Вторая жизнь / Second life

Снейп сидел за столом в кабинете директора, обдумывая свои последние встречи с Волан-де-Мортом. Все эти странствия, поимка и пытки Олливандера, его настойчивость в поисках Гриндевальда… что это всё значило и как это было связано с тем символом, который нарисовала ему Гермиона? Он проклинал себя за то, что решил, будто Темный Лорд впал в какую-то новую странную форму фанатизма, в то время как мог бы оставаться рядом с ним, подбадривать его и приобщаться к его секретам. Учитывая обстоятельства их последней встречи, он вряд ли мог заявиться в поместье Малфоев и добиться аудиенции. О чем он думал, упуская такую возможность? Из задумчивости его вывел громкий, настойчивый стук в дверь. Должно быть кто-то из преподавателей.. больше никто не знал пароля от кабинета директора. Он со вздохом поднялся, гадая, с какой ерундой ему сегодня придется иметь дело. Открыв дверь, он увидел побелевшую и злую МакГонагалл и был настолько ошеломлен, что даже не поздоровался с ней. Вернулась ли она, чтобы снова обвинить его? – Снейп, – прошипела она. – Я хочу, чтобы ты спустился ко мне в кабинет. Недоумение сошло с лица и к нему вернулось самообладание. – Минерва, если вам нужно поговорить со мной, я уверен, что смогу назначить для вас удобное время в моём кабинете. Она, казалось, побледнела ещё больше и бросила быстрый взгляд через его плечо. Что она там ожидала увидеть..? Темного Лорда в кресле, попивающего виски? – В мой кабинет, – повторила она более яростно. – Что бы вас беспокоило, Минерва, я уверен, что… – В мой кабинет, – проревела она в последний раз, развернулась и сбежала вниз по лестнице, не оставив ему другого выбора, кроме как захлопнуть за собой дверь и последовать за ней, семеня за ней по пятам, как школьник, которого вызвал декан факультета. Флитвик и Хуч болтали у входа в Большой зал, когда они с Минервой пролетели мимо. Снейп заметил, как они весело сверкнули глазами друг другу, и поклялся заставить эту старую ведьму заплатить за это унижение. Может, он настоит на том, чтобы начисление ею баллов было сначала одобрено им, прежде чем.. Она распахнула дверь своего кабинета, впуская его, и захлопнула за ним, наложив трижды защитные и заглушающие чары. – Грациозно, – мягко произнес он, как будто его совершенно не волновал такой поворот событий. – Почему ты мне не сказал? – рявкнула она, и он невольно отступил от неё на шаг. – Уверяю тебя, я не имею ни малейшего... – Ох, полагаю, всё-таки сказал в своей своеобразной манере, – пробормотала она, по-видимому, про себя. – Но почему он мне ничего не сказал? Возможно ли это? Возможно ли, что она догадалась? Казалось, что надеяться на это было почти бессмысленно; конечно, он просто услышал то, что хотел услышать, и через мгновение, когда она начнет говорить, он обнаружит, что Слизнорт изменил расписание занятий по зельеварению так, что это Гриффиндор не сможет тренироваться, или ещё какой-нибудь идиотизм, который разозлит и устыдит, что он осмелился вообразить... – Северус, - произнесла она умоляющим тоном. – Северус. – Минерва, – сказал он, начиная волноваться. – Возьми себя в руки. О чём, во имя Мерлина, ты говоришь? – Я должна был догадаться. Это в его духе, и я прямо слышу, как он говорит тебе, что ты никогда не должен никому рассказывать, что это равносильно смерти, но Северус... Он отвернулся от нее, так как не был уверен, что сможет сохранить невозмутимое выражение лица. Но она