Потерянная земля юности / Teenage Wasteland

Когда он вернулся в квартиру, Аделаида приготовила сливочные ньокки с пармезаном и спаржей. Это было его любимое блюдо. — Пахнет восхитительно, — сказал он. — Может, тебе стоит добавить этот запах в мои духи, — сказала она, накрывая на стол. — Ты сказала мне не добавлять запахи чего-либо съедобного! Ты хоть представляешь, насколько это все усложняет? Аделаида сморщила нос. — Не хочу привлекать медведей, — сказала она. — В Англии нет медведей. — Это мы так думаем, — сказала Аделаида. Драко рассмеялся, и через некоторое время Аделаида тоже рассмеялась. Затем они посмотрели друг на друга. — Мне очень жаль, — сказала Аделаида, заламывая руки и перебирая браслеты. — Все в порядке, — сказал Драко. — В смысле, то, что ты сказала, это нормально. А вот выпивка — нет. Аделаида повесила голову. — Прости, что я такая дурочка. — О, — сказал Драко. — Нет, не надо… посмотри на эти ньокки. Разве дурочка знает, как готовить ньокки? — Может быть, — сказала Аделаида и разрыдалась. Драко обнимал ее, пока она не успокоилась, а потом они просто стояли так, дрейфуя по маленькой кухне.

***

На следующий день он взял отгул на работе и попросил Аделаиду прогулять школу. Они отправились в больницу Святого Мунго. — Мне не нужна помощь, — прошипела она на него. Он проигнорировал ее и подошел к привет-ведьме с показной дружелюбной улыбкой, надеясь, что она не узнает его по волосам. — Здравствуйте, как поживаете? Я надеюсь, вы сможете направить меня в центр реабилитации наркоманов и алкоголиков, — сказал он, облокотившись на стойку. — Что? — спросила Ведьма-Сама-Доброжелательность хмурым тоном малооплачиваемого человека. — У моей подруги тут… — Аделаида посмотрела на него так пристально, что ему пришлось отвернуться, — … проблемы с алкоголем. Привет-ведьма посмотрела на Аделаиду критическим взглядом. — Проклятый алкоголь? Четвертый этаж. Отравленный — третий. — Нет, с алкоголем все в порядке, — сказал Драко. — Только со мной, видимо, не очень, — сказала Аделаида. — Вы всегда можете проверить себя на одержимость демонами, восьмой этаж, — с сомнением сказала привет-ведьма. Драко уставился на нее. — Верно, — сказал он. — Большое спасибо. — Он повернулся на каблуках и вышел. Аделаида трусцой побежала за ним. — Не собираешься изгонять из меня демонов? — спросила она. — И потерять всю твою личность? — Ха, — сказала она мрачно. — Куда мы идем? В Национальную Службу Здравоохранения Британии. Как и всегда в случаях, когда речь шла о психическом здоровье, она предсказуемо оказывалась единственным вариантом. Волшебный мир придерживался следующего подхода к благополучию: если кровь обильно не идет из проклятой раны, зачем ее лечить. Драко узнал об алкоголизме только из брошюры, которую он однажды двадцать минут громко высмеивал в кабинете Кевина, а потом тайком унес домой. К сожалению, НСЗ также хронически недофинансировалась. Терапевт Аделаиды поставил ее в очередь в амбулаторный реабилитационный центр и дал ей распечатанную памятку о пользе физических упражнений. К тому времени, когда они вернулись домой, ни Драко, ни Аделаида не разговаривали друг с другом. Драко заперся в своей спальне и просмотрел свои счета. Каждый месяц он откладывал часть своего жалкого дохода, чтобы накопить на дом. Он взял брошюру о частном стационарном реабилитационном центре. Даже со всеми своими сбережениями он не мог себе этого позволить. Я ненавижу быть бедным, написал он карандашом на подоконнике, а потом поспешно стер, осознав, что натворил.

***

— Так вы скучаете по нему? — спросил Кевин. — Я этого не говорил, — сказал Драко. — Вы сказали, что без него ваша жизнь кажется пустой. — Сравнительно, — сказал Драко. — Сравнительно пустой. — Вы могли бы поговорить с ним, — сказал Кевин. — Это плохой совет, — сказал Драко. — НСЗ платит вам не за то, чтобы вы давали мне плохие советы. — Почему вы говорите, что это плохой совет? — Потому что он меня ненавидит! — сказал Драко гораздо громче, чем собирался. Он опустил глаза. — Черт. Это просто грустно, вот и все. Когда кто-то так сильно нравится, а он думает о тебе так мало. — Вы не можете контролировать то, что другие люди думают о вас, Драко. — Да, но я не могу контролировать и то, как сильно я его хочу, видимо. — Это необычно для вас — быть романтически заинтересованным в ком-то, — сказал Кевин. Драко издал раздраженный звук. — Я ненавижу ваш кабинет, — сказал он. — Вы знали об этом? Я ненавижу его. Кевин на мгновение выглядел оскорбленным, но быстро оправился. — Что вам в нем не нравится? Драко встал и подошел к плакату с надписью ТЫ прекрасен. ТЫ важен. — Ага. Этот плакат, вероятно, был сделан наемными рабами в Китае. Не смотрите на меня так, я читал об этом, когда Аделаида изучала потогонные предприятия на уроке этики. Кевин подождал. — Итак, значит, — сказал Драко. — Кто это говорит? Не недоплаченные иностранные дети, как мы можем предположить. Значит их генеральный директор? Или сам мистер Вдохновляющий Плакат? Вы что, блять, издеваетесь? Он гогочет в своем джеймсбондовском злодейском особняке-вулкане, потому что обманом заставил вас потратить 3,99 фунтов стерлингов на эту бессмысленную ерунду. И это еще до того, как мы доберемся до его смысла. Кевин смотрел на него со странным выражением. Драко был разгоряченным, беспокойным. Злым, на самом деле. Да, и сердитым. — ТЫ важен. Фраза обращена ко всем, ко всем, кто ее видит, но как насчет рабочих, которые ее сделали, они важны? А что такое важность? Почему этот человек, генеральный директор, имеет право принимать такие решения? Вы знаете, на что это похоже? — Драко осознавал, что его слова звучат истерично, но, похоже, не мог себя остановить. — Собаки. Все говорят: Моя собака любит меня безоговорочно. Как будто это хорошо. Вы думаете, мой дядя Терциус был важен? Думаете, он заслуживал безусловной любви? А как насчет моего отца, как насчет… Его горло перехватило. Он несколько раз моргнул, отвесил чопорный поклон и сказал: — Ох уж и неделька выдалась, — и вернулся на диван. Прошла, казалось, целая минута, прежде чем Кевин заговорил. — Вы не ваш отец и не дядя, Драко, — сказал он. — Я знаю. — Знаете? — Мне плевать на ваш тупой гребаный плакат, считающий меня важным. Я просто… — Он сглотнул. — Я бы просто хотел, чтобы кто-то так думал. Обо мне. — Аделаида… — Это не считается, она зависит от меня во всем, это не важность, это необходимость, — сказал Драко. — Я сомневаюсь, что она видит это так. Драко опустил глаза. — Иногда мне казалось, что я важен для Гарри. Он чувствовал, что Кевин наблюдает за ним, но не поднимал глаз. — Время вышло, — сказал Драко.

