Вторая жизнь / Second life

В очередной раз он проснулся за пределами Хогвартса. В первый раз он осознал себя в снегу, а чуть позже он понял еще один невозможный факт, что Темный Лорд оставил его там.. бросил его! Если бы он пробыл без сознания всю ночь, то, скорее всего, умер бы от переохлаждения, и кто бы тогда управлял школой этого ублюдка?.. Ему удалось аппарировать к воротам Хогвартса. Казалось, он простоял там, прислонившись к железным воротам, несколько часов, прежде чем собрать все свои силы, чтобы встать и войти в школу. Холодный ветер бил его по окровавленному лицу. У Волан-де-Морта не было с собой хлыста, поэтому он ограничился лишь режущими заклинаниями. Могло быть хуже. Он мог использовать Сектумсемпру. Хотя бы эти раны начали затягиваться. По мере того, как время шло, Поттер и Гермиона все больше погружались в отчаяние, варианты решения отметались – они становились все более безрассудными. Это было понятно с самого начала, и он не мог понять, почему Дамблдор не додумался до этого. Он не хотел больше ждать, чтобы отдать им меч Гриффиндора. Они нуждались в этом; им необходимо было получить хоть какой-нибудь результат, чтобы, наконец, начать двигаться в верном направлении. Он и не подозревал до этого момента, как сильно ему нужно было увидеть Гермиону, прикоснуться к ней и знать, что она в безопасности. Он видел, как она прыгнула из окна, как она аппарировала, но это не то же самое, что чувствовать ее живую и невредимую в своих руках. Он отдаст ей меч, как только хоть немного восстановится. И он увидит свою жену до нового года. Эта мысль помогла ему подняться на ноги. Хотя ветер мешал ему и Северус двигался медленно, он смог добраться до замка.

***

Гермиона пыталась связаться со Снейпом через портрет, но директор Блэк сказал только, что его нет и не было несколько дней. Она боялась снова связываться через кольцо, поскольку понятия не имела, где он был, когда получил ее сообщение, или чего ему стоил ответ. Почему он до сих пор не связался с ней? Из-за состояния Гарри и молчания Снейпа девушка была на грани паники. Они аппарировали в лес на юге Уэльса. Гарри сильно ударился о землю, но не проснулся. Он не спал и не бодрствовал. Периодически он что-то бессвязно бормотал, или кричал, или смеялся. Она сразу вспомнила то, что он сказал на ее день рождения. Ты не спала. По крайней мере, я никогда не видел, чтобы так спали. Она наложила Муффлиато и защитные чары достаточно большим диаметром, чтобы вместить палатку. После она упала на колени рядом с ним и разорвала его куртку. Крестраж прожег рубашку Гарри насквозь и вплавился в кожу. Гермиона попыталась оторвать его от груди парня, но он не поддавался. Казалось, что он пульсирует, с каждым разом подстраиваясь под ритм сердца Гарри. – Акцио крестраж! – выкрикнула она, но медальон не сдвинулся с места. Она попробовала снять заклинание, но безуспешно. Наконец, подняв свою палочку, она направила ее на грудь Гарри. – Диффиндо, – прошептала она, чтобы не порезать парня слишком глубоко. Оторвав медальон от кожи, она отбросила его в сторону. Достав из-под пальто свою сумочку, она призвала оттуда бадьян. Гермиона капнула настойку на рану Гарри, внимательно наблюдая, как от нее поднимается пар, кровь шипела, а рана... заживала. Следом она разрезала ему рукав. Там, в доме Батильды, ей показалось, что змеиные клыки были слишком близко.. На руке были царапины.. две из них – красные и продолговатые. Но ее клыки едва задели кожу. Гермиона дотронулась до Второй жизни, лежащей в кармане ее джинсов. Еще нет. Пока Снейп не скажет, что другого выбора нет. Она капнула немного бадьяна на царапины, наблюдая как они затягиваются на глазах. Если он не выберется из этого кошмарного состояния, если вдруг ему станет хуже.. тогда возможно. Но не сейчас. Как только Гермиона убедилась, что его состояние стабилизировалось, она достала палатку из сумки и положила ее на землю. Она направила на нее свою палочку, и палатка установилась сама собой. Отлевитировав Гарри внутрь, она положила его на кровать и натянула на него одеяло. Он отчаянно сопротивлялся, но она была настойчива. – Гарри, – позвала она. – Гарри! – Нет, – пробормотал он. – Только не Гарри, только не Гарри, пожалуйста, только не Гарри! – Гарри, все в порядке, с тобой все в порядке! Но он не очнулся от этого жуткого полусна. Именно тогда она вытащила портрет и позвала Снейпа, а директор Блэк загадочно ей ответил. Где он? Где помощь?