встала перед ним и дотронулась до его руки. Дотронулась до него. – Я понимаю, если ты злишься на меня. Я вела себя как ребенок, глупый ребенок. Но поверь, я понятия не имела, что... – Ни разу… ни единого раза, ты не подумала, что мы на войне, что я шпион, что всё совсем не так, как казалось? Ты ни на секунду не поверила мне? Или то, что вы отказывались видеть снова и снова, что я сижу в кабинете директора не как жестокий пожиратель, а пытаюсь защитить детей..? Наших детей… Что я скорее умру, чем..? – Прости, – прошептала она, и её шёпот так контрастировал его яростной тираде, что он успокоился. Снейп закрыл глаза. Ему очень хотел накричать на неё. Ему хотелось кричать, пока он не охрипнет и горло не начнет болеть; хотелось довести её до слёз, чтобы она умоляла о прощении. Но ещё больше ему хотелось упасть в кресло и всё ей рассказать. Она дотронулась до него и назвала по имени. Более того, она притащила его в свой кабинет, чтобы сделать это, скрыв тем самым всё от Альбуса. У него, наконец, есть союзник. – Садись, – сказала она, указывая на кресло, и, хотя ему не хотелось подчиняться её приказам, он сел, потому что оно, по крайней мере, избавляло его от необходимости так напряженно стоять. Казалось, как только он перестал беспокоиться о том, как сохранить тело в вертикальном положении, к нему вернулся дар речи. – Кто ещё знает? – тихо спросил он. – Никто. – Ты должна сохранить это в секрете, Минерва. Это необходимо. На кону жизни наших студентов. Я должен находиться здесь… Должен сохранить место директора за собой. – Я понимаю. Просто хочу, чтобы остальные... – Вы думаете ваши детские обзывалки хоть что-то значат для меня? Или ты думаешь, другие преподаватели могут изловчиться и придумать что-то похуже того, что я терпел всю свою жизнь? Мне всё равно что думаешь или говоришь обо мне.. ты или любой другой из вас. – Я заслуживаю этого, – кивнула в ответ Макгонагалл. – Ты заслуживаешь большего. Расскажи, Минерва, как ты в конце концов догадалась обо всём? Что стало последней каплей в этой огромной лавине доказательств моей невиновности, которая, наконец, разрушила твою твердолобость? К его изумлению, она достала из ящика стола тонкий серебряный прибор. Делюминатор Дамблдора. Он не мог придумать, что сказать, поэтому придержал язык и ждал, пока она объяснит. – Скримджер приходил где-то в конце июля. Завещание Альбуса было разобрано по буквам в Министерстве, я полагаю. Могу добавить, что он пришел неохотно, будто вообще не хотел ничего отдавать. Но принес это. Альбус оставил его мне. – Делюминатор. – Да. Скримджер зачитал мне завещание. «Профессору Минерве Макгонагалл, от имени всех моих сотрудников, я оставляю этот Делюминатор в надежде, что он поможет заблудившимся найти дорогу домой». Снейп фыркнул, но ничего не сказал. – Да, это очень типично для Альбуса. И я думала... Прости меня, Северус. Я думала, он расскажет мне о Поттере, попросит как-то ему помочь. Я носила его с собой несколько недель, но так и не смогла определить, для чего он нужен, кроме очевидного. – И ты обнаружила что-то другое? Что-то, что, несмотря на все усилия Дамблдора, раскрыть мою… верность? – лукаво спросил он. – Он произнес моё имя. – Пардон? – Это было сразу после того собрания, посвященного началу учебного года. Я услышала голос, голос Альбуса, который сказал: «Минерва придет посмотреть». – И это всё? Ты слышала это несколько месяцев назад, а теперь заявляешься и