***

Гарри отправился в лавку Динсмора. Синтия с безучастным лицом сказала ему, что Драко нет. Он вернулся на следующий день, и безликая Синтия сказала ему, что Драко занят. На третий день он застал самого Динсмора. — Драко? Конечно, мистер Поттер, — сказал Динсмор, затем вывернул шею и крикнул. — Малфой! Выходи сюда! Драко появился через несколько секунд, поспешно закатывая рукава, на его щеке было пятно пепла. Он застыл, увидев Гарри. — Я просто… — сказал Гарри Динсмору. — Мне нужно было спросить его кое о чем. О… э… зелье. Это было не то, что следовало сказать. Динсмор выглядел очень обиженным. — Любые вопросы по поводу моих зелий вы можете адресовать мне, — сказал он. Драко попытался отвернуться. — Я не говорил, что ты можешь идти, — сказал Динсмор. Драко послушно обернулся, его лицо было бесстрастным. — Что вы хотели спросить, мистер Поттер? — Просто, — сказал Гарри. Он не думал об этом. Он вообще никогда ничего не обдумывал. — Если кто-то допустил ошибку… в зелье. Можно ли исправить ее. — Это интересный вопрос, — сказал Динсмор. — Некоторые ошибки основаны на неизменных вещах, — сказал Драко. — Мистер Динсмор, если я сейчас не добавлю в зелье златоглазки, мне придется начинать с нуля. Пожалуйста, извините меня.

***

Гарри играл много Сати. — Это угнетает, — сказала Джинни. — Тебе не обязательно приходить. — Рон считает, что ты как-то странно зациклен на Малфое с тех пор, как ты столкнулся с ним у авроров, — сказала Джинни, облокотившись на пианино. — Правда. — Неужели вся классическая музыка такая мрачная? Гарри начал играть Реквием Моцарта. — С тобой не так весело, как было раньше, — сказала Джинни.

***

Рон, конечно, пытался поговорить с ним об этом, но Гарри не знал, с чего начать. Не знал, как сказать: он пришел ко мне, когда ему нужна была помощь, а я был с ним жесток. В какой-то степени казалось, что Драко правильно поступил, прекратив их общение. Между ними ничего не изменилось с шестнадцати лет, когда Гарри застал его в слезах и в ответ на это разрезал его как свинью. Однако он не мог перестать думать о том, как странно, без особых усилий, всё было приятно. Как они проснулись утром после превращения Гарри и просто улыбались друг другу. Гарри не предпринимал никаких попыток увидеться с Драко уже несколько недель, когда поднял глаза от секции замороженных продуктов на рынке и увидел Драко, стоящего рядом с ним. Мгновенно Гарри вернулся в тот момент, больше двух лет назад. Он увидел Драко впервые после Азкабана. Каким красивым он выглядел; каким дружелюбным. Как будто он тоже просмотрел свои воспоминания и подумал, что здесь есть и другая интерпретация, мы не могли просто ненавидеть друг друга. Он, казалось, совершенно не удивился, увидев Гарри, улыбнулся, словно им ничего не оставалось делать, как начать всё заново. Однако сейчас он не улыбался. Он выглядел таким же встревоженным, как и Гарри. — Привет, — сказал Гарри, медленно, осторожно. — Я не знал, что ты тут закупаешься. — У меня дома нет хороших специй. Аделаида… — оборвал он себя. — Драко, мне так жаль, — сказал Гарри, слова вырывались из него. — Я не думал, я не… я не хотел… — Прекрати. Просто остановись. Все кончено. — Конечно, — сказал Гарри. — Да. Как скажешь. Драко отрывисто кивнул и отвернулся, затем повернулся обратно, выглядя так, словно делал это вопреки себе. — Что я хочу знать, так это как ты мог подумать, что я способен… — он запнулся. — Как ты мог подумать, что я такой же, как мой дядя Терциус, как ты мог так думать и все равно спать со мной. Я понимаю, что у меня есть свои проблемы, но что это говорит о тебе? Гарри стоял, потеряв дар речи, держа в руках ледяной пакет с замороженным горошком. Он хотел сказать, что не считал Драко плохим человеком, но это было не совсем верно, потому что в ужасающих вспышках гнева он так и думал. Драко нравился ему, он чувствовал неразрывную связь с ним, хотел его — но все время боялся, что Драко предаст его. В конце концов, это делали и лучшие люди, чем Драко. Глаза Драко двигались по рынку быстрыми, отрывистыми движениями, никогда не останавливаясь на лице Гарри. — Так что… — Сказал он и ушел, оставив Гарри совершенно неспособным двигаться. Возможно, Драко не понимал, до какой степени его внезапное присутствие, его жгучая боль могут вывести Гарри из строя. Он лишь прошел в соседний проход, и именно поэтому Гарри подслушал весь его разговор с Аделаидой.