***

Снейп ввалился в свой кабинет и подполз к столу, подтянувшись на коленях. – Блэк, – прошептал он. – Она связывалась с тобой? – Связывалась, – сказал Финеас Найджеллус. – И? – не скрывая своего нетерпения, спросил Снейп. Перед тем, как начать лечиться, ему необходимо было узнать что с ней. – Она звала вас почти целый час. Я устал слушать ее просьбы. Я – директор, Снейп, а не сова. – Простите.. – Снейп с трудом опустился в кресло. – Простите меня. Кое-что произошло. Не могли бы вы связаться с ней? – Сначала тебе нужно залечить свои раны, – резко сказал Дамблдор. – Немедленно займись ими. Ты не в состоянии даже ходить. – Добби! – позвал Снейп, и домашний эльф появился в его кабинете. – Зелья… пожалуйста. В моей кладовой. Кроветворное и бадьян… быстрее. Кабинет вокруг, казалось, кружился и расфокусировывался. Что-то такое уже было? Добби отправили за зельями. После ему нужно будет заняться рукой директора. И там что-то о Гермионе... Когда он открыл глаза, Добби нервно переминался с ноги на ногу. – Я принес зелья, директор. Когда Снейп потянулся за склянками, Добби отпрянул. Ах, да. Он начинал вспоминать, где находится. – Спасибо, – прошептал он и опрокинул пузырек с кроветворным зельем. Туман в его сознании начал рассеиваться. – Я посижу здесь еще немного, Добби, а потом пойду в ванную и займусь своими ранами. Принеси мне супа с кухни, будь любезен. Добби медлил, но тут вмешался Дамблдор. – Директор Снейп попросил супа, Добби. И чашечку чая было бы неплохо тоже захватить. – Да, сэр, – сказал Добби и снова исчез. Снейп медленно встал и поплелся в ванную. Ухватившись за край раковины, чтобы собраться с силами, он посмотрел в зеркало. Все его лицо было в крови, но настойка бадьяна все исправит. Он все равно не собирался участвовать в конкурсах красоты. Использовав палочку, он аккуратно капнул бадьяна на раны. Кожа сразу начала затягиваться, даже там, где кровь запеклась и сами раны выглядели отвратительно. Закатав рукава, он капнул настойку на руки. Лучше. Гораздо лучше. На груди была одна большая рана; порез прошел даже сквозь его мантию. Снейп осторожно оторвал ткань и залечил рану палочкой. Ему не хотелось переборщить с бадьяном, и он был не против этого шрама, если его будет прикрывать одежда. Часть его сознания настаивала на том, что он это заслужил. Нужно было попросить еще обезболивающее. Голова начинала болеть от круциатуса, и рана на груди все еще отзывалась болью. Но, может, еды и сна будет достаточно. Он не хотел больше ничего просить у эльфов, которые подчиняются приказам портрета, а не живого директора. Вернувшись в кабинет, он снова сел за свой стол и уронил голову на руки, пытаясь снять напряжение. – Может быть, ты хочешь рассказать, что произошло? – А может Вы хотите рассказать мне, что они забыли в Гордиковой впадине? – Годрикова впадина? – протараторил Дамблдор. – Я, конечно, не... то есть, я не ожидал, что они окажутся там до весны. – В таком случае, Темный Лорд знает Поттера лучше, чем ты старик, потому что он ждал их там. – Но ты смог... – Дамблдор, – серьезно сказал Снейп. – Их чуть не поймали сегодня. Если бы у мисс Грейнджер не было дурного предчувствия и она не связалась бы со мной, их наверняка поймали бы. Связь Темного Лорда и Поттера сильна. Он начинает понимать мальчишку, и да поможет нам Мерлин, если он узнает больше. Я передам им меч Гриффиндора. – Северус, будь благоразумен. Кажется, у тебя шок, и ты потерял много крови. Поешь. А потом обсудим, что делать дальше. – Не хочу слышать твоих возражений, Альбус. Их нужно направить. Им нужно знать, что им помогут, что на их вопросы есть ответы, иначе они будут делать более безрассудные вещи в отчаянии. Я сделаю это. Как только почувствую себя достаточно хорошо, чтобы отправиться в путь.