требуешь... – Голос Альбуса, – сказала она. – Представь, что я чувствовала. – Поскольку я слышу голос Альбуса гораздо чаще, чем хотелось бы, я не могу сказать, что понимаю, что ты чувствовала. – Ну да, – сказала она, склонив голову в знак согласия. – Но я услышала его голос и нажала на кнопку. – Очень увлекательно, – проворчал Снейп, и она сердито посмотрела на него. – Из делюминатора вылетел шар света и завис прямо перед моим лицом. Снейп приподнял бровь, но ничего не сказал. – И он.. влетел в меня – Повтори? – Я знаю, звучит нелепо. Но говорю тебе, что так оно и было. И как только свет вошел в меня, меня потянуло к твоему кабинету. – В самом деле? – Но я думала, что… что ж, теперь это кажется глупым. Я думала, что это приведет меня к Альбусу. – Есть ли во всём этом какой-то смысл? У неё был такой вид, будто она хотела навести на него порчу. – Это привело меня к тебе, Северус. Я бы и не поняла, но вот как получилось. А вчера, когда мы с тобой столкнулись, ты сказал, что мне нельзя доверять.. что ж, ты мне почти всё сам рассказал, – глубоко вздохнув, произнесла она. – Вчера я вёл себя безрассудно, не буду этого отрицать. Несколько мгновений они сидели молча. Снейп выглядел безучастным, но эмоции кипели внутри него; он был слишком разъярен и слишком доволен, чтобы говорить. А Минерва просто сидела, побледнев. – Ты можешь мне сказать? Он жив? – И ты туда же? – снисходительно спросил он. – Ты видела портрет, Минерва. Он исчез. Я убил его. – Нет... Поттер. – А, Поттер. Конечно. Да, Минерва. Поттер жив. Она поджала губы, и у Снейпа мелькнула мысль, что именно поэтому ученики так боялись её. Она выглядела довольно суровой, хоть и была на грани слез. – Ты уверен? – Если обстоятельства не изменились за последние двадцать четыре часа, я могу с уверенностью сказать, что Поттер всё ещё с нами. Она посмотрела на него долгим и пристальным взглядом. – У тебя есть связной. Это был не вопрос. Он развел руки в стороны, ни опровергая этот факт, ни соглашаясь. – У тебя есть связной. Это, должно быть, мисс Грейнджер. – Не думаю, что необходимо это знание, - резко сказал он. – Чем меньше ты знаешь, тем лучше. Для всех нас. Она выглядела так, словно он влепил ей пощечину, и его прошибло какое-то дикое удовольствие. – Однако, есть кое-что, что я хотел бы знать, Минерва. – Да? – Зачем ты привела меня сюда? Чтобы поделиться своим маленьким открытием? Ты хотела, чтобы все видели, как я бегаю за тобой, как провинившийся студент? Ты хотела показать всем, что всё ещё имеешь власть над Северусом Снейпом? Или тебе было стыдно, что Альбус узнает, сколько времени у тебя ушло, чтобы понять всё? Она закрыла глаза и сглотнула, открыла рот и снова закрыла его. – Всё так, да? – продолжил он, разъярённый и преисполненный злорадного ликования, будто обнаружил нужную кнопку и намерен безжалостно её раздавить. – Ты не хотела унижаться перед Альбусом, признать, что оставленный им делюминатор был потрачен впустую, что ты просто отказывалась видеть... – Прекрати, – тихо сказала она. – ...то, что было прямо у тебя на виду. Что Минерва Макгонагалл может превращаться в чертову кошку, но не может сложить два и два... – Из-за этого очень трудно быть доброй к тебе, Северус. – Действительно. Назови это недостатком практики, – усмехнулся он. – Я привела тебя сюда, потому что не была уверена, что ты захочешь, чтобы Альбус узнал. – И что же такого Альбусу знать не обязательно? – Что ты знаешь о Дарах смерти?