***

Аделаида стояла в соседнем проходе. — Ты спал с Поттером? — спросила она. Кровь стучала у Драко в голове, грудь вздымалась и болела. В последнюю неделю он говорил себе, что с этим покончено, хотя все время возвращался в унылую готическую церковь и смотрел на изображения Ада. Как только он снова увидел Поттера, он с ужасом понял, каким притворством было его выздоровление. Темные волосы Поттера падали ему на глаза. От него исходил древесный запах, как будто он проводил все свое время у костров. Его руки были жилистыми и мускулистыми, и он стоял так, словно знал, насколько он важен, насколько прав. Даже когда он колебался, в его взгляде была такая живость и яркость, которой, как знал Драко, у него самого никогда не будет, к которой он никогда больше не приблизится. Аделаида ждала. Драко кивнул. — Ты вообще когда-нибудь спал с кем-нибудь еще? — спросила она. Драко издал душераздирающий смешок. — А ты как думаешь? — И он думал, что ты спишь со мной? Это просто ужас! Драко забрал у нее зефир и положил его в свою корзину. — Все в порядке, — сказал он. — Я знал, что он обо мне думает. Аделаида положила свою руку на его и сжимала ее до тех пор, пока он не поднял голову и не встретился с ней взглядом. — Ты заслуживаешь лучшего, — сказала она. Он говорил ей это. Она его цитировала. — Адди…! — сказал он, его голос звучал легко и беззаботно, или почти. — Это ты меня сейчас подбадриваешь? — Не называй меня так. — Пойдем, коуч. Давай купим батончики Марс и сделаем рисовое хрустящее угощение. Когда они расплачивались, Драко заметил Поттера, выходящего из магазина. Он шел быстро, опустив голову. Он ничего не купил. В квартире Аделаида поручила Драко помешивать шоколад, чтобы он не пригорел. — Ты должен начать встречаться с кем-то другим, — сказала она. — Заставь его ревновать. — Я сомневаюсь, что когда-нибудь увижу его снова, — сказал Драко. — А как насчет Кевина? — сказала Аделаида. — Продолжай мешать!!! — Прости. Кевин? В смысле, психотерапевт-убийца с топором Кевин? Аделаида добавила зефир. — Он убийца с топором? — спросила она. — Всё возможно, — сказал Драко. — Никогда не знаешь. В любом случае, он лишится лицензии, и, кроме того, он мне не нравится. — Ах, но это твой тип, — сказала Аделаида, отталкивая его с дороги и принимаясь за перемешивание. — Мужчины, которые тебе не нравятся. — Так и есть, — сказал Драко. — Не знаю, есть ли у меня определённый тип. Кажется, что есть только Поттер. Аделаида посмотрела на него с тем нечитаемым выражением, которое было у нее иногда, и ничего не сказала.

***

Одна вещь, которая внезапно и ужасно обрела смысл, — это нежелание Драко снова заниматься сексом с Гарри после того первого раза. Того единственного раза, если верить тому, что Гарри подслушал. Он вспомнил огромные глаза Драко, его ошеломленное выражение лица, то, как он пылко кивал каждый раз, когда Гарри смотрел на него, маленькие звуки, которые он издавал, каждый из которых выражал удовольствие и шок. Затем он вспомнил запинающиеся ответы Драко, то, как он неловко ерзал на стуле, пока Гарри допрашивал его. Его страх. Подобное чувство вины было физически ощутимым. В этой боли была какая-то абстрактная справедливость, как будто Драко убрал боль в мышцах Гарри только для того, чтобы заменить ее на непрекращающуюся боль в груди. Он несколько раз заходил в лавку, но Драко всегда находил способы не разговаривать с ним. Наконец, он подошел к Гарри, отвёл его в сторону и сказал: — Если тебе так чертовски жаль, то оставь меня в покое. Гарри играл много Дебюсси, и недели шли своим чередом.