***

Гермиона лежала в постели, прислушиваясь к ночным звукам. Сон не шел. Было темно и тихо, но ее сознание не успокаивалось, блуждая от вопроса к вопросу, на которые она не находила ответы. Как им найти оставшиеся крестражи? Почему Снейп не связался с ней? Директор Блэк связался с ней рано утром, после того как они сбежали от Волан-де-Морта, и сказал, что Снейп вернулся в Хогвартс, но он так и не связался с ней с тех пор. Она повернулась на другой бок и попыталась сосредоточиться на Гарри, у которого было дежурство, он время от времени вздыхал, ворочался и переворачивал страницы. Это реальность. Гарри. Ей нужно было поспать. После кошмара в Годриковой впадине, она привыкла открывать сумку и рыться в ней каждый раз, когда она говорила Гарри, где они разобьют лагерь. Мурашки пробежали по ее коже от осознания того, что всего этого могло не случиться, если бы они со Снейпом поговорили, и она больше не скрывала бы своего местоположения, даже если крайне маловероятно, что Пожиратели планировали ловушку в лесу Дин. И за всем этим стояло невысказанное желание, что если бы он знал где она, то пришел бы к ней. Когда он придет? Она знала, что им нужен меч. Гарри был сам не свой с тех пор, как очнулся. Он рассказал ей, что провел часы разрываясь между разумом Волан-де-Морта и своим. Она задумалась, мог ли крестраж иметь к этому отношение, и насколько он был близок, чтобы завладеть им. С тех пор они не носили его больше двух часов. Иногда они подвешивали его к изголовью одной из кроватей, откуда он, казалось, наблюдал за ними. Крестраж становился сильнее. Когда она смотрела на него, ей в голову пришла мысль, что они подкармливали его. Они не обсуждали то, что произошло в доме Батильды. Потому ли, что ему было стыдно, что он завел их в ловушку, или потому, что они так ничего и не узнали в Годриковой впадине, она не знала. Гарри молчал и был угрюм, а когда она пыталась что-то планировать, огрызался на нее. Он дежурил по ночам, а будил ее с восходом солнца; его кожа стала бледной, а под глазами залегли синяки. Может он боялся заснуть. Им нужен этот меч. Гермиона услышала странный шорох за пределами палатки. Будто Гарри только что встал. Может этой ночью он попросит ее подежурить и, наконец, поддастся сну. Это даже к лучшему – все равно не похоже, что этой ночью она сможет уснуть, и она надеялась, что отдых улучшит его настроение. Но звук шагов медленно отдалялся от палатки. Он уходил? Куда? Сколько он уже прошел, прежде чем палатка пропала из поля зрения, и он не сможет найти дорогу назад, даже если попытается? Она поднялась и надела туфли. Ночь была холодной. Девушка подбежала к входу палатки и крепко обхватила себя руками. Выскочив на улицу и оказавшись на маленьком куске земли внутри чар, она лихорадочно оглядывалась по сторонам. Гермиона открыла рот, чтобы позвать его, но поняла, что это не принесло бы пользы, если он ушел. Он все равно не услышал бы, как громко она бы не звала его. Вдруг она вспомнила, что на нем был крестраж.. он то надевал, то снимал его с ужина. Может ли быть такое, что эта штука обманула его, заставила думать, что.. Когда кольцо обожгло палец, она вскрикнула. Может, в лесу была ловушка.. и теперь Гарри заманили, а Снейп предупредил ее слишком поздно... Она сняла кольцо с пальца и прочитала сообщение в лунном свете. Снимите свои чары. Она уставилась на кольцо, а ее сердце бешено колотилось. Снимите свои чары. Он, неужели он... Осмелится ли она? Это был Снейп. Точно он. Никто другой не мог использовать кольцо, никто даже не знал, что оно там есть. Ее рука потянулась к палочке, торчащей из кармана. Схватив ее, она описала высокую дугу над своей головой. Золотистый свет заструился с кончика палочки, когда снялись чары, и она осталась стоять там же, маленькая, худенькая девочка рядом с хлипкой на вид палаткой посреди леса. Гермиона посмотрела на край поляны, где деревья росли гуще. Снега там было меньше.. он лежал в основном на верхушках деревьев. Было очень темно; ничего не было видно, она не могла разобрать... Но вот он вышел из тени, его черный плащ развевался на ветру. Он всегда был такой высокий? Ее сердце дрогнуло. Неужели она так легко забыла, как он выглядит, как непринужденно и властно он двигается? Он медленно шел к ней, будто боясь, что она убежит, но она застыла на месте, под ледяным ветром, проникающим под ее джемпер. Гермиона не могла отвести от него взгляд.