***

Они аппарировали на склон холма рядом с Норой. Когда Гермиона с Роном выбрались из-под мантии-невидимки, у неё возникло странное ощущение дежавю, будто они втроем снова третьекурсники, пробирающиеся к хижине Хагрида под мантией. Пока они брели по снегу, Гермиона оглянулась на Нору, на её странные, не похожие друг на друга верхушки крыш, устремленные к облакам. Так странно было думать, что там Джинни, Фред и Джордж, мистер и миссис Уизли. Они были там, дома, все это время. Целую вечность они брели по снегу в молчании, но когда добрались до вершины следующего холма, Гермиона увидела высокий черный дом, похожий на цилиндр, стремящийся к небу, ещё более невероятный, чем Нора. – Готов поспорить на что угодно, что это он, – сказал Гарри, и прибавил скорость, удаляясь от них. – Гарри, подожди, – прошипела она. – Я не хочу разделяться. Она тоже ускорилась. Ей не нравилось находиться на открытом пространстве. Снейп учил её любить закрытые места со стенами и потолком, где злодеям трудно спрятаться. Казалось, здесь было слишком много… возможностей, слишком много мест, где можно притаиться, слишком открытая местность, Пожиратели могли материализоваться из неба в любой момент. – Давай скорее, – поторопила она Рона, схватив его за руку и почти бегом направляясь к странному строению, видневшемуся вдалеке. – Гермиона! – запротестовал он, но все же побежал рядом с ней. Запыхавшись, они, наконец, добрались до ворот. За покосившейся оградой из кованого железа был сад странного размера и, ещё страннее было его содержимое. Омела свисала со скрюченных ветвей крошечных крабовых яблонь, а земля была усыпана оранжевыми луковицами на разных стадиях разложения. Тот факт, что Лавгуды умудрились заставить плодоносить деревце в разгар зимы, был наименее удивительным во всей открывшейся им картине. Дом возвышался в чистом поле, словно растущая опухоль, такой высокий, темный и пугающе странный, что Гермиона в который раз задумалась, узнают ли они здесь хоть что-то полезное. Мальчики на удивление легко согласились на это путешествие. Рон с тех пор, как вернулся, покорно соглашался на все её предложения, но ещё казалось, что он жаждет отправиться в приключение втроём и, Гермиона думала, что он хочет заменить новыми воспоминаниями то время, которое они провели порознь. Подойдя к двери, Гарри сбросил мантию-невидимку и постучал. Не успел он опустить сжатый кулак, как дверь распахнулась и перед ними появился Ксенофилиус Лавгуд, чьи белые волосы торчали во все стороны, а одежда выглядела, как запачканная ночная рубашка. На его лице появилось почти карикатурное выражение лица. Не поздоровавшись, он застыл в дверях. Гермионе подумалось, что чем-то похож на одну из тех корявых яблонь, увитых омелой. – Почему вы здесь? – наконец, спросил он. – Можно нам войти, мистер Лавгуд? Мы здесь живые мишени, – твердо перебила его Гермиона. – Я… ну, это... о, думаю да. Поторопитесь! – позвал он внутрь так, будто они хотели ещё задержаться в саду. Он почти скрылся внутри дома, пока они протискивались в узкий коридор. Не успела Гермиона толком оглядеться, как Лавгуд уже бежал на второй этаж по шаткой винтовой лестнице. – А где Луна? – спросил Рон. – Она... – На лестнице он обернулся и дико посмотрел на них. – Луна… Ну, она внизу у ручья, ловит Пресноводных Плимпов. – Тогда я спущусь и позову её, ладно? – взволнованно сказал Рон. – Луна... Ребята! У неё наверняка будут новости, и она точно видела Джинни! – Она скоро вернется! – протараторил мистер Лавгуд, – Проходите. Поднимайтесь сюда. Я запустил печать... Я только... – и снова исчез. Гермионе не хотелось уходить с кухни, но Гарри и Рон уже поднимались по винтовой лестнице, которая, казалось, вот-вот рухнет под их общим весом. Она подождала, пока они не оказались на втором этаже, а затем начала подниматься сама. – Мистер Лавгуд, – сказала она, когда они все собрались возле скрипящей и грохочущей машины, которая, казалось, издавала больше дыма и шума, чем выпуски "Придиры". – Я действительно хочу, чтобы вы позвали Луну. Мы были в бегах очень долгое время, как вы знаете. Мы уже несколько месяцев никого не видели… было бы здорово повидаться с ней. Мы бы смогли тогда… почувствовать себя как дома. Ксенофилиус Лавгуд посмотрел на неё со странным, напряженным выражением лица, и, казалось, согласился. Он сдернул скатерть с большого рабочего стола, разбросав повсюду книги и пергамент, и накинул её на машину. – Я схожу позову её, и потом… да, хорошо. Я попытаюсь вам помочь.