***

Он перешел к Бетховену, когда Драко появился на пороге его дома. — Лунная соната? Ха, — сказал Драко, заглядывая через плечо Гарри. Он выглядел на грани паники. Он всегда казался на грани чего-то ужасного, и Гарри пожалел, что не понимает, насколько ценным было утро после полнолуния, когда Драко был тихим, улыбающимся и спокойным в его постели. — Ты в порядке? — Можно войти? Спасибо. — Драко прошел в гостиную. Он оперся локтем на каминную полку. На нем была тонкая темно-серая футболка и хорошо скроенные черные брюки. Гарри на мгновение задумался, выглядят ли они так хорошо потому, что дорого стоят, или потому, что они на Драко. — Все в порядке? — спросил он, хотя это явно было не так. Как бы аккуратно он ни был одет, Драко явно был на грани срыва. Его волосы падали ему на глаза. Он выглядел хорошо, но в то же время глубоко и шокирующе неухоженным. Он повернул голову к Гарри. — Если я скажу тебе, ты должен пообещать, что не будешь, не станешь пытаться донести на меня или забрать ее у меня, — сказал он. — Я обещаю, — сказал Гарри. Драко выглядел ошеломленным тем, как быстро он согласился. — Клянись честью, — сказал он. Гарри рассмеялся. — Да. Клянусь честью. Чего бы это ни стоило. Драко оттолкнулся от каминной полки, подошел к окну, затем вернулся обратно. — Она сбежала, — сказал он. — Я обратился в маггловскую полицию; они сказали, что нужно ждать 48 часов? Прежде чем они что-то сделают? Чертовы безумцы; и я не могу обратиться к аврорам, потому что они в дюйме от того, чтобы забрать ее у меня, и, может быть, им и следует, о Боже! Гарри перехватил Драко, когда тот метался по комнате. Взял его за руки и успокоил. — Конечно, они не должны забирать ее, — сказал Гарри. — Когда она ушла? Глаза Драко округлились. — Вчера вечером мы рано легли спать, и… почему я не проверил, как она? — Зачем тебе проверять ее? Она спала, — сказал Гарри. — Я отправлюсь в Ад, — сказал Драко, и серьезность, с которой он это сказал, будто окатило Гарри ледяной водой. — Эй, — сказал Гарри, слегка встряхивая его. — Мы найдём ее. — Ты должен проверить меня Сывороткой правды, — сказал Драко. — Что? Зачем? — Может, я лгу. Может, я что-то с ней сделал. — Нет, не сделал, — озадаченно сказал Гарри. Драко отстранился и упал на диван, свернувшись калачиком и обмякнув в нем. — Ты должен проверить! — сказал он. — Кто угодно может воспользоваться ею, ты должен проверить! — Хорошо, — сказал Гарри, как будто говорил с испуганной лошадью. — Хорошо. Думаю, у меня есть немного в кабинете. Жди здесь. Драко издал непостижимо жалкий звук, и Гарри решил вместо этого призвать Сыворотку правды. — Вот, — сказал он. — Высунь язык. Драко поднял голову и послушно высунул язык. Гарри положил один палец ему под подбородок, наклонил его лицо вверх и стряхнул каплю Сыворотки ему в рот. Затем он сам выпил каплю. — Что ты делаешь? — спросил Драко. — Правда, и ничего кроме правды, — ответил Гарри. Драко ошеломленно моргнул. — Я тебя не понимаю, — сказал он. Гарри опустился на колени возле дивана. — Скажи мне свое имя. — Драко Малфой. — Хорошо. Теперь скажи мне, что тебя зовут Терри Бут. Драко был знаком с протоколом. Гарри задумался, сколько раз его допрашивали под Сывороткой. — Меня зовут… — Драко покачал головой. — Работает. Спроси меня об Аделаиде. — Ты когда-нибудь делал что-нибудь незаконное со своей подопечной, Аделаидой Лавелл? — Да, — сразу же ответил Драко, затем расширил глаза от ужаса, продолжая говорить. — Я иногда пью с ней. Вино за ужином. — Это полный объем незаконной или неподобающей деятельности? — спросил Гарри. Он положил руку на колено Драко и погладил его, пытаясь успокоить. Драко, казалось, ничего не заметил. — Я знаю, что она иногда курит, и я не останавливаю ее. Я разрешил ей проколоть пупок, ей нужно было получить письменное согласие, не знаю, уместно ли то, что я его дал. Ей разрешено приглашать парней на ночь, если они остаются на завтрак. Она… — Драко, — сказал Гарри. — Ничего из этого… всё в порядке. Драко упал боком на подлокотник дивана и зарылся в него лицом. — Я отправлюсь в Ад, — повторил он. Под Сывороткой. Сердце Гарри кольнуло. — О, Драко, — сказал он. Он взял шишковатую правую руку Драко и, следуя старому порыву, с любовью поцеловал каждую костяшку. — Это не так. — Ты поможешь, — сказал Драко. — Прости, что побеспокоил тебя, я просто не знал, куда еще пойти. — Я так рад, что ты пришел, — сказал Гарри. — Конечно, я помогу. Она оставила записку? Драко отвел руку назад, пошарил в карманах и вытащил клочок бумаги. Драко, Пожалуйста, не волнуйся за меня. Сэм любит меня и теперь будет заботиться обо мне, а ты можешь идти и быть молодым и горячим и вернуть свои двадцатые годы. Я скоро напишу! Я люблю тебя. Не сердись! Аделаида — Кто такой Сэм? — спросил Гарри. — Я не знаю, — сказал Драко. — Как я мог не знать? Гарри чувствовал, что действие Сыворотки ослабевает. — Драко, послушай меня. Я ведь не могу лгать, верно? Драко посмотрел на него и ничего не сказал. — Ты не сделал ничего плохого, — сказал Гарри. — Я тебе помогу. Ты не сделал ничего плохого. — Как ты можешь так говорить, когда ты думал, что я… — сказал Драко. — Я влюбился в тебя, — сказал Гарри, позволяя последним следам Сыворотки пронестись по венам. — Я был влюблен в тебя, и я думал, что ты любишь кого-то другого, и моей голове просто понадобилось время, чтобы понять факты. Вот и все. Драко закрыл глаза. — Я не могу сейчас это переварить, не думаю, — сказал он. — Извини, — сказал Гарри. — Тебе и не нужно. Это не… — он проверил ложь, — имеет значение. — А что, если что-то причинит ей боль, — сказал Драко тоненьким голосом. Гарри сел рядом с ним на диван, и Драко прижался к нему. Гарри обхватил его руками и притянул к себе. — Наверняка ее друзья знают, кто такой этот Сэм, — сказал он. — Пойдем поговорим с ними. — Ты пойдешь? Гарри прижался губами к мягким бледным волосам Драко. — Да.