***

Она будто застыла там, рядом с палаткой. Девушка была худой, худее и крепче, чем он помнил, а волосы были длиннее и выглядели сухими. Ветер отбросил их с лица, и лунный свет лег на ее волосы, отчего казалось, что она окружена нимбом. Ее руки свободно располагались по бокам, а палочка была зажата в руке. Она не направила ее на него, а ждала, как и раньше; она ждала, пока он подойдет к ней. Снейп подошел к краю щита, где пульсировал золотистый цвет. Он остановился и оглядел ее, тихую воительницу.. ее тонкий джемпер, грязные джинсы и ее взгляд, она смотрела так, будто не могла оторваться. Когда в последний раз на него смотрели так? Он почувствовал, как складка между бровей исчезает, хотя до этого момента не осознавал, что хмурится. Ее лицо было таким открытым.. он искал на нем хоть какие-нибудь следы ненависти или недоверия, но не нашел ничего, кроме широко раскрытых глаз и слегка приоткрытых губ, уголки которых поднялись не в улыбке, а в приветствии. Она не произнесла ни слова, но он не винил ее, поскольку единственное, что ему самому пришло в голову, это ее имя. Она медленно протянула ему руку, как будто хотела помочь ему войти. – Ты должна... – прохрипел он, – ты должна задать вопрос. Она серьезно кивнула. – Что ты взял из чемодана моих родителей? – Твою фотографию, – прошептал он и сделал шаг вперед, но она покачала головой. – Теперь спроси меня. О чем он мог спросить? Что-то вспыхнуло в нем, заставляя задохнуться. Он вдруг испугался, что может умереть до того, как прикоснется к ней. – Твоя фамилия? – спросил он. Она не ответила, внезапно скользнув ему под плащ, обвивая руками и прижавшись лицом к его груди. Он склонился над ней, обнимая крепче, чтобы защитить от ветра; он прижимал ее к себе, одной рукой зарываясь в волосы. – Снейп, – прошептала она. – Снейп. Он не знал, был ли это ответ, приветствие или просто стук ее сердца звучал как его имя; ему было все равно. Она узнала его. Узнала.

***

Он вел её к палатке, и Гермиона понимала, что им нужно было укрыться от холода и ветра, но это значило бы отпустить его, а она не могла этого сделать. Девушка покачала головой, прижавшись к его черной мантии. – Да, – прошептал он. – Заходи внутрь. Наконец, Гермиона смогла оторваться от него и нырнуть в палатку, но каждые несколько секунд оглядывалась через плечо, чтобы убедиться, что он следует за ней. Выпрямившись, она увидела его прямо позади себя, и, прошептав Люмос, зажгла кончик палочки. – Ты пришел. – Ты думала, что я...? Что-то изменилось в его лице. Да, появились новые шрамы, едва заметные новые линии, но дело было не в них. Изгиб его губ был таким же, скулы, изгиб носа... но что-то было по-другому. Он выглядел как человек, которому так долго было больно, что он больше не знал, как расслабиться... каким-то образом выдержка выжгла след на его чертах. Она протянула руку и нерешительно коснулась его. – Остановись. Я знала, что ты придешь. Она приподнялась на цыпочки, когда он наклонился к ней. Их взгляды встретились, когда он поцеловал её. Гермиона схватила его за плечи, и он крепче обнял её, углубляя поцелуй. Она вдыхала его.. острый, знакомый запах кожи и волос, касавшихся ее лица. Ее голова закружилась. Она ждала, но не знала чего. Все планы были забыты. Она ждала его.

