кто-то наблюдает? Есть ли что-то за пределами их магии? Когда она просила о помощи, кто её услышал? По позвоночнику пробежали мурашки. На мгновение она почувствовала, что там что-то есть – что-то тёмное, тёплое и доброжелательное. Она хотела начать молиться, но её чувства запутались и, казалось, она посылала свои просьбы Снейпу. Пожалуйста, пусть все будет хорошо. Когда появился Рон, боль в её груди отступила. Позже, она не знала как это объяснить, но в тот момент она почувствовала, что на её мольбы ответили. Гермиона крепко обняла Рона, потянувшись к Гарри, чтобы обнять его тоже. – Мы выжили, – прошептала она. – Мы выжили. Рон крепко сжал её в ответ, но Гарри вырвался. – А где остальные? – прошипел он, снова повернувшись лицом к ночному небу. – Где Билл и Флер? Грозный Глаз и Наземникус? Ответом на его вопрос стал фестрал, появившийся в поле зрения; он приземлился, галопом обойдя круг вокруг дома, замедлился и, наконец, остановился. Билл и Флер соскользнули на землю. Миссис Уизли побежала к последнему своему ребенку. – Билл! – воскликнула она, схватив его. Гермиона подошла к Флер и обняла ее. Она не забыла ту ночь. – Ты в порядке? – спросила она. Флер не ответила, но посмотрела на Билла – Грозный Глаз мертв – ровным и невыразительным голосом произнес Билл. – Волан-де-Морт летел прямо на них. Наземникус запаниковал. Грюм пытался его остановить, но тот аппарировал. Проклятие поразило Грюма в лицо и он упал с метлы и... мы ничего не смогли сделать, полдюжины Пожирателей было у нас на хвосте... Он отвел взгляд. Гермиону будто ударили; чувство безопасности и справедливости развеялись, как дым на ветру. Она ощущала себя покинутой тем, кого ощущала в ночном небе. Грозный Глаз мертв? Она слышала, что другие обсуждают план по возвращению его тела, воздавая почести почившему другу и несокрушимому товарищу. Но она не могла присоединиться к ним. Всё, что она понимала сейчас, это то, что она была совершенно одна. Никто больше не мог ей помочь, никто больше не знал её секрета, и некому было её утешить. Ветер поднял листья в воздух. Гермиона смотрела на них невидящим взглядом. Она была совершенно одна. – Гермиона, ты в порядке? – спросил её Рон и повернулся к Гарри. – Я думаю, нам лучше отвести её внутрь. Она почувствовала их руки на своих плечах, но это уже ничего не значило. Им просто повезло. Они – три подростка, притворяющиеся храбрецами; но со временем все их защитники будут убиты, и они окажутся обычными беспомощными детьми, которыми и были на самом деле. Тепло дома обожгло её кожу, но она послушно села за кухонный стол и взяла стакан огневиски, который подлетел к ней. – За Грозного Глаза, – сказал Билл. – За Грозного Глаза, — глухо повторила она и выпила. Грозный глаз Грюм. Война началась.

***

Все снова собрались в Малфой Мэноре, неся тела своих товарищей и тело Грюма. На Пожирателях снова были капюшоны, будто они думали, что смогут спрятаться за ними от гнева Темного Лорда. Похоже Ранкорн нес тело Грюма, но определить было трудно; он бросил его перед Волан-де-Мортом. Снейп чуть не вздрогнул, когда волшебник рухнул на каменный пол, как кусок мяса. – Поправьте меня, если я ошибаюсь, – начал Волан-де-Морт, его свистящий голос был мертвенно тихим, но всё ещё эхом разносился по безмолвному залу, – но я полагал, что послал тридцать... тридцать моих самых верных последователей, чтобы уничтожить четырнадцать волшебников. Никто не осмелился что-то сказать. В немигающих глазах Темного Лорда горел маниакальный свет. Снейп подумал, что редко видел его в таком настроении. – Одного. Вы принесли мне одного. Гойл, жалкое подобие