***

— Баркер, — сказала Фиона. — По-моему, это его фамилия. Сэм Баркер. Они стояли у здания школы. Гарри пошел к директору, убедил его отпустить трех самых близких друзей Аделаиды и вывел их всех, чтобы они присоединились к Драко у входа в школу. — Мы встречались с ним всего пару раз, — сказала Элли. — Он не особо дружелюбен. — Она просила нас ничего не говорить, — сказала Таша, обращаясь к двум другим. — Ты всегда была верной, Таша, — сказал Драко. — Я это ценю. Но Аделаида может быть в опасности. Ее безопасность важнее любых обещаний, которые ты ей давала. Гарри настоял на том, чтобы Драко одолжил его джемпер, и, когда он видел, как Драко просовывал большие пальцы в дырки на рукавах, как он возился с распущенными нитками, пока говорил, это отвлекало. — Как давно Аделаида встречается с этим Сэмом Баркером? — спросил Гарри. Все девочки пожали плечами. — Мы ее почти не видим, — сказала Элли. — Она им одержима. Он сказал ей перестать краситься, и она тут же перестала. Это жалко. Рядом с ним Драко резко вдохнул. Гарри протянул руку, намереваясь лишь коснуться его, но Драко схватил его за руку. Гарри сжал ее — осторожно, ведь это была правая рука, — и Драко провел большим пальцем вперед-назад по костяшкам пальцев Гарри. — Я не понимаю, когда она вообще успевала с ним видеться, — сказал Драко. — Она была так занята в кулинарном клубе. — В кулинарном клубе? — выпалила Фиона, затем остановилась, потому что Таша ударила ее локтем под ребра. — О, — произнёс Драко. — Нет никакого кулинарного клуба. — Он посмотрел на Гарри, как будто пытался оправдаться, как будто ждал, что Гарри будет его критиковать. — Я думал, она вступила в кулинарный клуб. Гарри задал девочкам еще несколько вопросов. Драко, казалось, был совершенно не в состоянии сказать что-либо еще. Он лишь уставился на бетонные ступеньки, словно перечисляя все ошибки, которые он когда-либо совершал.

***

Гарри попросил его подождать у полицейского участка, пока он прокладывал себе путь внутрь, используя больше заклинаний, чем это было технически законно. Участок был достаточно похож на отдел авроров, чтобы он смог найти досье без особых проблем. Он нашел досье Сэма Баркера, посмотрел на фотографию, проверил возраст. Все совпадало с тем, что говорили друзья Аделаиды. Драко стоял там же, где его оставил Гарри, сгорбившийся и маленький. Он выглядел потерянным, и внезапная любовь Гарри к нему была сродни гневу. — Пойдем, — сказал он и аппарировал их на Площадь Гриммо. Драко споткнулся, когда они приземлились, и Гарри поймал его за талию. Драко обхватил Гарри за шею. Они стояли так несколько мгновений, одна рука Гарри сжимала папку Сэма Баркера, другая лежала на спине Драко, прижимая его к себе. Затем Драко отошел, и Гарри последовал за ним в гостиную. — Это его дело? — спросил Драко. — Да, — ответил Гарри, передавая папку. Драко сел и открыл ее на журнальном столике. — Ему двадцать шесть, — сказал он, проводя пальцами по фотографии. — Почему у него есть фотография? Ведь не у всех же они есть? — Два года назад он был арестован за сексуальное насилие. Обвинения были сняты, — сказал Гарри. — Значит, он был невиновен? — с надеждой спросил Драко. — Э-э, — сказал Гарри, — возможно. Скорее всего, нет, честно говоря. Драко кивнул. Он выглядел таким усталым. — Хорошо, — сказал он. Затем он опустил голову на руки, положив локти на колени. Гарри потянулся и погладил его по спине, его рука медленно двигалась по грубой шерсти его джемпера. Драко держался очень спокойно, но не просил его остановиться. — У меня есть идея, — сказал Гарри. — Но нам придется подождать до ночи, потому что это связано с проникновением в Отдел тайн. — Нам нужно быть осторожными, — сказал Драко, поднимая голову, чтобы посмотреть на Гарри. — Меня отправят в Азкабан, если поймают. — О, ты — другое дело, — сказал Гарри, отчаянно увлекаясь. — Конечно же, ты не пойдешь. Драко на мгновение выглядел так, словно собирался спорить, а затем снова опустил голову на руки. — Хорошо. Что ты собираешься выкрасть? — Есть прибор, который используют для корректировки Слежения за несовершеннолетними. Я хочу его использовать, чтобы найти ее. Драко сел и повернулся лицом к Гарри. Гарри все еще держал одну руку на спине Драко, поэтому движение Драко приблизило его к нему сильнее, чем ожидалось. — Спасибо, — сказал Драко. — Все в порядке, — ответил Гарри, которому стало трудно дышать. Лицо Драко было так близко. Глаза Драко блуждали по нему, серые и ищущие. — В тот первый раз, — сказал он. — Мне жаль, — автоматически ответил Гарри. — Почему ты был таким? Почему ты был таким, а потом больше никогда? Гарри очень, очень медленно поднял руку. Прикоснулся к лицу Драко. Глаза Драко закрылись, и он вздрогнул. — Это было правильно, — сказал Гарри. — Тебе тоже показалось? — Да, — сказал Драко. Гарри провел большим пальцем по уголку рта Драко, и он, чуть сдвинув голову, поймал губами большой палец Гарри. — Я никогда не мог перестать думать о тебе, — сказал Гарри. — Кажется, всю жизнь. Драко открыл глаза и отодвинулся. — Мой психотерапевт считает, что это не очень здорово, — сказал он. — Возможно, это так, — сказал Гарри с безнадежным чувством, что Драко вернется, если только Гарри скажет правильные слова. — Я не очень-то умею быть взрослым. — У тебя все хорошо, — сказал Драко с доброй улыбкой. Это было шокирующе и замечательно, что она не выглядела неуместной. То, что Драко вырос и стал таким добрым, как надо, и то, что Гарри было позволено наблюдать за этой переменой.