***

– Я не понимаю, о чём ты говоришь. Минерва встала и подошла к книжной полке. Она выбрала книгу и, вернувшись на свое место, подтолкнула её через стол к Снейпу. – Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора? – он прыснул. – Ты действительно читаешь эту чушь? – Открой страницу 463. Снейп неохотно взял книгу и открыл страницу. На ней было письмо Дамблдора Гриндельвальду. Снова Гриндельвальд… В чем связь? Почему волшебник продолжал появляться? Он пробежал глазами письмо с растущим замешательством. Альбус намеревался… править вместе с Гриндельвальдом? Он посмотрел на выжидающее лицо Минервы. – Итак, в юности у Альбуса были довольно сомнительные связи, – сказал он, как будто это не имело большого значения. – Я не в том положении, чтобы бросать камни. – Дело не в письме, Северус. Дело в подписи. Взгляд Снейпа вернулся к странице, и он чуть не ахнул. Символ. Символ, про который говорила Гермиона. Он помолчал, прежде чем оторвать взгляд от текста. По его поведению не должно было быть заметно, что его охватывает волнение. – Я не знаком с этим знаком. Я так понимаю, ты знаешь, что это значит? – Это знак Даров смерти.

***

Мистера Лавгуда не было так долго, что Гермиона начала беспокоиться. Она поднялась и направилась обратно к лестнице. Верхние этажи дома соединялись сложной системой лестниц. Перегнувшись через перила, она смогла увидеть другие комнаты. Прямо напротив них, на следующем этаже, располагалась спальня Луны. Стены были выкрашены в пыльно-голубой цвет, и на них висели перевязанные бечевкой пучки странных трав. Кровать Луны была просторной, застеленной толстым серебристым покрывалом, а нагромождение книг и коробок служило ей прикроватной тумбочкой. Но что действительно поразило Гермиону в её комнате, так это потолок. На нём были нарисованы пять человек: Гарри, Рона, Невилла, Джинни и самой Гермионы. Портреты были яркими, в стиле Луны, и казались живыми. Тонкая золотая лента обвивала фигуры, связывая их вместе нитью, которая напомнила Гермионе о заклинании. Она перегнулась ещё немного. Заклинание состояло из одного слова, повторенного тысячи раз. Друзья. Гермиона вдруг ужасно обрадовалась, что они пришли сюда. Друзья, да. Друзья. Это были её друзья, это были люди, которые сражались на её стороне. Фотография придала ей сил, и она страстно захотела увидеть Луну, увидеть её здесь, рядом. – Гарри, Рон, – позвала она. – Идите и взгляните на это. Гарри присоединился к ней на лестничной площадке и посмотрел на портреты. "Джинни”, – тихо позвал он, и она потянулась и сжала его руку. В этот момент у подножия лестницы появился мистер Лавгуд. Он прочистил горло, и Гермиона отскочила назад. – Луна внизу по ту сторону моста Дна, она очень рада, что вы здесь, – сказал он, поднимаясь по ступенькам и неся поднос, уставленный чашками и блюдцами. – Она долго не задержится, она собрала почти достаточно Плимпов, чтобы сделать суп для всех нас. Присаживайтесь и насыпьте себе сахара. Гарри и Рон с сомнением посмотрели на густую, мутноватую жидкость, но Гермиона решила, что лучше воспользоваться гостеприимством мистера Лавгуда, каким бы странным оно ни было. Она налила себе чашку. – Мистер Лавгуд, – начал Гарри. – Что за символ был у вас на шее, на свадьбе Билла и Флер? – Вы имеете в виду знак Даров Смерти? Гермиона поднесла чашку к губам и затем опустила её. Дело было не только в тяжелом земляном запахе, но и в том, что в её голове внезапно прозвучал голос Снейпа, отчитывающий её за то, что она чуть не выпила что-то неизвестное из