***

Боль. Это то, что он чувствовал, прикасаясь к ней; сладкая, как мед, она начиналась от кончиков пальцев, которые прикасались к ее коже под джемпером, продолжалась в губах, прокладывающих дорожку по ее телу, и заканчивалась в груди, обжигая и сжимая его сердце. Почему нет заклинания, останавливающего время или способного убить его прямо здесь и сейчас? Это чувство было слишком сильным для него, но теперь, когда он узнал о нем, он не мог его отрицать, не мог ничего сделать, кроме как уступить. Но не знал как.. Её пальцы расстегивали его мантию, и он услышал, как та упала на пол, будто это происходило не с ним. Всё, что он помнил, – это прикосновение её теплых, слегка потрескавшихся губ к его губам и язык, исследующий его рот. Снейп притянул её ближе, но она отступила, чтобы начать расстегивать рубашку под мантией. Ему следовало протестовать. Он знал, что должен протестовать, но не мог. Не желание останавливало его отказать, хотя у него не было другого слова кроме него. Это было нечто первобытное, слишком мощное, чем желание, чтобы описать его. Он просто знал, что должен уступить этому. Так что он схватил края её джемпера и задрал его, а девушка выскользнула из него; кожа её была бледной и нежной. Он склонился над ней, проводя губами по её ключицам, резко выделяющимся в тусклом свете палочки. Гермиона принялась расстегивать пуговицы, просунув руки между их телами, но их было слишком много.. так много, что он прижался к ней губами и дернул рубашку из брюк, принимаясь расстегивать пуговицы с конца, пока их руки не встретились на середине. Она потянула его рубашку с плеч, и он сделал какое-то дикое движение ими, сбрасывая ее на пол. Когда они прикоснулись друг к другу обнаженной кожей, он издал глубокий стон удовлетворения. Отстранившись, Гермиона посмотрела на его грудь и подняла руку, чтобы проследить новый шрам, выделяющийся среди других розовым цветом. Положив на него ладонь, она открыла рот, чтобы что-то сказать, но затем, похоже, передумала и просто прижалась лбом к своей руке, там, где прикрывала его сердце. Он легко подтолкнул ее к кровати, и она, повернувшись, двинулась к ней, на ходу снимая джинсы. Он следовал за ней, почти ослепший от боли, которой никогда не испытывал. Снейп снял брюки, и она жестом пригласила его сесть. Гермиона отодвинула одеяло в сторону, и он услышал запах, который так хорошо знал.. её запах, а еще запах страха, пота, слёз и ожидания. Они вместе избавятся от них; он лег на кровать, и помог ей забраться на него верхом. Опускаясь на него, она испустила долгий, глубокий вздох, который, казалось, шел из потаенных уголков внутри нее – вздох облегчения. Он слегка двинул бедрами под ней, полностью погружаясь в неё. – Гермиона, – прошептал он. – Да. Это был не вопрос, а ответ. Он зарылся лицом в изгиб её шеи, вдыхая запах кожи и покусывая её, и руками на бедрах направляя движения. Их тела едва покачивались. Бедра девушки двигались в такт нежному давлению его рук. – Посмотри на меня. Одна его рука поднялась к талии, и он начал двигать ею вперед и назад, задавая ритм. Румянец расцвел на её коже, поднимаясь от груди к волосам. Гермиона слегка откинулась назад, опираясь на его руку, и их взгляды встретились. Сам того не желая, он начал проникать в её сознание и почувствовал покалывание от её присутствия в своем сознании. Он попробовал на вкус тяжелое, густое возбуждение и нашел под ним что-то ещё, что-то, что заставило его задохнуться. Оторвав взгляд от неё, он крепко сжал в её объятиях и вышел из неё, перекатывая на кровати. – Северус? Снейп смотрел на неё расфокусированным взглядом, стоя на коленях между её ног. Он всматривался в её тонкое личико в форме сердца, в её вопрошающие глаза, смотрел на разметавшиеся по подушке кудри, запоминая её. Через мгновение он упадет на дно, будет искать и найдет её там. Они вместе воспарят, и тогда все будет кончено; всё это станет неоспоримой истиной. Но за секунду до того, как они повиснут над пропастью, он будет знать, что они заглянули в души друг друга, и теперь они по-настоящему обнажены.

***

Северус смотрел на неё, онемевший от изумления, как человек, который впервые взмахнул волшебной палочкой и увидел в свой гостиной слона. В его разуме она увидела то, о чем давно знала, что он скрывал за отрицанием и пренебрежением, чем дорожил, охраняя в самых темных уголках души. Гермиона светилась от счастья, но это было опасно. Их чувства были острыми, как солнечный свет, разрезающий темноту, и она понимала, что теперь им нужно быть крайне осторожными. Но сейчас, здесь в темноте палатки, наедине, они могли дать этим чувствам выплеснуться волной на берег их желаний. Сейчас они могли бы окунуться в этот омут с головой. Она притянула его к себе, обхватив руками его бедра, прижимая к своим. Прижавшись лбами друг к другу, он закрыл глаза и вошел в неё. Гермиона протянула руки, обхватывая его спину, а он положил руки на ее плечи, входя глубже. – Я хочу... – прошептал он, – хочу.. войти до конца. Волна чистого желания захлестнула её, и она выгнулась ему навстречу, чтобы он мог войти в нее полностью. Она подняла колени к плечам, и, прижимая её собственным весом, он обхватил их и начал ритмично двигать бедрами, глубоко погружаясь в неё. Когда он, наконец, полностью прижался к ней, то начал раскачиваться, под ритм движений прикасаясь к ее клитору. Гермиона схватила его за плечи и откинула голову назад, наслаждаясь ощущениями трения кожи о кожу, которые, казалось, исходили отовсюду, и, закрыв глаза, она отдалась своему мужу, а он отдавал ей себя взамен.