***

Это был во многом ужасный день, потому что Драко был таким рассеянным и расстроенным, и, казалось, не мог сосредоточиться больше, чем на несколько минут. Но ещё это было похоже на тот волшебный первый раз, хотя Гарри и не поцеловал Драко, зная, что лучше и не пытаться. Они взяли тайскую еду на вынос и ели ее на полу в гостиной, разговаривая о странных, случайных вещах — египетских мумиях и перелове рыбы в Атлантике, Лондоне и сельской местности, квиддиче. — Но тебе не понравился Лос-Анджелес, — сказал Драко, после того как они поели. — Ты никогда не говоришь об этом. — Все было хорошо, — сказал Гарри. Он сделал паузу. — Там были эти секс-вечеринки. — Да ладно, — сказал Драко, но он улыбался. — Секс-вечеринки для оборотней? — Да, — сказал Гарри. — Это было прикольно! — Ты ходил? — Просто посмотреть! — сказал Гарри, и Драко выглядел совершенно восхищенным, выражение его лица было сродни тому, какое у него обычно было, когда Гарри проваливал Зелья, но отличалось некоторыми ключевыми моментами. — Ой, да хорош заливать, «просто посмотреть», ага, ты ведь жадный, — сказал он. Казалось, воздух между ними стал густым. — Ты… Гарри ждал, но Драко не закончил свою мысль. Его щеки покраснели. — Я… — спросил Гарри. Драко опустил глаза. — Явно опытный, — сказал он. — Ах, — сказал Гарри. — Это хорошо, да? Ты думаешь, я хорош в постели? — Мы не так много делали это в постели, — сказал Драко, завозившись с крышкой контейнера с зеленым карри. — Я довольно опытный, — сказал Гарри. — Я был со многими людьми… — Хвастун. — Но ни с кем, как с тобой, — закончил Гарри. Драко настороженно поднял голову. Гарри встретил его взгляд с вызовом. — Ну, — сказал Драко, стараясь звучать легко, но все еще пристально глядя на Гарри. — Секс из ненависти, знаешь. Это моя фишка. — Для меня это никогда не было сексом из ненависти, — сказал Гарри. На секунду Гарри подумал, что Драко собирается наклониться вперед и поцеловать его. Вместо этого он плюхнулся на спину на ковер и сказал: — Ты можешь играть только Лунную сонату? — Нет, — ответил Гарри. — Я могу сыграть кучу всего. — Тогда Рахманинова, пожалуйста, — сказал Драко, и Гарри послушно подошел к пианино и сыграл Третий концерт наизусть.