рук незнакомца во время войны. – Носящий символ просто использует его для того, чтобы открыться другим верящим, в надежде, что они помогут ему в Поиске. – Но что такое Дары смерти? – спросила Гермиона. Мистер Лавгуд неловко заерзал на своем стуле. – Я полагаю, вы все знакомы со «Сказкой о трех братьях»? Сердце Гермионы бешено забилось. Сказки барда Бидля! Как бы она ни злилась на Дамблдора, мысль о том, что они снова вышли на его путь, что отсюда они, возможно, смогут разгадать, какой бы план у него ни был, радовала. – Это сказка, – сказала Гермиона Гарри, который её не читал. – О трёх братьях, которые встретили Смерть. – Ты имеешь в виду, что они умерли? – Нет, они встретили её, как Мрачного Жнеца с Косой. Они встретили Смерть. Она была зла, что они использовали магию, чтобы избежать гибели, поэтому она дала им магические предметы, которые в итоге всё равно погубили их. Это своего рода поучительная история. – Ну вот, мисс Грейнджер, – сказал мистер Лавгуд. – Что же они выиграли у Смерти? – Ну, я бы не назвала это выигрышем, – смутилась она. – У старшего брата была непобедимая, самая сильная палочка. С ней он мог выиграть любую дуэль. – Ну не знаю, по-моему, звучит неплохо, – вклинился Рон. – Второй брат получил камень, воскрешающий людей из мертвых. Гарри взглянул на неё. Ей показалось, что на его лице промелькнула странная надежда. – А младший брат получил мантию-невидимку. Глаза Гарри расширились в удивлении, и Рон взволнованно пнул её ногой. Она сердито посмотрела на него. – Но почему эти вещи обрекли их на гибель? – уточнил Гарри. – Старший брат рассказывал всем о своей непобедимой волшебной палочке, и кто-то убил его, чтобы завладеть ею. Средний брат воскресил свою потерянную любовь, но сошел с ума и в итоге покончил с собой, когда не смог быть с ней по-настоящему. А младший брат прожил долгую жизнь, потому что Смерть не могла нигде его найти. Как любая сказка, – пренебрежительно произнесла Гермиона, – Она призвана научить детей быть скромными, тихими и довольствоваться тем, что у них есть. Не использовать магию так, как она не должна использоваться, и тому подобное. – Что-то вроде этого, – сказал мистер Лавгуд, рисуя символ на клочке бумаги, – Ваш пересказ в основном верный. Дары смерти: Бузинная палочка, Воскрешающий камень и Мантия невидимости. – Так вы хотите сказать, что все эти предметы не выдумка? – выпалила Гермиона. – Конечно, они реальны. Немногие волшебники верят в них, но вы изучали историю магии, мисс Грейнджер. Наверняка вы знаете множество названий Бузинной палочки: «Посох смерти» и «Жезл судьбы». Бузинная палочка – это реликвия, которую проще других отследить, благодаря тому, как она переходит из рук в руки – произнес Ксенофилиус Лавгуд, оглядываясь на окно. – И как же? – спросил Гарри. – Так, что владелец этой волшебной палочки должен захватить её у предыдущего обладателя, если он собирается стать ее истинным хозяином, – ответил Лавгуд. – Кровавый след Бузинной палочки тянется через многие страницы волшебной истории. – Что значит "захватить"? – уточнила Гермиона. – Чтобы заполучить её, нужно убить владельца? – Похоже на то. – Но у кого сейчас Бузинная палочка? – спросил Рон. – Увы, кто знает? – ответил мистер Лавгуд. – Кто знает, где сокрыта Бузинная палочка? След обрывается на Аркусе и Ливиусе. Кто может сказать, который из них на самом деле победил Локсиаса, и который забрал палочку? И кто потом одолел их? История, увы, не дает ответа. Время от времени ходили слухи, но никто не видел её почти двести лет.