волшебника, осмелился заговорить. – Милорд, мы не знали... Снейп не сказал нам, что их будет семеро. Мы не... – Круцио! – проревел Волан-де-Морт. Гойл рухнул на пол, дергаясь. – Снейп назвал вам дату... правильную дату. Что вам ещё было нужно? У вас была магия, превосходящая по силе этих идиотов... И всё же вы меня подвели! – Милорд, – выдохнул Гойл. – Тишина! Я начинаю думать, что никто из вас не хочет, чтобы я пришел к власти. Беллатриса Лестрейндж шагнула вперед, сбросив капюшон. – Я хочу увидеть вас правителем, мой Лорд. Я хочу, чтобы вас уважали, чтобы вы правили нашим миром силой тысячи волшебников. – Просто слова, Белла. Это просто слова. Где тела остальных членов Ордена? Ты даже не смогла убить этого болвана Хагрида! Глаза Беллатрисы наполнились слезами. – Мне очень жаль, мой Лорд. Я подвела вас. – Твоя племянница и её муж, оборотень... разве вы не разорвали её связь с генеалогическим древом? Не отрезали лишнее? Разве мы это не обсуждали? – Мой господин. Беллатриса умоляюще упала на колени. – Ты хочешь, чтобы я поверил, что она сильнее тебя, Беллатриса? Белла опустила голову в пол, пока её нос не уперся в него. – Или ты не можешь с ней расстаться? Ты бы предпочла оставить меня, чтобы присоединиться к этим уродам и этим детям? – Нет, мой Лорд! – её голос сквозил страданиями. – Эти сосунки! – проревел он. – Пятеро едва ли достигли совершеннолетия! Вы хотите, чтобы я поверил, что они сильнее вас? Внимание Темного Лорда от рыдающей Беллатрисы привлек идиот Трэверс. – Мой Лорд, мы боялись убить детей. Ваш приказ довольно точной формулировки – Поттер должен достаться вам живым. Но они все были похожи на Поттера! – Я правильно тебя понял, Трэверс? Ты говоришь, что вы БОЯЛИСЬ убить детей? Если так, то я обещаю вам, что найду подходящую причину для страха. А Лорд Волан-де-Морт сдерживает свои обещания. – Я... мой Лорд... – пробормотал Трэверс. – Подойди ко мне, – холодно сказал Волан-де-Морт. Трэверс задрожал, покидая толпу Пожирателей Смерти и падая на колени к ногам Темного Лорда. – Сними плащ. Трэверс расстегнул застежку своего плаща и сбросил его. Снейпу внезапно пришла в голову мысль, что он выглядит очень маленьким, хотя Трэверс на самом деле был довольно внушительным мужчиной. Волан-де-Морт взмахнул палочкой, и рубашка Трэверса распахнулась, обнажив его грудь. Волан-де-Морт прижал палочку к его коже, и Трэверс задрожал ещё больше. Его вздох казался оглушительным, потому что в напряжении в люди в комнате перестали дышать. Темный Лорд провел палочкой по коже Трэверса, словно та была пергаментом. Закончив, он развернул Трэверса своей палочкой лицом к толпе, и приподнял его в воздухе, чтобы все могли увидеть. На его груди было вырезано слово «ТРУС». Снейп пристально посмотрел на него. – У меня есть другие дела, – холодно сказал Волан-де-Морт. – Северус, посмотри, что ты можешь сделать для нашего товарища. Если он умрёт, кинь его к остальным трупам. Все свободны. Снейп подумал, что Пожиратели захотят убраться из поместья как можно быстрее, но удивился, когда многие из них задержались, надеясь, что есть ещё какой-то способ вернуть милость Темного Лорда. Снейп быстро залечил раны Трэверса своей палочкой, но у него не было с собой обезболивающих, потому что он всё отдал Гермионе. – Не заноси грязь и считай, что тебе повезло, – прошипел он на ухо раненому волшебнику и зашагал к двери. – Снейп! Стой! – воскликнула Беллатриса. Она осталась стоять на коленях там, где её оставил Темный Лорд. Чего она хотела? Ей не хватило? – Разве ты не слышала нашего Господина? – холодно спросил он. – Все свободны. И он направился к выходу.