***

Он думал, что теперь, когда она узнала последний его секрет, он почувствует себя униженным, но вместо этого ощущал полное спокойствие. Снейп свернулся вокруг неё, прижимаясь грудью к её спине и переплетая их ноги между собой. Сейчас он, наконец, смог оглядеть палатку, которую не имел возможности осмотреть раньше, потакая своему желанию и воспринимая вокруг себя только объект этого самого желания. Здесь она живет и проводит дни. Вот кресло, на котором она разговаривала с ним, и стены, по которым бежали тени, показывая, что время не стоит на месте. Он был рад увидеть всё это, потому что, вернувшись, он сможет представлять её здесь. Протянув руку, он взял в руку прядь ее волос и поднес к своему лицу. Когда она заговорила, он кожей ощутил вибрацию её голоса. – Сколько у нас ещё есть времени? Уткнувшись в её волосы, он выдохнул. Откуда берутся такие женщины, которые не просят невозможного и не жалуются на то немногое, что у них есть? – Ещё максимум час. Ты знаешь, я уверен, Меч Гриффиндора является только отважным гриффиндорцам, которые в нём нуждаются. Он лежит на дне озера подо льдом. Мой патронус приведет Поттера к нему. – Твой патронус! Блестяще! - воскликнула она с улыбкой. – Мой патронус, – согласился он. – Я... в курсе, что ты слышала о моем Патронусе, Гермиона, и... На мгновение она прижалась к нему. – У нас будет ещё время, и я послушаю всё, что ты захочешь рассказать мне о своей жизни до нашей женитьбы, но сейчас у нас мало времени; нам нужно поговорить о крестражах. Он сжал её в своих руках на секунду и отпустил. Голова шла кругом от Мерлинова дара, который достался ему. Снейп связал свою жизнь, пусть ненадолго, с женщиной, которой мог доверять и чьи приоритеты совпадали с его. – Я правильно думаю, что у тебя все записано? – спросил он, приподняв бровь, когда она встала и начала одеваться. Гермиона улыбнулась ему. – Естественно. Пока девушка волочила свою сумку в его сторону, он надел мантию. Гермиона зажгла лампу и наколдовала столик рядом с кроватью. Вытащив из недр сумки стопку пергамента и несколько книг, она разложила их перед ним. Снейп сел рядом с ней, прижавшись бедром к её бедру. – Я так понимаю, ты уже знаешь, что меч может уничтожить крестражи? – Да, – ответила она. – Из-за яда василиска. Я не имею ни малейшего понятия, почему Дамблдор не рассказал об этом Гарри до того, как мы отправились на их поиски. Снейп нахмурился. – Дамблдор считает, что Поттеру нужно дать время разобраться со всеми этими вещами самостоятельно. Она покачала головой, и ему показалось, что гнев полыхал в ее глазах. – Он знает, что ты здесь? – Он знает. Я не могу сказать, что он согласен с моим здесь присутствием, но поскольку он просто говорящая картина, то не смог меня остановить. – Как много он знает? – Пока он не знает, что я знаю чем вы занимаетесь. Я сказал ему, что, по моему мнению, Поттер начнет вести себя еще более безрассудно, если у него не будет меча, который дал бы ему опору для дальнейших действий. – И насчет... – Насчет... – Нас. – Что ж, ты слышала прошлой ночью. Он подозревает. – Мне жаль. Он ужасно злится? – Он, как всегда, загадочен. Мне кажется иногда, что он только и ждет, что война закончится, и он сможет приписать себе все победы и отрицать поражения. Резко повернувшись, Гермиона посмотрела на него, оценивая то, что он сейчас сказал. Снейп слегка придвинулся к ней. Что-то решив в своей голове, она вернулась к пергаментам и развернула один, проводя пальцем по основным пунктам. Снейп потянул список на себя, пока он не оказался ровно между ними, и склонился поближе, чтобы внимательно его рассмотреть. Вдруг он ощутил странное, мимолетное чувство потери. Было бы... здорово поработать с кем-то.. Умным. Организованным. Он не мог представить, как садится за стол, накрытый приготовленными ею блюдами, но буквально видел ее пометки на полях его работ или как она нарезает ингредиенты, пока он мешает новое зелье. Но не стоило думать об этом. – Расскажи мне всё. Когда ты узнала о крестражах? – Дамблдор начал рассказывать Гарри о крестражах в прошлом году, примерно в то время, когда мы поженились. Он думал, что Тот-Кого-Нельзя-Называть разделил свою душу шесть раз, оставив седьмую внутри себя. На тот момент два крестража уже были уничтожены: кольцо и дневник. Снейп кивнул, и она продолжила. – Дамблдор сказал, что Темному лорду.. – она поморщилась, произнося это, и он снова кивнул, – нравилось выбирать предметы, которые имели особую ценность, соответствовали