***

— Это было быстро, — сказал Драко, когда Гарри вернулся из Отдела Тайн. — Да, — ответил Гарри, откидывая волосы с лица. — На секунду мне показалось, что меня поймают. Драко поднялся на колени на диване. — Ну что? Ты нашел ее? — Да. Она в Южном Лондоне, в квартире над кебабной. Драко на мгновение уставился на него. Гарри не выдержал и сорвался к нему, взял его лицо в руки, прикоснулся губами к складке между бровями Драко. — Значит, мы должны пойти за ней, — сказал он. — Да, конечно, — сказал Драко, вставая. Затем: — Она… она жива. Гарри подошел ближе, прислонился лбом к виску Драко. — Да. С ней все будет хорошо. Пойдем за ней. — Да, — сказал Драко, одна рука легла на талию Гарри, и Драко, казалось, не заметил этого. — Да. Они аппарировали в кебабную и подняли головы, рассматривая квартиру наверху. Свет был включен, шторы задернуты. Было уже десять часов вечера, фонари горели, и вся улица была залита желтым дешевым светом. Драко быстрым заклинанием открыл облупившуюся входную дверь. На лестничной клетке было темно и немного пахло плесенью. Гарри последовал за Драко вверх по лестнице с нарастающим чувством ужаса. Следы показали, что Аделаида жива, но нельзя было сказать, в каком состоянии она будет, когда они ее найдут. Драко отпер дверь квартиры своей палочкой и вошел внутрь. Аделаида сидела на мягком диване со спальным местом и красила ногти на ногах. Она подняла голову, когда они вошли. — Драко? Что ты здесь делаешь? — Ты в порядке, — сказал Драко. — Ты в порядке? — Что? Конечно, в порядке. Я же говорила тебе не волноваться! Гарри где-то в душе почувствовал, что это замечание не было хорошо продуманным. Лицо Драко покраснело. — Надевай ботинки. Мы уходим, — сказал он, его голос почти дрожал от гнева. — Боже мой. Ты серьезно пытаешься стать для меня папочкой? Ты шутишь? Мне шестнадцать. — Где он? «Сэм»? — Драко сказал это так, как будто подозревал, что это имя — тщательно продуманный псевдоним. — Он будет дома с минуты на минуту. И ты должен уйти. — Почему? Потому что он может разозлиться и ударить тебя? Аделаида опустила флакончик лака, выглядя раздраженной. — Может, хватит драматизировать? Сэм действительно отличный парень. Он никогда никого не обидит. — Если он такой замечательный, почему он практически похитил тебя и забрал из школы? — Так вот в чем дело? Ты хочешь, чтобы я продолжала учить гребаное Введение в Травологию? — Господи, Аделаида, дело в том, что ты бросила меня…! — Голос Драко оборвался. — Ты не написала смс, не брала трубки, ты могла валяться мертвой в каком-нибудь переулке, и я бы ничего не узнал, а ты просто… ты ушла… Аделаида встала, ее брови сошлись вместе. — Драко, — сказала она. — Я не… в смысле… не бросала тебя. Я просто… Сэм любит меня. — Я люблю тебя! — воскликнул Драко, и Аделаида выглядела так, словно это было последнее, что она ожидала от него услышать. — Ну, — сказала она, затем впервые взглянула на Гарри. — Что он здесь делает? Ты же не дашь ему снова трахнуть тебя? Потому что в прошлый раз он вел себя как придурок. — Пойдем домой, — сказал Драко. — Мы не… — сказал Гарри. Драко бросил на него раздраженный взгляд, типа не сейчас, Поттер. — Я не вернусь, Драко, — сказала Аделаида. — Мне надоело быть благотворительной организацией, а с Сэмом… — Ты не благотворительная организация, ты моя семья, ты, гребаная психичка! — сказал Драко, размахивая руками в воздухе, как будто не было другого способа выразить степень своего возмущения. Дверь открылась, и вошел Сэм Баркер. Это был грузный, мускулистый парень с окладистой бородой и татуировками на лице, которые он, вероятно, считал татуировками, сделанными со вкусом. Он нахмурился, переводя взгляд с Аделаиды на Гарри и Драко. — Детка? Кто эти мужчины? — Сэм, это Драко. И его дружок-трахальщик. — Мы не… — сказал Гарри. — В смысле, не то, чтобы… Драко посмотрел на него, и Гарри замолчал. — Драко, да? — сказал Сэм, подавшись вперед, чтобы посмотреть на Драко. Драко стоял так прямо, что казался на три дюйма выше, чем обычно, а его левая рука была сжата в кулак в кармане куртки, которую Гарри дал ему, и сжимала его палочку. — Так это ты тот самый мужик, который так хотел оставить Адди себе. — Я же говорила тебе, Сэм, все не так, — сказала Аделаида. — Нет, — сказал Драко. — У нас с Адди все не так. И ты встречаешься с несовершеннолетней, так что у нас с тобой будет разговор. — Мы не спали вместе до моего дня рождения, — сказала Аделаида. — Какой джентльмен, — сказал Драко, показывая слишком много зубов. Сэм наклонился вперед. — Теперь, когда мы все выяснили, я попрошу вас уйти. Адди старше возраста согласия, и она здесь по своей воле, потому что устала от твоего члена, так что ты можешь… Драко потерял дар речи. — Я никогда не прикасался к ней! — сказал он и обеими руками толкнул Сэма в грудь. Это было не очень эффективно: Сэм едва сдвинулся с места. Однако, похоже, это что-то вызвало в Сэме, потому что в ответ он схватил Драко за горло, поднял его и несколько раз ударил о стену. — Драко! — закричала Аделаида, в то же время, как Гарри крикнул: Остолбеней! Сэм рухнул на пол. Драко тоже упал, размазывая кровь по стене. Гарри бросился к нему, но Аделаида успела первой. — Драко, Драко, Драко, Боже мой, Боже мой, — говорила она, пытаясь заставить его сесть, пытаясь увидеть его лицо. — Ммннххх, — пробормотал Драко. — У тебя идет кровь, — сказала она, обхватив руками его голову и нащупывая рану. Драко закрыл глаза, он был пугающе бледен, но улыбался. — Раны на голове всегда сильно кровоточат, — пробурчал он. И Аделаида, к глубочайшему недоумению Гарри, рассмеялась. — Давай посмотрим, смогу ли я ее вылечить, — сказал Гарри. — Мне немного больно, — сказал Драко. — Думаю, у тебя сотрясение мозга, — сказал Гарри и положил руку на лопатку Драко так, что тот сел немного вперед. Затылок Драко был красным и грязным. Гарри знал только несколько поверхностных исцеляющих заклинаний. Он надеялся, что этого пока достаточно: он убрал кровь, залечил все переломы костей. — Тебе нужно в больницу Святого Мунго, там тебя вылечат за десять минут. — Он и раньше ранил голову, — в панике сказала Аделаида. — Как и ты, — сказал Драко, открыв один расширенный глаз, чтобы посмотреть на Гарри. — Терциус перекрестился после того, как я увидел тебя, в тот раз. — С тобой все будет в порядке, — пробормотал Гарри. — Аделаида, ты должна… можешь… мне нужно, чтобы ты отвела его в больницу Святого Мунго. — А как же он, — сказала Аделаида, глядя на Сэма с заметной неприязнью. — Я позабочусь о нем, — мрачно сказал Гарри. — Господи, Поттер, не убивай его, — затянул Драко, или попытался, но вышло довольно пьяно и сбивчиво. — Он не твой детский враг, рыдающий в девчачьей уборной. — Ты можешь… давай просто не сейчас, — сказал Гарри, — потому что ты весь в крови, а я… Драко закрыл глаз и вслепую потянулся к руке Гарри. — Прости, — пробормотал он. Гарри поймал его руку, поднес ее ко рту и поцеловал. Сэм застонал. — Вы должны идти. Секунду, — сказал Гарри. Он поднял флакончик лака для ногтей Аделаиды и превратил его в портключ, даже не используя палочку. Это было сделано легко, без усилий, потому что именно это было нужно Драко, чтобы добраться до безопасного места. — Вот, оба прикоснитесь к нему. Я присоединюсь к вам в больнице Святого Мунго. Аделаида посмотрела на Сэма. — Ты ведь не будешь его убивать, правда? — спросила она. — Нет. Я отведу его к аврорам, — сказал Гарри. Он обычно так не поступал, но Гарри думал показать свои воспоминания о том, как Сэм напал на Драко, и добиться того, чтобы его посадили, и Аделаиде не пришлось бы давать показания. — Я думала… — сказала она тоненьким голосом, выглядя вдруг очень, очень юной. — Мне он показался милым.