***

В ту ночь Снейп не спал. Он сидел в тесной и заплесневелой гостиной в Паучьем Тупике, крутя в руках пыльный стакан с огневиски. Он смотрел на янтарную жидкость, словно она могла помочь ему понять кем он стал. Там, в поместье Малфоев, он ничего не чувствовал. Как только он убедился, что Гермиона выжила, все чувства исчезли. Стоя рядом с другими Пожирателями Смерти, он не боялся, что Темный Лорд выделит его или накажет. Если бы его вызвали, он бы спокойно выступил вперед. Боль не коснулась бы его; он бы достойно встретил свою смерть. Когда Темный Лорд развернул Трэверса, ужас не завладел его разумом при виде окровавленной, разорванной груди. Он просто принял это. Рано утром он получил сообщение от Волан-де-Морта, что тот желает, чтобы он был готов быть в Хогвартсе в любой момент. Это было неважно. Всё равно большая часть его имущества находилась в школе, но ради приличия он собрал несколько мантий, несколько флаконов с ингредиентами для зелий и книги. Он остановился у книжного шкафа и достал тяжелый фолиант без обозначений. Снейп постучал палочкой по обложке в трёх местах, и она распахнулась, открыв содержимое. Он создал тайник в свой первый год в Хогвартсе, вдохновлённый маглами. Он не держал там много, напротив, мало что он хотел сохранить из детства до Хогвартса, чтобы потом хотеть это вспомнить. Долгие годы там были только несколько писем от матери и первое эссе по Зельеварению, за которое он получил Превосходно. По мере взросления, он всё богаче украшал книгу, и защитные заклинания на ней становились всё сложнее. Позже там оказались его сданные СОВы, камень, который Лили нашла у озера, и маленькая серебряная булавка в виде змеи, которую ему подарил Люциус Малфой. В воспоминании Снейпу казалось, что Малфой старший каждый раз заходил в гостиную Слизерина подобно герою, и мужчина поморщился, вспомнив, как рабски восхищался белокурым, высокомерным мальчиком. Потом он добавил туда сданные ТРИТОНы и застёжку на мантию, которую ему дал Темный Лорд, когда он присоединился к Пожирателям. Ничего нового там не появлялось с тех пор, как он перешел на сторону Ордена. Ничего... до этого лета. Теперь поверх всего лежала фотография Гермионы, которую он достал из чемодана её родителей. На ней она стояла в кабинете Слизнорта, глядя на парня (Как его звали? МакКормак? МакЛагген? Что-то из этого.) рядом с ней. На фотографии она приосанилась, расправила складки на своём бледно-зеленом платье и широко улыбнулась в камеру. Губы Снейпа изогнулись в подобии улыбки. Но его лицу это было чуждо. Но было что-то забавное в том, как она закатила глаза, судорожно вздохнула и посмотрела вверх, словно ожидая помощи с небес и избавления её от компании этого идиота. Затем, так же быстро, взгляд переместился, и она ярко улыбалась, глядя в камеру и высоко поднимая голову, а её волосы были убраны с её длинной изящной шеи. Это идеально описывало девушку, которую он знал. Когда она сгорбилась, чуть не топая ногами от раздражения и с пренебрежением глядя на своего спутника. Она встала, убрала локон со лба и обаятельно улыбнулась. Он засмеялся. Он смеялся до тех пор, пока его бока не заболели, пока он чуть не упал. Он смеялся до тех пор, пока слезы не покатились по его щекам, и он не задохнулся. Он смеялся до тех пор, пока не разрыдался, падая возле книжного шкафа, сжимая её фотографию. Слёзы падали на её изображение, которое поджимало губы и презрительно качало головой. Его чуть не стошнило от горя. Эта девушка, девушка на фотографии... это была не та девушка, которую он видел в доме её родителей. Девушка на фотографии исчезла, её заменила решительная, но хрупкая воительница, которой не нужны ни маскарад, ни свидания, ни вечеринки. Он сломал её. Он научил её лгать, защищаться и драться. Он научил её ни на что не надеяться, скрывать самое дорогое, и сосредотачиваться на цели. Он научил её быть подлой и осторожной. Он научил её бить первой. Он превратил её в себя. Лежа на полу, сломленный и уставший, он серьезно подумывал о том, чтобы направить палочку на себя. Он не смог сказать ей в тот день у её родителей... что дело было не в том, что он не надеялся пережить войну, а в том, что он не хотел пережить войну. Он не смог сказать ей, что она положила свою жизнь на алтарь для человека, который не желает быть спасённым. Что он мог предложить ей, если бы случилось невозможное и они бы выжили оба? Он не смог бы начать снова. Он слишком устал для нового начала. Он просто не мог ей ничего предложить и мог освободить её, только умерев. Он держал фотографию в одной руке и палочку в другой, застыв в нерешительности. Она свирепо посмотрела на неё, и на мгновение ему показалось, что этот взгляд предназначался ему. Затем её лицо открылось, такое яркое и прекрасное, и он положил фотографию в книгу и закрыл её. Он возьмёт её с собой. Ещё много нужно было сделать. Поэтому не сегодня.