его взглядам. Он предложил Гарри искать реликвии, принадлежавшие четырем основателям Хогвартса. – Понятно, – сказал он. – А ты знаешь что ещё осталось найти? – Не всё, – ответила она, – и это нас тормозит. Мы знаем, что кольцо принадлежало Слизерину, и у нас есть медальон, который тоже принадлежал Слизерину. Это то, за чем мы появлялись в Министерстве. Дамблдор думал ещё, что Нагини тоже крестраж. Но остаются еще два, о которых мы ничего не знаем. Змея, Нагини. Внезапно все встало на свои места в его голове. Придёт время.. после моей смерти... Придёт время, когда Лорд Волдеморт будет волноваться за жизнь своей змеи. Если наступит время, когда Лорд Волдеморт перестанет давать задания змее, но будет держать её рядом с собой, под магической защитой, тогда, я думаю, правильнее сказать Гарри. – Что? – спросила она. – Ты что-то знаешь. Как она может так хорошо знать его? Ни один мускул на его лице не дрогнул и не должен был его выдать. Он не станет лгать ей. – Гермиона, я не знаю, как тебе это сказать. Я не хотел этого говорить. – Скажи. – Поттер – крестраж. Внутренне он отчитал себя. Он всегда должен быть таким прямолинейным? – Но... как это возможно? – её голос слегка повысился. – Дамблдор сказал, что их всего шесть, что Вол... Тот-Кого-Нельзя-Называть хотел поделить душу только на шесть частей. Снейп попробовал исправить ситуацию, продолжая мягко говорить. – Перед твоим шестым курсом... перед твоим днем рождения, когда Дамблдор вернулся в школу с обугленной от проклятья рукой, он приказал мне приготовить Вита Секундус и рассказал почему. – Гарри, – прошептала она – Для Гарри. – Для Поттера, да. Он верил, что Поттеру придется самому прийти к Темному Лорду и погибнуть от его руки, иначе Темный лорд не сможет умереть. Гермиона покачала головой. – Я не понимаю. – Его шрам, видения отрывков о Лорде и еще парселтанг... именно частичка Темного Лорда в Поттере может всё это. Дамблдор не рассказывал мне о других крестражах. Уверен, он боялся, что Лорд сможет найти это в моем сознании до того, как ты сможешь найти их и уничтожить. Он предупредил, что Поттер не должен знать об этом до самого последнего момента. – И он хотел, чтобы ты рассказал ему? – Да. Дамблдор сказал, что когда Темный Лорд начнет оберегать Нагини, настанет время рассказать всё Поттеру. Дамблдор считает, что Поттер должен умереть от руки Темного Лорда и никого другого. Это было причиной для создания зелья.. он должен дожить до их встречи лицом к лицу. – И умереть. Она побледнела, смотря в стену застывшим взглядом. – Думаю, ты не поверишь, если я скажу, что я был.. да и сейчас.. в полнейшем ужасе. Я не знаю, как тебя утешить, но то, что у Поттера надежная и находчивая подруга – это факт. Если он сможет добраться до Темного Лорда без использования зелья и оно будет еще у тебя, то ты сможешь его использовать. – А если нет? Кто убьет его, если Гарри будет мертв? – спросила она ровным и бесстрастным голосом. – Кто угодно из нас, кто останется в живых. Она сидела так тихо, что он начал бояться. Она вдруг залилась краской. – Извини, что не сказал тебе этого раньше. – Не глупи, Северус. Когда бы ты мне сказал? Ты не знал, что мы делаем. Чертов Мерлин! О чем он тебя просит. Когда всё это закончится, я брошу в его портрет Редукто со всей силы! Снейп фыркнул. – Это было бы настоящим зрелищем. Он понимал, что такая злость на Дамблдора помогает ей справляться со всем этим; эта новость, должно быть, и так уничтожила большую часть надежды и ему было очень жаль, что пришлось рассказать ей об этом. Но теперь их единственным вариантом было действовать сообща. Им обоим было что скрывать. Он больше не мог притворяться и врать ей, а мысль о том, что Дамблдор отправил её на задание без каких-либо объяснений, будто она была расходным материалом его плане, вызывала физическое отвращение. – Но ты понимаешь… да? Понимаешь, почему сначала нужно уничтожить крестражи, прежде чем рассказать всё Поттеру? – Конечно, понимаю. Ещё важно сделать это быстро. И мне нужно позаботиться о безопасности Гарри до тех пор. – Именно. Что ж, помнишь меня вызывали на прошлое Рождество? – Угу. – Тогда я узнал, что Темный Лорд кое-что спрятал в хранилище Беллатриссы Лестрейндж в Гринготтсе. – О! – Ее губы приоткрылись в осознании и, быстро схватив перо, она начала накидывать заметки, но Снейп остановил ее руку. – Как ты объяснишь..? Она слегка покраснела. – Хм, да. Ты прав. Но это очень полезная информация. – Я попытаюсь выяснить, что