***

– Ходили слухи, Северус. Многие годы, среди тех из нас, кто интересовался подобными вещами, что у Гриндельвальда была Бузинная палочка. Говорили, что он украл её у палочек Грегоровича. – Минерва, прости, если я тебя не понял. Но мне кажется, что ты начиталась волшебных сказок. А теперь, если позволишь, у меня есть дела… – Снейп! Послушай меня. Когда я увидела этот символ, я поняла, что он тоже в это верил. Она должна была быть у Дамблдора. Скорее всего, он забрал её, когда победил Гриндевальда. – Ты только что сама сказала, что Бузинная палочка передается от волшебника к волшебнику по крови! Дамблдор не убивал Гриндельвальда. Он находится в Нурменгарде и мы оба это знаем. Беседа перетекла в какой-то абсурд. Он бы никогда не подумал, что Минерва Макгонагалл из тех, кто верит в особые волшебные палочки и камни, воскрешающие мертвых. Но, какой бы невероятной ни была эта история, казалось, Волан-Де-Морт заинтересовался ею. Олливандер. Грегорович. Гриндельвальд. Нурменгард. Это никак не могло быть связано с чем-то ещё. Вдобавок книга Гермионы, которую завещал ей Дамболдор. Она видела этот знак в Годриковой Впадине, да и старик сказал ему, что они окажутся там. – Возможно, – сказала она. – Но я не могу отделаться от мысли, что Альбус обладал палочкой. Это многое объясняет. Он умел делать такие вещи, которых я никогда не видела.. и даже не слышала. И, когда я начала понимать, что... всё было не так, как казалось, что Альбус, должно быть, попросил тебя.. приказал.. убить его, я не могла понять, почему. Снейп похолодел, но он отказывался думать о том, что говорит. – Потому что он знал, что Хогвартс падет. Он хотел, чтобы я занял его место, чтобы уберечь учеников… – Что ещё? – резко спросила она. – Драко Малфою было приказано убить его. Он не хотел, расколоть душу мальчика. – Он не хотел, чтобы палочкой владел истинный слуга Волан-Де-Морта. Он хотел, чтобы это был ты. – Это смешно, – слабым голосом произнес Снейп. Если бы он был хозяином Бузинной палочки, то… Минерва побледнела в цвет молока, но глаза горели странным огнём. – Вопрос в том, почему он не сказал тебе? Снейп сжал челюсти. – Если предположить, что для этого есть основания, то, возможно, Дамблдор подумал, что палочка сможет повлиять на меня, что я могу поддаться соблазну… – Нет, Северус.. если ты можешь связаться с Поттером, то я не могу поверить, что он сомневался в тебе. Тишина парализовала Снейпа. Минерва была права. Дамблдор организовал ему брак с Гермионой, чтобы у него был доступ к Поттеру. Если бы Альбус действительно усомнился в нём, то никогда не стал бы подвергать мальчишку такому риску. Не говоря уже о том, что, как он считал, Поттер должен сразиться с Волан-Де-Мортом. – Так что подумай, кто отследит палочку до тебя первым. Поттер или Тот-Кого-Нельзя-называть? И кто меньше всего будет сожалеть о вашей смерти? Я позвала тебя сюда, Северус, потому что думаю, что Альбус предначертал тебе твою судьбу так, будто уже убил тебя сам. И я бы не смогла это рассказать, если бы он наблюдал за нами. Просто не смогла бы. Мысли лихорадочно метались с голове Снейпа. Если Минерва была права, и для того, чтобы владеть палочкой, достаточно разоружить противника, то она ему не принадлежала, и Дамблдор должен это знать! Почему же тогда он ничего не сказал? Что за игру он затеял? Последние слова Дамблдора звучали у него в голове, зациклившись. Северус, пожалуйста. Северус, пожалуйста. Северус… пожалуйста. – Благодарю за предусмотрительность, Минерва. Но если это и был план Дамблдора, то, похоже, у нас проблема. Драко Малфой обезоружил Дамблдора до того, как я его убил.