***

Было почти обидно, как быстро его вылечили в больнице Святого Мунго. — У вас уже были серьезные травмы головы, — сказал целитель. — Вы испытывали сильные головные боли? — Да? — ответил Драко. Целитель сделал несколько сложных пассов палочкой вокруг головы Драко. Что-то чудесное и чистое хлынуло в его мозг: он представил себе дождь в засушливом лесу. Туман рассеялся, боль исчезла, зрение сфокусировалось. — Ого, — сказал он. — Лучше? — Лучше? — спросил Драко в недоумении. — Я снова чувствую себя пятнадцатилетним. Целитель нахмурился. — Это необычно. Вы думаете, что вам пятнадцать? — Нет-нет, в смысле… я чувствую себя отлично, целым, — сказал Драко. — Нет, всё хорошо. Намного лучше. Аделаида сказала ему, что Гарри обещал присоединиться к ним, но Драко так устал, а у Аделаиды по щекам расплылись черные полоски подводки. — Скажите Гарри Поттеру, что мы пошли домой, — сказал он привет-ведьме. Она сразу же оживилась. — Гарри Поттер! Здесь! — Передайте ему, что я скоро с ним свяжусь, — сказал Драко и отвез Аделаиду домой на такси. Как-то так получилось, что они сидели на ее кровати и ели Пальчики Кэдбери. Было уже поздно, они оба устали, оба все еще были покрыты кровью Драко, но ни один из них не сделал никакого движения в сторону того, чтобы лечь спать. Они болтали ни о чем, о фильмах, о музыке, о рецептах. Они не смотрели друг на друга. Драко лежал по диагонали кровати, а Аделаида сидела у стеганого изголовья, положив ноги на живот Драко. Ногти на ногах были накрашены только наполовину. — Так, слушай, я скажу тебе одну вещь, — сказал Драко. Небо за окном начало светлеть. — Гадкий Койот олицетворяет безграничный оптимизм 2000 года. — О, прекрати, ты всегда превращаешь всё в какую-то огромную общественную проблему, — сказала Аделаида. — Фильм просто весёлый, гораздо веселее, чем Гладиатор. — Тебе нравится музыка в Гладиаторе, — сказал Драко, слепо хватаясь за один из последних шоколадных пальцев. Аделаида подтолкнула коробку ближе к нему. — Нравится, — сказала она. — Гарри играет на пианино. Он может сыграть все, что угодно, это удивительно. Просто дай ему музыку, и он сыграет ее. И он играет всего два года; я хочу сказать, что он просто фрик какой-то. Аделаида некоторое время не отвечала. У них горела только ее прикроватная лампа, та самая, с розовым абажуром в форме ракушки, и комната светилась розовым светом на фоне восхода солнца. — Кажется, ты ему очень нравишься, — сказала она. Драко моргнул, глядя в потолок. — Может быть, — сказал он. — Я не знаю. Возможно, как что-то новенькое. Казалось, что температура в комнате изменилась, как будто качество воздуха ухудшилось. — Сэм не хотел спать со мной, — тихо сказала Аделаида. — Не сначала, не до шестнадцати лет. Я думала… Драко накрыл ладонью ее холодную лодыжку. Она глубоко вздохнула. — И он напоминал мне Терциуса, но он не бил меня. Так что… Это было приятно. — Чем он напомнил тебе Терциуса? — спросил Драко. — Да так, по мелочам. Например, он любил покупать мне вещи и очень заботился о том, чтобы я их носила. Например, если бы я не носила, он бы очень обиделся. — Она сделала паузу, затем поправила себя. — Разозлился бы. Он бы разозлился. Драко сжал ее лодыжку. — Я просто… — Она говорила так медленно, как будто с каждым словом решала, стоит ли продолжать. — Я поняла, почему он… хотел заботиться обо мне. Что он получал от этого. Но с… ну, например, с тобой… Она сбилась. — Когда мне было пятнадцать, я назвал свою маму тупой пиздой, — сказал Драко. Аделаида удивленно рассмеялась. — Так, — сказала она. — Она не хотела, чтобы я вступал в ряды Пожирателей смерти. Мы постоянно ссорились из-за этого, и я наговорил ей… много чего, — сказал Драко. — Она много плакала. Мне было все равно, я сказал ей, что она манипулирует мной. На самом деле я даже не помнил, что назвал ее так, только позже, когда все было так плохо, и я… в общем. Дело в том, что я хотел извиниться, но подумал, что, может быть, она не помнит, и если я извинюсь, это только напомнит ей. — Ты думаешь, она помнила? — спросила Аделаида, поспешно, как будто ответ был очень важен. — Определенно. Конечно. Нет, она точно помнила. Но я не извинился, а потом она умерла. После минутного молчания Аделаида переместилась на кровати так, чтобы лежать рядом с Драко, положив голову ему на плечо. — Но дело в том, Аделаида, — сказал Драко. Ему казалось, что он говорит во сне. Он даже не был уверен, нормально ли говорить с ней вот так, так открыто и уязвимо, не является ли это не по-родительски. Его родители, конечно, никогда не разговаривали с ним подобным образом. — Я чувствую себя виноватым за многие вещи. Но на самом деле я не чувствую себя виноватым за это. Голос Аделаиды был почти шепотом. — Почему? — Потому что я знаю, что она меня простила. Как только я это сказал, она уже простила меня. Потому что она любила меня безоговорочно. — Он повернул голову. Она повернула свою. Они смотрели друг на друга в первый раз с тех пор, как приехали домой. — Так, как я люблю тебя, — сказал Драко. Глаза Аделаиды расширились. — Безоговорочно? — спросила она. Драко кивнул. — Похоже на выдуманный голливудский фильм, — прошептала она. — Это не так, — сказал Драко. Она пожевала внутреннюю сторону щеки. — Но я ужасна, — сказала она. Драко улыбнулся. В комнате стало достаточно светло, чтобы он смог разглядеть усталые складки на ее кремовых тенях для век. — Не для меня, — сказал он. Аделаида слишком сильно зажмурила глаза, и слеза скатилась по переносице. Она рассеянно вытерла ее. — Я обещаю не называть тебя тупой пиздой, — сказала она. — Неважно, если ты так сделаешь, правда, — сказал Драко. — Это ничего не изменит. Аделаида издала водянистый смешок и закрыла лицо руками. Драко отвернулся к потолку, чтобы дать ей возможность побыть наедине с собой. — Эй, Аделаида, — сказал он. — Ты хочешь завести собаку?