это было, и если есть какой-нибудь способ, я смогу заполучить эту штуковину. – Нет, – сказала она. – Не надо. –Что? Почему нет? Она провела пальцем по шраму на его груди. – У тебя и так достаточно работы, а эта – моя. Я не позволю тебе рисковать своим положением из-за этого. Я справлюсь. – Ты говоришь так, будто это пустяки! Гермиона, исход войны зависит от.. – Ты думаешь, я не знаю, что делаю? Я знаю, что такое крестражи. Её тон заставил его задуматься. Наверняка случалось так много, пока они были в бегах, о чем он не знал, о чем у него не было времени спросить. Что она знала о силе крестража? Чего ей уже это стоило? Так много раз она рисковала своей жизнью и своим рассудком ради этого. Внезапно ему захотелось снова поцеловать её, снова сделать эту ведьму своей, но на это не было времени, поэтому он попытался выразить это словами. – Я верю в тебя, – нежно сказал он. Она кивнула и улыбнулась немного печально. – Если бы ты узнал, что там в хранилище..не подвергая себя опасности, конечно.. я была бы рада любой информации. Уголки его губ приподнялись в ответ. – Конечно. – И последнее, – сказала она, перелистывая пергамент. – Ты знаешь что это за символ? Она указала пальцем на рисунок. Он был похож на треугольный глаз, зрачок которого пересекала вертикальная линия. – Нет.. Что это? – Не знаю. Дамблдор завещал мне эту книгу, – сказала она, показывая "Сказки Барда Бидля". – Он был нарисован на странице одной из историй. А еще я видела его на надгробной плите в Годриковой Впадине, на камне было имя Певерелл. Не думаю, что это совпадение. Гарри сказал, что это может быть метка Гриндевальда..? Метка Гриндельвальда? Что, во имя Мерлина? Как Дамблдор ожидал, что она разгадает всё это без чьей-либо помощи, было совершенно за пределами его понимания. – Это точно не совпадение, хотя я не знаю что это и что она означает. В последнее время Темный Лорд довольно часто говорил о Гриндевальде. Кажется, он даже упомянул, что собирается навестить его в Нурменгарде. – Гарри сказал, что Ксенофилиус Лавгуд носил этот символ на цепочке на шее на свадьбе Билла и Флер. Снейп покачал головой и на мгновение уставился в потолок. – Не могу поверить, что собираюсь предложить это, но, возможно, вам следует повидать мистера Лавгуда. Полагаю, вы знакомы с его дочерью? – С Луной? Да. – Единственное о чем я хочу предупредить – это то, что он и его издательство стойко защищали Поттера. Пока от Пожирателей не было никаких слухов по поводу него. Да и Дамблдор верил в чудаков, – сардонически сказал он. – Возможно, оно того стоит. – Я поговорю об этом с Гарри. – Хорошо. Я посмотрю, что смогу выяснить со своей стороны. Какое-то время они сидели молча, бок о бок в свете лампы. Ее рука скользнула в его и их пальцы переплелись друг с другом. – Дамблдор – дурак, и растрачивает твои таланты впустую, – сказала она, а ее голос был едва громче шепота. – И все же, мне не нравится опасность, которой ты подвергаешься, узнав все это. – Опасность такая же какой и была. Недавно Дамблдор сказал мне, что я уже хранил секреты, за которые я бы умер. Я так же сохраню твои. Она закрыла глаза и сжала его руку. Он долго смотрел на неё, запоминая на случай, если больше не увидит: то, как слегка приподнимаются ее губы, даже когда она спокойна, черные ресницы и пышные волосы. Это было единственное, чего у него никогда нельзя будет отнять. Никто другой никогда не увидел бы её в этот самый момент. – Гермиона, я думаю, мне следует... – Да, я знаю, – тихо сказала она. – Я увижу тебя снова? Я имею в виду до конца? – Я не знаю, – ответил он. Ему хотелось, чтобы у него хватило сил солгать ей. Ему было интересно, понимает ли она, что имеет в виду под "концом". – Северус, – сказала она, и он понял, что она собирается поблагодарить его. Этого нельзя допустить. – Нет, – прошептал он. Снейп протянул одну руку к ней и прижал ее к себе. Наклонившись и взяв ее лицо в другую руку, он поцеловал ее, вложив их секреты в этот поцелуй. Когда он смог отпустить ее, он посмотрел ей в глаза. – Ты помнишь, когда я говорил тебе не рассказывать мне о планах? Что то, что сказано вслух, труднее скрыть? – прошептал он. Она прикусила губу и кивнула. Её глаза опасно блестели. – Хорошо, – сказал он. – Я буду на связи. Он вышел из палатки. Если он не уйдет сейчас, то вообще не сможет уйти. – Береги себя, – сказала она. – Пожалуйста, будь осторожен. И она отвернулась, когда он начал трансгрессировать, как будто ей было невыносимо смотреть, как он уходит.