***

Выглянув в окно ещё раз в поисках Луны, мистер Лавгуд оставил их и вернулся на кухню. Гарри и Рон возбужденно перешептывались между собой, но Гермиона не могла понять смысла услышанного. Неужели Дамблдор действительно мог верить в эту чушь? Непобедимая палочка? Камень, воскрешающий мертвых? Она была горько разочарована. Это было не то, ради чего она пришла сюда… предполагалось, что они будут искать крестражи! Как это было связано? – Ты слышал, что он сказал, – взволнованно произнес Рон, – Мантия-невидимка, не утрачивающая своих чар! Это же она у тебя! И Дамблдор подарил её тебе! У нас уже есть один дар! – Рон, не будь идиотом, – сказала она. – Вся эта история – чушь собачья. Сказка о трех братьях – просто сказка. – Тайная Комната ведь тоже считалась мифом, не так ли? – возразил он. Гермиона не нашлась с ответом, поэтому она поджала губы и сердито посмотрела на него. Шум и стук машинки позади неё прекратились, и в комнате воцарилась зловещая тишина. Девушка рассеянно подняла одну из бумаг, вылетевших из машинки, и повертела её в руках, размышляя. Взглянув на пергамент, на котором мистер Лавгуд нарисовал символ, она задумалась. Почему Виктор решил, что это знак Гриндельвальда? Снейп сказал, что Волан-Де-Морт искал Гриндельвальда, хотел его увидеть. Верил ли Волан-Де-Морт в Дары смерти? – Послушай, это всего лишь сказка. История о том, как люди боятся смерти. Это нам не поможет; это не значит... – Гермиона! – перебил её Рон. – Гарри! Нам нужно выбираться отсюда как можно скорее! – Почему? О чём ты говоришь? – Смотри! – сказал Рон, указывая на выпуск "Придиры", который она держала в руках. На нём был Гарри, который моргал и нервно оглядывался по сторонам. Надпись гласила: «Нежелательное лицо номер один». – Нет, – пробормотал Гарри себе под нос. – Нет. Гермиона посмотрела в окно. Приближались фигуры на метлах. В черных плащах. Голос мистера Лавгуда так напугал её, что она чуть не упала, споткнувшись, когда поворачивалась к нему. Он стоял на верхней площадке лестницы с диким видом. – Они забрали мою Луну, – прошептал он. – Из-за того, что я тут писал. Они забрали мою Луну, и я не знаю, где она, и что они с ней сделали. Но они вернут её мне, если я… если… Луна! Только не Луна, с её затуманенными, мечтательными глазами. Луна, которая всегда приходила, когда была нужна. Луна, её подруга. Почему Снейп ничего ей не сказал? «Быстро,– подумала она. – Скорее, Гермиона. Думай». Пожиратели смерти собирались в саду. В любой момент они могли ворваться в дом. Раздались крики и взрыв, и мистер Лавгуд, спускаясь по лестнице, бросил на неё взгляд, полный глубокой печали. – Поттер здесь! – крикнул он. – Пожалуйста... пожалуйста... отдайте мне Луну, только отдайте мне мою дочь... Его слова разбивали ей сердце. Что бы она сделала, будь у них её семья? Будь у них Снейп? Возможно, если бы Пожиратели увидели их троицу, если бы они знали, что мистер Лавгуд не врёт, Луне и её отцу не причинили бы вреда. Гермиона схватила парней за руки. – Вы должны доверять мне. Рон, надень мантию-невидимку и вы оба, держитесь за меня крепче, – прошептала она мальчикам, пока Лавгуд внизу снова и снова обращался к Пожирателям Смерти. – Обливиэйт! – крикнула Гермиона, указывая на Ксенофилиуса Лавгуда, и далее на пол под ними, – Депримо! Пол провалился, и они кубарем полетели вниз. Если бы она не смогла сконцентрироваться, собрав все свои силы, они бы влетели в кухню, прямо в лапы Пожирателей Смерти… Но, к счастью, воздух из легких выбило, и тьма поглотила её.